1 - «Я люблю тебя» (Козетта и Ниджи)

      …Её влечёт спонтанный, неудержимый порыв: потянувшись, она легонько дотрагивается губами до его живота — в том месте, где солнечное сплетение переходит в твёрдые сухие мышцы пресса.       — Я люблю тебя, — неожиданно произносит Ниджи.       Застигнутая врасплох Козетта вскидывает подбородок: он не спит и ужасающе серьёзно смотрит на неё своими пронзительными серо-голубыми глазами. Смотрит выжидающе, будто ждёт чего-то.       Ответа? Разве на подобные слова не должен следовать ответ?       Мысли встревоженно мечутся в её голове. Сказать: «Я тоже тебя люблю», — будет неправдой. «Я не люблю тебя», — неправдой вдвойне.       Ей никогда прежде не приходило на ум проанализировать, какие чувства она испытывает к этому человеку, для которого изначально была лишь вещью, игрушкой, собственностью. К человеку, который является её господином.              Но после минувшей ночи…       Поставленная столь внезапно перед необходимостью отвечать, Козетта с удивлением осознаёт, что действительно ощущает нечто иное, кроме отчаяния, презрения и гнева, находясь вблизи него. Странное чувство теплоты, сплетённое в дикий клубок вместе со страхом и любопытством, — вряд ли всё это можно назвать любовью. Страсть? Нет, слишком смело. Плотское желание? Слишком грубо. Нежность, тоска? Ближе, но тоже не то.       Да и что, в конце концов, он сам желает услышать? Что ей делать — соврать и ответить: «Люблю»? Или сказать правду, как есть? Хорошо зная его жестокий и капризный нрав, Козетта боится того, чем может аукнуться ей эта правда.       Тягучее молчание слишком затягивается, он хмурится. Даже если она сейчас соврёт, то ложь окажется слишком очевидной: если любишь, то не тянешь с ответом.       — Я…       Громкий стук в дверь становится её спасением.       — Ниджи-сама! Вы приказали разбудить вас в шесть утра! Сбор отряда состоится через час. Ичиджи-сама передал, что ждёт вас в главном зале. Ниджи-сама?       — Слышу! Уже встаю! — откликается Ниджи и легко вскакивает с кровати, отталкивая от себя Козетту, словно надоедливого котёнка. Не оборачиваясь, он направляется в ванную. Через распахнутую дверь Козетта видит, как он умывается и чистит зубы, в отличие от неё ни капельки не смущаясь своего обнажённого тела. Вернувшись из ванной, Ниджи подходит к гардеробу, где принимается придирчиво выбирать одежду.       Козетта садится на кровати, кутаясь в одеяло и украдкой поглядывая, как он одевается: натягивает брюки на длинные мускулистые ноги, застёгивает идеально выглаженную шёлковую рубашку — совершенно не обращая внимания на её присутствие. Перехватив его случайный равнодушный взгляд, она смущённо отворачивается к резной спинке кровати, будто пойманная с поличным.       «Я люблю тебя».       Что вообще значат эти слова?       Быть может, ей это померещилось? Приснилось? А если нет — может, он уронил это бессознательно, в продолжение своего сна? Той прекрасной, благородной, идеальной даме, которая достойна любви холодного принца-Винсмоука?       Или, скорее всего, для него это была ничего не значащая фраза — как походя ласкают тёплыми словами любимого питомца...       Или же он просто решил, в силу своих привычек, жестоко подшутить над ней.       Последнее выглядит наиболее вероятным. Ведь не мог же он в самом деле сказать ей, Козетте, девчонке с кухни, что-то подобное без какой-либо насмешки, без задней мысли? Взять и сказать то, что действительно чувствует…       «Я люблю тебя».       Козетта прижимает к покрасневшим щекам край одеяла и, повернув голову, вздрагивает: Ниджи возвышается перед ней, скрестив на груди руки. Погружённая в свои сомнения, она не услышала, как тот вернулся к кровати. Ниджи полностью одет, даже успел завязать галстук — безукоризненно изящным узлом. И на нём снова привычные непроницаемые очки, как никогда кажущиеся неотъемлемой частью его тела.       Козетта почти рада этому. Она бы не знала, как реагировать, доведись ей опять увидеть этот странный, испытующий взгляд на его лице.       — Я уезжаю на Брок Коли сегодня, — вот и всё, что Ниджи роняет на прощание. — Перед тем как оденешься, можешь принять душ.       Что ж, отчасти это лучше его давнего: «Я хочу, чтобы ты прошлась по замку так». Но в груди Козетты всё сжимается, каменеет от этого безразличного тона.       «Я люблю тебя».       Наверное, ей всё-таки стоило соврать.