6. Не любовь, но рядом.

Сакура молчит, не хотелось ничего говорить, ни в этот раз, ни в какой-то другой. Хотя ей казалось, что другого раза уже не будет. Будет только тишина, только смирение. Пакет так и остался лежать на столе. Мать прошла мимо него, даже не посмотрела. Ни слов, ни попытки оправдаться. Не спросила, как состояние дочери. Просто молчание. Сакура медленно встала, пока ее тело ломило, будто кто-то бил изнутри. Но боль была где-то глубже, потому терпима. Она прошла в коридор с мыслью уйти, которая даже не пугала, не казалась страшной. Столкнувшись с тумбой в коридоре, она незаметно уронила с нее отцовский бейдж из больницы, который оставался лежать там даже после его смерти. Сакура считала, что она уже ушла. В тот момент, когда видела, как мать обходит боль стороной. Она долго верила, что можно все спасти или исправить. Если будет вести себя правильно, что-то да изменится. Что если будет стараться — мать станет той, кого она помнит из детства. Но этого человека больше нет. Уход не был побегом. Это было освобождение. Больше не хотелось тянуть на себе чью-то вину. Прохладный ветер гулял по району, вызывая приятное чувство эйфории. Заставляя задуматься: «все не так плохо», как могло быть. Если представить, что все позади, это успокаивало, придавало сил. Она двигалась вперед по избитому району, автобусы не ходили, была глубокая ночь. Прогуливаться пешком в одиночестве всегда лучше, это позволяет тебе задуматься, порефлексировать. Ей казалось, что в ее разум прокрадываются плохие мысли. Навязчивые, тошные. Это могло бы сгубить ее, окончательно сломать, но она остановилась. Вовремя. Вывеска круглосуточного ларька сияла ярко. Манила теплом. Сакура остановилась и засмотрелась. Думала, чего ей сейчас больше хотелось, помимо избегания проблем, которые настигали день за днем. Она зашла, решила взять знакомый напиток, чтобы уже вместе с ним забыться. Дверь позади закрылась глухо, перечеркнув все то, что было до: улицу, воздух, состояние. Внутри пахло охлаждённым пластиком и старым хлебом. Свет в лампах дрожал, раздаваясь по магазину. Сакура прошла внутрь, ощутимо осознав, что никого не было в такой поздний час. Она скользила грубым взглядом по стеллажам изучая товары, которые видела впервые. Яркие упаковки говорили сами за себя, хотели быть купленными. Батончики. Её любимые. Та же фирма, те же буквы. Рука почти дёрнулась, но нет. Не сейчас. Хотелось пить. Не просто — «ох, я бы выпила», а изнутри, где-то между лёгкими и сердцем, зудело: пить. Возле стены, почти в тени, стоял холодильник. Красный. Глянцевый. Он был наполнен доверху — газировка, соки, вода в серебристых банках. Всё переливалось прямо в глазах. Сакура подошла к нему и осторожно протянула руку, ухватившись за черную ручку. Потянула. Дверца открылась с хрустом. Холод высвободился наружу, освежающий и приятный. Глаза быстро начали изучать содержимое: лимонный чай, рядом — персиковый. Справа несколько банок газировки, за ними — еще несколько таких же. В самом вверху стояли банки с энергетиками, плохо влияющие на организм. Не то. Цены царапали. Покупать неизвестные напитки не хотелось, в избежание итак подавленного состояния. Не в этот день, лучше в другой… Нужно взять знакомое, вкусное. Не обращать внимания на остальные… Она отодвинула несколько оранжевых баночек и достала среди них красную: Кола. — Чувак, ну поищи еще, прошу тебя! — раздался знакомый визг за стеллажами. — Я уже все пересмотрел! Нет у меня их! — кричал пожилой мужчина в ответ. Сакура наткнулась на них неожиданно, словно смерть с косой пришла разрешить их конфликт. — Йо! Привет, Сакура! — Наруто переступил с ноги на ногу, махая ей рукой. Одет он был не по погоде: оранжевая кофта поверх белой футболки. Короткие синие джинсы, и рюкзак за плечами. Тоже самое можно было сказать и о Сакуре, что выскочила примерно в идентичном наряде. — Привет, Наруто. — Сакура улыбнулась и подошла поближе. — Ты чего кричишь на весь магазин? Наруто засмущался, а потом осознал, что не был ни в чем виноват. — Да представляешь, рамена захотел поесть, а его, как на зло — нет! — Рамен, это ты про доширак? — Сакура рассмеялась. Наруто широко улубнулся, просто потому что дал такое смешное и официальное название своей любимой лапше. Сакуре любезно пробили напиток и они вышли из магазина вместе. — Как давно мы с тобой не пересекались вне учебы, — Наруто вышел вперед, заглядывая в небо, будто вспоминая, когда последний раз они с ней так беззаботно виделись. Сакура шла рядом, в полной тишине, задумавшись: когда, чёрт возьми, они с Наруто в последний раз разговаривали? Не перекинулись простым «как дела?», а действительно сказали что-то друг другу? Ответ был очевиден — давно.

***

Осень прошлого года выдалась на удивление мягкой. В воздухе витал запах мокрой листвы, а позднее солнце окрашивало улицы в оранжевые оттенки. Именно тогда Сакура и почувствовала, как многое начинает меняться. Не резко, а почти незаметно. Как превратилась в бесчувственного человека. Она сама отстранялась. Сама начала закрываться, прятаться, держать дистанцию, и не потому что он сделал что-то не так, а потому что ей казалось, что она уже не может быть такой, как раньше. Такой идиотизм. Настолько глупо и мелочно, что сейчас хотелось бы просто отмотать время назад, подойти к себе и врезать. Последний их разговор, всплыл в памяти как вспышка. Не драматичный, не важный, но приятный своей обыденностью. Это было возле автоматов с напитками, в один из холодных, ветреных дней. Сакура тогда злилась — день не задался, настроение было не особо хорошее. И автомат, как назло, «съел» её последнюю сотку. Она в ярости пнула машину ногой. Снова. Еще. Гнев, накопленный не за один день, вырвался наружу в ударе по тупому, блестящему железу. И тогда он подошёл. С пакетом чипсов под подмышкой и безалкогольным напитком в руке. — Хулиганка, — сказал он из-за спины. Сакура вздрогнула, но не обернулась. — Эта хуйня сожрала мои деньги! — воскликнула она, пнув автомат ещё раз. Наруто оставил чипсы и напиток на лавке, потом встал рядом, хрустнул пальцами — и тоже пнул. Сначала один раз, потом сильнее. Машина загудела и выплюнула сразу две банки. Он ловко подхватил обе и, не глядя, протянул одну ей. — Уважение надо заслужить, — сказал он, деловито, с лисьей улыбкой, подбирая свои купленные товары.

***

— Точно, — завопил Наруто, вспоминая эту нелепую историю. — Так после этого что ли автомат тот убрали? — Походу! — Сакура шла рядом, попутно распивая холодный напиток колы. Она выдохнула. Успокоилась, потому что он не стал спрашивать, не стал ворошить этот момент. — Время идет, а ты все еще любишь свой рамен. — Сакура прикусила губу, чтобы добавить очевидную шутку: — точнее доширак! — Представляешь, нет с говядиной, одни с курицей остались! — А ты всё ещё живёшь в том же доме? — спросила Сакура между делом, разглядывая поле вдалеке. Он кивнул. — Там… ну, вроде, раньше у вас синяя скамейка была. Ты всё время сидел на ней, ждал когда я выйду. — Ты всё помнишь? — усмехнулся он. — У меня хорошая память на всякое бесполезное. — Она замолчала, чуть ссутулив плечи. — А хочешь, я провожу тебя? — Я не пойду. — Что? — Я не хочу туда. — Голос был на удивление спокойным. — Мы поссорились. Наруто замолчал. На несколько секунд, как будто искал, что сказать, но понимал: ничего не поможет. Поэтому просто решил: — Пошли ко мне. Сакура чуть повернула голову, интригующе обдумывая его предложение. — У меня диван, плед, и, кажется, одиннадцать вкусов лапши. Выбирай любой. — Одиннадцать? — Ну, возможно, восемь. Или пять. Я не проверял. Зато есть чай. Сладкий. Очень. Она усмехнулась и посмотрела на него. Ни жалости, ни давления. Просто — предложил руку, когда рядом не было никого. — Ладно. Только не вздумай меня жалеть. — Не собирался. Только кормить. — Тогда пошли. Они свернули с дороги. И впервые за долгое время Сакура почувствовала: она идёт не от чего-то — а куда-то.

***

Дом Наруто оказался неожиданно уютным, будто тихая и тёплая крепость. Спокойные, приглушённые цвета, аккуратный диван в гостиной, маленький кухонный стол на четыре персоны. В прихожей лежал небольшой коврик, который казался чистым, но старым, с заломами по краям. По нему видно было, что его часто вытряхивали, пытались продлить срок, хоть он уже начинал терять форму. Наруто держал дом в порядке. Это чувствовалось. Полки были вытерты, обувь аккуратно стояла вдоль стены, рубашка перекинута через спинку стула — не брошена комком. Сакура сняла обувь и аккуратно поставила её в стеллаж, боясь нарушить порядок. Наруто прошёл на кухню, щёлкнул выключателем — лампа над столом вспыхнула мягким светом. Стол на кухне тоже был чист, ни крошек, ни чашек. Но стоило присмотреться, и порядок начинал трескаться вокруг. В раковине — кружка с засохшими остатками чая, возможно её забыли во время телефонного разговора. Цветок на подоконнике завял, обломился, рассыпался. Штора на окне была белой, но нижний край пожелтел. Его, наверное, не замечали. Но она знала, что он старался. И такие мелочи, да и вообще никакие, не испортят о нем впечатление у Сакуры. Он наполнил чайник водой и поставил на плиту. Сакура тихо села за стол, перебирая пальцами цветастую скатерть, которая немного выцвела, но была чистой. Наруто возился с ящиками, заглядывая в шкафы, пока наконец не достал две знакомые банки лапши. — Ты вроде не один живёшь? — спросила она, следя за ним взглядом. — Не один, — отозвался он, не оборачиваясь. — Ирука частенько в ночную смену уходит. Так что… приходится выживать. Сакура улыбнулась — искренне, впервые за долгое время. — Поняла. Поэтому сам себе повар? — Ага. Не кормишь себя — кто накормит? — усмехнулся он и поставил перед ней одну из банок. — Держи. Рамен с говядиной. На этот раз — нашёл! — Это верно. Чайник затих, выпустив клубок пара, и в кухне наступила вязкая тишина, которая казалась слишком навязчивой для них двоих. Кружка с дешёвым керамическим отблеском скользнула по столу. Наруто бросил в неё пакетик с чаем — жест небрежный, но привычный, и сел напротив, уперевшись локтями в стол. — Ты чего замолчала? — спросил он без давления, почти лениво, но всё же с настойчивым вниманием, которое не хотелось отталкивать. Воздух пах варёной лапшой, вынуждая желудок сворачиваться внутри. — Думаю, — сказала она. — О чём? Она не сразу ответила. Просто уставилась в окно, где ничего не происходило. Только серый двор, размокшая трава, чья-то старая куртка, забытая на заборе. И тонкие черные ветки на деревьях. — Я не хочу туда возвращаться, — произнесла Сакура наконец. Голос у неё был ровный, это не признание, а констатация. Он ничего не спросил. Только кивнул. Как будто всё понял. Или как будто понял, что спрашивать не стоит. — Можешь остаться здесь, если хочешь, — сказал он просто, предлагая взять ещё одну чашку лапши. — У нас найдётся свободное место. Он даже не посмотрел на неё в этот момент, а просто продолжал мешать чай ложкой, кажись сам не до конца верил, что сказал это вслух. Плечи его были немного опущены, и по ним вдруг стало ясно, что он и правда не против. Не из жалости. А из того странного спокойствия, которое бывает у людей, переживших слишком многое, чтобы удивляться чужим трагедиям. Сакура прикрыла глаза. Может, впервые за долгое время, не нужно было ничего заслуживать. Не нужно было быть нужной, полезной, удобной. Просто можно было остаться здесь. — Спасибо, — прошептала она. Голос чуть дрогнул. — Только вот не смейся, но… — Наруто почесал затылок и с кривой улыбкой обвел взглядом гостиную. — Похоже, что нам придется искать матрас, либо я буду спать на полу. Сакура уставилась на него, прищурив глаза: — Серьёзно? Нет уж, я не дам тебе спать на полу. — Ну, я герой, как-никак, — и глупо улыбнулся. — Думал, что тебе диван, а мне… — Я ценю это, — усмехнулась она, но уже поднималась со стула. — Показывай, где у тебя заначки, сейчас найдём тебе что-нибудь. Они поднялись по скрипучей лестнице, ступени дрожали под их ногами, отгоняя подальше. Узкий коридор чердака встретил тишиной, коробками и влагой. Свет проникал сюда неохотно, лишь тонкой полосой из щели под дверью, падая на пыльный пол. Сакура чихнула. Пыль тут была не просто пылью, она наслаивалась годами, пряталась в складках ткани и старых вещах. Она осталась стоять у порога, пока Наруто предпочел нырнуть в темноту, вглубь кладовки. Он начал греметь коробками, что-то отодвигать, комментируя находки с неожиданной детской живостью. — Это… тостер. Старый, из детства. Сгоревший, кажется. А вот это… — он вытащил пластиковую маску человека-паука, обернулся, мельком глянул на Сакуру и, чуть смущённо, добавил: — Не спрашивай. Правда. Её взгляд зацепился за пластиковую коробку в углу, крышка которой была приоткрыта. Подошла, осторожно присела на корточки. Пыль поднялась в воздух, Сакура отвернулась, стараясь разогнать ее рукой. Внутри лежали детские старые игрушки. Например, внутри был простой резиновый динозавр с оторванной лапой. Маленькая машинка, вся в царапинах, с облупленной краской. Непропорциональная фигурка ниндзя, то ли самодельная, то ли с рынка, но уже с отколотой головой. Чей-то крошечный рисунок на рваном клочке бумаги: дом, небо, несколько людей. Она села на пол и уронила локти на колени, рассматривая рисунок. Ощущение, будто её подменили, будто не взрослая девушка с мешками под глазами, а ребёнок, вернувшийся в детство. Игрушечная юла упала прямо под ноги. Сакура подняла ее, покрутила в ладонях. Царапины, пыль в щелях, но она всё ещё вертелась, выполняла задуманную функцию. — Ты хранишь всё это? — спросила она, не оборачиваясь. — Ха, да. Типа музей моего детства, — ответил он из темноты. Сакура улыбнулась. Лёгкой, простой улыбкой. Той, что появляется не от радости, а от воспоминания, что когда-то радость вообще существовала. — Ты когда в последний раз здесь был? — спросила она с улыбкой. — Без понятия, — отозвался он, перебирая что-то на ощупь. — Это, наверное, было… лет сто назад. Наконец, с кряхтением и победным вздохом он вытащил матрас. Надувной, выцветший, но ещё целый. Сложен неровно, с облезлым клапаном и лёгким запахом пластика. — Та-дам, — сказал он, подняв его как трофей. — Миссия, мать её, выполнена.

***

Они спустились обратно. Сакура шла следом за Наруто, придерживаясь за перила, которые чуть покачивались под пальцами. Они прошли в самую большую комнату в доме — в гостиную. Пока он возился с насосом, Сакура изучала его гостиную. Это было большое и просторное помещение с большим бежевым диваном у стены. Они спокойно бы поместились на нем вместе, только неловкость была выше всяких предпочтений. Даже в выборе где спать. Она прошлась мимо стеклянного стеллажа, изучая, как в нем стоят красивые вазы в форме лебедей. И зачем они им? Им же не дарят цветы. Попутно подмечая, что рядом находились детские фотографии Наруто, аккуратно вложенные в рамки. Она открыла деревянную скрипучую дверь и, касаясь пальцами, достала одну из фото. На ней был безобидный маленький мальчик около шести лет. Блондин. Он стоял в синих шортах и белой, разукрашенной от красок футболке. Смешная фотография, быть может сделана на праздник. Сакура вернула ее на место, наблюдая, как рядом с ней находились остальные: «Наруто первый раз в первый класс!» — гласило звонкое упоминание на фото. Она протянула руку и достала еще одну фотографию, на ней был изображен уже мальчик постарше, вместе с дядей и большой корзиной грибов. Сакура развернула фотографию и прочла: «Я и мой любимый дядя». Это ее позабавило. Третья фотография была с какой-то взрослой женщиной в белом халате, насыщенной, грудастой. Сакура долго рассматривала это фото, все время гадая, какой действительно размер у этой тетки. — А это кто? — спрашивает Сакура, указывая пальцем. Наруто бросает взгляд и хмыкает. — Бабушка Цунаде. Она работает в реабилитационном центре. Рехаб — простыми словами, — Наруто остановился, переводя дух, — типа медсестры и психолога одновременно. Говорит, что даже самые сломанные могут жить дальше, если найти, за что держаться. Он озвучил это, словно сажая семя надежды. «Даже самые сломанные…» — Так, ну я закончил. Наруто гордо расставил руки по бокам, отходя от синего надутого матраса. Открыл шкаф и достал старый плед. Мягкий, в катышках, но пахнущий чистым бельём. Осторожно, почти трепетно, он разложил его, как будто этим жестом хотел сказать: ты можешь здесь остаться, и пусть все остальное подождёт.

***

Света в комнате почти не было, только тусклое освещение луны с неба. Часы в телефоне давно перевалили за два. Сакура лежала на диване, укрывшись чужим пледом. Снизу, на полу, разложен матрас, на котором разлегся Наруто, положив руки под голову, и смотрел в потолок. Долго молчали. Тишина придавала уверенность, отгоняла страх. — А почему мы перестали общаться? — вдруг тихо спросил он. Словно думал об этом не первый день, но не решался. Сакура моргнула, будто медленно возвращалась из какого-то глубоко затянутого сна. Мир вокруг стал проясняться: неровный свет от луны с окна, дыхание другого человека рядом. Она привстала, опуская голову вниз, встречая его голубые глаза, которые были видны в темноте. Ее это не смутило, она лишь убедилась, что ей не показалось. И легла обратно. — Не знаю, — выдохнула. — Просто… как-то всё само произошло. — Ты тогда сказала, что занята. — Я и была занята, — а потом перестала отвечать…— с горечью выдвинула она вердикт. Это была честная правда, такая, какая она есть, без попыток оправдать себя. Он не упрекал. Он просто произнес это вслух, проверяя, действительно ли всё так и случилось. Действительно ли между ними пролегла тишина, такая долгая, вязкая. — Было стыдно за это, даже сейчас, — произнесла она, выдерживая многозначительную паузу. — Ты всегда был… нормальным. Весёлым. Правильным. Он повернул голову к ней, не видя ее лица, просто чувствуя, что она тоже смотрит на него. — Я продолжал жить дальше, — хмыкнул он с иронией. — С тобой было легко, а я… Я начала теряться. Мне казалось, если я хоть чуть-чуть покажу, как мне херово — ты испугаешься. — Я бы не испугался, — легко вылетело с его уст. Сакура отвернулась и закусила губу, но не ответила. Что она могла сказать? Что ей давно не говорили таких простых слов? — Странно, конечно, — произнес Наруто. — Мы вроде в одном месте учимся, факультет один, город один…даже район, а вот так сесть и поговорить — впервые. — Потому что я вечно носилась с матерью, как бешеная. Избегала тебя, делала вид, что все нормально. — А я вечно думал, что ты ко всем так относишься… — Так и было, — вздохнула она. — Просто… проще держаться подальше. — И меньше шансов, что кто-то увидит, как тебе хреново? Сакура молча разглядывала трещину на потолке. Слова задели, потому что были точные, как он все прекрасно знал и понимал. — Как иначе? — тихо спросила она. — Не знаю. Просто помню, как мне хотелось вытащить тебя. Хоть куда-то. Хоть откуда-то. — Это типа спасения? — Нет, я в спасатели не гожусь. Просто не хотелось видеть, как человек тухнет. Особенно если он мне симпатичен. Сакура приподнялась на локоть, волосы сдвинулись на плечо. Он смотрел на неё спокойно, взгляд без претензий, без надежд. Просто присутствие. — Не в романтическом плане, не переживай, — выдохнул он с улыбкой. Сакура снова легла. Несколько секунд была тишина, а потом: — Когда у меня началась эта… вся история, — медленно произнесла она, — мне казалось, что никто не способен понять. — Может, дело в том, что никто не пробовал? — предположил Наруто с грустью в интонации. — Может быть, — она замолчала. — Но всё равно как-то странно. Просто… лежим, и ты говоришь такие вещи. Будто мы старые друзья. — Мы не друзья? — Я не уверена, что могу быть твоим другом. Особенно когда столько игнорировала тебя. — Зато умеешь быть собой. А это уже больше, чем у многих. Он зевнул, но не закрывал глаз. — Спасибо, что не лез с вопросами, — сказала она после паузы. — Они у меня есть, — честно признался он себе. — Просто я умею ждать.

***

Саске спал плохо, провалившись в полусон, где мысли текли не в форме слов, а в виде шума, вспышек, обрывков фраз. Что-то маячило перед глазами, кто-то кричал, а он не мог дотянуться, не мог помочь, даже пошевелиться. В дверь начали стучать. Сначала просто требовательно, коротко. Потом — с надрывом. Словно кто-то на том конце не знал, как ещё заставить ее открыть. Саске вздрогнул от резкости, от вторжения. От того, как резко оборвалось его уединение. Было душно. Простыня сбилась под ногами, тело вспотело, шея ныла от неудобного положения. Он встал, босиком ступил по полу и пошёл открывать. Сквозь щель в глазке уже знал, кто это был. Знал, но не был к этому готов. — Саске, — выдохнула она с таким напором, будто бежала только ради этого имени. Черная юбка-карандаш была слишком вызывающая для такой ночной поры. Поверх — кожаная куртка, тоже чёрная, гладкая. Под ней находился алый топик в тон её губам. Помада чуть размазалась в уголках рта, кажись она либо торопилась, либо не заботилась о том, как выглядит. Запах духов ударил в нос ещё до того, как она произнесла слово. Сладкие, приторные, навязчивые. Саске смотрел на неё молча. Без удивления. Без раздражения. Просто смотрел, знал, что она всё равно придёт. — Явилась, — язвительно произнес он. — А куда мне деться, Саске? Она обняла его за шею, навалилась всем телом и чуть не упала. Он рефлекторно подхватил ее за талию, помогая восстановить равновесие. — Я, кажись, забыла свой телефон, — она стала рыскать взглядом прихожую на поиски устройства. Саске раздраженнно выдохнул. Убедившись, что она может стоять самостоятельно, он оставил ее одну, отправившись за пропажей. Такой расклад Карин не устроил. Девушка упрямо пошла за ним, цокая по полу длинными каблуками. Пройдя в комнату, она тут же увидела перед собой руку Учихи, в которой виднелся мобильник с любимым чехлом. — Спасибо, Саске, — она взяла его, попыталась включить, но тщетно. Телефон сел. — Тебе что, было трудно поставить его на зарядку? — Твой телефон, тебе нужно, ты и ставь, — Саске улыбнулся, словно пытался ей напакостить. Карин скинула каблуки с шумом, каждый из них гулко коснулся пола. Один — ближе к стене. Второй — чуть в сторону. Никакой симметрии. Только беспорядок, оставленный намеренно. Как будто хотела, чтобы он, оступившись утром, вспомнил о ней. Она прошла мимо него босиком, выдвигаясь в сторону розетки с зарядным устройством. А он наблюдал, не ловил ее взгляд на себе, чувствовал аромат духов по комнате. Карин подошла, воткнула зарядное. Экран на секунду озарил ее лицо, но она тут же предпочла его выключить. Встала, потянулась. Направилась к шкафу, где находились ее личные вещи: яркие длинные футболки, кроссовки, кофты, платья. Чувствовала себя как дома. Вот почему он знал, что она еще вернется. И не хотел быть к этому готовым. — Ты пила? — Голос Саске звучал резко и нетерпеливо. Карин скинула куртку. Не спеша. Сначала с одного плеча, потом с другого. Достала одну из вешалок, и повесила на нее. — Ты знаешь, я давно завязала. Она отправилась в другую часть комнаты, в сторону дивана. Потом тяжело плюхнулась на него. Тот самый, где ещё пару дней назад пришлось ночевать Саске. Она заняла место быстро, заполняя атмосферу своим присутствием — Ты изменилась, все меньше нравишься мне, — отреченно сказал он, задевая тем самым ее сердце. Он стоял у прохода в прихожую, а у его ног валялись каблуки. Карин откинулась спиной назад прежде, чем заговорила: — А ты всё такой же. Мелкий, обиженный. Как будто кто-то кроме меня вообще с тобой разговаривает. Он направился к окну. Видимо, она действительно сказала что-то важное. Или наоборот, ничего не значащее. Рука скользнула по прикроватному столику. Сигарета. Зажигалка. Щелчок. Огонь на секунду осветил его худое, усталое, бледное лицо. Карин наблюдала за ним из-под чёлки, взгляд оценивал красивые черты. Она наклонилась чуть вперёд, упираясь локтями в колени. Плечи оголились, а длинные волосы мягко падали по бокам, как занавески. — Конечно, — выдохнула. — Стараешься уходить от всего, что напоминает тебе, каким ты был. Он затянулся. Дым вышел из его рта. Он не смотрел на неё. — Может, ты и права, — наконец произнёс. — Но мне даже на это плевать. — Ты думаешь, я изменилась, — прошептала она. — Но, может, это ты просто устал от всего? Она встала и прильнула к нему. Настолько близко, что он почувствовал тепло её кожи на своей спине. Не дыхание, а именно тепло, как от батареи. Карин обняла его. Осторожно. Без нажима. Её руки сомкнулись на его груди. Запястья дрожали. Щека коснулась его плеча. Он не отреагировал. Только поднял взгляд и посмотрел в окно на улицу, на мокрый асфальт, на свет фонаря. В стекле отразилось её лицо: красные волосы, чёткие скулы, мягкий изгиб губ. Только очки всё портили. — Хватит курить, — произнесла Карин. Она взяла сигарету из его пальцев, закрыла глаза и медленно поднесла к губам. Он видел, как вспыхнул огонь, как пепел дрогнул, как образовалась страсть. Саске резко дёрнулся — его пальцы сами потянулись к её шее, скользнули по нежной коже. На мгновение в голове вспыхнуло ясное желание: притянуть её, почувствовать вкус этих накрашенных губ. Но почти сразу же отпрянул, будто обжёгся. Передумал. — Значит, всё-таки боишься, — сердце ее забилось сильнее. — Я просто не хочу проснуться с тобой рядом. Опять. «Скажи честно — тебе со мной плохо, или просто страшно, от того, что однажды станет хорошо?»