20. Начало партии.

Черные от туши, длинные и эффектные ресницы уверенно поднялись вверх, а испуганный зрачок забегал из стороны в сторону, но вскоре остановился, окончательно успокоившись. Девушка улыбнулась и заговорила с легким намеком на игривость: — Все-таки живой, — отшутилась она и как-то странно, с ноткой таинственности, сжала лямку рюкзака за спиной. Саске, невольно осмотрев ее округлое лицо и яркие волосы, заметил за воротами автомобиль. Разглядеть машину было сложно: темнота и расстояние этому не позволяли. Поэтому он вернул свой отрешенный взгляд на девушку, ожидая от нее какого-либо разговора, который мог бы прояснить ситуацию. — Как ты узнала? — спросил он беззаботно, облокотившись о дверь. — Сакура написала. Звучало это так звонко, словно в этом не было ничего необычного или странного, однако в глубине души Саске чувствовал пульсацию определенной напряженности. — Ясно, — тихо сказал он, слегка опустив голову. — Подружками стали? — эта мысль неожиданно вызвала у него легкую улыбку. Сакура тем временем сидела на втором этаже в его спальне, уютно расположившись и уткнувшись в телефон. Она понимала, что мир вокруг продолжает двигаться, и мониторила социальные сети, погружаясь в цифровое пространство. Услышав правым ухом разговор, она спустилась вниз и замерла на предпоследней ступеньке. Сакура увидела, как Учиха стоял за чуть приоткрытой дверью, за которой виднелся его локоть. Ноги непроизвольно опустились на ступеньки, она подогнула колени и трепетно ждала его, словно готовилась к чему-то важному. — Возможно, — отшутилась она, поправляя очки, которые немного сдвинулись на ее носу. — Так, как ты? Саске немного поморщился, переступил с ноги на ногу, ощущая неприятный холод, и пытаясь скрыть свое внутреннее состояние, ответил: — Пойдет. — Его рука остановилась на затылке, где еще были мокрые локоны. — Думаю, через пару дней вернусь обратно. — Обратно?! — Карин слегка завопила, и ее глаза расширились от удивления и неподдельного беспокойства. — Да ладно, туда, где столько лет было плохо? Девушка слегка ударила его кулаком по плечу, словно хотела вернуть его в реальность, к тому, что действительно происходило вокруг. — Там учеба, да и тут не совсем хорошо… Саске немного задумался, и его взгляд увяз в снегу, который заметал тропу к воротам. — Значит, за ум берешься? Не бось и привычки плохие бросить хочешь? — Слушай, — внезапно спросил он в привычном своем тоне, словно искал подтверждение собственным предположениям. — М? — такое же спокойное и привычное мычание от Карин. Их взаимопонимание было на таком уровне, что порой слова не требовались. — Так ты чего приехала-то? — без укора спросил он, действительно не понимая ее. — Да попрощаться… — Карин крепче сжала лямки рюкзака за своей спиной. — Я уезжаю в другую страну. Саске окинул ее взглядом и остановился, замерев в паузе. Другая страна? Отъезд? Неужели снова куда-то бежит, спасается и не хочет принимать серую реальность, которая их окружает? — Куда ты собралась? — спросил он, чувствуя, как страх заползает в его сердце. — Ой, Саске… Ты же знаешь, что меня тут ничего не держит? — прозвучало словно как обвинение в адрес обстоятельств. — Родители в разводе, я сама давно бизнес поднимаю… Вот и решила махнуть, несмотря на все преграды. — Ты уверена? — спрашивает Учиха, словно не хочет потерять последнего человека из прошлого, подобно драгоценности, которая может ускользнуть. — Да, — уверенно говорит она. — Я давно уже визу получила, так что… Парень цокает возле двери, потом слегка кладет свои руки ей на плечи, однако не сжимает их. — Давно? И как же? — Хм… — она немного задумалась, пытаясь вспомнить те дни, когда все это начиналось. — Значит, ты все продумала заранее? И родителей моих нашла, и визу сделала, для того чтобы сбежать от этой рутинной реальности? Саске отстранился, затем пошатнулся, но старался сохранить самообладание, несмотря на возникающие преграды. — Ты злишься? — Карин слегка наклонила голову, и ее челка упала ей на глаз. Всякий раз, когда ей что-то интересно, она так делает. — Нет, — парень мотает головой, как будто опровергая свои чувства. — Это твоя жизнь, и хоть кому-то из нас удалось покончить с этим. Она выпрямилась, положила свои руки ему на плечи и с легкой, но тревожной улыбкой произнесла: — Тогда прощай? — ее голос был полон нежности, но на лице читалось явное волнение. — Прощай. Саске продолжал оставаться на месте. Даже когда Карин убрала свои руки, медленно разворачиваясь и все еще глядя на него, он не думал. Не просил, как и всегда, ни остаться, ни поговорить. Но был ли в этом какой-то смысл? Карин шагала по тропинке прямиком к воротам, где ее ждала непроторенная дорога. Разговор вышел сухим и обычным, каким он бывает у людей, которым уже нечего сказать друг другу. В таких разговорах принято отпускать, не плакать, не цепляться. Потому что в таких разговорах принято понимать, что кто-то все еще жив, несмотря на все испытания. Девушка подошла к воротам, остановилась в них на секунду и в последний раз подняла глаза на Саске, прочитывая в нем целую историю. Парень легонько поднял левую руку ладонью вперед, но не махал, не сжимал, а просто оставил так, словно этот момент замер. Карин тоже приподняла кисть, тоже застыла так же, как он, и затем исчезла за воротами в машине. Автомобиль тронулся, и можно было наблюдать, как кружатся снежинки в свете его фар, как от мотора поднимается снег. Как он уезжает, создавая былую тишину, которую уже невозможно было вернуть назад. Саске осел на ступеньки крыльца, порыскал в кармане в поисках сигарет, но ничего не нашел. Но терять момент не стал, его голова поднялась к ночному небу, и тогда перемешалось все: защита проекта, прошлый город, детская площадка и тысячи воспоминаний, выкристаллизованных в его разуме и готовых к новым испытаниям. Он глубоко вдохнул ноздрями, чувствуя, как неприятное жжение мороза пронизывает его тело, словно невидимые иголки. Затем снова направил взгляд на ворота, где уже никого не было, а оставались лишь следы от шин, оставленных позади. Саске посмотрел на окно своего второго этажа, которое отсюда было плохо видно; свет в комнате не горел в такой поздний час. Он приподнялся, упираясь на руку, спрятал свои руки в карманы, еще чуть-чуть постоял, давая себе время собраться с мыслями, и в итоге ушел в дом. Его веки были опущены вниз, и он увидел коврик под ногами, размышляя о том, как привычные детали вдруг становятся такими значительными: очертания своих тапок, потом то, как он снял пальто и повесил его на вешалку в коридоре, словно возвращаясь в уютное пространство. Но стоило ему поднять глаза выше, туда, где находилась лестница на второй этаж, он обнаружил сопящую на ступеньках девушку. Ее голова была уложена на руки, подкрепляя конструкцию коленями, и в этот момент он почувствовал легкое стремление помочь. В дальнем коридоре играл телевизор, тихие голоса звучали, словно фон, а на кухне было тихо и пусто, как в заброшенном доме на краю дороги. Отцовский кабинет оставался закрытым после ухода Саске из него, храня в себе секреты и давние истории. Парень тихо подошел к ступенькам, сел на корточки и наклонил голову, рассматривая ее лицо: закрытые ресницы, бледная кожа, приоткрытые губы. Саске непроизвольно вспомнил их поцелуй, и его брови нахмурились, а уголки губ чуть приподнялись, выдавая смешанные эмоции. Он попытался скрыть эти эмоции на своем лице, услышав лишь ее шмыганье носом. Приподнявшись, он сделал пару шагов вперед и левой рукой аккуратно захватил локон ее волос, прокручивая его в пальцах, улавливая каждое мгновение, как будто пытался удержать его. Затем он отпустил локон, но она все еще не просыпалась. Тогда он легонько коснулся ее пальцем, заставляя ее очнуться от сладкого сна и подняться наверх. Сакура прокряхтела, приоткрыла свои веки и огляделась вокруг. Спереди никого не было, но сзади она почувствовала, как кто-то усердно пытался ее разбудить. Она подняла свою голову и увидела парня, стоявшего чуть впереди: одно колено было на следующей ступеньке, а второе находилось на ее уровне, создавая ощущение близости. Она кивнула, уперлась руками о поверхность ступеньки, но тут же увидела его руку перед собой. Метнув быстрый взгляд в его сторону, она удивилась, но положила свою руку поверх его и встала. — Сколько времени? — спросила Сакура, протирая глаза, которые все еще оставались немного сонными. — Не знаю, пошли наверх, — Саске кивнул в сторону комнаты, своей привычной манерой подавая знак, и начал подниматься первым, уверенно опираясь на перила. Они прошли внутрь, и Сакура замерла перед кроватью, все еще удивляясь ситуации. Она развернулась с широко раскрытыми глазами, но не увидела у Саске такого же шока и удивления, как у нее. — Что? — тихо спросил он, недоумевая и слегка нахмурив брови. — Мы вместе спать будем? — возмущенно произнесла она, повернувшись к нему. Саске едва не сдержал смешок, но вовремя овтел голову в сторону и затем ответил с легкой усмешкой: — Мы же на квартире вместе спали? Что не так? И Сакура нахмурилась, внутренне раздумывая о том, что, возможно, она впервые начала осознавать и ощущать их близость с Учихой, что было для нее совершенно новым и незнакомым опытом. — Ну, если хочешь, я могу пойти спать в гостиную… — предложил он с ноткой иронии в голосе. — Не стоит, — уверенно сказала она, словно пытаясь отстоять свое решение, и откинула одеяло с кровати. Сакура легла первой у стены, как это обычно бывало для них в те моменты, когда они проводили время вместе. Саске лег вторым и быстро накрыл их одеялом. В отличие от прошлой кровати, стоявшей у них в квартире, эта была немного меньше, из-за чего их ноги соприкасались, и каждый пытался занять пустое пространство, словно сражаясь за свою часть постели. Сакура перетягивала на себя одеяло, держа его крепко, а Саске старался не упираться коленом, чтобы не создавать дискомфорт и не беспокоить ее. Но когда ему это в край надоело, он отодвинулся на самый край и, обхватив девушку за живот, прижал к себе, словно желая защитить от всего вокруг. Сакура немного посопротивлялась, но затем быстро успокоилась, получив долгожданную свободу. — Ты хочешь вернуться обратно? — тихо спросил он, уткнувшись ей в волосы и наслаждаясь моментом близости. — Наверное, — задумчиво ответила девушка, погружаясь в свои мысли. Он приоткрыл глаза и, находясь на уровне ее макушки, с интересом наблюдал за ней. — Как там проект? — спросил он. — Нормально, — ответила Сакура, хотя сама толком не помнила, в каком он был состоянии и что именно над ним делали. — Давай вернемся завтра, — сказал Саске, снова закрывая глаза и зарываясь носом ей в волосы, погружаясь в уютный мир снов. — Не могу, — отрезала Сакура, чувствуя необходимость отстоять свою позицию. Он немного отстранился с удивлением в глазах. Она не видела удивления в его глазах, но почувствовала, как его тело подалось назад. Она отвела взгляд в сторону, чтобы хоть немного уловить его присутствие. — Нужно проверить твои диагнозы. Дай мне доступ к медкарте, — потребовала она, чувствуя, что это важно. Саске цокает, но не отпускает, продолжая держать ее крепко, как будто не собирался сдаваться. — Значит, для тебя это так важно? — спросил он, недоуменно глядя на нее. — Конечно, я должна убедиться, что все не так, как написано в письме, — сказала она с настойчивостью. — Не лезь не в свое дело. Если начнешь копать… Забудь, ложись спать, — произнес Саске, чувствуя, что разговор становится все более напряженным. Саске замолчал, наверное, потому, что впервые не мог подобрать слов, а не по собственному желанию. Сакура резко обернулась в его сторону, рассматривая непоколебимое лицо, которое, казалось, могло что-то скрывать, и ее сердце сжалось от беспокойства. Она хотела вылить на него все свои вопросы, но знала, что он не станет отвечать, он чего-то явно боялся. Сама того не осознавая, девушка провалилась в сон от дикой усталости. — Я вернулся! — раздался знакомый голос из прихожей, нарушая тишину. Отец вернулся с работы, как всегда и как обычно, в своем привычном стиле. Сакура сидела на кухне вместе с матерью и красила ногти на ногах, погруженная в свои мысли. Отец прошел в кухню и поставил свою сумку на стол с легким шумом. — Перестань ставить ее сюда! — требует Мебуки, оперевшись руками по бокам и глядя на него с упреком. — Она грязная и с улицы! Кизаши, чуть повел бровью и убрал ее с поставленного места, отправив ее под стол, в надежде избежать дальнейших разговоров. Он поднес палец на уровень носа дочери и приподнял его рывком, вызывая у Сакуры легкую улыбку. Она, выронив кисть из рук, посмотрела на отца с ухмылкой: — Я же просила так не делать! — произнесла она, играючи, но одновременно и с легким раздражением. Простое требование, которое он никогда не соблюдал, но девушка всякий раз считала нужным напоминать ему, как и мать о сумке на столе, стараясь сохранить порядок.

***

Сакура проснулась посреди ночи, неожиданно осознав, что она в полном одиночестве, и оглянулась. Чувствуя, как ее тело онемело от крепкой хватки Учихи на ее животе, она чуть разжала его пальцы, дернувшись вперед, освобождая дыхание. Перевернувшись в его сторону, она стала наблюдать за его длинными ресницами и тем, как челка спадает на глаза, придавая ему особую привлекательность. Ненароком рука сама потянулась, чтобы смахнуть локоны с его глаз, чтобы ничего не мешало. А потом тихо спросила, словно он не спал: — Ты спишь? Вопрос повис в тишине, безмолвно улетая куда-то вдаль. Сакура выдохнула, убрала ладони под голову и попыталась снова заснуть, вновь погружаясь в сладкий плен ночного сна. Ее пространство снова нарушили руки парня, которые тянулись обнять ее, словно ни на секунду не собираясь отпускать. Девушка слегка оттолкнула их, но, решив не сопротивляться, все-таки позволила ему обхватить себя за талию и положила свою руку ему на макушку, тем самым уснув. На утро Саске осознал, что проснулся один, и это паршивое чувство начинало не только преследовать его, но и бесить. Сколько раз ему еще придется засыпать с человеком, а просыпаться без него? Ему начинает казаться, что он скоро начнет ставить будильник, дабы встать раньше, чтобы не столкнуться с этой реальностью. Умывшись в ванной комнате, почистив зубы и ополоснув лицо, он вышел вниз, осматриваясь по сторонам, пытаясь обнаружить хоть кого-то из своей семьи. Фугаку, его отец, с утра пораньше направлялся из своего кабинета к выходу, и Саске, поймав момент, быстро спросил: — Где все? Глава семейства убирал нужные документы в сумку и, услышав вопрос сына, поспешил ответить: — Мать на работе, я собираюсь по делам. А твоя ненаглядная с Итачи укатила куда-то, — сказал он, делая вид, что все в порядке. После этого отец бросил ему из разряда: «Чтоб к ужину были дома» — и скрылся за большой входной дверью, оставляя Саске в раздумьях о недавнем вечере. Итачи аккуратно выруливал из района, держа одной рукой руль, а другой подпирал себе лицо. Его браслет, который всякий раз выныривал из-под пальто, все еще был на том же месте и мозолил девушке взгляд. Не став молчать, она наконец спросила: — Браслет Орочимару, я правильно понимаю? — прозвучало прямо в лоб, пока она глядела на дорогу. — Так и есть, он сказал, что это способ обозначить своих клиентов. Итачи мягко приостановил машину на светофоре. — У тебя, я погляжу, такой же имеется? В чем секрет? Сакура согнула губы в одну полоску, провела пальцами по поверхности ремня и ответила: — Мой отец… нет, — помотала она головой, поправляя себя. — Не так. Они были напарниками в больнице. — Что-то слышал такое, — отозвался парень мягко, поворачивая с улицы на главную дорогу. — Правда, сейчас Орочимару работает один, у него же своя клиника, и слухи вокруг него не стихают. — Вот я и хочу понять, почему он все еще в этой сфере, — добавила Сакура, заинтересованно глядя в окно. — Стой, а почему такой интерес? — выпалил Итачи, смещая взгляд с дороги на девушку. Он увидел ее уверенный, но настороженный взгляд, прямой нос и губы, которые впервые не дрожали. — Просто я помню его как опытного врача, — Сакура натянула глупую улыбку, пытаясь импровизировать. — Вот мне и интересно, почему он все еще не стал каким-нибудь нейрохирургом, если у него такие навыки. — Так ты об этом, — удивился Итачи, и его восприятие информации изменилось. — Не знаю, отец говорил, что Орочимару предпочитает занимать такой пост, хотя он и пытался его продвинуть, но, видимо, что-то не срослось. Орочимару ведь когда-то работал в другом городе, потом что-то у него не сложилось, и он обратился к Фугаку. И Сакура застыла. «Фугаку Учиха?» — она прокрутила это имя в голове несколько раз, пока не осознала всю суть происходящего. Это могло означать лишь то, что после провала в операционной Орочимару поскорее сбежал из города и смог устроиться работать здесь. А Фугаку, будучи его верным другом, решил помочь и связать их дело с бизнесом. Сакура поднесла палец к подбородку, глубоко задумавшись, словно погружаясь в сложные мысли. Она машинально вспомнила разговор с Саске, который, как ей казалось, был недосказанным. Парень настаивал на скором отъезде из города, туда, откуда он хотел сбежать. Неужели это действительно связано с бизнесом его отца, который не хочет рушить жизнь своего сына? Сакура, подперев подбородок рукой, погнула ноготь и только тогда смогла прийти в себя. Вся картина теперь выстраивалась как пазл, но что оставалось делать ей? Выбирать снова? «Либо бизнес семьи Учих, либо устранение Орочимару…» — думала она. Сакура перевела взгляд на Итачи, который беззаботно сидел за рулем и попивал кофе из зеленого пластикового стаканчика, погруженный в свои мысли. Она сильнее вжалась в спинку кресла, словно хотела в нем раствориться и исчезнуть от собственных сомнений. «Саске просто не хочет рушить семью», — размышляла девушка, глядя вперед. «Но он не предаст меня? Черт, если бы я знала все с самого начала!» Итачи легонько коснулся ее плеча, выводя Сакуру из транса. Его все еще заботливые и непонимающие глаза говорили все за себя, вызывая у нее легкое замешательство. — Ты здесь? — спросил Итачи, вытаскивая ключи из зажигания и кладя их в карман своего пальто. Девушка кивнула, но уже в эту же секунду поняла, что оказалась в ловушке. Подойти и спросить в лоб у Орочимару про отца, результаты, его цели — не получится. Не так просто, как она планировала, просто разузнать. Теперь она считала, что должна поступить правильно, выбрать ту сторону, которая удовлетворит ее полностью. Сакура предпочла остаться сидеть в машине, переваривая всю полученную информацию, словно пытаясь осмыслить все факты. Итачи зашел в квартиру Орочимару один, совершенно как обычный его клиент и сын его друга. — Ты по делу? — спросил он, уже открывая дверцу шкафа и окинув пространство внимательным взглядом. — Да, хотелось бы уже наконец-то узнать, что там, — согласился Итачи, кивая и садясь рядом со столом, где уже были разбросаны различные бумаги. Мужчина на мгновение задержал свой взгляд на ящике дольше обычного, но все же достал оттуда папки и передал их Итачи с легкой ухмылкой. — Для чего это тебе, Итачи? — спросил Орочимару, закатывая глаза, словно заранее зная ответ, но, тем не менее, интересуясь. Парень перехватывает папку из рук и чувствует, как мужчина все еще удерживает ее в своих пальцах, словно не желая отпускать. — Для личных записей, — ответил он, настаивая, и добавил: — Мне нужно быть в курсе. Орочимару отпустил ее, скрестив руки на груди и улыбаясь в своей обычной манере, но в глазах его сквозила мелкая хитрость. Уже через несколько минут он вернулся к Сакуре и передал ей папку, а она, в свою очередь, достала мобильный и начала фотографировать страницы карты. — Ты же понимаешь, что я делаю это только потому, что ты спасла Саске? — произнес он, обдумывая свои действия. Он не смотрел на нее, не видел, как она замерла с приоткрытым ртом, не понимал, как сжимаются ее губы от волнения. Но все равно позволил ей сделать это, хоть и не доверял Орочимару, как собственному другу. Но на этом ее борьба не закончилась: убрав мобильный, она вновь посмотрела в окно квартиры Орочимару, и машина тронулась. Дела Саске у нее по-прежнему не было, а это означало одно — сравнить и выявить у него болезнь было невозможно. Но одна-единственная зацепка уже имелась, и это хоть что-то, чем полное их отсутствие. Через час они прибыли в дом Учиха как ни в чем не бывало. Сакура, вдыхая воздух, снимала с своих плеч куртку, как Саске уже стоял у лестницы и ждал их возвращения, словно зная, что его присутствие необходимо в этот момент. Саске недовольно подошел к ним, осмотрел их с ног до головы и выпалил: — Иди в комнату, — приказал он Сакуре, не глядя ей в глаза. Она с легкой настороженностью, послушала слова Учихи и заметила его пристальный взгляд, направленный на нее из другого конца комнаты. Саске же, в свою очередь, схватил брата и увел в отцовский кабинет, предварительно этим убедившись, что дверь закрыта и снаружи никого нет. Итачи озадаченно стоял посереди комнаты, но потом расслабленно прошел вперед и сел на диван, взяв пульт. Саске мигом выбил из его рук его, заставив подняться и вспылить. — Да что с тобой? Может, ты объяснишь? Парень толкнул брата обратно в кресло со словами: «Сиди», и подошел к отцовской фотографии, где были изображены Фугаку и Орочимару, держащиеся за руки. Он снял шершавую рамку со стены, с зазубринами, и, вернувшись к Итачи, показал ему с вопросом: — Я ведь правильно помню, что отец спонсировал клинику Орочимару? — палец Саске указывал на фотографию и здание, видневшееся за двумя мужчинами. Итачи, немного напрягся, приподнялся свое тело со спинки и согнулся, упершись на локти. Он поднял глаза на Саске, заметив его легкий шрам на его губе, оставленный после удара, и тут же зажмурился, как по старой привычке. — Да, он вложился в пару клиник в городе, Орочимару работает в одной из них. Зачем тебе это? — недоуменно спросил он Саске, но, похоже, все начало доходить. — Сакура в курсе об этом? — он опустил раму вниз, озадаченно требуя ответа. — Вы же ездили с ней сегодня к нему! — Нет, — резко отрезал Итачи, соврав ему. — Я ездил один за документами, она просто решила обсудить со мной тебя, и… — Ладно, я понял, — ответил Саске, когда услышал то, что ему было нужно. — Не рассказывай и не показывай ей ничего, она может разрушить бизнес отца… Итачи еще больше смутился, но спрашивать об этом брата не решился: это вызвало бы еще больше подозрений, чем до этого. Вместо этого Итачи предпочел закончить разговор и обратил внимание на рассеянность Саске. — Как твое здоровье? — спросил он, кладя руку ему на плечо. Брат, как в своем репертуаре, просто скинул ее, отмахиваясь. — Нормально, нет у меня ничего, — кряхтит он, но не показывает лица. Итачи, покидая кабинет первым, кладет руку на переносицу. А Саске уже молнией поднимается на второй этаж, пулей входит в комнату и начинает собирать сумки. Сакура, что мирно сидевшая на кровати, встала и увидела его спешку. — Что ты делаешь? — она подошла к нему и попыталась его остановить. «Не заставляй меня делать выбор, о котором я потом буду жалеть», — пролетела мысль в голове Учихи, и он убрал ее руки со своих. — Просто собираюсь, мы уезжаем через пару дней. Точнее, завтра. Сакура выпрямилась во весь рост, глядя на его спешку. Неужели что-то сказал Итачи? Или, может, он просто все понял… — Позволь мне еще задержаться на один день, — просит она, словно могла бы что-то успеть. Он остановился, достал из шорт телефон и начал заказывать билеты. — У нас защита проекта, мы должны вернуться, Саку. С этими словами он закрыл шкаф и отправился вниз собирать все остальное. А она замерла, как статуя. Рука потянулась к телефону, палец нажал на дисплей, и вспыхнуло число «12.11.2025». Она сжала телефон с такой силой, но потом вдруг ее осенило на мгновение, и злость ушла так же быстро, как и пришла. Внизу послышались разговоры, скорее всего, Итачи и Саске начали о чем-то разговаривать, а потом послышался звук входной двери, это вернулась Микото. Сакура попыталась сделать вид, что все будет нормально, она не собиралась сдаваться, хотя бы не сейчас, когда ответы были так близко. Девушка спустилась вниз и обнаружила, как женщина снимала с себя верхнюю одежду. Микото бросила заботливый взгляд на Сакуру, поприветствовала ее и сказала: — Можешь поставить воду, я сейчас ужин буду готовить. Она кивнула и направилась на кухню. Просторная, светлая и такая уютная, Сакура на миг стала ощущать себя не среди чужих, а рядом с близкими людьми, хотя она и понимала, что они были чужие. Итачи зашел на кухню первым, он сел на свое место, но девушка не повела даже взглядом за него. Вместо этого она начала нарезать овощи, которые смогла найти в холодильнике. Учиха закинул щиколотку на колено и начал закапывать капли в глаза, как раз в тот момент, когда зашла Микото. — Итачи, сколько раз просила тебя не делать это за столом, — буркнула она и подошла к раковине смочить руки. — Забыл, — отозвался он, но потом взглянул на Сакуру. Через несколько минут раздумий он достал свой телефон и написал ей сообщение, контролируя взглядом ее действия и эмоции.

Ты ведь в курсе обо всем?

Она почувствовала, как телефон в кармане шорт отозвался легким гудением, поэтому она достала его и разблокировала. Прочитав сообщение и увидев отправителя, Сакура боковым зрением проследила за Итачи, почувствовав его сверлящий взгляд на своей спине. Тогда она ответила: ? Итачи расслабился на стуле, перевел взгляд с девушки на телефон и напечатал:

Я про Орочимару и Фугаку.

Какие у тебя мотивы?

Яркий дисплей экрана отразился в ее зеленых глазах, словно она общалась не с братом Саске, а была подозреваемой, которую сейчас привели на допрос. Никакие, я же просто увидела ошибку. Отправить. Пыталась оправдаться девушка, скрывая истинные мотивы в себе. Итачи, громко стукнув пальцами по столу, не унимался и начал писать дальше:

Я могу помочь тебе,

только если ты мне все сама расскажешь.

«Помочь», — это слово она проговорила по буквам несколько раз, приоткрыв губы. Сакура погасила экран телефона, убрала его и принялась дальше помогать Микото с готовкой. Саске тоже прошел на кухню, и настроение у него было не самое лучшее. Он сел за стол и посмотрел на Итачи. — Тебе эти капли хоть раз помогли? — спросил он, взяв их со стола и принялся рассматривать. — Не трогай, — резко произнес Итачи. Саске повел бровью, он отодвинул капли от уровня своих глаз и направил их на Итачи, особенно на его нос, где все еще была маленькая ссадина после их драки. — Не ругайтесь, — потребовала Микото с ножом в руке. Саске унялся, он поставил их на то же место, и Итачи моментально убрал их в карман. Микото продолжала нарезать овощи, ритмично стуча ножом по доске. Запах базилика и чеснока разносился по кухне, но даже он не мог перебить горьковатое чувство тревоги, что медленно разраставшееся в груди Сакуры. Она чувствовала взгляд Итачи: он не просто смотрел, он читал. Словно каждое движение ее руки, каждый вдох были строкой, которую он интерпретировал по-своему. Сакура машинально вытирала руки о полотенце, но внутри вся вспотела. Не от жары, а от осознания того, что она не смогла спрятать все так тщательно, как надеялась. «Помочь…» — снова пронеслось у нее в голове, и от этого слова стало нехорошо, потому что помощь от Учихи — это не всегда спасение, иногда — это приговор. Она повернулась к раковине, будто собиралась смыть остатки грязи с рук, но вместо этого, закрыв кран, замерла, глядя в пустую чашу. Ее глаза чуть дрогнули, и в зрачках на секунду отразился силуэт Саске, сидящего за столом с опущенной головой. Ей пришло новое сообщение.

Ты уверена, что просто увидела ошибку?

В твоих словах много намерения.

Ошибка, которая может стоить жизни? Ее пальцы все еще держали полотенце, но оно уже насквозь промокло от воды и пота. «Даже если я скажу, он все равно не поверит», — подумала она, вытирая руки до хруста. Она развернулась к столу как ни в чем не бывало. Лицо было спокойно, почти безмятежно. Вся ее тревога теперь ушла внутрь, плотно заперта за тонкой маской, почти такой же, как у самого Итачи. Девушка взяла нож и медленно прокрутила его в пальцах, обдумывая, как именно дать ответ, чтобы и не лгать, и не выдать себя. Сделала один точный надрез, пройдя лезвием прямо по коже. Кровь хлынула как надо: не слишком сильно, но достаточно, чтобы напугать. — Черт, — Сакура выругалась нарочито беспечно, как будто это было совершенно случайно. Однако в движении не дрогнул ни один мускул. — Осторожнее! — Микото резко обернулась, услышав звук падающего ножа и ее тихое «черт». — Все в порядке… — проговорила девушка, приподнимая руку, и алое пятно стало заметно. Кровь капнула на пол. — Просто неловко… — Дай посмотреть. — Саске уже оказался рядом, мгновенно взял ее за запястье, почти грубо, проверяя глубину пореза. — Где аптечка? Он ловко обернул ее запястье бумажным полотенцем, слегка надавливая. Саске не любил такие моменты: кровь, хрупкое тело, которое может стать неподвижным, — все это вызывало в нем смесь страха и злости. Сакура чуть поморщилась, не переигрывая и не притворяясь, ровно настолько, чтобы выглядеть достоверно. — Все в порядке, — сказала она чуть тише. — Просто… дайте мне минуту. Я выйду, подышу. Голова закружилась. — Сейчас, сейчас, — Микото всполошилась и бросилась в другую комнату. — Нет-нет, правда. Я просто… мне лучше на воздух. — Она поднялась, аккуратно выскользнув из его рук. — Вернусь через минуту. Потом, впервые за весь вечер, она подняла глаза на Итачи обдуманно и целеустремленно, встретившись с ним прямым, выверенным взглядом. Она не улыбалась, не отворачивалась, а просто смотрела, словно искала поддержки. В этом взгляде было и молчаливое признание, и просьба, и предупреждение о том, что ситуация становится все более напряженной. Итачи не отвел глаз и медленно кивнул, как будто понял, хотя на самом деле это был вопрос. В эту секунду на кухне воцарилась опасная тишина, словно все вокруг затаили дыхание: Саске помогал убирать кухонное место, пока мать была в соседней комнате. Сакура прошла мимо Саске, на мгновение коснувшись его плеча пальцами. Он посмотрел на нее мельком, но ничего не сказал и даже не попытался остановить ее, что подчеркивало его сдержанность. Девушка вышла на улицу, и холодный воздух ударил ей в лицо. Она встала у крыльца, и ее взгляд блуждал по двору: машины, фонари, тонкий иней на капотах. — Там холодно, — вернулась Микото посмотрев в окно, где уже вовсю валил снег, устилая землю как белое покрывало. — Надо было шапку дать… — Мам, не надо, — Саске поднялся с места. — Пускай подышит, ей надо подумать. Сакура вышла за калитку, завернула за угол сада и села на лавку. Снег шел мягко и беззвучно, словно нежный шепот, ложась на плечи и на волосы. Она не стряхивала его, а просто дышала, закрывая глаза и впитывая атмосферу. Ее руки дрожали от холода и волнения. Слишком много совпадений. Слишком много вопросов, которые терзали ее душу. Риск был велик, но именно в Итачи был ключом. Он — следователь, чьи инструменты которого способны раскрыть даже самые запутанные дела. Он может вытащить из мертвого дело, о котором предпочли забыть. Внезапно входная дверь захлопнулась, и она слегка улыбнулась: все-таки он пошел за ней, как она и ожидала. — Ты хорошо играешь, — сказал он наконец. Голос у него был ровный, почти ленивый, но в этой лени читалась настороженность. — Даже мать поверила, что палец случайность, а Саске при виде крови не заметил моего ухода. — Не переоценивай, — тихо ответила она. — Иногда то, что выглядит как манипуляция, — всего лишь бегство. — Ты могла просто позвать, — сказал он с легкой ноткой недоумения в голосе. — Нет, — ответила она, даже не обернувшись. — Мне нужен был соучастник. — Сакура… — он заговорил, но она перебила. Она медленно повернула голову, ее глаза наконец встретились с его. — Ты здесь как кто? Старший брат или сотрудник? — А ты со мной говоришь как с кем? — серьезно отзывается он. Сакура опустила взгляд, сделав вид, что смахивает снег с колена, но на самом деле просто выиграла паузу, позволяя холодному воздуху наполнить легкие. Внутри нее все звенело: то ли от холода, то ли от предчувствия чего-то важного. — С человеком, которому я еще не решила — врать или нет, — подчеркнула она, придавая словам вес. — Хотя ты врешь уже с того момента, как села за стол, — отметил он, не отрывая от нее внимательного взгляда. Она усмехнулась беззвучно. — А ты с того момента, как вышел за мной. Мы квиты, и это действительно важно. Он не ответил, просто остался наблюдать. — Что ты хочешь, Сакура? — спросил он, искренне желая знать. Она откинулась на спинку лавки, запрокинула голову, ловя хлопья губами. — Помощь без протокола и без фамилий. Пока что. — И в обмен? — спросил он, внимая ее словам. — Я дам тебе то, чего у тебя нет — мотив для дела, — с уверенной интонацией произнесла она. Он замер и медленно перевел взгляд с нее на улицу: на свет фонаря, на лед, что пробивался из-под снежного налета. — Ты ведь и сам чувствуешь, — продолжила она уже тише. — Что что-то не сходится. Выглядит все слишком обманчиво. Итачи чуть заметно скривил губы, не соглашаясь, но и не отказываясь. — Ты утверждаешь, что Орочимару виноват? — в его голосе звучала неуверенность. — Я утверждаю, что он не врач, — объяснила она, будто пыталась открыть ему глаза на истину. — Он простая декорация, за которой прячется гниль. Порыв ветра сдул несколько снежинок прямо в лицо Сакуры, заставив ее поморщиться. — И ты хочешь, чтобы я нашел то, чего ты не можешь доказать? — И да, и нет. Я хочу, чтобы ты увидел сам, когда все начнет разрушаться, — произнесла она, обостряя ситуацию. Он сел рядом, сцепив пальцы в перчатках на коленях. Несколько секунд длилось полное молчание. — Ты знаешь больше, чем говоришь, — произнес он. — Ты тоже. Итачи взглянул на нее искоса. Ее профиль был спокойным, почти безжизненным, как у человека, который давно уже не надеется на спасение, но все равно дерется за правду. — Ты ведь хочешь знать, что случилось? — спросил он после паузы. — Что случилось, когда я впервые пришел к Орочимару, когда началось лечение? Сакура медленно кивнула. Итачи всмотрелся в ее лицо и увидел не сломленную дочь погибшего хирурга, не студентку, не жертву. Он увидел человека, у которого был план. — Ты хочешь что-то доказать или за что-то отомстить? — странное предположение появилось у него в мыслях. Сакура закрыла глаза, вдохнула и выдохнула пар в темноту. — Я хочу, чтобы кто-то другой тоже поверил, что это не я сошла с ума. Его голос стал тише, почти неразличимым в ветре. — Значит, пока у нас союз. — Пока ты не не испугаешься, — ответила она. — Потому что Орочимару не любит, когда в его бумагах роются. — А я не люблю, когда мне лгут. Сакура приоткрыла глаза и посмотрела на него. — Тогда нам с тобой будет… интересно, — произнесла она с ироничной улыбкой. Они сидели так, как две фигуры на шахматной доске, готовые к битве ума и воли. Ход был сделан, и теперь оставалось лишь ждать, кто из них первым ошибется, открывшись в своих намерениях и чувствах.