II

Коротко прозвонил телефон. — У аппарата, — сухо произнес Жан, не взглянув на номер звонившего. — ...Жан, тебе надо сюда приехать, — тревожно звучал голос Анны. — Куда? — не понял Жан, прослушавший половину её речи. — На дачу. Анна работала следователем — по счастливому стечению обстоятельств или по точному расчёту — ровно в том отделении, которое отвечало за их дачный поселок. Утром поступил вызов. Увидев адрес, она облегчила работу коллегам, заявив, что съездит сама. — Какой-то бомж хотел переночевать в домике, — рассказала она подъехавшему Жану, — и обнаружил «сюрприз». Что у вас вообще с Ольгой происходит? Почему каждая ваша ссора заканчивается каким-то форс-мажором? — Се ля ви, — вздохнул Жан. — И не каждая, не надо. Если бы каждая, мы бы все давно жили в постапе. Они вошли в выстуженный домик. Все двери нараспашку и посередине комнаты на первом этаже — труп, словно бы пролежавший тут лет десять. Жан снова вздохнул. — Ты ничего тут не трогала? — Зачем мне? — пожала плечами Анна. — Я же не собираюсь открывать дело — скажу, что ложный вызов, привиделось пьянчуге, а хозяин просто чучело держал для непрошеных гостей. — Хорошая версия. Ладно, спасибо, что позвонила. Я попробую... кое-что сделать... Анна покачала головой: в их жизни всякое бывало, но запущенные часы ещё никогда не удавалось повернуть вспять. Так что Анна уже продумывала, в какой день будут похороны. Впрочем, кажется, Жан давно жаждал проверить какую-то свою теорию — и случай как раз представился. — Справишься? Я поеду. Жан кивнул. А чего бы ему и не справиться, если всего-то надо найти часы и... — Часы, часы... Оленька, солнышко, куда же ты их спрятала?.. Жан осмотрелся. В пыли на каминной полке ещё был отчетливо виден след — но самих часов рядом не было. Он поднялся наверх, поморщился при виде смятой постели, заглянул на кухню и в ванную. — Ну и скажи мне, какой воришка это сделал, м? Под его ногой оказалось что-то твёрдое. Жан наклонился и с облегчением поднял кривой рычажок — цел. Значит, оставалось только найти основную часть. Он набрал номер. — Аня, ты ещё не уехала? Мне нужна твоя помощь. — ... ты с с ума сошел? Какие камеры в этой... Ладно, что-нибудь придумаем. Камеры нашлись. Нашёлся и автомобиль, и штраф его водителю, некоему Сергею (фамилия тут же вылетела у Жана из головы, как и отчество — много чести такое помнить) за нетрезвое вождение. — Это он, что ли, снег нам вычистил? — удивился Жан, глядя на нервного, невысокого взлохмаченного паренька. Мало тот походил на крепкого хозяйственника. — Видимо, да. И часы твоей благоверной уволок тоже он. — Пробей мне адресок. — Уже. Держи. Помощь нужна? — Сам уж как-нибудь, спасибо.

***

Ломбард работал до пяти вечера. Жан подёргал ручку входной двери в пять минут шестого. Предсказуемо, никто внутри не пошевелился. Жан оглянулся через плечо, убеждаясь, что свидетелей его мелкого хулиганства не наблюдается, и вытащил небольшой футляр — с набором тонких отмычек. Одна из них поразительно легко провернулась в личинке, открывая дверь. Снова бросив взгляд на пустующий двор, Жан вошёл внутрь. Звякнул колокольчик. Этот ломбард, в отличие от многих других, был оформлен с претензией: древние шкафы (на самом деле новые, просто покрашены под старину), относительно недорогие витражные стёкла, витрины с жёлтой подсветкой. — Закрыто! — донеслось из глубины. — Простите, а дверь была открыта, — добродушно ответил Жан. — Не может быть, я же закрывал — из-за двери, ведущей куда-то внутрь, показался тот самый взлохмаченный парень. «О, мне везёт!» — подумал Жан, продолжая вежливо улыбаться. — Да точно. — Я вроде и сигнализацию включал... Жан только пожал плечами — с какой только сигнализацией ни справлялись отмычки в его руках. — Раз уж так получилось, может быть, вы мне поможете? — с лёгким налётом наглости спросил он. — А что вы хотели? Принять у вас я ничего не могу — этим занимается мой напарник, а он уже ушёл. — Я ищу одну вещь. И знаю, что именно ваши специалисты работают в этой области. По крайней мере, мне вас рекомендовали. — Да? А... кто? Жан без сомнений назвал знакомую каждому в городе скупку с другого конца города. — А, ну да, — парень подумал, видимо, о чём-то своём, но Жан явно угадал с рекомендацией. — Так, и что вы хотели приобрести? — Я оформляю дом в ретро-стиле и хотел бы, чтобы в нём было побольше оригинальных, настоящих вещей тех самых лет. Что-то из конца позапрошлого века. Приобрёл пару ваз, кое-что из мебели... Думаю, чем бы дополнить ещё... — Хм. А фото интерьера у вас есть? — парень явно заинтересовался: не каждый день приходят клиенты за вещами вековой давности. Жан обещал быть очень, очень выгодным покупателем. — Пока нет, не до конца оформил ещё. Может, у вас есть что-нибудь в нужном мне стиле?.. Я бы взял какую-нибудь технику, как раз не хватает: телефон, граммофон или даже механические часы тех лет. Говорят, у нас в городе можно найти много прилично сохранившихся часов производства Карла Вернера. — Вернер? Почему бы и нет? — парень сразу погрустнел и встревожился. — Может, я даже найду что-то в запасе. Вижу, вы разбираетесь в вопросе. Жан скромно улыбнулся: — Да так, почитал кое-что на форумах. — Вам настольные, настенные? «Ты и правда настолько глуп? Ох, Оленька, тянет же тебя вечно на каких-то идиотов...» — Настенные. Можно Беккера посмотреть или Ленцкирха. — Ленцкирха?.. — парень замер, даже побледнел. — Да. Знаете, механизм Ленцкирха, из одной из первых его партий, на нём ещё даже не ставили клейма в те годы. Его часто путают с французскими, — Жан неуловимым движением приблизился к парню. — А вот корпус я потом заменил, примерно в тысяча девятисотом году и уже в России. Гонг менял ещё позднее — годах в тридцатых. Я всё это делал для своей любимой жены, — его голос стал тихим и вкрадчивым. — Так скажи мне, Серёженька, куда ты дел её часы? — Её... часы?.. — тот вздрогнул, вжавшись спиной в стену. — Ну да. Те самые, которые ты запустил, а потом сломал и украл. — Я не хотел, — взгляд Сергея забегал: тот в панике искал выход… или хотя бы оправдание. — Правда. Это случайность. Я... я... я не знал! — выкрикнул он. — Я, чёрт возьми, и щас не знаю, что это было!!! Это бред какой-то! И вы кто вообще? Что вы ко мне пристали?! Я сейчас вызову полицию! — он явно забыл, что отсюда ему до тревожной кнопки не дотянуться. — Это твои часы? — неожиданно спросил Жан, ткнув пальцем в браслет на его запястье. — А? Д-д-да... — как заворожённый, Сергей посмотрел, куда указывал Жан. — Прекрасно. А теперь смотри: фокус, — Жан легко коснулся ремешка, и новенький ми-бэнд оказался вместо серёгиного запястья на его ладони. — Электроника. Какая же пошлость. У антиквара — электронные часы. Тц-тц-тц. А давай-как мы тебе подберём новые часики. Например, эти. Отложив в сторону ми-бэнд, Жан достал из кармана круглые часы на цепочке — дешёвый сувенир, такие продают туристам возле почти любых развалин и дворцов. — Они же женские, — совершенно невпопад выпалил Сергей. — О, поверь мне, для тебя разницы не будет. — Я сплю, — слабый голос еле слушался Серёгу. Он почти сразу уверовал в сказанное. Действительно, разве не во сне может какой-то странный тощий мужик с лицом интеллигента агрессивно зажимать его в углу? Разве не во сне этот мужик может водить пальцами вокруг часов на цепочке, как циркач-манипулятор? А часы — разве они могут источать дым и идти сами по себе со скоростью... а с какой скоростью? Сколько вообще прошло времени? Нет, это точно сон. — Нет, не спишь, — разочаровал его Жан. — Смотри, теперь твоя жизнь привязана к этому механизму. Я его останавливаю, чтобы ты невзначай не умер от старости. Ты от неё и не умрёшь — теперь, когда часы стоят. Но стоит мне их снова запустить, как ты тут же обратишься древним стариком, и у тебя не выдержит сердце. Не веришь? Взгляни, — Жан отступил на шаг и открыл зеркальную дверцу шкафа. На Серёгу поднял перепуганный взгляд седой заросший дед. Дед! Но с какими знакомыми глазами! — А-а-а! — Серёга закрыл лицо ладонями. Затем развёл руки в стороны, покрутил головой — точно отражение. — Верни меня обратно! Слышишь?! Что, что ты хочешь?! — Часы. Я хочу всего лишь часы. — Они... они там, — Серёга показал трясущейся рукой на дверь, ведущую внутрь. — Я не знаю, я так и не запустил их. — Ты и не должен, — Жан спрятал в карман только что зачарованные часы. — Показывай, что натворил. Полуразобранные часы Ольги стояли на столе. Жан включил лампу и уселся на рабочее место. — Где стрелки? Зачем снял? — Разобраться хотел. Вот они. — А маятник? Это не их родной маятник. — Я заменил — тот еле держался. — Так и должен еле держаться. Возвращай обратно. — Сейчас. Вот он. Так и не представившийся мужик быстро собирал часы. Серёга почти с восхищением наблюдал за его быстрыми, отработанными — веками? — движениями. — Я ещё стержни заменил, — вспомнил он. — Но старые пока не выкинул! — Ох и дурак. И почему её вечно тянет на дураков? — словно про себя заметил Жан, продолжая ремонт. — А вам что, обидно быть умным? — дерзко поинтересовался Серёга. — Я сейчас отступлю от принципов гуманизма и подкручу стрелки в твоём персональном брегете. — Молчу-молчу. — Ну всё, готово. Бывай, ломастер. — Стоп, а я? Вы обещали вернуть меня обратно! — Я? Нет, не обещал. Я не обещаю невозможного. — А ей ведь обещали? Что там — вечная жизнь, вечная молодость? — Серёга засмеялся и зашёлся в старческом кашле. Терять, похоже, уже было нечего. — Мальчик мой, ты не поверишь, насколько порой девочкам важнее вечная жизнь и вечная молодость, чем вечная любовь. — Но, выходит, вы и её обманули. — Это ты влез и разрушил всё. — Тогда зачем вам они? — Серёга кивнул на часы в руках Жана. — На память. Ах да… Уже ушедший было Жан развернулся и вытащил из кармана «брегет». Он вставил в него батарейку всего на пару секунд, но Сергея немедленно скрутило. — Так-то, старичок. И не лезь куда не просят, — Жан бросил «брегет» на стол. — И если не хочешь сдохнуть до времени, сам не крути в часиках ничего. Не умеешь. — Так научи! — Я не беру учеников. Пока.

***

Жан возвращается на дачу среди ночи. — Лишь бы никакая живность тебя не тронула, — бормочет он, входя. — Хотя в такую холодрыгу... Он запирает дверь. Проходит в комнату, не снимая пальто, отодвигает посуду с остатками вчерашней еды на край стола и кладёт на скатерть часы. — Ну что, попробуем починиться? — провозглашает он бодро, но без особой уверенности. Деталь, найденная им на полу, ладно становится на место. Только этого мало. Жан нервно встряхивает руками. Переделать — несложно, сложно — правильно запустить. С верхней полки буфета он достает лампочку — долго выбирает помощнее, и вкручивает её в настольную лампу. Этого будет достаточно. Под ярким светом он споро раскручивает механизм. Положив рядом заранее начерченную схему, собирает обратно, переставляя и добавляя какие-то детали. Ворчит сквозь зубы — работать непросто, когда из-под пальцев то и дело вырывается полупрозрачный дымок. Наконец корпус собран. Жан медленно поворачивает завод — стрелки непривычно, с едва слышным скрипом идут противоходом. — Ну, что ты на это скажешь? Жан с замиранием сердца — и сам бы не сказал, от чего больше, — смотрит на свой эксперимент. Он не раз видел, как люди в момент обращаются прахом, но обратный процесс наблюдает впервые. Ему кажется, что всё без толку. Или кто-то или что-то нарушили останки — тогда тоже ничего не получится. По крайней мере, так думает Жан. Или он был неправ изначально — и в обратную сторону эти чары не работают. Но Жан прав. И механизм собран правильно. Про останки он вряд ли сможет когда-нибудь сказать точно, но при очередном переходе минутной стрелки на новое деление прах медленно приобретает форму живого тела. Жан до безумия боится, что не сможет вовремя остановить стрелки. Прислушивается: дыхание, стон, шорох — она садится; присматривается: какой он видел её до ссоры и отъезда на дачу?.. И мокрые от волнения пальцы не с первого раза прерывают бег времени. — Достаточно, — сквозь его привычный сухой голос прорываются счастливые, довольные нотки. — Я не знаю, что ты сделал и как ты это сделал, — произносит Ольга, — но, может, подкрутишь стрелки ещё немного назад? — Можно, конечно, — беззаботно соглашается Жан, — но, прости, милая, я не педофил. Ольга фыркает и встает на ноги. Её немного пошатывает, она поправляет халат и идёт в ванную. — Холодно-то до чего... Жан, растопи камин. И колонку включи. — Не за что, — усмехается ей вслед Жан.