4. Во все тяжкие.

«Если можно проснуться в другом времени и в другом месте, нельзя ли проснуться другим человеком?»

***

Сакура и Саске шли по дороге, когда вдруг ее взгляд зацепился за телефон в его руке, облаченный в странный чехол. Геральт, ведьмак из легендарной серии игр, смотрел на нее с этого куска пластика. Неужели в сердце Саске нашлось место для такого увлечения? — Саске, — обратилась она, голос дрогнул от волнения, — это твой телефон? — Что? — отозвался он, безразличие сквозило в каждом слове. — Это телефон Карин, она забыла его. — Нужно вернуть его, Саске. Ты же понимаешь? — Я не люблю, когда мне указывают, — отрезал он, словно лезвием. — Сама вернется, если он ей так дорог. Ее сердце болезненно сжалось. В его словах звучало равнодушие, словно эта вещь значила для него больше, чем ее чувства. После этих слов Саске спрятал телефон в карман, на лице его застыла тень — то ли от упреков Сакуры, то ли от груза долга перед Карин. Молчание окутало Сакуру, сдавливая сердце тревогой. Они шли по израненной дороге, переступая через лужи. До института добрались быстро, но облегчения это не принесло. В аудитории царила полупустота. Лишь Наруто, крепкий и здоровый мальчик не болел в такой период. Сакура не помнила, когда он в последний раз сдавался недугу. Саске, с непроницаемым лицом, занял свой одинокий пост на последнем ряду. Сакура замерла в нерешительности. Ино нет рядом, Наруто сидит один, маня возможностью разделить его одиночество. Но могла ли она предать Саске, оставить его, зная, что он здесь из-за нее? Сердце разрывалось между долгом и желанием. Решение пришло мгновенно. Поднявшись, она последовала за ним и села слева, разложив свои яркие тетради, будто пытаясь раскрасить его серую реальность. Саске даже не дрогнул, не спросил, не выказал удивления. Его непробиваемость ранила сильнее слов. Внезапно ее взгляд встретился с усталым, вопросительным взглядом Наруто. Несколько долгих секунд они молчали, обмениваясь невысказанными словами, а затем он отвернулся. Первая пара, тягучая и бесконечная, подошла к концу. Жажда мучила Сакуру, и с первым звонком она вырвалась в коридор. Невзрачная коричневая коробка — автомат с кофе и чаем, стоял у стены. Дрожащими пальцами она достала монеты и опустила их в жадную прорезь. Автомат спокойно проглотил их. Кофе, чтобы прогнать сонливость, или чай, чтобы утолить жажду? Выбор разрывал ее. В конце концов она нажала кнопку с надписью «Кофе», и стаканчик наполнился обжигающей жидкостью. — Привет. Сакура услышала знакомый голос, это был Наруто. — Привет, тоже кофе хочешь? — Да нет, просто хотел узнать, как у тебя дела, — блондин почесал свой затылок, видимо придумывая вопрос на ходу. — Да все нормально, работаю над проектом, а ты? — Да тоже, правда идиот Конохамару заболел, так что все на мне, все на мне! — Наруто широко улыбнулся. — Поняла, а что у вас за идея? — Да мы решили воссоздать экологический завод, обычно это перспективная тема. Наруто уперся спиной об стену, предвкушая диалог на всю перемену. — У тебя то какая идея? Ну или у вас…? Перед этим вопросом Узумаки замешкался, он вспомнил, что Сакура состоит в паре с Саске, их появление вместе озадачило его. — Мы еще не придумали. Сакура замешкалась и ведь действительно, когда они приступят к заданию? Нужно было бы как-то намекнуть Учихе, что пора бы обговорить это дело, сам то он, наверное, забьет. Горячий напиток согревал руки, позволяя успокоиться и согреться. Наруто досадно выдохнул, понимая, что девушка обречена. Ему бы хотелось помочь ей, вновь начать общаться, как это было раньше. Но ему казалось, что Сакуре это просто неинтересно. — Ну, мне кажется, ты что-нибудь придумаешь. Саске ведь здесь из-за тебя? — Да, мне удалось уговорить его прийти. — Удивительно, я думал этому бездельнику ничего от жизни не нужно, иначе как он до второго курса дожил. Сакура и Наруто направились обратно в аудиторию. Он был прав, Саске чудом остался с ними на втором курсе, но как ему удавалось? Он даже на сессиях отсутствовал, неужели это была взятка… Новые размышления возникли в голове Сакуры. Наруто, несмотря на кажущуюся беспечность, умел конструктивно вести диалог на сложные темы. Наруто и Сакура разошлись. Остывший кофе занял свое место на столе. Саске, погруженный в свои мысли, молча взирал на доску, испачканную предыдущей лекцией. В аудиторию ворвался преподаватель, без приветствия обрушивая на учеников груз знаний. Грязная губка в его руках агрессивно мыла доску, ругаясь, что никто не сделал это за него. Высшая математика нависла над головами избранных, тех, кто с трудом выбивался из троек. Преподаватель начал выписывать на доске непостижимые символы для студентов, пугающие своей сложностью. Сакура, привыкшая к легкости познания, не дрогнула перед этой бурей уравнений. Но, оторвавшись от исписанной тетради, она заметила странное безмолвие Саске. Он не записывал, не вникал в слова преподавателя, а лишь смотрел в пустоту, погруженный в свой мир. За короткими прядями волос Сакура подметила, что Саске левша. Он нервно теребил синюю ручку, готовясь к действию, которое так и не произойдет. Громкий голос преподавателя вырвал Сакуру из омута ее мыслей. — Юная леди, вы отвлекаетесь от лекции. Харуно отвела взгляд от парня, обращая внимание на преподавателя. Она поднялась со своего места, перебирая в голове нужный ответ. Но, именно сейчас, она не уловила сути. Пальцы уперлись об поверхность стола, выстукивая каждый сантиметр. Студенты повернули головы в ее сторону все во внимании. Тихий, едва уловимый стук об парту послышался снизу справа, где сидел Саске. Харуно опустила взгляд вниз и увидела его синюю ручку, которая тихонько постукивала об край тетради. Там, за красным полем виднелись три цифры обозначая ответ. — 228, — ответила незамедлительно девушка, стараясь вытянуть себя из неловкого положения. Ответ был верным. Удовлетворенный преподаватель позволил студентке сесть на место. Сакура выдохнула, она вновь посмотрела на Саске и увидела за его волосами наушники. «Он все это время слушал музыку?» — удивленно спросила она себя. Пары подошли к концу, это были бесполезные потраченные часы жизни. С Учихой ей так и не удалось заговорить, даже после института он молча вышел из аудитории. Харуно пыталась его нагнать, вот только он незамедлительно, будто специально предпочел скрыться в толпе, теряясь в просторах. Непонятная дрожь настигла ее организм словно землетрясение. Руки дрожали по непонятной причине, а внутри образовалась паника. Сакура села на сиденье и уперлась головой об стену, чтобы передохнуть. Но состояние ухудшалось. По прибытию домой, Харуно залезла в домашнюю аптечку, которая представляла из себя обычный кейс из-под инструментов. Он выглядел старым, вот-вот развалится на две части и больше никогда не закроется. Внутри были таблетки, их качество говорило само за себя: белые упаковки давно пожелтели, срок годности прошел. Пить такое было не то, чтобы страшно, а вредно. Головная боль давила на затылок с неимоверной силой. Выбора не оставалось, судя по всему все лекарства мать перебрала себе в комнату. После такого, Сакура без капли стыда ворвалась в ее покои. Свет начал пробивать и давить на веки, выкидывая Мебуки из сна. — Сакура, что с тобой? — Мам, голова раскалывается… кажется, давление… — выдохнула Сакура, и, подкошенная, опустилась на стул у стола. В глазах ее плескалась мучительная боль. Мебуки обернулась и увидела, как страдает ее дочь. Сердце ее болезненно сжалось при виде этой бледности и усталости в родном лице. С тяжелым вздохом, полным сочувствия, она поднялась с дивана и поспешила на кухню, полная решимости облегчить страдания девочки. — Я смотрела в аптечке, там все лекарства просрочены…- кинула она ей в ответ. Снова кухонное царство Мебуки наполнилось тревожным звоном посуды. Женщина, словно одержимая, что-то искала, перебирала, пока не вернулась, держа в руках стакан воды и маленькую, беззащитную бежевую таблетку. — Что это? — прошептала Сакура, вглядываясь в лицо матери. — Пей, — жестко приказала Мебуки. — Чем это поможет? — Ты думаешь, я не вижу, как ты трясешься? — Мебуки схватила дочь за волосы, опрокидывая ее голову назад. — Будь тут отец, он давно бы выбил из тебя эту дурь! Сакура вздрогнула, испуганная не столько криком, сколько выражением на лице матери. Дрожащие пальцы коснулись стакана, глаза с опаской взглянули на таблетку. Руки Мебуки, внезапно ставшие такими сильными, подтолкнули ее, заставляя проглотить лекарство. Таблетка скользнула в горло, оставляя вкус горечи. — Иди спать, — снова этот строгий, но такой сломленный голос матери, указывающий путь. Она повиновалась, поднимаясь наверх, в свою комнату. И с каждым шагом чувствовала, как по венам активно переливается кровь. Рухнув на кровать, она укуталась в плед, лишь бы снизить неприятные ощущения. Сознание Сакуры дробилось на тысячи осколков, каждый из которых пульсировал нестерпимой болью и блаженством. Каждая клетка тела горела, будто объятая пламенем, и в то же время, она чувствовала нежное, щекочущее покалывание, словно миллионы бабочек трепетали под кожей. Волна жара окатила ее с головы до пят, заставляя судорожно хватать воздух ртом. Сердце бешено колотилось в груди, отстукивая безумный ритм, который эхом отдавался в голове. Она чувствовала, как кровь течет и бурлит в венах. Каждый вздох был мучителен, но вместе с тем, невыразимо сладок. Мир вокруг нее расплывался, теряя четкость и осязаемость. Цвета становились ярче, звуки — громче, прикосновения — острее. Она чувствовала себя живой, как никогда прежде. Сакура закрыла глаза, пытаясь удержаться на грани между болью и удовольствием, между реальностью и безумием. Она знала, что это ненадолго, что скоро все пройдет. Но сейчас, в этот миг, она просто хотела насладиться этим мучительным, но таким манящим кайфом, пока он не угас окончательно.

***

Часы тянулись мучительно медленно, Сакура провалилась в недолгий сон, от которого ей пришлось тяжело отходить. Сухость во рту молила ее открыть веки, направиться вниз и попить жидкость. Она несколько раз прокручивала в голове, как выполняет это тяжелое испытание, но сухость никуда не уходила. Открыв глаза, она простонала, не желая осознавать где находится и что с ней случилось. Первая мысль которая ей пришла в голову: это было не давление, а очень странное чувство, которое ей пришлось испытать впервые. В доме была кромешная тишина, она могла слышать только собственное дыхание, которое давалось ей с трудом. Сухость манила, умоляла. Терпеть сил не было и она встала, едва не упав, направилась вниз. Графин с водой опустошился в одно мгновение. Сначала Сакура удовлетворенно села на стул, наслаждаясь моментом, а потом начала рассуждать, что же это было. Сейчас ее тело ныло, судя по всему после недавней тряски, но почему ей было приятно? Что ей помогло испытать такое ощущение? Девушка встала и открыла аптечку, внутри все лежало нетронутым, словно мать и не прикасалась к ней. Сакуре казалось, что учебу завтра она не потянет, состояние было плачевным, надо было как следует отлежаться дома, чтобы встать на ноги. После недолгих размышлений, она отправилась в постель и погрузилась в социальные сети. — Сакура, я познакомилась с интересным парнем, — гласило сообщение от подруги. — И кто же этот парень? Ино была в сети несколько часов назад, смысла ждать ответа не было, а интерес у Сакуры разыгрывался не на шутку. Подруга частенько писала Сакуре интересные предисловия, но продолжение обычно рассказывала в живую, где они редко виделись. Сакура вздохнула, чувствуя, как одиночество обволакивает ее, словно теплый, но удушающий плед. Ей так хотелось разделить с Ино радость новых знакомств, почувствовать прилив энергии, который, казалось, давно покинул её. Но вместо этого, она ощущала лишь тяжесть в груди и тоску по тем временам, когда они были неразлучны. «Наверное, у неё сейчас все хорошо, весело…» — промелькнуло в голове, и тут же кольнуло ревностью. Харуно отложила телефон, закрыла глаза и попыталась уснуть, надеясь, что сон развеет эту непроглядную тоску.

***

Стук в дверь позволил ей наконец проснуться окончательно. За дверью стояла Мебуки, она старалась разбудить девушку, которая по ее словам спит уже целые сутки. — Дорогая, я обеспокоена! — проронила она, не входя во внутрь. В ее голосе звучала искренняя тревога, каждая нотка выдавала материнскую боль за Сакуру. — Со мной все в порядке… — отозвалась дочь. Ее голос был слаб и тих. И снова эта сухость, снова эта жажда воды. Хотя, это было не удивительно, по словам матери Сакура провела в мире сна целые сутки, прогуляла учебу и даже не вставала в туалет. Тяжелый груз бессилия сковал ее тело, каждое движение отдавалось мучительной усталостью. «Что со мной происходит?» — пронеслось в голове, но ответ ускользал, растворяясь в тумане забытья. Шаги за дверью начали отдаляться, в большем Мебуки не нуждалась. В восемь вечера Сакура вышла за порог своей комнаты, привела себя в порядок, оделась и голодная направилась на остановку. Наведываться к нему домой становилось с каждым разом обыденной вещью, Сакуре даже стало на душе приятно, что у нее появилось место, где она может быть вне дома, пусть даже Учиха не особо желал ее видеть. Все такой же знакомый звук в дверь, только теперь без ответа. Дома никого не было. Сакура удивилась, ее сердце болезненно сжалось от неожиданности. Она схватилась за свой телефон, который сел за несколько часов. Даже если бы он был заряжен, чем бы он ей помог? Контактов парня у нее не было, других возможностей связаться с ним тоже. Отчаяние медленно заползало в ее душу. Возвращаться домой также не хотелось, особенно когда мать начала себя странно вести, спаивая собственную дочь. Она уперлась спиной об дверь, чтобы сэкономить силы и обдумать дальнейший план. У нее также оставались контакты Наруто, с которым они недавно разговаривали, и ей удалось выяснить, что ему вовсе не плевать. Оттолкнувшись всем телом от поверхности кожаной двери, девушка направилась вниз по этажам, но остановилась после того, как внизу закрылась дверь подъезда, оповещая, что кто-то вошел во внутрь. Шаги поднимались с каждой ступенькой все ближе к девушке, и вот за перилами она увидела знакомую прическу. Саске молча поднимался на свой этаж, неся в руках два пакета-майки, полностью набитые продуктами. Он увидел перед собой девушку, ее появление уже не удивляло его, скорее так, очередная язва объявилась. Сакура приветствовала Саске молчаливым взглядом, как и он ее. Тишина между ними говорила больше, чем слова. Парень подошел к своей двери и достал ключи, вставил их в замок, провернул и открыл дверь. Харуно, не ожидая приглашения, нагло проскользнула во внутрь. — Что тебе нужно? — Саске снял кроссовки с ног, аккуратно ставя их на полку. — На пары конечно пойти, кто-то же должен помогать тебе браться за ум, — эти слова звучали так, будто Сакура ставит его на верный путь. Полностью уверенная, что у нее все под контролем. — Услышал тебя, только ты сама их не посещаешь, — то ли с безразличием, то ли с обвинением проговорил он направляясь на кухню. — Меня не было один день, это не приговор, — Сакура направилась вслед за ним, она села на стул, за которым сидела совсем недавно. Учиха поставил пакеты на стол и начал разбирать продукты доставая один за другим. — Рад за тебя, — Не говори так, ты ведь тоже не посещаешь их… — Я вчера присутствовал. Харуно удивилась, что это получается? Саске самолично пошел в институт, отсидел там пары, без каких либо упреков? — Вот видишь, скоро привыкнешь и это станет привычкой! Саске с некой агрессией громко захлопнул морозилку, в которую направил пачку котлет. Девушка напряглась. Пальцы Сакуры скользнули по прохладной бутылке, вытягивая её из пакета. Жёлтая этикетка блеснула в свете лампы. — Что у тебя за праздник? — поинтересовалась она, вытаскивая ее из пакета. — Выглядит ничего так. — Да нет никакого праздника, просто захотелось чего-то… особенного. Разве нельзя иногда позволить себе маленькую радость в этом беспросветном болоте? — Распей со мной, если тебе не противно. Сакура уверенно предложила распить с ним эту бутылку, как щедро подаренный дар. Саске замешкался, ему хотелось оставить выпивку на какой-то праздник, важный день, но отказывать особе тоже не хотелось, может взять с нее тоже выгоду? — Попробуем, только я отвалил за нее немалые деньги, что ты дашь в ответ? Харуно задумалась, она осмотрела с ног до головы Учиху и взвесила то, что ему может нравится. — Хочешь, я буду тебе готовить? Саске усмехнулся, такая глупость, ведь он и сам прекрасно с этим справляется. Но что-то кольнуло в его груди, напоминая события прошлого, когда его старший брат мог без проблем приготовить для него простую яичницу. Эта мысль пронзила его сердце острой болью утраты, одиночеством, которое он так старался скрыть за маской безразличия. — Ладно, — мягко согласился он и достал из ящика штопор. Он выхватил шампанское из рук Сакуры и твердо установил ее на столе, придерживая одной рукой, второй он вставил инструмент и прокрутил по деревянной пробке. Его движения были точными, но в глазах читалась какая-то рассеянность, будто он делал это впервые. Пробка поддалась на удивление легко, и бутылка выдохнула освобождающий вздох. Шампанское заструилось легким паром, невинным и манящим. Саске потянулся за двумя бокалами, собираясь разделить этот момент на двоих, но Сакура остановила его жестом, приказывая играть по ее правилам. Отодвинув хрусталь в сторону, она покачала головой, и в ее взгляде промелькнула искра решимости, скрывающая за собой бурю чувств. — Давай по-другому, — прошептала Харуно, бережно обвивая пальцами горлышко бутылки. В ее прикосновении чувствовалась какая-то игривость. — Я задаю вопрос — ты отвечаешь правду. Если правда слишком тяжела — ты делаешь глоток. Саске вскинул бровь, в его взгляде читалось недоумение и тень насмешки. Зачем эти игры, эти сложности, когда можно просто утолить жажду и забыться? Но Сакура смотрела на него так, словно в этой бутылке заключалась не просто игристая жидкость, а ключ к их секретам. — Думаю, ты согласен, — она поджала под себя колени пребывая в предвкушении. — Я первая задам тебе вопрос, если ты, конечно не против, — с этими словами на ее лице появилась глупая улыбка. — Задавай. — Ты счастлив? Саске замер, словно пораженный молнией. Мог ли он вообще когда-нибудь быть счастлив? Здесь, в этом проклятом месте, с этими людьми, что окружали его. За окном — промозглая сырость, колючий холод. Внутри — лишь непроглядное одиночество, давящая безысходность, сжимающая сердце. И там, и здесь — одно и то же удушье. Месяцы, превратившиеся в годы, запертые в этих четырех стенах, неминуемо оставили свой шрам на его душе. Его глаза, обычно такие острые и пронзительные, потухли, в них отразилось болезненное беспокойство, которое он поспешил скрыть за привычной маской безразличия. — Нет, — ответил он честно, с горечью во вкусе каждого слова. Он не хотел признавать поражение, не хотел, чтобы она терзала его душу еще более бессмысленными вопросами. — Понятно, — тихо прошептала Сакура. Она удивилась, но в глубине души понимала. У Саске никого не было… возможно только она и Карин, — твоя очередь. Саске погрузился в раздумья, терзаемый сомнениями. Что ему спросить? Он никогда особо не интересовался ею, избегал лишних контактов, но, признаться честно, её компания вносила хоть какую-то искру в его серые дни. Она всегда придумывала что-то интересное, способное хоть ненадолго развеять эту гнетущую рутину. — Ты способна убить человека? — Нет конечно, что за бред ты спрашиваешь? — девушка отшутилась, но странное чувство поселилось внутри. — Спросил бы что-нибудь интересное! — Так я и спросил, — спокойно ответил он. Внезапный вопрос вызвал у Сакуры интерес и мурашки по телу. Может ли это быть связано как-то с ним напрямую? Или же он просто сумасшедший? — Что с твоими родителями? — прозвучало тихо, почти неслышно. — Какого хера тебе это знать? — огрызнулся он, но в голосе проскользнула дрожь. — Потому что это правила игры… — Сакура произнесла это с такой мягкой настойчивостью, что Саске почувствовал укол совести. Иногда казалось, что она любила судить людей по своему. Он уже потянулся за бутылкой, ища забвения в глотке, сам же пошел на эти правила. — Натянутые отношения… хватит? — прошептал Саске, отводя взгляд. Горечь плескалась в каждом слове. — Продолжай, — ее голос был полон понимания, словно она чувствовала боль, затаившуюся в его душе. Нужно терпеть. Он сам ввязался в этот абсурд, в этот болезненный разговор. — Они отправили меня учиться в другой город, им плевать на меня. Брат… вот кто им дорог. Он для них — всё, а я… — Саске замолчал, не в силах произнести последнее слово, которое жгло язык словно раскалённое клеймо. — Что с твоими родителями? Сакура приподняла бровь, закусив губу. Она почувствовала болезненное родство душ, осознавая, что они оба несут на себе груз сложных семейных отношений. Признаться в том, что её мать — алкоголик, было равносильно тому, чтобы вырвать часть собственной души. Харуно резким движением выхватила бутылку и жадно прильнула к горлышку. — Неинтересно, — проворчал Саске. В его голосе звучала усталость, словно он давно смирился с этой игрой. — Такие правила. Тяжёлый вздох. Сакура криво усмехнулась, пряча за этой маской болезненный интерес. — Что у тебя с этой девушкой? И ты отдал ей телефон? — Как же тебе не терпится это узнать, хотя я уже говорил, — Учиха перехватил бутылку из ее рук, не для того, чтобы сделать глоток, а просто чтобы заполнить пустоту в руках. — Одноклассники мы, спим вместе… Телефон… она ещё не забрала. — Ну вдруг у вас отношения. — Даже если и так, тебе с этого что? — Саске поставил бутылку на стол, возмущенно убирая руки по карманам. — Что у тебя с братом? — Кажется, теперь моя очередь спрашивать, — прозвучало в ответ, с оттенком вызова. — Попытка не пытка… Или все-таки хочешь узнать, есть ли у меня кто-то? — Я не слепой, вижу, что в твоей жизни — пустота. — Ой, да ты у нас гений… Такой непроницаемый, все понимает с полуслова, но никогда не ответит по существу! — Сакура, увлеченная спором, не заметила, как перешла черту. — Познакомишь с братом? Внезапно, словно хищник, Учиха взметнулся со своего места. Грубая хватка обрушилась на ее щеки, прежде чем она успела осознать, что происходит. Пальцы впились в нежную кожу, заставляя замолчать. Боль пронзила лицо, отзываясь в каждой клеточке тела. Сакура отчаянно выгнулась, пытаясь вырваться из стальной хватки, но в глазах напротив бушевала ярость, воплощенная в физическую силу. — Если ты еще раз заикнешься о Итачи, - пальцы сжали сильнее, потянув ее лицо к своему. Сакура дереулась назад, потеряла равновесие и рухнула со стула, наконец освобождаясь от мучительной хватки. Словно очнувшись, Учиха схватил свою руку, начал яростно массировать ее, словно это она, а не Сакура, пострадала от его прикосновения. — Я, пожалуй, поеду домой… — Сакура поднялась с пола, намереваясь уйти, но рука Саске, словно оковы, перехватила её, заставляя замереть на месте. — Уже поздно. Я постелю тебе. Саске ушёл, оставив её наедине с терзаниями. Даже если сердце противилось оставаться здесь после всего, она оставалась виновником этого торжества. Учиха бережно расправил на кровати небесно-голубое бельё, положил две пушистые подушки. Сакура несмело вошла в комнату, не ожидая такой заботы, такого прощения. — Не стоило… — прошептала она, смущённо застыв в дверях. Саске промолчал, вместо ответа направился к окну и достал пачку сигарет. Сакура наблюдала за его отрешённостью, за тщетными попытками поджечь сигарету заканчивающейся зажигалкой. Она выдержала это молчание лишь несколько мгновений, прежде чем сделать шаг навстречу. — Прости, — прошептала она, кладя руки на подоконник и облокачиваясь всем телом. — Мне не нужно было этого говорить. Саске бросил на неё мимолётный взгляд. За окном клубилась непроглядная тьма. Казалось, совсем недавно Сакура приехала к нему вечером, а теперь мир погрузился в глубокие сумерки. — Мой брат был гением с самого детства. С отличием окончил школу, потом университет, стал успешным следователем. Сейчас вся семья возлагает на него надежды, в отличие от меня. Какие бы подвиги я не совершал, им всегда было всё равно… Сакура слушала его с растущей тревогой в сердце. Тоска по семье, застарелая детская обида — всё это, словно яд, отравляло его душу, делая его таким, каким она видела его сейчас. — Тяжелый груз, когда родители плевать хотели на своих детей. А те, в свою очередь, пускаются во все тяжкие. «Всё, чем ты гордишься, рано или поздно будет выброшено на помойку»

***

Саске проснулся от странных звуков, кровать девушки находилась совсем недалеко от дивана, на котором сегодня приходилось ему спать. Он повернулся на спину и вслушивался в звуки, пытаясь понять, здесь ли они происходят. Сакура активно ворочилась в постели, не желая останавливаться на одной позе. Ее зубы ударялись друг об друга, издавая звук «цоканья». Саске, уже было хотел окликнуть ее, но воздержался от грубости. Вместо этого, он встал и подошел к ее кровати. На лице девушки читалось беспокойство, невроз. Он разбудил ее одним прикосновением за плечо и спросил: — Что с тобой? — Я не знаю. Саске выдохнул и приложил к ее голове свою ладонь, он не был специалистом, но смог понять, что у девушки температура и сейчас она чувствует озноб. — У меня нет лекарств, потерпишь до утра? Сакура смотрела на него с немым вопросом, кутаясь в одеяло, словно в хрупкую броню. Саске вернулся в постель, сорвал с себя одеяло и бросил его к Сакуре, в отчаянной надежде хоть немного облегчить ее страдания. Сам же сжался на диване, обнимая себя руками, пытаясь сохранить тепло. Тишина навалилась тяжким грузом, и он почти провалился в забытье, но через полчаса кошмар вернулся. Снова поднявшись, Саске увидел ту же мучительную картину. Безмолвно откинув одеяло, он лег рядом. Неловкость и стыд жгли изнутри. Сакура дрожала всем телом, моля отстраниться, но он, словно одержимый, притянул ее к себе с той настойчивостью, о которой неминуемо пожалеет. Отвернув ее лицом к стене, чтобы не видеть ее глаз, он обвил ее талию горячими руками, коснувшись обнаженного живота. Ее пальцы судорожно вцепились в его руки, пытаясь отстранить их. Она чувствовала каждый из них, помнила, как недавно они сжимали ее лицо в агрессивном порыве, а теперь… теперь они лишь отчаянно пытались помочь. Каждая новая попытка давала понять: его терпение — не сталь, оно может лопнуть. Он действительно отстранится, уйдет, оставив ее одну в холодной постели. Она отдернула руки, прижала их к груди, пытаясь унять дрожь. Кожей она ощущала его молчаливое дыхание за спиной, которое в этой темноте обретало почти интимную силу. Тело медленно согревалось, оттаивало, возвращалось к жизни. Но вернется ли и он к ней, когда она окончательно согреется? Или уйдет, оставив ее так? «Кажется, мы оба проиграли в этой игре»