Глава восьмая

      Пейзаж за окном сменялся по мере того, как рассветало. Машина ехала по трассе, пролегающей через поле. Посадки пшеницы чередовались с полями кукурузы, подсолнухов и снова пшеницы. Несмотря на ранний час, в полях кое-где виднелись фигуры крудов — работники ферм и сами фермеры. Когда звезда «Альфа» полностью поднялась над горизонтом, за окнами замелькали призрачно освещённые здания. Машина остановилась.              — Въехали в Фенгус, — заметил Лакт, спрыгивая на землю, и ностальгически вздохнул. — Лет тридцать тут не был.              Алиса пропустила слова телохранителя мимо ушей — она потрясённо осматривалась. После столицы, яркой и в каком-то смысле футуристичной, провинциальный город выглядел по меньшей мере непрезентабельно. А точнее — шокирующе. Бесконечные ряды одноэтажных серых бараков с окнами в утопленных рамах, улицы, прямые, как стрелы, на которых нет даже фонарей, снайперские вышки, на которых спят, привалившись спиной к перилам, круды в рабочей одежде, вооружённые примитивными огнестрельными винтовками с оптическими прицелами. Фенгус больше походил не на город в сердце могущественной империи, а на маленькую деревеньку, пережившую апокалипсис.              Лакт, увидев выражение лица девушки, грустно усмехнулся:              — Именно так. Пока жители столицы обжираются пирожными, до обморока заливаются виски и тратят жизнь на идиотские интриги, круды в провинции рождаются и умирают в бараках, работают без выходных и смерть считают за уход на заслуженный отдых. На каждый такой город, как гласит старый грустный анекдот, приходится полтора лекса, поэтому жители сами назначают дежурных, которые следят за исполнением законов и защищают мирных граждан от угрозы извне.              — И Безмолвный ничего не делал? — поражённо спросила Алиса.              — Он не так часто покидал столицу. Император всегда должен быть на посту. Кроме того… — Лакт снова невесело усмехнулся. — О внезапной проверке императора, сами знаете, предупреждают за месяц, и местные власти успевают причесать подконтрольные земли.              — И ни у кого нет жалоб? — спросила Алиса, отходя понемногу от шока.              — Если бы… — сержант меланхолично вздохнул. — Представьте себе такую картину: Вы родились в таком вот городке, со школьного возраста работаете. Тут проходит слух, что император намерен посетить город с инспекцией. Вы потираете руки — мол, отлично, сейчас всё расскажу, что за бардак тут творится… И в этот момент Ваш коллега, с которым Вы двадцать лет после работы пропускаете по стаканчику чирка, берёт лопату и разбивает Вам голову. Дураков и самоубийц нет. Император приедет и уедет, а местным тут ещё жить. Или… не жить. Со стукачами разговор везде короткий.              — Ужас, — пробормотала Алиса, зябко передёрнув плечами. За три года она привыкла ко всякому, но Фенгус произвёл на неё сильное впечатление.              — Жизнь, — поправил её Лакт. — Почти все круды рождаются в таких вот городках… и большая их часть там же умирает.              — Безмолвный говорил, что Вы родились тут?              — Именно так. Если мне не изменяет память… — Лакт повертел головой и уверенно показал на один из бараков. — Здесь. Раньше в этом здании была больница. Сейчас её перенесли в другой барак, а этот заброшен.              — Заброшен? — Алиса вопросительно подняла бровь. — Он не выглядит старым.              — Предрассудки, — пояснил сержант, открывая забрало шлема. — Больничка хоть и выглядит непримечательно, но именно тут, в Фенгусе, были разработаны многие импланты. Не ключевые, дающие регенерацию, а другие, усиливающие способности сверх теоретического предела. Ну и… сами понимаете. Опыты ставили на добровольцах, а когда добровольцы закончились — на всех, кто попадался под руку. В конечном итоге даже санитаров начали класть на операционный стол. Круды не слишком суеверны, но многие считают, что до сих пор по этому бараку бродят призраки тех, кто погиб на предварительных экспериментах. Вот и перенесли… Да и больные там, если верить записям, плохо выздоравливали.              История нагнала на Алису ещё больше смертной тоски, хоть и казалось, что хуже некуда. Вот оно, истинное лицо империи, в которую её занесло. Алиса не была ни идеалисткой, ни наивной девочкой, и прекрасно понимала — чтобы один круд мог устраивать себе ванны из виски, сотни должны пахать, пахать и пахать. Но видеть изнанку жизни на Круд Доминус оказалось тяжело.              — Всех не осчастливишь, — Лакт, верно истолковав молчание, пожал плечами. — Кроме того, не всё так плохо. Да, местным жителям о неоновых огнях столицы не приходится и мечтать, но за чертой бедности живут очень и очень немногие. В основном — молодёжь, которая ещё не получила достаточно высокооплачиваемой должности. Есть крыша над головой, есть еда, есть врачи, даже есть трактир, где после работы можно пропустить стаканчик чирка. Да и в конце недели рабочий день сокращённый.              — Большое утешение, — скептически буркнула Алиса. — Вернёмся к делу, сержант. Вы говорили, что есть какой-то способ…              Лакт приложил палец к губам и снова опустил забрало:              — Не здесь. Сейчас местные начнут идти на рабочие места, и тут будет слишком много ушей. Пойдёмте лучше ко мне, там сможем спокойно потолковать.              Лакт повёл Алису между бараками. За ними шли Локон и двое солдат. Остальным сержант-майор приказал остаться в машине — слишком много солдат могли привлечь ненужное внимание. Остановившись у одного из бараков и несколько секунд подумав, Лакт уверенно кивнул:              — Здесь.              Интерьер барака оказался таким же унылым, как экстерьер. Голые бетонные стены и пол, окрашенные в коричневатый цвет, чёрные металлические двери, выходящие в общий коридор, снабжённые табличками, тусклые лампочки под потолком. С кухни тянуло запахом какой-то похлёбки, который перебивался стойким амбре масляной краски. Пройдя шагов тридцать, Алиса не выдержала — зажала нос и мрачно спросила Лакта:              — У вас тут всегда такой аромат?              Лакт пожал плечами:              — Поселитесь у водопада — и уже через неделю перестанете замечать его шум. Круды в таких бараках рождаются и умирают в подобной обстановке, а потому к ней привычны. Сюда.              Остановившись у одной из дверей, Лакт снял перчатку и приложил ладонь к тому месту, где у обычной двери замок. Раздался короткий писк, и дверь отъехала в сторону.              — Локон, ждите снаружи, — приказала Алиса, осматриваясь. Никого… пока никого.              — Есть ждать снаружи.              Комната Лакта была обставлена с ожидаемой простотой. Вместо кровати — жёсткая койка, привинченная к стене, заправленная периной, из которой торчат перья. Под потолком — одна-единственная лампочка. Из прочей мебели — письменный стол и несколько стульев.              — Садитесь, — предложил Лакт, садясь на койку. — Сто лет тут не был.              — Комната по-прежнему закреплена за Вами? — спросила Алиса, выбирая стул. — Вы же вроде…              — Не за мной, — поправил девушку сержант. — Тут жил Мот. После его, кхм, смерти комната перешла ко мне, ибо других родственников не осталось. Мот затем и пошёл в лексы, лишь бы из провинции вырваться, где с работой всё очень плохо. Думаю, теперь у Вас нет вопросов, почему круды так охотно идут в солдаты. Куда угодно, но подальше от дома.              Алиса кивнула.              — То-то и оно. Как я уже говорил, Круд Доминус — далеко не рай. Но сейчас не время попусту трепаться… — Лакт снял шлем и подшлемник, помотал головой, разметав волосы. — Тьфу, чёрт… надо будет постричься, как выпадет возможность. Возможность увидеться с лидером «Немоты» действительно есть, хотя это и потребует длительной подготовки и вдумчивых действий.              — И как Вы предлагаете это сделать? — скептически спросила Алиса. — Я не сомневаюсь в Ваших способностях, сержант, но «Немота» действует в столице, а нам туда путь заказан, если жить не надоело.              — Алиса, наша армия воюет одновременно на сотнях планет. Это не мешает маршалу командовать ей с флагманского корабля. Самое сложное сейчас — это найти, где укрывается лидер «Немоты»… Но если за «Немотой» действительно стоит светлейший, то найти его не составит большого труда.              — В самом деле? — спросила Алиса, не сбавляя скепсиса.              — Алиса, я понимаю, что это звучит неубедительно, но мне кое-что известно о Безмолвном и его сыновьях. Кроме того, у меня остались связи… а у Вас, надо думать, осталось кое-какое влияние. Будем это использовать.              — Вы по-прежнему говорите общие фразы, сержант, — заметила Алиса.              — Хотите конкретики? Что же, как говорил Мот, земля ему пухом, «будет Вам конкретика, только к нам в отделение потом не прибегайте». План такой…       

***

             — Ладо поручил нам важное дело, — выговаривал Рез, расхаживая взад-вперёд. Полдюжины крудов с бандитскими рожами, одетые в трофейную броню лексов, мрачно слушали. — Действительно важное. Как вы все должны знать, мы кровно заинтересованы в победе «Немоты». Ладо обещал амнистию каждому, кто поддержит его… — Пауза. — Разумеется, это, вероятнее всего, подстава… Что же, пусть Ладо думает, что мы его не раскусили. Пусть… Пока следуем его плану. Но всем — всем! — ушки держать на макушке. Я дам знать, когда можно будет переводить наш план в активную фазу. До тех пор… — Пауза. — До тех пор лишних телодвижений не совершать. Не сомневаюсь, что лексы уже взяли нас… взяли нас в разработку.              — Рез, чего мы ждём? — хмуро спросил один из бандитов. — Если нам готовят яму…              — То мы сбросим в неё Ладо первым. Но действовать раньше времени нельзя. Привлечём лишнее внимание… — Рез помолчал. — Повторяю — пока что действуем по плану Ладо. Следовательно…              Запищала рация. Рез отцепил её от нагрудного кармана куртки, поднёс к лицу:              — Слушаю.              — Рез? — забулькала рация.              — Да, слушаю.              Голос в рации перешёл на едва слышный шёпот. Рез, выслушав, коротко уронил:              — Понял.              — Ну? — нетерпеливо спросил один из бандитов.              — Всё в норме, — коротко ответил Рез. — Получены новые данные.              Помолчав, Рез неожиданно решительно закончил:              — Планы меняются. Действовать начинаем прямо сейчас. К оружию!              Совещание проходило в заброшенном здании, где раньше располагалась рассекреченная явка лексов. Чьими-то усилиями значительная часть арсенала осталась там. Пока собранные бандиты трамбовались в броню и вооружались до зубов, Рез, по-прежнему вышагивая по комнате, где проходил совет, продолжал быстро говорить:              — Порт сообщил, что нас раскрыли. В любой момент здесь могут появиться лексы. Бежать уже поздно… будем драться.              — Сто по сто этот крендель нас сдал, — заметил один из авторитетов.              — Вероятно, — Рез равнодушно пожал плечами. — Сейчас это уже неважно. Всё, что мы сейчас можем — это подороже продать свои жизни. И…              Рез не договорил — одёрнул ремень, на котором через плечо у него висел дробовик, и сплюнул сквозь зубы.              — И что мы планируем делать? — мрачно спросил Порт, убирая рацию от лица. — Говорил же — их предупредят…              — План без изменений, — отрезал лейтенант, взводя курок дробовика. — Если их не взять сейчас, уйдут. Перекличка.              Порт неохотно снова поднёс к лицу рацию:              — Всем постам, перекличка. Доложить о готовности.              — «Булава» на позиции.              — «Шомпол» на позиции.              — «Булат» на позиции.              — «Дельта», очевидно, на позиции, — резюмировал Порт, отпуская кнопку связи. — Все готовы, командир.              — Прекрасно, — лейтенант удовлетворённо кивнул. — Штурм.              — Штурм! — продублировал Порт, сунул рацию в кармашек на поясе, взвёл курок своего дробовика и поднялся следом за лейтенантом.              «Чтоб тебя, Рез, лучше бы тебе оказаться в любом другом месте. Пожалуйста, пусть здесь окажется твой двойник…».              Отключив и убрав в ящик стола рацию, Торнас мрачно заключил:              — Вот такая вот херня, отец. Третьего дня, считай, Рез был у меня… а сейчас его уже взяли. Явно настучали…              «Сейчас это неважно, — Безмолвный покачал головой. — Важно то, что лексы арестовали твоё ближайшее окружение. Здесь оставаться опасно».              — Не думаю. Реза им не расколоть. А из всей этой кодлы он единственный знает, где моё убежище.              «Ты сильно рискуешь… — Безмолвный нахмурился и снова медленно покачал головой. — Сильно и напрасно. Если тебя найдут, то, скорее всего, убьют… Имперскому совету ты как кол в… ну, ты понял».              Помолчав, Торнас неожиданно спокойно сказал:              — Скорее всего, Порт заложил. Что же, другого я от него и не ждал.              «И ты так спокоен? — Безмолвный вопросительно поднял брови. — На тебя в любой момент могут выйти лексы, а это будет конец…».              — Не думаю. Во-первых, Реза им не расколоть. А во-вторых… лексы начали лить кровь. На это и был расчёт. Де-факто, лекс-сигнор сам положил мне золото в руки. Осталось только нажать на пару рычагов, чтобы устроить лексам кровавую баню.              Безмолвный медленно покачал головой:              «Уверенность — это хорошо, конечно, Торнас, но риски слишком велики».              — Отец, поверь моему опыту. Реза я знаю много лет. Его не сломают.              «Много лет? — Безмолвный поднял брови. — Интересно, как это я пропустил момент, когда мой сын начал якшаться с бандитами…».              — Ты оставлял мне кое-какие дела, а их не всегда можно было решать законным путём, — извернулся Торнас.              Безмолвный, нахмурившись, медленно «проговорил»:              «Когда эта история закончится, тебе придётся ответить на очень много вопросов».              — Не сомневаюсь, отец. Если потребуется — отвечу.              Снова пискнула рация. Торнас поднёс её к лицу:              — Слушаю.              — Ладо, — затрещал металлический голос, — в канцелярию поступили сведения о бойне. Соответствующие бумаги заполняются и утром будут пущены в размножение.              — Отлично. Работайте.              Убрав рацию, Торнас улыбнулся, повернувшись к отцу:              — Я же говорил… Завтра утром весь Круд Доминус узнает, как лексы устроили бойню в центре не самого маленького города. Журналисты раздуют из этого историю, помяни моё слово.              Безмолвный покачал головой:              «Лексы не будут сидеть, сложа руки, и ждать твоих дальнейших действий. Они сделают всё, чтобы тебя разыскать… и, скорее всего, разыщут».              — Не думаю. Партия перешла в эндшпиль, это правда. Чтобы победить, нужно жертвовать фигурами… и иногда подставлять своего короля под шах, чтобы заманить вражеские фигуры в ловушку.              «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», — Безмолвный медленно кивнул.              — Знаю. Доверься мне, отец.       

***

             Допрос шёл третий час. «Отработанный материал» лексы выволакивали через заднюю дверь. Следователь уже допросил нескольких бандитов, захваченных во время зачистки. Информация, которую из них выбили, была довольно малоценной, но и её можно было использовать. Для полноты картины оставалось расколоть последний и самый крепкий орешек — Реза. Старый рецидивист, который уже не раз и не два побывал в руках лексов, отнюдь не горел желанием сотрудничать с властями, на уловки не вёлся, а пыток и смерти не боялся.              Подавив усталый вздох, следователь щёлкнул пальцами, свободными от брони. В кабинет ввели обнажённого по пояс Реза. Посадили перед следователем, пристегнули руки к спинке стула наручниками. Рез, сплюнув слюну пополам с кровью, равнодушно произнёс:              — Я уже сказал, что не понимаю, в чём меня обвиняют, господин следователь.              — Не придуривайтесь, Рез. Вы ходите под смертной статьёй. Вас арестовали по обвинению в содействии «Немоте», и улик вполне достаточно. Так что…              — «Немоте»? — Рез пожал плечами. — Понятия не имею, о чём речь, господин следователь.              В ответ на это следователь выложил на стол улики. Голозаписи, на которых Рез передавал кому-то задание некого Ладо. Фотографии Реза с криминальными авторитетами. Свидетельства очевидцев, подтверждающие, что Ладо и светлейший принц Торнас — это одно лицо. Донесения оперативных сотрудников. Рез поднял брови, но говорил по-прежнему невозмутимо:              — Да, я встречался с некоторыми… друзьями, оставшимися со времён отбывания наказания. Но своё, господин следователь, я уже отсидел.              На стол легли следующие улики — уже более весомые. Расшифровка тембра голоса, однозначно доказывающая, что на голозаписи звучит голос Реза, результат опознания лица с помощью особой программы и показаний свидетелей, подтверждающие его личность, копии изъятых при обысках приказов, графологические экспертизы. Рез снова пожал плечами:              — Всё ещё мало о чём говорит, господин следователь. Я много с кем говорил на своём веку. Законом, кажется, не запрещено.              — Всё ещё упорствуете… — следователь выдержал театральную паузу. — Рез, Вы хоть понимаете, что в Вашем положении далеко не до смеха?! Собранных улик более чем достаточно для вынесения смертного приговора!              — Ну так убейте меня, — равнодушно ответил Рез. — Убейте — и ни черта больше не узнаете. А смерти я не боюсь.              Следователь кивнул лексам, стоящим за спинкой стула арестанта. Реза подняли под руки и потащили к импровизированной дыбе. Тот не сопротивлялся. Реза положили на ложе, пристегнули. К дыбе подошёл лекс в тёмно-лиловой броне с двумя резиновыми палками, соединёнными проволочной петлёй.              — Последний шанс всё рассказать, Рез, — следователь занёс руку.              Рез упорно помотал головой. Дёрнув плечами, следователь дал отмашку. Раздался треск; между резиновыми палками проскочила искра. Рез дёрнулся и сдавленно зарычал от боли.              — Дадите признательные показания — и всё кончится, — равнодушно произнёс следователь.              — Пошёл ты… — прошептал Рез, сплёвывая выступившую на губах пену.              — Вам придётся рано или поздно всё рассказать. Вы не сможете упорствовать вечно.              — Убей меня — и не узнаешь больше ничего! — повторил Рез, едко улыбаясь через силу.              Следователь раздражённо сплюнул и прошептал несколько непечатных слов.              — Не дознаватель я, не дознаватель… — пробормотал по слогам.              — Расколется, — многозначительно сказал сержант-майор. — И не таких кололи.              — Вот и займитесь… — раздражённо бросил следователь, садясь. — Я привык больше с гражданскими работать, а не со старыми бандитами. И…              Следователя перебил звонок телефона секретной связи. Взяв трубку, следователь спросил:              — Да? — и тут же вскочил и вытянулся по стойке «смирно». — Да… да, понял. Есть.              Сержант-майор, услышав в его голосе подобострастные нотки, замер, держа проволочную петлю в паре сантиметров от груди Реза. Следователь, положив трубку, вытер испарину с лица и, пустив петуха, распорядился:              — Отставить. Оттуда, — следователь показал двумя пальцами в потолок, — пришёл приказ: допросы прекратить. Арестованных вернуть в камеры.              Лексы отстегнули Реза от дыбы и поволокли в камеру. Закрыв за ними дверь, сержант-майор мрачно спросил:              — И что случилось?              — Лидер «Немоты» узнал о проведённой операции. Погнали волну. Лексов обвинили во всём, что только возможно… Отмоемся, вопрос времени, но репутационные потери мы уже понесли огромные. Лекс-сигнор приказал свернуть все активные действия.              Сержант-майор, что-то прикинув в уме, заметил:              — Не исключено, что скоро крепость осадит разъярённая толпа. Вполне в духе «Немоты».              — Не думаю, — помотал головой следователь. — Резня резнёй, но до такой степени толпу «Немота» не раскачает. Не настолько громкое событие.              — Увидим, — многозначительно ответил сержант-майор. — Разрешите идти?              — Свободны.