Часть 1

Поздним вечером по узкой утоптанной копытами дороге, сухой настолько, что от каждого шага в воздух поднимались лёгкие облачка пыли, шел конь. Большой и чёрный как нефтяная капля, он осторожно двигался вперед, стараясь не сильно сотрясать всадника, уже кренившегося в сторону и готового свалиться в любую минуту. Скоро пришлось остановиться, потому что седок сам почувствовал, что засыпает и потихоньку выпадает из седла. Он тут же уснул, уложившись под первым попавшимся деревом на мягкой траве, а конь мирно пасся, не отходя от хозяина и чутко прислушиваясь к любым подозрительным звукам: будь то скрип сухой ветки на ветру или чириканье пролетающей мимо птахи. Он подозрительно вскидывал голову и прядал ушами, как степной олень-вожак, стерегущий своё стадо. С утра они снова двинулись в путь и только к вечеру добрались до первой деревни. Но так как она была полностью человеческая, никто не согласился принять путника к себе. То же самое произошло и во второй. И почему эти люди такие подозрительные? Ладно бы он был каким-то чудовищем. Так нет, обычный стройный парень среднего роста, одетый в простую светлую рубаху и льняные тёмные штаны. Темно-синие глаза задумчиво глядели из-под сосредоточенно нахмуренных прямых бровей. Вьющиеся темные волосы спадали на лоб и немного прикрывали удлинённые уши. Ну да, эльф. Ну и что? Даже цвет кожи как у людей, обычный лёгкий загар. Вечно накрутят себя страшными сказками и шарахаются от любого незнакомца. С другой стороны, их можно понять… опасность может исходить от любого… Через речку карта показывала ещё одну деревню - Залесное Подворье. К тому времени, двигаться дальше не было сил ни у коня, ни у всадника. Перед глазами время от времени плыло, а ноги и руки тряслись от голода и усталости. Конечно, можно было бы остаться ночевать в поле, и он мысленно уже был к этому готов, если в последней деревне ничего не найдётся. И всё же так надеялся, что эта пара недель вынужденного отпуска пройдёт с пользой и новыми впечатлениями. Он понимал, что сложно найти пристанище в человеческой деревне, но ехать в сторону эльфийских сёл не было ни желания, ни времени. И вот путник брёл по широкой деревенской улице, крепко держась за поводья, и стучался в каждую калитку, спрашивая, можно ли у кого переночевать и не требуется ли разнорабочий. Все отказывали сразу, но пара человек указали на крайний дом, где, якобы, живёт бабушка, которой всегда нужна помощь. «Ну вот, вечно мне место только на отшибе», - вздыхая, думал парень, пока шёл в названном направлении. В конце деревни действительно стоял маленький домишко, окружённый обширным огородом, окаймлённым серым от старости, шатающимся забором. На одной из грядок, на четвереньках копошилась сухонькая седая старушка в длинном халате и засаленном фартуке. Она подозрительно покосилась на застывших у калитки путника с конем. Потом подошла; испытующе приглядывалась, пока парень, запинаясь, объяснял, что ему нужно. Озадаченно покивала и снова уставилась на него, уперев руки в боки и слегка прищуриваясь, чтоб лучше видеть в сгущающихся сумерках. --Эльф, что ли? - недовольно заметила она. --Ну да... Вас это тоже не устраивает? – устало проговорил он. --Ну, знаешь! У нас тут эльфы редкие гости. Уж не припомню, сколько лет ни одного не захаживало. Не опасаешься ли тут гостить? --Понимаете, до следующей деревни ещё полдня ехать. А точнее полночи. Я надеялся всё-таки остаться здесь. Если это возможно... – нерешительно договорил он. --Моё дело предупредить, - развела руками старушка. - Но коли не боишься, проходи. Я-то не расистка. Меня пчёлы не кусают. Как звать? --Я Ройн. А это Марк, - он кивнул на коня, большая голова которого как чёрная глыба висела над его плечом. --Ладно. Меня бабой Томой зови. Будем знакомы. - Старушка сняла засов с двери и впустила путников в огород, шикнув на Марка и велев вести его строго по тропинке, чтоб тот «ни дай Бог не наступил на грядки». – Кстати, о пчёлах. Смотри аккуратнее на задворках, у меня там пасека небольшая. Чтоб лошадь туда не забралась! А-то они у меня не любят животных. В тот раз вон собаку до смерти зажалили. А нечего лезть, куда не знаешь! - деловито лопотала старушка, внимательно следя за каждым шагом коня. - Куда путь держишь? --Я... Мне в Прима Либератум потом надо... - отозвался Ройн, не сразу сообразив, придумывать ли новую легенду или говорить всё как есть. --Хм. Понятно. Не слыхала такого, - фыркнула бабушка. - Как же тебя занесло-то в наши края? Кажись, ваши эльфийские деревни вообще в другой стороне. --Эм, мне туда не по пути, - уклончиво отозвался он. --Понятно-понятно. Так, значит, помогать обещаешь? --Ну да, я могу с огородом помочь, или чего-нибудь подремонтировать. Мне ваши соседи сказали, что вам всегда нужна помощь. Я понимаю, что просто так никто не захочет у себя нахлебника держать. А так как денег у меня нет, то могу предложить только свою помощь. --О, ясно, - старушка с довольным видом растянула улыбку. - Верно, рабочие руки мне нужны. Ну, и то, что ты не дурак, это тоже хорошо. Только уж больно ты хило выглядишь, милок. Сдюжишь ли? --Ну, я буду стараться, - он скромно пожал плечами. --Ну, ладушки. Коли так, договорились. Марка пришлось привязать около сарая на улице, чтоб тот ничего не потоптал. Старушка настрого запретила ему перемещаться в пределах её огорода. А Ройн, перекинув через плечо свою лёгкую сумку, зашёл в дом. Там оказалось три маленькие комнатки и одна большая, основная, с массивной печью посредине и столом, покрытом белой льняной скатёркой; пара стульев у окна в таких же светлых чехлах, и занавески в тон, по краям обвязанные тонким кружевным узором. Половицы скрипят, но в целом все аккуратно и ухожено. От печки шёл умопомрачительный запах приготовленной курицы. Только почувствовав его, ослабший организм Ройна дал неожиданный сбой, решив, что лучшее средство защиты - это отключение. Перед глазами густо побелело, и он вслепую по стеночке добрался до скамьи, тихонько присев на неё и опустив голову ниже колен так, чтобы окончательно не потерять сознание. В голове стало медленно проясняться. Старушка испугалась, засеменила к нему и принялась трясти за плечо. --Эй, ты чего это, милок? Плохо тебе что ли? --У вас не найдётся чего-нибудь поесть? Пожалуйста… - с трудом шевеля губами, проговорил он. Тогда бабушка принялась ставить на стол одну за другой всякую провизию: соленые огурцы и грибы, квашеную капусту, моченые яблоки, кашу в чугунке, топлёное молоко. Только взглянув на такое количество еды, Ройн чуть не отключился повторно. --Нет-нет, что вы! Не надо столько всего! Мне чуть-чуть нужно! Совсем немного! --Ты парень или дюймовочка?! – усмехнулась старушка. --Ну… в данный момент….Я…. Просто сразу много есть нежелательно. --А давно ты голодаешь то, милок? - озабоченно поинтересовалась она. --Да пару недель… наверно… или нет. Кажется… Её глаза выпучились от ужаса и удивления. --Господи Боже мой! Что же это ты не мёртвый ещё?! Погоди, погоди, сейчас я супчика тебе налью, куриного. А ты руки поди помой. Дойдёшь? Пока он мыл руки и умывался, старушка вполголоса продолжала бубнить себе под нос. Что-то вроде: «Помогать он собрался! Сам-то еле на ногах стоит! Щас того гляди помрет тут у меня. Свят-свят, царь небесный! Что ж делается-то! Это ещё неизвестно, кому помощь тут нужна! Ну, ничего-ничего, посмотрим-посмотрим, что ты за фрукт. Главное, чтоб не овощ. Овощей у меня самой хватает!» и тому подобное. На ночь его положили спать в комнатушке, оборудованной под сарай класса люкс. Все также чистенько, но все углы заставлены лопатами, тяпками и прочими садовыми инструментами. Под потолком широкие полки, на которых сложено ещё огромное количество всяческих нужных в хозяйстве вещей, вроде плетёных тапочек, вязаных носков, клубков с нитками, мочалок, рыболовных сетей, сложенных стопочкой холщовых мешков, скрученных рулонами половиков и сухих березовых веников. На следующий день подъем был в 6 утра, что, в принципе, ничуть не обременило Ройна. Пройдя в горницу, он остановился, потому что его взгляд привлёк большой деревянный стул, стоявший особняком и не покрытый чехлом. Он подошёл, проведя пальцами по вырезанному витиеватому рисунку спинки, покрытому лаком, ощущая каждую впадинку и точно вспоминая узор. Старушка подозрительно следила за ним. Когда он заметил это, рассеянно смутился. --Простите…а... Откуда у вас это? --А-а, стульчик-то? Племянница подарила. С ярмарки привезла. У нас неподалёку в Коромысловке ярмарка проходит каждые полгода. Все торгуют, кто чем может. Я там лет 15 назад была в последний раз. А в эти годы всё зятья ездят, да внуки. Хорошо сделан, верно? --Сносно, - оценил свою работу Ройн. На что старушка сердито нахмурилась. --Ну-ка, не позорь чужое творчество. Сам сперва так научись, потом похабить будешь. Дело нужно, а не слова, понял? --Как скажете, - он пожал плечами, спрятав руки в карманы и чуть заметно улыбнувшись. На завтрак старушка наварила каши, щедро посыпала её сверху семенами льна и положила микроскопический кусочек масла. В этот день, к счастью, Ройн чувствовал себя уже гораздо лучше, чем накануне, и потому пребывал в боевом настроении, позволяющем в определенный период времени свернуть горы. Чтобы не думать об оставленных в городе друзьях он решил как можно скорее взяться за работу, на что старушка охотно согласилась и потащила его на улицу. --Давай-ка, милок, покажу тебе мой огород. Вчера-то уж темно было, а сейчас рассмотришь всё как следует. Вот морковка. Любит её твой коник? Прополешь мне грядочки, да возьми ему несколько штучек, – лопотала она, пока они шли по борозде. Было их немало: кроме моркови, ещё свёкла, репа, редька, редиска, тыква, кабачки, огурцы, капуста, физалис, лук, чеснок, да не по одной грядке, а по три; а картошки так вообще, как всего прочего вместе взятого в два раза больше. --Это для кого же вы столько выращиваете? - удивился Ройн. --Да для соседей, милок. Для ленивых соседей. Продаю им, али меняю на что. --Разве у вас тут есть ленивые? --Да, конечно, милок. Ленивые, они везде есть. – Заговорщически ухмылялась она. – Я-то видишь, никакой живности не держу, а мяса ох порой как захочется. Иду, меняю. А так, мои зятья помогают с периодическим успехом. По урожаю приезжают да отвозят на ярмарку торговать. Прибыль хорошая. Ну, так что же, милок, не передумал с моим огородом повозиться? И ещё мне бы пашенку на задворках обработать. --Нет. Я согласен, – без колебаний отозвался он. – Пару недель вы меня потерпите? --Ну, по рукам. Я тебе крышу и еду, а ты уж мне подсоби. Да только смотри, будешь хулиганить, выгоню! --На этот счёт можете не беспокоиться, - со странным вздохом сожаления сказал он, подумав, что это, пожалуй, одно из немного, чего он делать так и не научился. --А, вот ещё что, - вспомнив, спохватилась бабушка. - Банька у меня есть, во-о-он там на задворках. Да только крыша у ней прохудилась, уж больше года как. Она, конечно, рабочая. Но коли сможешь, залатай крышу да пользуйся. А колодец, он там, через тропинку за забором. --Да я смотрю, у вас и забор еле держится, - заметил Ройн, слегка качнув основной столб, вбитый в землю. Тот накренился у самой земли, показывая гнилой разлом, как зубастую разинутую пасть древесного монстра. --Верно подмечено, - усмехнулась старушка. - Как ветер-то подует, скрипит, зараза. Будет времечко, подопри его чем-нибудь, шоб не упал. И кстати, просто так по деревне не броди, от греха подальше. Народ-то дикий. Эльфов тут не любят. Мало ли чего. * Уже в первый день у Ройна появилась отличная возможность почувствовать себя «золотой рыбкой». Для начала он принялся за починку крыши в бане. Ведь какая тут работа без гигиенических процедур! Старушка провела его в сарай, где в большом сундуке лежали всяческие столярные принадлежности. Рассказала, что это всё её мужу принадлежало, а как помер он, так и лежит без дела. Просидев на крыше весь день, Ройн изловчился покончить с поломкой к позднему вечеру, спускаясь вниз только по очень веским причинам. А тем временем, с крыши открывался неплохой вид на ближайшие окрестности. Мимо двора по широкой сухой дороге проходили скромные стада коров и овец, подгоняемые парой всадников-пастухов, следующие то на пастбище, то по домам. Ребятишки гурьбой проносились мимо, шумно играя во что-то похожее на казаков-разбойников; женщины с вёдрами и коромыслами курсировали к колодцам и назад. Кто-то просто гулял мимо, кто-то специально заглядывал узнать, почему с огорода бабы Томы весь день доносится стук молотка. Пока Ройн был занят, Марк, самостоятельный и гордый, которого выгнали со двора с первыми криками петухов, позволил себе пастись неподалёку от обширного пастбища, заинтересованно наблюдая за целомудренно пасущимися лошадьми пастухов. Так в течение первого дня вся деревня уже узнала о появлении неизвестного пришельца. Однако недоброжелателей лично Ройн не встречал. Со всеми соседями баба Тома объяснялась сама и велела вообще не приставать по пустякам. * А на следующий день с утра на разведку пришли дети. В тот момент Ройн как раз точил косу, так как бабе Томе срочно потребовалось покосить заросшую лужайку под окном. Дети встали кучкой за забором, перешептываясь и пытаясь разглядеть эльфа издалека. --Эй, дядя! - вышла вперёд самая бойкая девчонка, на вид лет десяти. - А ты не человек, да? – сурово нахмурив брови, спросила она. --Да я в принципе человек, почти, - начал говорить он, но тут же подумал, что оправдываться перед детьми нет никакого смысла, особенно если им уже чего-то рассказали родители. Они ведь не станут верить незнакомцу больше, чем собственным родным. – А здороваться вас не учили? – риторический вопрос. Он вздохнул и продолжил работу, мельком наблюдая за молодёжью. --А чего у тебя с ушами? - подобные вопросы он заведомо решил игнорировать. Но дети на этом не завершили свои раздумья. --А мне батюшка вчера сказал, что, верно, это демон! - раздался голос ещё одной девчонки, прячущейся за спинами остальных ребят. Все шумно и испуганно зашепталась. --Ага, смотри, коса у него! Может, это демон смерти? Зарубит нас сейчас всех! --Вот баба Тома смелая! --Да не! Бабка Тома у нас уже совсем старенькая. Это он, наверное, за ней пришёл! --А чего он тогда сидит, никого не трогает? --Так он косу точит! Вот наточит, так и пойдёт. --А он кровь человеческую пьёт? --Да уж наверное! Чем демоны-то питаются? --Да разве что кровью, больше нечем! Подойди поближе, глянь, клыки есть? --Да вот ещё! Сам иди! --Нет, ты иди! – мальчишки принялись толкаться, сбили с ног рядом стоявшую девочку, все попадали. Старшая девочка стала их поднимать и ругаться, чтоб перестали баловаться, грозясь всё рассказать родителям. --Да ну, надоело тут стоять! Какой-то скучный демон! – скептически фыркнул мальчишка с порванными на коленях штанами. --А говорят, он с конём был! Он черный, как ворон! Он, наверное, тоже демон! --Пошли коня-демона смотреть! – И они помчалась в сторону пастбища, продолжая накручивать свои страхи и хвастаться наиболее абсурдными версиями происходящего. Ройн только снисходительно улыбнулся им вслед и покачал головой. Он не сразу заметил, что на дороге остался один мальчик, светловолосый и голубоглазый, лет шести. Малыш предусмотрительно обернулся на убегающую толпу и только потом на цыпочках подошёл поближе к забору, просунув нос между досками. --Дядя... - шёпотом позвал он, и Ройн от неожиданности чуть не воткнул лезвие косы себе в руку. Вид маленького ребёнка тут же всколыхнул в памяти образ девочки из Царства Мёртвых, которая соизволила явиться к нему в виде ангела во время недавней клинической смерти. Неприятное воспоминание… Схватившись за сердце, он повернулся к мальчонке, ожидая его реплики. --А я знаю, кто ты на самом деле, - с серьезным видом заявил тот. Ройн без слов всем своим видом показал заинтересованность в данном вопросе. - Ты джинн! --Вот это да! - удивился парень такой неожиданной версии, и всё же не мог не подыграть ребёнку. - Но как ты догадался? --А мне мама читала, что джинны появляются из бутылок и выполняют три желания тех, кому служат. У бабы Томы всегда было желание, чтоб ей кто-нибудь помогал. Вот она тебя и вызвала. А ещё у джиннов уши как у тебя. Только ты, кажется, не воздушный. А как же ты в бутылку залезаешь? А где баба Тома её прячет? --Ого, сколько вопросов. Я и правда не воздушный. Знаешь, думаю быть воздушным не очень-то удобно. Вдруг ветром унесет, - он усмехнулся своим собственным странным речам. – А вот лезть в бутылку я не люблю. Особенно в переносном смысле. – Мальчонка непонимающе расширил глаза, пытаясь просунуть между перекладин забора большую часть лица. Смотрелось очень смешно. - Но думаю, я ещё немного побуду здесь, все дела доделаю и освобожусь. --Это хорошо! И хорошо, что ты не демон, и я это знаю! Пусть все боятся, а я не боюсь! - гордо улыбнулся мальчишка и побежал догонять остальных. "Да что же такое-то! - возмущённо, но смеясь про себя, подумал Ройн, вспомнив слова девушки, с которой познакомился год назад, когда ещё жил в закрытой деревне, даже не надеясь, что сможет выбраться оттуда. Она тогда спросила, каков его социальный статус, а он в шутку ответил, что «крепостной крестьянин». Хотя, по большей части это была правда. – Вот ведь…. Даже дети принимают меня за какого-то раба. На этот раз "раб лампы". Изобретательно…!» Всё ещё усмехаясь, он отправился косить. Пока косил, не без любопытства наблюдал за тем, как мимо по дороге проносится Марк, а следом за ним орава ребятни с возгласами: "Демонический конь! Держи его!" Они пробегали из одного конца деревни в другой, и когда бежали обратно, к ним уже по ходу присоединились несколько собак, заливисто лающих и заплетающихся в ногах коня и детей. Так они курсировали по проселочной дороге не меньше часа. Марк благородно не обращал внимания на мелких животных и благоразумно не калечил бестолковых детей. Однако отделаться от них получилось только к обеду, когда родители разобрали всех по домам. Даже баба Тома вышла встретить несчастное животное и от души накидала ему мытой морковки. --Да ты, оказывается, отлично ладишь с детьми! Кто бы мог подумать, что за такое короткое время ты переквалифицируешься в добродушного демонического коня, - подсмеивался Ройн, гладя животное по холке. А вот тот самый маленький светленький мальчонка, которого баба Тома ласково звала Ванечкой, оказался её внуком. Он стал захаживать почти каждый день. Всё возился возле старушки на грядках. Она ему между делом рассказывала сказки, медленно, с незначимыми подробностями, ни на секунду не отвлекаясь от дел. Проводила лекции о том, как надо старым помогать и слушаться. Когда ему надоедало это, он приходил наблюдать за Ройном, задавал обыкновенные детские вопросы типа: «А что ты делаешь? А что это? А зачем это? А для чего? А почему так?» Приходилось всё ему показывать и объяснять, а тот на удивление внимательно слушал, а потом принимался играть, собирая палочки, листики и камушки, воображая, что точит лопату или чинит плуг. Несколько раз Ванечка водил нового знакомого в соседний лесок. Ройн рассказывал об известных ему растениях, их свойствах, катал малыша на коне. Потом они собирали грибы и вместе чистили их ради развлечения. Однако баба Тома не разрешала Ванечке их есть. А вот сама с удовольствием лакомилась ими, зажарив с картошкой. Несколько раз даже пришлось поиграть в салочки и прятки, и Ройн сам удивился, насколько весело это оказалось.