Глава вторая

      Алиса стояла по правую руку от трона Безмолвного, стараясь держать непроницаемое лицо. Что было весьма проблематично — под императорским помостом собралась толпа, не уступающая по размерам недавнему пикету. На этот раз не было видно ни транспарантов, ни оружия, а помост окружала двойная цепь лексов и солдат, но при самом виде толпы у Алисы нервозно дёргался глаз. Событие было слишком ярким, чтобы так быстро выбросить его из головы. Стоящий по левую руку от трона маршал Солар был подчёркнуто спокоен, но его рука лежала на рукояти бластера, а глаза быстро шныряли по толпе, разыскивая потенциальных убийц или мятежников.              «Спокойствие, полное спокойствие. Сейчас нам ничего не угрожает, — флегматично «произнёс» Безмолвный, но тут же поправился: — Я надеюсь, во всяком случае».              Алиса покивала.              — Время, — уронил Солар. — Толпа начинает волноваться.              «Да, пожалуй, Вы правы, маршал. Начинайте».              Солар сделал шаг вперёд, поднял руку. Перешёптывания стихли. Прокашлявшись, маршал заговорил:              — Вы все знаете, почему тут собрались. Недавний инцидент не должен повториться. В связи с началом мятежа на Круд Доминус вводится военное положение. С одиннадцати вечера до шести утра устанавливается комендантский час. В городах будут введены усиленные патрули. Нарушители комендантского часа будут арестованы. Одно нарушение комендантского часа — штраф в размере десяти заработных плат. Два нарушения — пять лет условного срока. Три и более — пять лет лишения свободы с отбыванием срока на тюремном мире и условный срок в течение десяти лет или до факта смерти осуждённого. Сопротивление силам правопорядка — пять лет лишения свободы с отбыванием срока на тюремном мире и понижение статуса гражданина до уровня «Дельта» или, если осуждённый имеет статус ниже «Бета» — лишение гражданства и высылка. Если в ходе нападения был ранен или убит сотрудник правопорядка, преступник будет приговорён к смертной казни с правом выбора вида экзекуции. Никаких исключений. У меня всё. Передаю слово секретарю императора.              — Благодарю, — Алиса коротко кивнула маршалу — этого требовал церемониал. — В соответствии с введённым военным положением и комендантским часом, право нахождения вне дома, места работы или несения службы сохраняется только у работников социальных служб — пожарных расчётов, опергрупп лексов, медицинских сотрудников станций оказания первой помощи и так далее. Услуги социальных служб будут доступны, как и до введения военного положения, круглосуточно. Прочие предприятия переходят на особый режим работы. Устанавливается контрольно-пропускной режим. Неявка на место работы или несения службы без уважительной причины становится основанием для проведения расследования. Уважительными причинами считаются: серьёзное заболевание, травма, не позволяющая заниматься работой, необходимость явиться по вызову социальных служб — в отделение лексов, в районную больницу и так далее — и прочие. Полный список можете получить по заявке в любом отделении лексов. Знатным домам запрещается иметь собственные вооружённые силы. Существующие подразделения должны быть расформированы незамедлительно. К нарушителям будут применены строжайшие меры, вплоть до… — Алиса прикусила язык, чтобы не сказать: «вплоть до раскулачивания и ссылки». — Вплоть до пожизненного лишения свободы с отбыванием срока на тюремном мире строгого режима. Уволенные солдаты знатных домов получат возможность трудоустройства по своему усмотрению. Соблюдайте установленные меры, не чините препятствий работе лексов и солдат службы безопасности, и у вас не будет никаких неприятностей. Если у кого-то из вас есть вопросы, я готова на них ответить.              Вопросов ни у кого не оказалось. Выждав минуты полторы, Алиса резюмировала:              — Нет вопросов? Отлично. А теперь — разойтись!              «Так легко всё не решится», — Безмолвный, грустно улыбнувшись, покачал головой, когда толпа разошлась.              — Я отдал приказ перебазировать армию с ближайших миров на Круд Доминус, господин, — Солар наклонил голову. — Думаю…              «Это похвально, Солар, но не решает всех проблем. На всякую силу найдётся сила. Нет, решение нужно искать в другом… — император меланхолично пожевал губы. — Всё те же вопросы, что и раньше… Маршал, возвращайтесь к работе. Алиса, мы с Вами возвращаемся во дворец».              — Есть, — Солар приложил два пальца ко лбу.              Проводив глазами маршала, Безмолвный грустно «прошептал»:              «Старый солдат, во всех смыслах слова. Но за это его и ценят… И, что особенно необычно, вполне адекватен к другим расам. По крайней мере, к стенке их не ставит потому что «потому что». Да и солдат своих по-настоящему ценит. Редкое сочетание, согласитесь. Что и говорить… я рад, что в это неспокойное время на посту маршала стоит Солар, а не Краст. Лояльность армии нужна нам как никогда… Но потом, потом. Пока что нам следует вернуться во дворец. Сомневаюсь, что тут безопасно… Стража!».              В первый раз Алису посадили на переднее сиденье, рядом с водителем. Безмолвный занял место сзади, между двумя капитанами службы безопасности. Впрочем, иллюзий Алиса не питала. Пересадка была не жестом доброй воли, а ещё одним уровнем защиты — в случае ДТП, случайного или подстроенного, у пассажира на заднем сиденье больше шансов уцелеть.              Эскорт мчался по улицам города, распугивая случайных прохожих воем сирен. Впереди императорской машины ехал фургон лексов, позади — ещё два. На крыше каждого был установлен станковый пулемёт на крутящейся подставке. Такое Алиса видела впервые.              «Всякое случается. Особенно в такое неспокойное время. Когда жизни императора угрожает опасность, всё остальное отходит на второй план. Как в шахматах. Королю поставили шах — все фигуры кидаются его защищать, и неважно, сколько из них поляжет. Грустная правда жизни».              Алиса настолько привыкла к телепатии своего господина, что даже не вздрогнула, когда он в очередной раз слово в слово прочитал её мысли.              Эскорт остановился у ворот дворца. Лексы провели Безмолвного и Алису внутрь, прикрывая их телами.              «Грустное наблюдение, — думала Алиса, шагая по коридорам дворца. — Императорский дворец и раньше нельзя было назвать местом светлым и приятным, но сейчас… сейчас это последнее место, где хотелось бы оказаться. Куда ни плюнь, везде солдаты, окна вечно зашторены, снайперы на каждом балконе, и патрульные документы проверяют каждый раз, как им попадёшься. Даже в уборную без паспорта выйти нельзя. Конечно, жизнь императора превыше всего — это даже не обсуждается. Но и приятного в сложившейся ситуации мало».              Эскорт провёл Алису и императора до самых дверей тронного зала. Сев на свой трон, Безмолвный поставил на подлокотники локти и долго, очень долго молчал. Алиса не торопила его.              «Многим следовало бы поучиться у Вас верности, Алиса… — Безмолвный наклонил голову. Прошло больше минуты, прежде чем он продолжил: — Даже в этот грозовой час Вы не оставили империю. Не оставили меня. Дважды предотвратили катастрофу. Но я вынужден просить Вас повторить Ваш подвиг… а возможно, и превзойти его».              — Я сделаю всё, что в моих силах, — не колеблясь, ответила Алиса.              «Я знаю. Но прошу Вас, Алиса… не нужно такого самоотречения. Если наше дело прогорит, я приказываю Вам вернуться на Землю».              — Но…              «Это не просьба. Это приказ. Дайте мне слово, что в случае моей гибели Вы немедленно вернётесь на Землю».              — Я…              «Слово!».              Выдохнув, Алиса сказала:              — Хорошо. Я даю слово, что в случае Вашей гибели совершу самую большую подлость, которую только могу представить, а именно — вернусь на Землю.              Безмолвный даже не улыбнулся:              «Благодарю. Это не подлость, что бы Вы себе не надумали. Вы, Алиса, слишком молоды, чтобы умирать. Тем более — за чужой трон».              — Безмолвный, я достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения. В том числе, где, как и за что мне погибнуть.              На секунду Алисе показалось, что она вот-вот получит оплеуху. Но Безмолвный лишь грустно улыбнулся и покачал головой:              «Алиса-Алиса… Это, безусловно, так. Но в смерти из-за политических дрязг нет ничего, что делало бы её славной… или хотя бы осмысленной. Если меня убьют, то Вас попросту уберут, как ненужного свидетеля. Повторюсь, я не прошу, я приказываю. Вам ещё жить и жить».              — Это моё решение, — отрезала Алиса. — Не забывайте, Безмолвный, я никогда не беру назад данного слова.              Снова повисла долгая тишина.              «Хорошо, — неожиданно спокойно «произнёс» Безмолвный. — Я, император, своей властью освобождаю Вас от данного слова. Вы можете остаться рядом, если считаете нужным. И… спасибо. Мне было бы стократ неприятнее принять смерть в гордом одиночестве. Старикам свойственно его бояться. Теперь к делу. Работы у нас будет ещё очень много».              «Помолчав», Безмолвный продолжил:              «Не хочу снова съезжать на те же рельсы, но, думаю, Вы и сами всё понимаете. Народ не примет новых правил игры. Придётся действовать с позиции силы, хотим мы этого или нет. Этим займётся маршал Солар. Если проводить аналогии, то Солар — это молот, который можно обрушить на головы непокорных. Он эффективен, но на каждый тяжёлый молот найдётся свой крепкий череп. И тут в игру вступаете Вы. Вы, Алиса — это тонкий яд, от которого нет противоядия. За прошедшие годы я окончательно убедился, что Вам нет равных в интригах и хитрой игре. А именно это нам сейчас и нужно. Солар — старый воин, он предан мне до мозга костей, но слишком прямолинеен. Нужен кто-то, кто будет прикрывать ему спину… и решать более сложные проблемы, которые не получится решить, послав солдат. Возьметесь?».              Алиса кивнула, хотя её немного обидело сравнение.              «Я знаю, как это звучит. Но, признаёте Вы это или нет, это правда, и Вы это знаете».              — Знаю, — коротко ответила Алиса.              «Вот и славно. Обсудим дела. И… Вы что-то хотите сказать», — это был не вопрос.              Алиса кивнула:              — Да, действительно. Безмолвный, волю Вашу я безоговорочно чту, но работать бок о бок с Соларом… Сами знаете, меньше года назад мы с ним едва не дошли до дуэли. И теперь…              Безмолвный улыбнулся:              «Алиса, я ведь Вам говорил — Солар всего лишь выслуживался. Узнаете его поближе — поймёте, что он вовсе не расист. Тем более, мне казалось, что Вы как раз должны неплохо срабатываться со старыми солдатами».              — В-третьих, выбора у меня один хер нет, — резюмировала Алиса.              «Да. Выбора у Вас один хер нет, потому что это уже не просьба. Это приказ по подразделению».              Обречённо вздохнув, Алиса сказала:              — Когда всё это дерьмо закончится, с Вас ящик хорошего рома.              «Если мы оба будем живы. К делу. Солар займётся привычной для него работой — координация действий армии, подавление бунтов, разгон демонстраций. Поначалу я думал поручить Вам перейти в один из отделов службы безопасности, но потом пришёл к решению, что для нас обоих будет безопаснее находиться рядом друг с другом. Ваши обязанности изменений не претерпят… почти не претерпят. Выездные мероприятия полностью отменить, вне зависимости от их важности. И ещё. Передайте капитану службы безопасности, чтобы выделил дополнительную охрану — для нас обоих. Думаю, в сложившихся обстоятельствах это будет отнюдь не лишним».              Алиса кивнула:              — Незамедлительно. Разрешите идти?              «Идите. И мой Вам совет — отзовите сержанта Лакта из отпуска. Ваша жизнь ничуть не в меньшей опасности, чем моя… и, пожалуй, не в меньшей, чем Войса».              — Уже отозвала, — несколько раздражённо отозвалась Алиса. Она ничуть не хуже понимала это.              «Прекрасно, — по губам императора скользнула невесёлая улыбка. — Идите».       

***

             Будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, сверился с внутренними часами и, осознав, что наступило шесть утра, подавил грустный вздох и с неохотой зазвонил. С неохотой потому, что заранее знал реакцию хозяйки. Предчувствия не обманули. Высунув из-под одеяла руку, Алиса от души треснула по кнопке выключения. «Второй акт», — кисло подумал будильник и озвучил удар колокола. Алиса подскочила на кровати, но упрямо засунула голову под подушку. Мысленно вздохнув снова, будильник дал команду на подключение последнего резерва — активацию встроенного в кровать механизма. Кровать взбрыкнула, выгнулась в дугу, и Алиса вылетела из неё, как ядро из катапульты, вместе с подушкой и одеялом. Приземлившись на пол, она пребольно приложилась копчиком.              Остатки сна испарились, не оставив даже упоминания о себе. Потирая отбитый копчик, Алиса одарила будильник таким взглядом, что любое разумное существо на его месте моментально исчезло бы в случайном направлении, и поплелась к умывальнику. Будильник удовлетворённо внутренне хмыкнул и отключился — уже до следующего утра.              Умываясь, Алиса в сотый раз поминала по всему генеалогическому древу Безмолвного, который и подарил ей на последний день рождения псевдоразумный будильник с «максимальной гарантией своевременной побудки владельца». Спору нет, проспать на работу с таким помощником было невозможно, но Алиса за последние пару недель отбила себе всё, что только могла отбить. Два раза она при катапультировании ударялась копчиком, включая сегодняшний, один раз приземлилась на спину и минут десять лежала на полу, не решаясь подняться, ибо ей казалось, что позвоночник осыпался во внутренность пижамы, а пару дней назад крайне неудачно приземлилась на четвереньки и ударилась головой. Будь у неё обычные конечности, стоило бы опасаться в лучшем случае серьёзного вывиха, в худшем — не менее серьёзного перелома. А так Алиса всего лишь расшибла лоб, потратила пару минут, чтобы обработать ссадину, и основательно прошлась крепким словом по роду императора.              Закончив умываться и критически осмотрев себя в зеркале, Алиса набрала на панели кухонного лифта традиционный заказ — яичница, тосты и пинта пунша с ромом. Подошла к окну, подняла раму, достала из ящика под подоконником вскрытую пачку сигарет и «вечную» зажигалку. Курить натощак — дурная привычка, но отделаться от неё Алиса никак не могла. Сигареты были одним из немногих якорей, которые держали крышу девушки плюс-минус на месте.              Выкурив три сигареты, Алиса сложила окурки в пепельницу, которую аккуратно вытряхнула в сжигатель. Тот привычно поглотил содержимое. Алиса забрала из кухонного лифта поднос и села завтракать. До конца она не проснулась, жевала почти машинально и вкуса не чувствовала. Вполне обычное явление. Окончательно Алиса приходила в чувство уже по пути на работу.              Начало беспорядков мало что изменило в работе Алисы. Выездные мероприятия были отменены, количество посетителей значительно сократилось, и куда чаще административных чиновников в тронном зале появлялись офицеры военных структур. Кроме того, на стол Алисе каждый день ложились ещё более толстые пачки писем. Народ, убедившись, что император глух к их мольбам, начали стучаться во все инстанции, на время забыв даже о расизме.              Эту часть своей работы Алиса и до начала мятежей не жаловала, а теперь просто возненавидела. Две трети писем она по-прежнему скидывала на Е. И. В. канцелярию, но на оставшиеся приходилось отвечать лично — они были адресованы лично ей, секретарю императора. В первые же дни Алиса составила для себя классификацию таких писем и шаблоны для ответа на них.              Первая категория писем содержала какой-то идиотский вопрос, вроде: «А правда ли, что император намерен отречься от трона?». На такие Алиса отвечала сжато и сухо: «За подробным разъяснением ситуации можете обратиться в любой из отделов Е. И. В. канцелярии». Такие обычно слали или старики, не желающие принять новый уклад жизни, или недалёкие личности, или желающие поиздеваться над секретарём императора. Если в течение недели Алиса получала от одного адресата больше двух подобных писем, то передавала обратный адрес лексам с приказом «найти шутника и от души размять ему косточки». Результат это возымело — количество «троллей» медленно, но уверенно сокращалось.              Вторая категория была менее неприятной. Их отправляли граждане, обеспокоенные смутой и ищущие утешения у любого, до кого могли дотянуться. По согласованию с Безмолвным Алиса назначила в конце месяца выступление, на котором обещала ответить на все вопросы. Капитан службы безопасности взял на себя ответственность организовать охрану — на всякий случай. В ответ на письма второй категории Алиса отправляла записку с датой, временем и местом проведения выступления.              За разбором этих самых писем и проходила большая часть рабочего дня. Помимо этого, Алиса вела стенографию встреч, отвечала на звонки по внутренней связи и время от времени возвращала Безмолвного в реальность. В общем, занималась обычной своей работой.              Коридоры западного крыла дворца казались ещё уже, темнее и мрачнее. Света стало меньше, патрулей лексов службы безопасности — больше, и Алису останавливали для проверки документов каждые пятьдесят метров. Когда западное крыло наконец осталось позади, Алиса невольно перевела дух. В центральном крыле её не трогали — служившие там лексы помнили секретаря императора и на всякий случай не решались связываться.              Безмолвного в тронном зале не было. Алиса поднялась в его кабинет. Император стоял у окна, спиной ко входу, в своём привычном экзоскелете, но без шлема. Длинные волосы были не распущены, как обычно, а зафиксированы бронзовым гребнем, украшенным несколькими поделочными камнями. Алиса, имеющая весьма скромные познания в минералогии, распознала оникс, нефрит, азурит, сердолик и неизвестно как затесавшийся в эту скромную компанию рубин.              «Вообще-то корунд. Император не может тратить много казённых денег на свои хотелки. Подданные не поймут. Да и имперский суд тоже. Но иногда можно себя побаловать, привязав это к какой-то дате. Скажем, восемьдесят первая годовщина возведения такой-то колонии, — Безмолвный невесело усмехнулся. — Невозможно стать императором, не научившись придумывать отмазки. Но Вы тут не за этим».              — Да, — Алиса кивнула. — Пришла уточнить рабочий план на сегодня.              «Рабочий план… — император медленно глубоко вздохнул. — Как обстановка на планете? От Солара давно не слышно новостей».              — Лучше, чем могла бы быть, — осторожно оценила Алиса.              «Всегда есть, куда лучше, и всегда есть, куда хуже. Конкретнее».              — Все притихли. Пикетов не наблюдается. Дворцовая клика тоже сидит смирно. Но эта тишина… — Алиса запнулась. — Она мне не нравится. Особенно напрягает, что знатные дома ничего не предпринимают. Де-факто, их сильно опустили, а такое не прощается.              «Да, пожалуй… — Безмолвный медленно кивнул. — Что же… Я направлю лексов разобраться в этом деле. Вы, Алиса, пока вернитесь к своим обязанностям».              Алиса отрывисто кивнула:              — Немедленно.              «Я присоединюсь к Вам позже. В моё отсутствие будут посетители — передайте, чтобы зашли в другое время».              — Передам.              «Спасибо, — ей показалось, или плечи Безмолвного тяжело опустились? — Теперь… теперь идите. Мне нужно побыть одному».              Спускаясь по лестнице, Алиса «услышала» мысли императора:              «Проклятье… Если бы это решило хоть что-то, я немедленно бы застрелился! — глаза Безмолвного скосились на рабочий стол, в ящике которого лежал бластер. — Но это лишь усугубит ситуацию… Соберись, Ропот. О Создатель, я ещё помню своё имя?.. Сколько лет не слышал его… С тех пор, как не стало моей супруги… Напомни мне, почему ты вообще взял такое прозвище? Безмолвный… Любого императора должен окутать ореол таинственности. Это придаст его фигуре веса — хотя бы в глазах подданных. Но теперь это играет отнюдь не на руку… — тяжёлый вздох. — Теперь я для всех — Император, Герой, Объединитель и Отец своей расы… Герой, который больше всего мечтает наложить на себя руки! Герой, очернивший свою душу сильнее, чем любой заключённый тюремного мира «алого» режима… Оксюморон. Оксюморон, ставший, чёрт подери, реальностью!».              Алиса остановилась посреди лестницы, прижавшись спиной к стене. Подслушивать она не любила, но чувствовала, что ей лучше быть рядом с императором.              «Скажи мне, Ропот… стоило ли оно всё того? Ты мечтал отомстить империям — и ты отомстил. И что теперь? Месть выжигает душу до пепла. Выжгла она и твою. Тысячу лет держишь империю в своих руках… Пока был жив Торнас, была надежда, что будет, на кого переложить власть. Его бы приняли. Войса не принимают только потому, что он — типичный толстосум. И что теперь делать? Вырастить клон Торнаса? Технически это вполне исполнимо… но не решает и сотой доли проблем. Слишком много крудов знает, что Торнас погиб… Дубовая башка, стоило тогда обнародовать результаты расследования! — Безмолвный с такой силой ударил себя по лбу, что на коже остался оттиск одной из печаток. — Ладно. Для самобичевания у тебя будет достаточно времени на «Карающей длани». Пока что надо навести порядок в империи».              Алиса тихо спустилась по лестнице и пошла обратно в тронный зал. На душе у неё было пусто и мерзко. На автомате разбирая пришедшие письма, строча по шаблонам ответы, Алиса думала о том, что невольно «услышала».              Выходит, прошлое всё ещё мучает Безмолвного… Неудивительно, учитывая, через что он прошёл. Но ведь с того дня миновало много лет… Впрочем, некоторые раны не зарастают со временем, а после заживания в любом случае оставляют шрамы. Месть ещё никого не осчастливила, что правда, то правда. А если потом пришлось взвалить на себя нежеланную власть и столько лет её нести на своих плечах… и потерять возможность кому-то передать её… Представив себе это, Алиса сама не заметила, как потянулась к бластеру. Шлёпнула себя по руке, чтобы и вправду не пустить по депресняку заряд в висок, вернулась к письмам. Но тяжёлые мысли продолжали осаждать её голову.              Всё это было сказано раньше неоднократно. И нет смысла повторять — факты от повторения не меняются, а только замыливаются. Но всё же… Жизнь на Круд Доминус и раньше мало походила на романтическую сказку, а теперь и вовсе превратилась в триллер. Ночами стало невозможно спать — не только и не столько от волнения, сколько от грохота и лязга за стеной. Безмолвный щедрой рукой выгреб до дна все резервы лексов службы безопасности и утроил охрану дворца. Теперь лексы круглосуточно патрулировали коридоры, громыхая доспехами, меряясь длинами булав, травя друг другу солёные анекдоты и не давая спать никому из дворцовых обитателей. Алисе на стол каждое утро ложились полдюжины жалоб на охрану, которым волей-неволей приходилось давать ход и методом «математического тыка» раздавать пинка сержантам.              Не лучшая обстановка царила и за стенами дворца. Все отпуска и увольнительные в рядах вооружённых сил были отменены. Все машины лексов, все военные грузовики, все пожарные расчёты были приготовлены к незамедлительному выезду в любую точку города. Прижали к ногтю знатные дома и чёрный рынок. Гражданам запретили ношение личного оружия классом выше «Д» — гражданского, вроде электрошокеров средней мощности. Введённое военное положение накладывало свой отпечаток. Улицы практически опустели. Атмосфера накалилась до предела.              Написав ответ на последнее письмо, Алиса промокнула чернила и облегчённо перевела дыхание. Сложила стопку бумаг в ящик пневмопочты, щёлкнула кнопкой — пусть Е. И. В. канцелярия рассылает их адресатам. Им за то и платят. А её работа пока что закончена. Пока Безмолвный не спустился, можно немного передохнуть.              Двери тронного зала распахнулись и захлопнулись с таким громким звуком, что Алиса чудом не упала. Выровнявшись, поправила фуражку и грозно посмотрела на посетителя, готовясь устроить ему хорошую выволочку — входить в тронный зал без стука было запрещено под угрозой административного наказания. Но слова застряли у Алисы в горле — в вошедшем она узнала Солара.              Маршал впервые был без шлема. Светло-голубые волосы, заплетённые в несколько хвостов, поднимались над головой под немыслимыми углами. Крючковатый нос, похожий на орлиный клюв, выдавался вперёд на добрых пять сантиметров. Брови низко нависали над глазами цвета стали; взгляд маршала был твёрдым и холодным. Но лицо было бледным, а губы едва заметно подрагивали.              — Что-то случилось? — спросила Алиса, вытирая с пера чернила.              — Я должен немедленно увидеть императора, — Солар, взяв себя в руки, заговорил ровно и спокойно. — Срочные новости.              — Император занят, — флегматично ответила Алиса. — Всё, что хотите передать императору, можете сказать мне.              — Я не имею права… — начал было Солар, но запнулся и мрачно произнёс: — Ладно, сгорел сарай — гори и хата. Но помните: то, что я скажу, совершенно секретно. Никто кроме нас двоих и императора не должен знать об этом. Последствия могут быть непредсказуемыми.              — Догадываюсь, — так же флегматично ответила Алиса. — Не первый год сижу возле трона. Выкладывайте.              Маршал снял с пояса металлическую трубку, раскрутил её, достал какую-то бумагу и положил на стол перед Алисой. Алиса развернула её. Это оказалась листовка, напоминающая что-то среднее между прокламациями, ходящими по столице, и листовками «сопротивления». «Граждане! Нас теснят по всем фронтам! Столица полностью взята под колпак. Лексы и солдаты стоят на каждом углу, на каждом перекрёстке. Прихлебатели принца Войса думают, что нас победили? Они рано празднуют победу! Мы ещё возьмём своё! Присоединяйтесь к «Немоте»! Нас мало, но мы вооружены, а главное — на нашей стороне правда! Мы выволочим принца Войса на дворцовую площадь, на суд справедливости! БРОСАЙТЕ РАБОТУ! ВООРУЖАЙТЕСЬ И ВЫСТУПАЙТЕ С НАМИ! БЕЗМОЛВНЫЙ ОСТАНЕТСЯ ИМПЕРАТОРОМ!».              — «Безмолвный останется императором»… Самого его спросить не пробовали?.. — пробормотала Алиса. Подняв глаза на маршала, вежливо спросила: — И что Вы этим хотите сказать?              — Ничего не смущает? — вопросом на вопрос ответил Солар. — От нового восстания нас отделяют не дни — часы.              — Возможно. И что дальше? — Алиса свернула листовку и протянула её маршалу. — Вы собираетесь плакать в подушку по этому поводу?              Маршал почернел — кровь прилила к лицу, но говорил по-прежнему спокойно:              — Вот поэтому мне и нужно срочно увидеть императора. На случай, если у него есть более… адекватные мысли по поводу разрешения обстановки. Безусловно, мы можем стянуть сюда все силы, но прямое столкновение вряд ли решит проблему.              — Кстати… — в голове у Алисы мелькнула мысль. — А разве Безмолвный не объявил на своём выступлении, что принца Войса нет на Круд Доминус?              — Объявил, — подтвердил Солар, снова мрачнея. — Это мало кого убедило, надо думать.              — За…сь, — пробурчала Алиса себе под нос. — Хорошо. Я передам это императору. Что-то ещё?              — Пока нет, — подчёркнуто ответил Солар.              — Ценю Ваш реализм, маршал, — едко произнесла Алиса. — Боюсь, что мы действительно в глубокой за… печали.