Глава третья

      Старая лампа под потолком светила, что называется, себе под нос и страшно трещала. Шторы на окне были плотно задёрнуты — лучик света не пройдёт. За столом — обычным четырёхугольным кухонным столом — сидели несколько крудов. В воздухе висело тяжёлое молчание.              — И сколько мы ещё будем его ждать? — нарушил тишину один из крудов. Он был далеко не молод, но и ещё не стар. Лицо пересекал длинный шрам, начинающийся на лбу, пересекающий глазницу и заканчивающийся на шее. Левый глаз — тот самый — был стеклянным. Тяжёлая квадратная челюсть выдавалась вперёд. — Он не придёт.              — Придёт, — возразил другой — молодой, гибкий, внешне похожий на лиса. Лицо у него казалось вытянутым и было мягким, словно пластилиновым. Выражение его менялось, кажется, несколько раз в секунду. — Не может не прийти.              Третий — пожилой, сгорбленный возрастом и с мрачным видом — покачал головой, но ничего не сказал. Он был нем. Ещё в юности ему урезали язык. За что — никто не знал.              — Видишь, Порт? — мрачно спросил первый. — Двое против одного. Расходимся, пока лексы не вышли на нас и не взяли за яйца.              — Не выйдут! — заупрямился Порт. — Нас никто не знает. Да и Ладо не будет закладывать своих…              Ответить ему не успели — дверь открылась. В комнату вошёл круд в тёмно-сером комбинезоне и маске, закрывающей всю голову, с двумя прорезями для глаз.              — Задерживаетесь, сударь, — почти весело заметил Порт. — Мы заждались.              — Язык держи на привязи! — раздражённо велел вошедший. — Тоже его лишишься, чего доброго…              Старик неодобрительно промычал что-то нечленораздельное.              — Что? Помнишь меня, Шалт? — усмехнулся вошедший. — Ну так и не такое бывает, если не уметь не трепаться…              — Ладо, давайте к делу, — Порт перестал улыбаться. — Мы сильно рисковали, прийдя сюда.              — Рисковали… — Ладо усмехнулся. — Вы трое знали, на что шли, отморозки. Теперь к делу. Что удалось найти?              Круд с бульдожьим подбородком сплюнул и тяжело сказал:              — Если бы узнали что-то серьёзное, то дали бы знать, Ладо. Я сразу сказал — «Немота» обречена на поражение в этом проклятом деле…              — Остынь, Рез! — Порт хлопнул ладонью по столу. — Секретарь и маршал преданы Императору до гроба. Пытаться их подкупить, запугать или сломать — пустая трата времени и ресурсов. Их можно устранить только физически.              Шалт снова что-то промычал.              — Согласен, — Ладо кивнул. — И мы их устраним. Было бы время… Исполнители найдутся.              — Убийство лица государственного значения — смертная статья, — снова заговорил Рез. — Даёт право применения к подозреваемому любых пыток. Расколют, очень быстро расколют…              — Рез, ты когда успел таким трусом стать? — ласково поинтересовался Ладо. — Или что? Крылышки отросли? Сам-то полжизни по тюремным мирам промотался…              — Помню! — Рез с размаху опустил кулаки на стол. — Помню! Ты, Ладо, ничем не рискуешь — на тебя-то чёрта с два выйдут! А меня на виселицу не тянет…              Шалт протестующе замычал.              — Мы все ходим по краю. Лексы роют землю носом и рано или поздно выйдут на нас. Это вопрос времени. Стало быть, надо успеть их переиграть.              Рез молча сплюнул сквозь зубы.              — Стынь, тебе говорят! — выпалил Порт. — И вот ещё что, Ладо… Удалось «позаимствовать» из отделения лексов пару документов.              — Сдаваться ходил? — мрачно спросил Рез.              — Дёргали паспорт менять, — отрезал Порт, доставая из внутреннего кармана куртки сложенные бумаги.              — Хм-м… — протянул Ладо, изучив протянутые документы. — Им известно о перемещениях «Немоты» больше, чем хотелось бы… Похоже, дальше прятаться не имеет смысла. И… о дьявол! Практически поимённый список наших агентов… Скоро начнутся аресты.              — Я предупреждал! — вызверился Рез.              — Спокойно! — в голосе Ладо появилась сталь. — На нас они пока не вышли. Вот что. Шалт — немедленно отзывай наших агентов. Пусть разъезжаются, постараются найти укрытие… а лучше — покинут планету к чёртовой матери. Рез — подключай к делу своих интендантов. Нам нужно чем-то экипировать своих людей. Порт… Так, вас двоих я не задерживаю.              Когда Рез и Шалт вышли из комнаты, Ладо, понизив голос, сказал:              — Для тебя, Порт, есть особое задание. Нужно сдать несколько мелких агентов. Сообщи своему начальству установочные данные на… скажем, на Кротта, Лама, Орта и Гонда. Их потеря малоценна… но снимет с тебя хотя бы часть подозрений. Тебя потерять мы не можем. Если тебя в чём-то заподозрят, то это будет крайне плохо для дела… И вот ещё что. Лекс-сеньор начал формировать следственно-оперативную группу. Я найду способ втереть тебя в неё. Сделай всё возможное, чтобы развалить её работу изнутри.              — Сделаю.              — Я могу тебе верить. Во имя Императора.              — Во славу истинного Императора.              Услышав звонок будильника, Алиса подскочила с кровати, запутавшись в одеяле. Распутаться сразу не смогла, упала и ударилась лбом об пол. Если бы не толстый ковёр, был бы реальный риск свернуть шею.              — Ну всё… — пробормотала Алиса, поднимаясь на ноги и потирая лоб. — Ну всё… это была последняя капля!              Не пожалев минуты, Алиса нацарапала записку и по пневмопочте отправила её в дворцовую мастерскую с просьбой к вечеру принести ей в комнату кувалду. Ответ пришёл быстрее, чем по кухонному лифту поступил завтрак, и заставил Алису улыбнуться: «К семи часам будет. Мастер в комплект не входит, работы и так вагон с прицепом». Похоже, обитатели мастерской были не лишены чувства юмора.              Быстро позавтракав, Алиса опрокинула залпом кружку пунша с ромом. Посидела немного, согреваясь. Вернула грязную посуду в кухонный лифт и довольно неохотно вышла из комнаты. Меньше всего хотелось идти на работу. Чутьё подсказывало, что на столе её ждёт, как всегда, стопка писем типа «секретарю Императора лично в руки, срочно ответьте» высотой в полметра.              У самых дверей тронного зала Алиса нос к носу столкнулась с Соларом. Маршал снова был без шлема; распущенные волосы свисали практически до поясницы. Глаза, почти полностью скрывшиеся под кустистыми бровями, бегали по сторонам, а в руке Солар нервно крутил перо — стало быть, сильно волновался. Интересно, что его так вывело из равновесия?.. Алиса не слишком давно знала Солара, но достаточно, чтобы понять: существует не так много вещей, способных по-настоящему выбить маршала из седла.              — Идёте на доклад?              Солар покачал головой:              — Мимо. Только что отчитался. Лексы прояснили, что это за «Немота»… И новости неутешительные. Мы думали, что имеем дело с кучкой бандитов. Оказалось, что нет. «Немота» — это прекрасно организованная оппозиция. За ними стоит опытный кукловод… Был бы жив старик Краст — я бы подумал на него. Он такое умел… Но Вашей милостью, Алиса, его давно нет в живых. Это не упрёк — скорее благодарность. Краст рано или поздно попытался бы захватить трон…              Солар резко остановился:              — Покойников — истории. Так вот, мы имеем дело с прекрасно оснащённой и, что ещё хуже, осведомлённой организацией.              — Откуда дровишки? — поинтересовалась Алиса.              Вопрос был далеко не праздным. Алиса чувствовала подвох. Чем легче достаётся ценная информация, тем больше вероятность, что это липа.              — На стол лексу-сеньору Круд Доминус вчера лёг подробный доклад одного из лейтенантов. Тот сообщал о нескольких установленных агентах «Немоты». Ночью их арестовали и допросили. Сами понимаете, их пытали… Удалось установить ещё несколько рылец, замазанных в этом деле. Готовимся начинать аресты.              — И не видите тут подвоха? — скептически поинтересовалась Алиса. — На Вашем месте, Солар, я бы сперва проверила лейтенанта, написавшего доклад. Или это была анонимка?              Солар достал пачку табака, положил себе в рот пару листьев.              — Соображаете, — признал, жуя табак. — Но его уже проверили. Чист.              Едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, Алиса устало произнесла:              — Маршал, не мне Вам говорить, что кто-то должен «сторожить сторожей».              — Справедливо… — согласился Солар после полуминуты молчания. — Пожалуй, следует провести ряд перекрёстных проверок. Вам объявляю благодарность. К слову. Могу раздобыть пригласительный в закрытый карточный клуб. На преферансе озолотитесь.              — Я завязала, — сухо ответила Алиса.              Доля правды в этом была. Год назад Алиса побывала в карточном клубе, где крупно проигралась в покер. Влезла в долги, несколько месяцев жила, затянув пояс, и, если бы не казённое содержание, рисковала оказаться на улице. Рассчитавшись по долгам, Алиса поклялась себе никогда в жизни больше не брать в руки карт — по крайней мере, по пьяной лавочке. И тем более в катранах.              — Проигрались? — понимающе спросил Солар. — Такие прискорбные страницы есть в биографии каждого картёжника, тут ничего не поделаешь. Не переживайте, там шулеров нет. Клуб вполне официальный, за каждым из членов присматривают лексы службы безопасности. Тем более, между нами говоря, туда иногда сам Безмолвный заглядывает. Преферанс — это его страсть ещё с армии.              — Откуда знаете? — спросила Алиса, не скрывая скепсиса.              — Однополчане, — ответил Солар. — Безмолвного — его тогда ещё звали Ропот — и Краста, будущего маршала и соправителя, отправили на дембель. Я и ещё несколько рыл остались нести службу во имя императора-праймуса. Но с Ропотом мы крепко сдружились. К моменту, когда он захватил трон, я уже был капитаном. Мы с друзьями поддержали Ропота, и он назначил нас офицерами уже своей армии. Потом я стал экзетом… Остальное Вы уже, полагаю, знаете.              Алиса кивнула:              — Поэтому Безмолвный так приблизил Вас к себе, Солар?              — В том числе. Ропот мало кому доверяет. Слишком много натерпелся в своё время. Но своих однополчан ценит.              — А много их осталось?              Солар пожал плечами:              — По пальцам пересчитать можно. Краста Вы убили в честном поединке. Я… ну, сами видите. Клад — так звали того металлурга, что создал сплавы для доспехов и холодного оружия — погиб при невыясненных обстоятельствах. Игнис — он был инициатором создания лексов и лично тренировал первых бойцов и офицеров — стал первым лексом-сигнором империи. Получил ранение, вынужденно ушёл на пенсию. Не имея возможности дальше заниматься делом всей жизни, застрелился. Люпа — боевая подруга Ропота — служила его телохранителем. И, говорят, грела постель. Вместе с Ропотом отправилась с инспекцией в покорённый город. Своим телом закрыла его от пули. Умерла по пути в реанимацию. Пика была первоклассным взломщиком и хакером… и просто красивой женщиной. Год назад ушла на пенсию. Решила, что хватит на её век приключений, и теперь тихо живёт в своём поместье, которое ей преподнёс за верную службу Ропот. Салда прославилась как дерзкий и решительный лейтенант, командир штурмовой группы. Добрых десять процентов планет в этой галактике были покорены ею. Тактику, придуманную Салдой, внесли в учебники. При жизни она получила звание героя Круд Доминус и право входа к императору, а такое случается нечасто, можете поверить. Сейчас Салда наводит порядок во Млечном Пути. Помяните моё слово, если она доживёт до того дня, когда я подам в отставку, то быть ей следующим маршалом. Лод — был ранен, покинул ряды офицеров армии, спился и повесился. Жаль… достойный был круд. Прекрасный штабист, хоть и посредственный боец. Колот — непревзойдённый мастер рукопашной. Первый клинок империи — это звание он держит за собой и по сей день. Служит одним из преподавателей кадетского училища Круд Доминус, учит будущих офицеров владеть палашом. Винт — лучший снайпер империи за всё время её существования. Однажды погрузил в своего «Странника» запас провизии и патронов, оставил записку: «Однажды я вернусь» и улетел в неизвестном направлении. Больше его никто не видел. На связь Винт ни разу не выходил, на Круд Доминус не возвращался, и судьба его до сих пор неизвестна. Вот, вроде бы, и всё.              — Печальная история, — заметила Алиса.              — Обычная для Круд Доминус, — грустно произнёс Солар. — Мы, круды, редко можем похвастаться приятной судьбой. Это неизбежно для разумных, вся жизнь которых — война.              Покивав, Алиса перевела тему:              — Пропустите? Я так-то на работу шла.              — А… — маршал вздрогнул. — Да. Не смею больше задерживать. Но учтите — император сильно не в духе.              Алиса кивнула:              — Приму к сведению.              Император стоял у окна тронного зала, сложив руки за спиной. Длинные чёрные волосы снова были стянуты в тугой узел и зафиксированы бронзовым гребнем. Более того — на поясе у него висели ножны с палашом. Это было уже серьёзно. Безмолвный никогда не носил с собой оружия. Неужели опасается покушения? Или…              «Не за себя боюсь. В основном за сына и за Вас, Алиса, — Безмолвный развернулся к девушке. На лице у него была чёрная маска с двумя узкими прорезями на глазах — кажется, кожаная. — Да… Чёртова традиция! Надоело прятать лицо. Но императора должен окружать ореол загадочности. Круды охочи до подобной мишуры…».              Алиса покивала. Она знала это и раньше.              «Скоро всё закончится, — император тяжело вздохнул. — Скоро… Приступайте к работе».              — Солар говорил, что ему что-то удалось узнать, — осторожно спросила Алиса, садясь за свой стол.              «Да, действительно, — Безмолвный шумно вздохнул. — И новости никак нельзя назвать приятными. «Немота»… нет, до этого ещё додуматься надо! Помяните моё слово, когда с этим делом будет покончено, лидеры этой чёртовой организации и вправду станут немыми. Лично языки вырву! Тем, кто доживёт до этого, конечно…».              — Возможно, руководитель «Немоты» сидит недалеко от трона, — заметила Алиса. — Он должен быть в курсе оперативных мероприятий. Маршруты патрулей, донесения и псевдонимы агентов…              Безмолвный покачал головой:              «Не факт. У них есть «кроты» среди лексов, это однозначно. Но среди придворных — не думаю».              Такая категоричность царапнула слух. Нет, что-то тут не так… Алиса достаточно много времени провела с императором, чтобы прекрасно разбираться в его чувствах. И сейчас Безмолвный сам не верил в то, что говорил. Однозначно.              — Безмолвный, мы оба знаем, что Вы сами себе не верите.              «Это правда, — вздохнул император. — Пытаюсь себя в этом убедить… уже не первый день. Да, о существовании «Немоты»… нет, право, ну что за название такое?! О существовании «Немоты» узнал только сегодня, но о том, что действует хорошо отлаженная шпионская сеть и мощная пропагандистская машина, догадывался давно. Кто-то умело раскачивал толпу… К тому же маршал Солар нашёл ещё кое-какую ценную информацию».              Безмолвный долго держал паузу.              «Помните тот день, когда я издал манифест?» — спросил наконец.              Алиса кивнула. Текст манифеста писала именно она, потом присутствовала на оглашении.              «Так вот, вскоре после этого по столице пошли прокламации, в которых заявляли, что я солгал. Призывали снова взяться за оружие, «подняться всем миром и выволочь принца на суд справедливости». Признаться, это уже начинает надоедать… Так вот, автора и распространителя прокламаций удалось вычислить и арестовать на удивление быстро. Это был ветеран, из числа тех, кто ещё эту галактику покорял. На допросе он заявил, что я — истинный император, и именно я должен править, а принц пустит империю под откос. Разубеждать старика было бесполезно… Имперский суд вынес ему смертный приговор — за антиправительственную пропаганду. Той же ночью его расстреляли. Но удивило меня не это… — Безмолвный снова выдержал паузу. — Старику можно многое спустить с рук, природа уже берёт своё, и это понятно. Начали наводить справки о его окружении. Оказалось, что он вёл целый «военно-патриотический кружок». Сами понимаете, какие мысли он там распространял… И среди посетителей этого «кружка» был круд, который… говоря по-вашему, по выражению с Земли, который был крёстным отцом моих сыновей. Когда-то он представил Войса Создателю, долгое время помогал мне с его воспитанием… а теперь готов своими руками порвать его надвое! Кто-то очень умело полощет моим подданным мозги…».              Безмолвный снова долго «молчал».              «Крёстного отца Войса я знаю прекрасно уже много лет. Проще обыграть стену в теннис, чем в чём-то убедить этого упрямца… Раз он так сильно уверовал в то, что Войса нужно любой ценой не допустить до трона, то произошло что-то… действительно серьёзное».              Алиса, пожевав кончик пера, сказала:              — Возможно, что за «Немотой» стоит кто-то, кто хочет сам занять трон. Но легальных прав на него он не имеет, поэтому и действует таким образом.              «Возможно. Это кажется маловероятным, но чем чёрт не шутит. Я передам Ваше предположение лексу-сеньору Круд Доминус. Хотя и чувствую, что это — тупик».              — И откуда такая уверенность? — скептически поинтересовалась Алиса.              «Интуиция», — отрезал Безмолвный.       

***

             В который раз на шахматной доске ситуация складывалась далеко не в пользу Алисы. Её король был на самых зубах у чёрного ферзя, поддерживаемого слоном, пасущимся на другой стороне, и дерзким конём, прыгающим поблизости от позиций белых, раз за разом уходящим из-под удара и умудряющимся при этом всё время прикрывать королеву.              Задумавшись над партией, Алиса сама не заметила, как достала пачку сигарет с Земли и затянулась. Сигарета догорела; Алиса бросила окурок в пепельницу с крышкой и молча сняла с белого короля корону. Партия была проиграна. Можно было оттянуть неизбежное ещё на десяток ходов, но смысла в этом Алиса не видела.              — Слишком часто Вы сдаётесь, — укоризненно заметил Лакт. — Не любите честного поражения?              — Смешно, — пробурчала Алиса. — Мысли заняты другим. Сами знаете, какая ситуация сложилась… Как бы до гражданской войны не дошло.              — Дойдёт, помяните моё слово. «Немота» далеко не так проста, как кажется.              — Вы подозрительно осведомлены об её действиях, сержант, — едко произнесла Алиса.              — Опыт, — Лакт отреагировал более чем флегматично. — Не думайте, что, если я всю жизнь провёл под ружьём, то умею только стрелять, ухаживать за экипировкой и орать во всю глотку: «Сэр, есть, сэр!». Перед тем, как стать Вашим адъютантом, я накопил огромный опыт конспиративной работы. И, кажется, уже говорил об этом.              — Говорили. Не думайте, что я Вас в чём-то подозреваю, Лакт, но всё же…              Сержант, жестом попросив сигарету, мягко произнёс:              — Алиса, Вы не первая, кто сомневается в моей преданности трону. Когда идёт расследование сложного дела, следствие рассматривает все версии. Кстати, по этой же причине я во время службы «на всякий случай» раз пять побывал на гауптвахте.              — «На всякий случай»? — Алиса вопросительно подняла бровь.              — Именно так. Солар — страшный параноик, как Вы уже знаете. В бытность свою экзетом он возглавлял интендантскую службу, военную полицию и ещё несколько служб. Во время кампании по покорению Млечного Пути бывали самые дикие случаи… Тащили всё, что плохо лежит. Интенданты исподтишка продавали оружие знатным домам для вооружения их армий. Находились и те, кого на военную службу отправили силой, и, естественно, они не горели желанием воевать за Безмолвного. Дезертировали, перебегали на сторону потенциального противника… зачастую прихватив с собой пару ящиков излучателей с боезапасом и кое-какие секретные документы. Штурм таких планет потом оборачивался большими потерями, ведь наши враги уже были вооружены — и не только излучателями, но и знанием наших тактик. В общем, весёленькая была кампания…              Алиса, усмехнувшись, сказала:              — Поточить лясы ещё успеем, сержант. У нас впереди много работы… если, конечно, мы хотим дожить до конца этой истории и не кончить её на виселице.              — Готов всегда и ко всему.              Алиса усмехнулась. Она никогда не говорила этого, но за то и ценила своего телохранителя. Предан своему сюзерену до самого конца — и это не пустые слова. Готов и убить, и умереть, если потребуется. Может быть не только защитником, но и другом. И при этом не впадает в крайности. Не садист, не кровожадный монстр. Просто старый солдат. Пёс, который давно устал кусаться.              — Знаете, Алиса, — заговорил Лакт, морща лоб, — есть у меня нехорошее ощущение… Если «Немота» хочет возвести Безмолвного обратно на трон, зачем тогда устраивают пикеты? Зачем убивают лексов и солдат? Зачем пытались, в конце концов, взять штурмом дворец? Нет, что-то в этой картине не складывается. Да и Безмолвный ведёт себя всё более странно… Особенно с учётом возникшего кризиса.              — Вы хотите сказать, что Безмолвный сам создал оппозицию своей власти?              Лакт кивнул.              — Врать не буду, сама об этом думала. Но в Вашей логике, сержант, есть знатная дыра. Толпа собиралась взять дворец приступом исключительно для того, чтобы, — Алиса показала «кавычки», — «выволочь Безмолвного на общий суд и заставить его ответить на пару неудобных вопросов». Так что…              — Согласен. Странно. Но есть у меня нехорошее чувство… — Лакт осёкся и замолчал.              — Какое?              — Весьма пакостное, — уклончиво ответил сержант. — И оно требует проверки.