Глава 19 «Одиночество и безысходность.»

Ты хочешь знать кого люблю я?

Его не трудно отгадать

Будь повнимательней, читая,

Я буду буквы выделять.

Э. Асадов

***

Тьма. Холод. Бездна. Пустота и боль. Они поглощали её тело с каждым мгновением. Тьма обнимала её своими холодными, словно ледяные цепи, руками, утаскивая в свою бездну. Дафна не могла сделать и шага, её тело словно горело в агонии, и никогда прежде она не испытывала такую адскую боль. В этот момент смерть казалась ей лучшим вариантом, единственным спасением от бесконечных мук. Дафна попыталась двинуться, хотя бы пошевелить пальцем, но её тело как будто и вовсе не принадлежало ей. Оно было связано невидимыми цепями, которые с каждым её вздохом сжимались всё сильнее и сильнее. Крепче и крепче. Больнее и больнее. Ощущение безысходности заполнило её душу, как густой туман, лишая возможности дышать. Всё, что она могла сделать — это повернуть голову чуть вбок. Вокруг неё простирался лес: темный, мрачный и зловещий. Тонкие ветви деревьев застыли в ожидании, а их тени расползались по земле, словно пытаясь схватить её за ноги. Дафна почувствовала холодный страх, проникающий в её сердце. Слёзы начали течь по щекам, и сил терпеть эту невыносимую боль не осталось. Устремив взгляд прямо перед собой, сквозь пелену слёз она увидела девушку, одетую в черное. Лицо незнакомки было скрыто за темной тканью мантии. Дафна не могла разглядеть её лучше. Слёзы полностью застилали глаза. Всё вокруг стало размытым, как будто мир погрузился в туман. Девушка упала на колени, опустив голову вниз, и даже не могла произнести ни слова. Боль подступала к горлу, заставляя Дафну чувствовать, что вдохнуть больше невозможно. В этот момент она была уверена, что пришёл её конец. Конец жизни. Казалось, она уже умерла и оказалась в аду. Но неужели он выглядит именно так? Неужели ей предстоит мучиться здесь целую вечность? Дафна не была готова умирать. Не сейчас. Нет, она не могла в это поверить. Она не хотела в это верить. Собравшись с силами, Дафна подняла голову. И в мгновение ока девушка оказалась перед ней, опустившись на колени перед лицом Спарк. Она сняла капюшон мантии, открыв лицо, которое выглядело точно так же, как у Дафны — лишь её тёмные волосы отличали незнакомку от неё самой. Глаза девушки сверкнули ярким светом, полным загадки и силы. Она взяла Спарк за подбородок, заставляя её взглянуть на себя. Дафна пыталась скрыть слёзы, подавить свою боль, но та была слишком сильной. — Моё милое дитя… — прошептала темноволосая с нежностью и одновременно с угрозой в голосе. — Ты сильная. Ты должна выдержать это, иначе ты умрёшь. Темноволосая сжала подбородок девушки чуть сильнее — от этого Дафне стало в разы больнее. — Ты сама захотела принять меня, сама произнесла заветные слова вслух. А теперь терпи. Темноволосая словно вселилась в Дафну, проходя через её тело, как призрак или лёгкий ветерок. Спарк пошатнулась от испуга и прикрыла глаза. Но, когда она открыла их вновь, осознала, что находится у себя дома. Спарк подошла к зеркалу медленно и неуверенно, словно боясь, что отражение в нем откроет ей какие-то страшные тайны. Она взглянула на свое отражение, и в этот миг её охватило чувство глубокого отчаяния. Девушка выглядела так же, как всегда, но некогда белоснежные волосы теперь были полностью темными — чёрными, как безлунная ночь, поглотившая всё вокруг. Это изменение казалось символом её внутренней борьбы, отражением той тьмы, что медленно, но верно завладевала её душой. Внезапно адская боль пронзила её тело, заставляя колени согнуться, и она упала на холодный пол. Она попыталась закричать, позвать на помощь, но её голос словно покинул её, оставив лишь глухое эхо в пустоте. Спарк опустила руку на своё горло, не веря в отсутствие звука. Внутри неё разразилась буря — страх и безысходность сливались в единое целое, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Собрав последние силы, она попыталась подползти к выходу, тратя каждую каплю энергии. На коленях она выползла за пределы своей спальни, и именно тогда почувствовала, как силы вновь покидают её. Слабое тело окончательно рухнуло на пол, а её щека прильнула к холодной поверхности, словно искала утешение в безразличии мира. Из одного глаза потекла одинокая слеза, которая вскоре упала на пол, оставляя за собой влажный след — свидетельство её страданий. Закрыв глаза, Спарк надеялась, что вся боль пройдёт. Она лишь на мгновение ощутила лёгкое облегчение, но это чувство было лишь обманом её разума. Поднявшись с места, она попыталась крикнуть, позвать кого-нибудь на помощь. — Отец… — хриплый шепот раздался эхом по коридору, как последний вздох надежды. Девушка мечтала увидеть его — увидеть протянутую руку отца, которая поможет ей подняться и избавит от этой невыносимой тьмы. Но в ответ была лишь тишина — глухая и угнетающая. …Ты осталась совсем одна… Вдруг раздался голос в голове девушки, проникающий в её сознание как холодный ветер. — Нет… отец… прошу тебя… помоги мне… — Дафна попыталась сделать шаг вперед, но вместо этого её ноги подкосились, и с глухим стуком она вновь упала на пол. …Тебе никто не поможет, даже не пытайся позвать его… Голос продолжал звучать в голове Дафны, разносясь по её разуму, принося ей невыносимую боль. Каждое слово было как острое лезвие, разрывающее её изнутри. — Я должна вернуться… Они ждут меня… — произнесла она с надеждой, но внутри уже начинала ощущать зловещую правду. …Ты должна закончить начатое, иначе эта боль убьёт тебя… — Я не могу… я не хочу… — слёзы подступили с новой силой, струясь по уже красным щекам девушки, оставляя за собой следы горечи и страха. …Ты хочешь, иначе бы давно сдалась этой силе и умерла… В этот момент Дафна поняла: тьма внутри неё была не просто голосом — она была частью её самой. И в этом осознании заключалась самая страшная истина. — Замолчи… — тихо простонала Дафна. Её голос звучал как слабый шёпот в мрачной тишине, которая окутывала её, словно холодный покров. Она пыталась подняться с ледяного пола, который, казалось, держал её в своих объятиях, не позволяя сделать ни единого движения. — Я должна выйти отсюда. — Полностью поднявшись на ноги, девушка сделала шаг вперёд, изо всех сил игнорируя пронизывающую боль, которая сжимала её тело в своих тисках. Ноги подкашивались, и Спарк ощущала, что может вот-вот упасть. В поисках опоры она сдвинулась вправо, прикасаясь рукой к стене дома. Но в этот момент твёрдая поверхность стены неожиданно превратилась в нечто жидкое, холодное и скользкое. Стена начала поглощать её руку, словно жадные щупальца, стремящиеся затянуть её в бездну. Дафна попыталась оттянуть руку, но всё было безуспешно — зловещая субстанция медленно поднималась вверх, охватывая её тело и ноги, а затем, как будто предвещая свою победу, подобралась к шее. Тёмная жидкость полностью сковала Спарк, сжимая её тело с каждой секундой. Девушка подняла голову вверх, чувствуя, как стены начинают накрывать её шею и лицо. Она тянулась к свету, надеясь, что это поможет ей вырваться из этого кошмара. Но лёгкие были словно под тяжёлым грузом, и делать вдох становилось всё сложнее. В этот момент Дафна осознала: пришёл её конец. Именно так закончится жизнь, которая едва успела начаться. Секунда — и половина лица оказалась полностью закрыта. Ещё секунда — и жидкость почти закрыла нос. Глаза девушки раскрылись ещё больше от ужаса и страха. В них отражалась немая паника. Следующая секунда — и магия внутри неё вдруг забушевала, пытаясь вырваться наружу. Зрачки заполнились ярким светом, а из пола начал просачиваться лёгкий дым, наполняя пространство таинственным сиянием. Дафна чувствовала, как магия пробуждается внутри неё. Осознав, что может умереть в этом мрачном плену, она решила дать ей волю. Тело, которое мгновение назад было напряжено до предела, вдруг расслабилось. Чёрная жидкость не отступила, напротив, она начала впитываться в кожу девушки, проникая в каждую клеточку её существа. Почувствовав лёгкость и свободу, Дафна наконец смогла вдохнуть воздуха, наполняя лёгкие кислородом — это было словно пробуждение от долгого сна. Когда тёмная жидкость, словно чернильное облако, полностью впиталась в кожу девушки, а магия, ранее бурлящая в ней, затихла, она начала дышать чаще, пытаясь восстановить ритм своего дыхания. Сердце колотилось, как будто предвещая беду, и каждый удар отдавался в висках, словно предвестник надвигающейся катастрофы. Вокруг неё всё погрузилось во мрак, и лишь холодный ветер шептал свои зловещие тайны. Собравшись с мыслями, она подняла взгляд и осознала, что находится уже не в коридоре своего дома, а на краю скалы, обрывающейся в бездну. Внутри её закипала паника, когда она увидела, как пропасть тянется к её ногам, чёрная, как сама ночь. Каждый вдох давался с трудом, а холодный ветер обжигал кожу, словно предостерегая о том, что она стоит на краю не только физической пропасти, но и на грани собственного разума. Спарк взглянула под ноги и тут же отскочила назад. Её тело охватило чувство страха и безысходности. Она попыталась успокоиться, но страх заполнил её изнутри, как ледяная вода, медленно поднимающаяся к горлу. Взгляд её метался по краям скалы, и она искала хоть какую-то опору, но лишь бездна смотрела на неё с ненасытной жадностью. Стоило ей взглянуть вперед, как холодный ветер ударил в лицо с такой силой, что она зажмурилась. В этот момент её глаза наткнулись на знакомую фигуру. Сердце девушки сжалось от неожиданности и надежды. На краю другой скалы стоял Сириус. Это был он. Её Сириус Блэк. На её лице расплылась улыбка от осознания, что она не одна в этом мрачном месте. Её не волновало, каким образом он оказался здесь; главное — она хотела оказаться рядом с ним. Обнять его, прижаться к его телу и вдохнуть знакомый аромат, который всегда приносил ей успокоение. Но радость быстро сменилась тревогой — она заметила его серьезное лицо и ту неподвижность, которая казалась странной на фоне хаоса вокруг них. — Сириус… — произнесла Спарк. Её голос дрожал от волнения. Она шагнула вперед, но страх снова стиснул её грудь. — Сириус…мой дорогой Сириус…Я так рада тебя видеть! Ты даже не представляешь! Как ты оказался здесь? Но в ответ воцарилась тишина. Блэк по-прежнему стоял на краю скалы; между ними простиралась лишь пропасть, а гнетущая тишина давила на грудь, вытесняя последнюю надежду. Каждый миг ожидания становился всё более невыносимым; в ушах звучал только гул собственного сердца. — Сириус… — произнесла она уже тише, слегка наклонив голову вбок. Её голос дрожал от растерянности и страха. — Прошу тебя, ответь мне. Он не ответил. Даже не двинулся. Его серьезное лицо смотрело на неё с такой неподвижностью, что Дафна начала сомневаться в реальности происходящего. Внутри неё разразилась буря эмоций: страх смешивался с надеждой, а тревога за его жизнь становилась невыносимой. Через несколько мгновений он наконец нарушил тишину. — Помоги мне, ангелочек... — он сделал шаг вперед. Теперь Сириус стоял на самом краю, всего лишь миллиметр отделял его от падения в бездну. — Сириус!.. Что ты делаешь? Ты упадёшь!! — закричала она в панике, её голос звучал как крик из глубины души. Но он словно не слышал её. Его глаза были полны отчаяния и боли, и это зрелище разрывало ей сердце. Она чувствовала себя беспомощной, как будто сама пропасть тянула её к себе. Вдруг в голове девушки раздался резкий удар боли, она упала на колени. В момент падения одна рука соскользнула, и Дафна чуть было не свалилась в пропасть. Но вовремя успела отползти назад, сердце её колотилось как бешеное, а страх окутывал душу холодными пальцами. Она была на грани потери всего — и себя, и того единственного человека, который когда-либо дарил ей надежду. Слёзы застилали её глаза от бессилия и ужаса. Она не могла позволить этому случиться. Не могла позволить ему упасть в бездну. Спарк подняла голову и встретила его взгляд, в нём читалось что-то большее — отчаяние и желание быть спасённым. Но как? Как она могла спасти его от самой судьбы? От самой себя. — Сириус, прошу тебя, ты упадёшь! Уходи оттуда, молю тебя! — голос Дафны дрожал от отчаяния, когда она подняла голову и взглянула на него. Она попыталась встать, но ноги казались прикованными к земле, словно невидимые цепи сковывали её движения. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Блэк спрятал руки в карманы брюк; его лицо оставалось непроницаемым. Он продолжал глядеть на неё, и в его взгляде читалось что-то большее, чем просто безразличие. Это было нечто глубокое и тревожное, как тёмные воды, скрывающие свои тайны. — Чтобы я оставил тебя одну? — Нет, Сириус, не бросай меня! Просто… — Дафна опустила взгляд, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли и набраться сил. Её голос звучал тихо и трепетно, словно хрупкая нить, готовая порваться. — Просто сделай шаг назад, прошу тебя. — Она вновь взглянула на него, и в её глазах горела надежда. Он сделал шаг. Но не назад. Он шагнул вперёд. Всего один шаг вперёд — и его тело исчезло в пропасти, как капля воды, поглощаемая бездной. Тьма обняла его, укрывая в своих холодных объятиях. Прошло мгновение — всего лишь секунда — прежде чем Дафна осознала, что произошло. По воздуху разнёсся крик — громкий, полный боли и отчаяния. Она вглядывалась в бездну, надеясь увидеть его, но там не было ничего, кроме пустоты, жадно поглощающей свет. Внутри неё разразилась буря эмоций; она начала мотать головой из стороны в сторону, не желая верить в произошедшее. — Нет, нет, нет… Я не верю… Это не правда… Нет! — Она отползла чуть назад, чувствуя, как слёзы — казалось бы, уже все выплаканные — вновь подступили к глазам. …Его больше нет. Ты сама сказала ему уйти. Тихо шептал женский голос внутри неё. — Нет… Я не говорила ему уйти! Я попросила его отойти!! Он мог упасть! — Слёзы медленно стекали по её щекам, оставляя за собой влажные дорожки на холодной коже. Дафна продолжала смотреть в ту сторону, где ещё мгновение назад стоял Сириус. …Это ты виновата… Всё из-за тебя… — Нет, замолчи… Заткнись! — Дафна начала оглядываться вокруг, пытаясь найти источник голоса — найти того, кому он принадлежит. Её сердце колотилось в груди, а страх заползал в душу, как тёмная тень. …Не ищи меня. Я часть тебя. Я всегда буду с тобой, внутри тебя. Спарк сжала зубы так сильно, что скулы начало сводить от напряжения. Она поднялась с места и развернулась к дому. Сделав шаг вперёд, она ощутила холодный ветер на своём лице — он был таким же ледяным и беспощадным, как сама судьба. Вокруг неё всё погружалось в мрак, и даже звёзды на небосводе казались далекими и недостижимыми. Один шаг, второй, третий — и дом становился всё ближе, как тень, нависающая над её душой. Каждый её шаг был медленным и осторожным, словно она боялась упасть в ту бездну, которая безжалостно забрала у неё Сириуса. Сердце её колотилось в груди, как будто предчувствуя нечто зловещее. Вдруг по всему телу разошлась волна тока, которая, казалось, взбодрила девушку, но на самом деле лишь усилила внутреннюю боль. Глаза её на мгновение загорелись ярким зелёным светом — огнём надежды или предостережения? — но погасли так же быстро, как и вспыхнули. Дафна остановилась и взглянула за плечо. Секунда. Ей потребовалась всего одна секунда, чтобы собраться с мыслями и решиться. Она развернулась и быстро направилась к краю обрыва, подойдя к нему вплотную. Взгляд её упал вниз, в саму бездну, где чернота казалась живой, готовой поглотить всё вокруг. …Неужели ты так быстро догадалась и решилась? Раздался голос, проникающий в её сознание, как холодный ветер в тёмную ночь. — Если это всё лишь у меня в голове, значит, со мной ничего не должно произойти. Быть может, я и вовсе уже умерла, — произнесла она, глубоко вдохнув и прикрыв глаза. В этот момент мир вокруг неё перестал существовать. Расправив руки, Дафна поддалась телом вперёд, словно желая стать частью этой тьмы, отдаться ей полностью и навсегда. Она надеялась ощутить что-то — удар, боль, хоть какую-то реакцию своей души на этот шаг в неизвестность. Но вместо этого её тело застыло в безмолвии. Она открыла глаза и увидела вокруг себя гостиную — знакомую и уютную, но в то же время пугающую. Гостиная её дома выглядела так же, как и прежде: мягкие диваны, старинные фотографии на стенах и запах свежезаваренного чая. Но что-то было не так. Что-то давило на её сердце, вызывало тревогу. — Я дома? — прошептала она с недоверием, как будто сама не верила в свои слова. …А ты как думаешь? Ответил голос, обволакивающий её словно мрак. — Я не верю, что вот так просто смогла вернуться домой… — воскликнула она с отчаянием, пытаясь оттолкнуть от себя нарастающее чувство безысходности. …Но ты можешь вернуться домой. Просто прими меня — и всё закончится. — Хорошо! Хорошо! Принимаю я тебя! Принимаю! — быстро произнесла девушка, нахмурив брови; её голос стал более агрессивным, наполненным паникой. …Ты сама так решила. В этот момент по комнате раздался громкий щелчок — резкий и зловещий. Дафна почувствовала, как по телу вновь разливается боль, словно невидимые руки сжимали её грудь. Она упала на колени, стиснув зубы от страха и ненависти к самой себе. Внутри неё разгорелся хаос: эмоции переплетались в клубок боли и страха. Она понимала, что эта тьма — не просто окружающая её реальность; это была часть её самой — её страхи, её сожаления и её утраты. Каждый вздох становился всё труднее, как будто воздух вокруг наполнялся тяжестью её собственных мыслей. Дафна попыталась сдвинуться с места, но её тело словно и вовсе не принадлежало ей. В этот момент она могла лишь смотреть себе под ноги, погружаясь в бездну своих адских мук. Зажмурив глаза, она надеялась скрыться от боли, надеялась, что мучения вот-вот закончатся. Однако они продолжались, и где-то в глубине этой тьмы она вдруг услышала голос — тихий мужской голос, который узнала бы среди тысячи других. Это был голос её отца, блуждающий в её разуме, словно призрак, который не желал покидать её. Но разобрать слова было невозможно: звон в ушах от невыносимой боли был настолько громким, что ей казалось — ещё секунда — и её уши не выдержат этого кошмара. Дафна не знала, сколько ещё продолжались её муки. Для неё время тянулось невыносимо долго, как будто сама вечность решила насмехаться над её страданиями. Она уже почти смирилась с тем, что пришёл её конец, что это и есть ад, в который попадают души после смерти — бесконечная тьма и безысходность. Её мысли были полны отчаяния, и в этот мрачный момент она почувствовала себя потерянной, как корабль без капитана в бурном море. В какой-то момент она вдруг осознала, что лежит на чём-то мягком. Кажется, это была её кровать... Открыв глаза, она направила взор к потолку — знакомому потолку своей спальни, который когда-то казался ей уютным и защищённым. Дафна попыталась встать, повернуть голову или просто взглянуть в другую сторону, но её тело не слушалось. Оно было тяжёлым и неподвижным, как будто приросло к кровати. Когда же наконец ей удалось хотя бы немного подвигать зрачками, она взглянула в сторону и увидела свою мать. Женевьева сидела на стуле рядом с кроватью, крепко сжимая руку дочери. Лицо женщины было заплаканным, словно она проплакала не один час и даже не два. Глубокие морщины печали и страха виднелись на её лбу, а глаза сверкали от слёз. Вторая рука матери лежала сверху, словно пыталась защитить Дафну от невидимых демонов. Увидев, в каком состоянии её мать, Спарк попыталась двинуться, дать хоть какой-то знак матери, чтобы та поняла: её дочь жива. Сердце Дафны тут же заныло от боли за Женевьеву. Она ощущала всю ту безысходность и тревогу, которую испытывала её мать. Но тело всё ещё лежало на кровати, словно мёртвое — неподвижное и безжизненное. Отведя взгляд от заплаканного лица Женевьевы, Дафна подняла глаза и увидела своего отца. Демид только что открыл двери и вошёл в комнату. Мужчина подошёл к супруге и опустил руки на её плечи, тихо произнеся что-то успокаивающее. Но слова его были для Дафны неразличимы — как шёпот ветра в бурю. После слов Демида Женевьева начала мотать головой, произнося ему что-то в ответ. В этот момент он попытался силой поднять супругу со стула, но та лишь подалась вперёд и опустила голову на грудь Дафны, цепляясь за неё руками. Спарк видела всё происходящее, но не могла пошевелиться, не могла произнести ни слова — ни одного звука, который мог бы подать родителям хоть какой-то знак о том, что она всё ещё здесь. Через несколько мгновений Демид всё же смог оттянуть супругу от тела дочери. Тогда Дафна смогла увидеть лицо матери: по её щекам текли слёзы, как ручейки весной — холодные и горькие. Каждая капля была наполнена страхом и надеждой одновременно. Она чувствовала себя как пленница в собственном теле, наблюдая за этой сценой издалека — как будто была частью какого-то зловещего сна, из которого не могла проснуться. Она перевела взгляд вверх, и в груди у неё разразилась буря эмоций: хотелось заплакать, закричать, встать и подбежать к родителям, обнять их, сказать, что всё будет хорошо. Но Дафна не могла. Она была прикована к постели, словно её тело стало частью этого мрачного пространства, а душа — пленницей невидимых оков. Как бы сильно она ни хотела вырваться из этого ада, ей оставалось лишь ждать и надеяться, что рано или поздно это прекратится. Закрыв глаза, она вновь почувствовала волну боли, которая накрыла её с головой. Каждая клеточка её тела разрывалась на части, а на месте этих разрывов вонзались тысячи иголок. Боль была невыносимой, и Дафна уже не могла различить, где заканчивается её физическое страдание и начинается душевная мука. Если до этого она могла хоть немного пошевелиться, то теперь её тело было намертво приковано к постели, словно в этом мире и вовсе не осталось для неё места. В голове снова послышался голос — мужской, знакомый голос, который когда-то приносил ей утешение. Но сейчас он принадлежал Сириусу, и его слова словно звали её, умоляли о чём-то важном. Однако до Спарк не доходило ничего, кроме громкого и противного звона в ушах, который подавлял все остальные звуки. Открыв глаза, она увидела свою спальню. Но теперь у её ног стоял Блэк. Дафна не могла понять, действительно ли он находится рядом или это лишь плод её израненного воображения. Когда она задумалась об этом, его фигура вдруг стала блеклой и полупрозрачной. Она могла увидеть сквозь него свой шкаф — знакомый предмет обстановки, который теперь казался ей далеким и недоступным. Смотря в его глаза, она хоть немного отвлекалась от той боли, которая продолжала сковывать её. Один лишь его взгляд давал ей силы справиться с этим бесконечным страданием. Он был как глоток свежего воздуха в этом хаосе мрачных мыслей и чувств. Но это облегчение длилось недолго: через какое-то время силуэт Блэка начал рассеиваться, исчезая в тени. Дафна тут же начала умолять его остаться, не покидать её, не оставлять одну в этом бездушном мире, в этой зловещей тьме. Но вслух она не могла произнести ни слова: все её просьбы пролетали в её разуме, растворяясь в мраке тьмы, которая окутывала её. Спустя какое-то время он вновь возник рядом — едва заметный, но Спарк смогла уловить его присутствие. Ей становилось легче, боль была уже терпимее. Когда Блэк вновь исчезал, в голове Дафны снова проносилась мольба о том, чтобы он не уходил и остался с ней ещё на мгновение. Каждый раз, когда Сириус хоть на секунду появлялся рядом, Дафна могла хоть немного расслабиться, хоть немного передохнуть от мук, которые начинались с его исчезновением. Она не могла понять, почему именно он становился причиной её облегчения, почему она сразу чувствовала его появление. Но она была рада. Была рада просто увидеть его — пусть это и было лишь её воображение. В этом мрачном состоянии Дафна ощущала себя затерянным кораблём в бескрайнем океане страха и отчаяния. Каждый миг без Сириуса был как вечность. Каждый раз, когда он уходил, она погружалась в бездну одиночества и боли. Дафна знала, если бы только она могла вырваться из этого мрачного сна, она сказала бы ему всё — о своей любви, о своей боли, о своей бесконечной тоске по нормальной жизни! Но слова застревали в горле, как будто сама тьма не желала их отпускать.

***

Для всех Спарков прошло всего три дня с того зловещего ужина, когда Дафна потеряла сознание. С тех пор её тело безжизненно лежало на кровати в спальне, а единственным признаком жизни оставалось едва уловимое биение сердца, которое давало родителям надежду на то, что их наследница всё ещё жива. Каждый миг тянулся бесконечно, и в воздухе витала мрачная аура, полная тревоги и отчаяния. Всё это время Женевьева, мать Дафны, не отходила от дочери ни на шаг. Она сидела рядом с кроватью, словно каменная статуя, погружённая в бесконечное ожидание. В тот миг в доме разразилась буря — все члены семьи были на взводе, никто не мог понять, что произошло с их любимой Дафной. Демид, стоя у двери, ощущал, как в его груди разрывается что-то важное. Он не мог понять, что происходит с его единственной и любимой девочкой. Все три дня он испытывал невыносимую боль, боясь потерять дочь, но старался держаться стойко — ради семьи, ради супруги, а самое главное — ради себя. Ночами он не спал, наблюдая за тем, как супруга засыпала рядом с их дочерью, с красными от слез глазами. Он видел, как ей плохо, но не мог ничего сделать. Он и сам держался из последних сил. Мало того, что его дочь сейчас лежала без сознания, так ещё и дома были большие проблемы. Спустя столько лет объявилась его старшая сестра, которая была мертва для каждого члена семьи. Все забыли о ней, вычеркнули её из своей жизни. И казалось бы, сейчас у Спарков всё так хорошо, как вдруг появление Адэлаиды и её детей всё портит. Женщине и её старшей дочери было только на руку то, что Дафна сейчас без сознания, и непонятно, очнётся юная наследница рода или нет. Когда Адэлиада сбежала из дома, её сердце билось тревожно, как птица, запертая в клетке. Она была беременна, и под сердцем у неё росла жизнь — жизнь, которую она не выбирала. В поисках утешения и любви она направилась к тому самому парню, ребенка которого носила под сердцем. Но, увы, вместо теплоты и понимания она столкнулась с холодом и предательством. Он, являясь маглом, лишь использовал её наивность и доверие, напоив любовным зельем, чтобы завоевать её внимание и воспользоваться её статусом в волшебном мире. Когда же он узнал, что Спарки, её семья, отвергли её, она стала для него ненужной. В тот момент, когда истина обрушилась на неё, как зимний холод, она осознала всю глубину своей ошибки. Противно стало ей не только от его предательства, но и от самой себя. Ребенок, которого она носила под сердцем, стал символом её потери — потери семьи и статуса. Злость и отвращение переполняли ее душу, как черная река, готовая разорвать берега. Безысходность завладела ею. Она не знала, куда податься, к кому обратиться за помощью. Этот период стал самым тяжелым в её жизни. В итоге Адэлиада приняла решение избавиться от ребенка. Внутри неё бушевали противоречивые чувства: радость от освобождения и ненависть к самой себе за то, что она решилась на это. Время шло. Адэлиада продолжила жить, но уже под другим именем, оставив позади родной дом и оборвав все связи с прошлым. Но судьба не оставила её в покое. Спустя несколько лет она встретила Абраксаса Малфоя — мужчину, который мог стать ее шансом отомстить семье. Она сразу поняла: он — её ключ к богатой жизни. На тот момент у него уже был маленький сын, Люциус Малфой, но Адэлиада не могла устоять перед его обаянием. Их роман развивался стремительно. Она очаровала его настолько сильно, что он почти был готов оставить свою семью ради неё. С каждым днем она всё больше погружалась в эти отношения. Она родила ему дочь, а затем и ещё нескольких детей. Именно дети заставляли его оставаться с ней в те моменты, когда он хотел бросить её и вернуться в семью. Абраксас поддерживал её, любил их внебрачных детей так же сильно, как и своего Люциуса. Но в тайне от него Адэлиада продолжала носить в себе мрачную тайну — обиду на отца и братьев за их предательство. Годами она вынашивала план мести, словно змея, готовая ударить в самый неожиданный момент. И однажды этот момент настал. Когда её старшей дочери Мэдэлин исполнилось двадцать лет, Адэлиада поняла: время пришло. Она открыла своим детям правду о своем прошлом, вкладывая в их сердца свою ненависть и жажду мести. Старшая дочь впитывала каждое слово матери и обещала отомстить за неё. Вместе они решили вернуться в тот мир, который когда-то отверг их мать. Вернуться и заявить о своих правах, чтобы заставить Спарков заплатить за всё, что они сделали с Адэлиадой. У Демида уже давно не осталось той самой любви к старшей сестре. Адэлиада когда-то была для него светлым пятном в жизни, но теперь она превратилась в чужого человека, в призрак, который не оставлял его в покое. Он часто задавался вопросом: действительно ли это его сестра, та, от которой он отказался много лет назад? Вспоминая о том времени, когда их связывала кровь и детские мечты, он чувствовал лишь холод и пустоту. Три дня, которые предшествовали возвращению его дочери, тянулись как вечность. Адэлиада и её дети оставались в его доме, словно тени, которые не могли найти покоя. Он не выгонял их, хотя в его сознании уже созревал коварный план. Вечерами, когда мрак окутывал всё вокруг, он сидел в своём кабинете, погруженный в мысли, словно в тёмные воды бездны. Он знал, что для осуществления задуманного ему нужна была Дафна. Всё произошедшее могло бы стать отличной проверкой для неё. Готова ли она бороться за своё место, которое принадлежит ей по праву крови? Демид прекрасно знал свою дочь. Она была сильной и независимой, унаследовав от него ту же решимость и волю к победе. Он надеялся, что когда Дафна узнает о намерениях Мэдэлин занять её место, она не допустит этого. В его сердце зрела уверенность: она справится с этой угрозой, докажет всем — и себе, и ему, что готова занять это место. Но в то же время его охватывало беспокойство. Что, если она не сможет справиться с теми трудностями, которые он сам же решил повесить на неё? Но после произошедшего на ужине мужчина винил себя за то, что именно он стал причиной того, что его дочь сейчас лежит перед ним, еле дыша. Он был готов на всё — лишь бы она открыла глаза и взглянула на него с той самой детской улыбкой, искрами счастья в глазах. Демид вспоминал каждый момент, когда был зол на неё, когда слишком строго с ней обращался. В эти мгновения он был готов пожертвовать всем, лишь бы вернуться в прошлое и стать другим отцом. Каждый день тьма накрывала его всё сильнее. Он молился всем богам, которых знал, просил прощения за то, каким плохим отцом он иногда был. Он умолял поставить его на место дочери — лишь бы она была цела и невредима. И его услышали. Но это были не боги — это была сама Тьма, готовая исполнить его мольбы. В третью ночь Дафна наконец подала ему знак: она шевельнула рукой, а веки её глаз дрогнули. В этот момент надежда вновь пробудилась в сердце Демида. Настал тот день, когда в дом Спарков должна была прибыть семья волшебников, с которой Женевьева и Демид заключили сделку. Сделка, обещавшая объединение двух благородных и древнейших родов волшебного мира. Времени на отмену уже не было. Тьма исполнила их просьбы: она услышала как Демида, так и Дафну. Они оба просили о том, чтобы всё это наконец закончилось, так как их души были связаны тёмной нитью судьбы, тьма исполнила их просьбы. Ранним утром Демид сидел на стуле около кровати, после того как прошлым днем он силой оттянул супругу и вывел её из спальни. Его рука крепко сжимала ладонь дочери, а глаза были закрыты от усталости. Под утро сон окутал его, но даже в этом полусонном состоянии он продолжал держать её руку. И вдруг — как вспышка молнии — глаза Дафны раскрылись. Она резко поднялась и жадно вдохнула воздух, возвращаясь из бездны, которая так долго и крепко держала её в своих объятиях. Демид мгновенно проснулся, не до конца осознавая происходящее. Дафна взглянула на свои руки, пытаясь убедиться в том, что всё действительно закончилось. Повернув голову, она увидела отца, смотрящего на неё с шоком на лице. В этот момент мужчина встал со стула и обнял дочь, крепко прижимая её хрупкое тело к себе. В его объятиях смешались радость и страх — страх вновь потерять её. — Какое чудо… с тобой всё в порядке! — произнёс он с облегчением. Его рука начала медленно поглаживать голову девушки, и только тогда он заметил изменения — её волосы стали более тёмными и густыми. — Я так рада, что это всё закончилось. Я так хотела увидеть тебя… ты не представляешь! — быстро тараторила девушка, прижимаясь к отцу ещё крепче. Слёзы радости хлынули из её глаз и тут же вытирались о чёрную рубашку отца. — Прости меня, моя дорогая! Прости за то, что был так жесток с тобой! — начал он всхлипывать. Его глаза наполнились слезами. Одна из них скатилась по щеке, оставляя за собой след горечи и раскаяния. — Мы думали больше не увидим тебя… ты напугала нас всех. После его слов Дафна отстранилась от отца. Её глаза блестели от слёз, которые она не могла сдержать. Она быстро смахнула их с щёк, но это не помогло — в груди разразилась буря эмоций. Мыслей было множество, и девушка не успевала за ними, как будто они ускользали в тёмные глубины её сознания. Все мысли перемешивались в хаотичном танце, словно тени в мрачной комнате, где не было места свету. Воспоминания и образы искажались, превращаясь в нечто зловещее и чуждое. Дафна ощущала, как её разум, когда-то принадлежавший только ей, стал ареной для тёмных сущностей, словно она была пленницей своего собственного сознания. Её сердце колотилось в груди, а на душе лежал тяжёлый груз, как будто она была другим человеком до этого момента, потерянным в бездне забвения. — Я вспомнила, — вдруг произнесла она, заглянув отцу в глаза, полные тревоги и непонимания. — Я всё вспомнила. Глаза брюнетки наполнились ужасом и страхом. — Что? Что ты вспомнила? — спросил Демид. Его руки легли на хрупкие плечи дочери, чуть сжимая их в попытке поддержать. — Абсолютно всё: начало, конец… Я помню всё, словно сама пережила это, — произнесла она медленно, мотая головой, как будто стараясь сбросить с себя тяжесть этих слов. — Я не совсем понимаю, о чём ты, дорогая… — Его голос дрогнул от беспокойства. — Наша магия… она… — Дафна замялась, не находя нужных слов, чтобы описать ту бурю эмоций, что бушевала в её душе. — Я помню каждое мгновение её существования, её рождение… Демид смотрел на дочь с недоумением. Ей казалось, что он не понимает её страданий. Он осторожно погладил её по волосам, которые теперь напоминали ему о его собственных юных днях. — Отец, что со мной? Почему я помню каждого, кто когда-либо владел этой силой? — с горечью в голосе спросила она. — Каждый миг, каждую душу… их тьму и её тьму. — Она начала оглядывать комнату, пытаясь найти опору в реальности, которая казалась ей зыбкой и ненадёжной. — Я… я не знаю, честно. Но мы обязательно всё выясним, я тебе обещаю, — произнёс Демид, вновь обнимая дочь. Его объятия были крепкими и тёплыми, словно он пытался защитить её от невидимых угроз. В этот момент он мог лишь догадываться о том, что чувствует его маленькая девочка и что она пережила за эти три дня. Дафна наконец смогла немного расслабиться и позволить себе утонуть в объятиях отца. Его теплые руки крепко держали её, словно мужчина боялся отпустить её и вновь потерять. Демид опустил подбородок на макушку её головы и устремил взгляд в окно, где серые облака сгущались над горизонтом. В то время как его дочь крепко обнимала его, прижимаясь всем телом, он чувствовал ту зловещую атмосферу, которая витала вокруг дочери и вместе с тем окутывала его самого. — А где мама…? — наконец произнесла Дафна, вспомнив ту картину из тьмы, где видела женщину с печальными глазами. Как только девушка произнесла имя матери, двери спальни открылись с тихим скрипом. Спарк отстранилась от отца, и они оба взглянули на Женевьеву, которая стремительно вошла в комнату. Увидев дочь, женщина бросилась к ней и крепко обняла её. Глаза Женевьевы мгновенно наполнились слезами; она не могла сдержать их. — Моя девочка… моя дорогая Дафна! — произнесла она с дрожью в голосе, словно это были единственные слова, способные выразить всю глубину её любви и тревоги. — Твои волосы… они тёмные? — Женевьева взглянула на мужа с недоумением. Он лишь пожал плечами в ответ на её вопрос. — Как я рада тебя видеть! — Спарк поцеловала дочь в лоб и провела рукой по её щеке, но в её взгляде проскользнула тень беспокойства. Весь день Дафна провела в своей спальне, отказываясь покинуть её пределы. Вокруг царила суета: родители готовились к приему гостей, но их заботы не могли достичь её сердца, окутанного тёмной пеленой. Множество голосов и мыслей в голове не давали ей покоя, зловещие тени шептали о том, чего она не хотела слышать. Родители не настаивали на её выходе; они лишь оставляли на столе тарелки с едой, от которой девушка без раздумий отказывалась. Весь дом стоял на ушах, словно предчувствовал надвигающуюся бурю. В то же время Дафна сидела на своей кровати, поджав колени к груди и обняв их руками. Её взгляд был устремлён в пустоту, а мысли, как мрачные облака, затмевали свет. Она не двигалась, лишь изредка моргала, пытаясь найти контроль над тем хаосом, который бушевал в её голове. …Теперь мы всегда будем с тобой… Эхо этого зловещего голоса заставило юную Спарк вздрогнуть, и она ещё сильнее сжала ноги. Она пыталась игнорировать его, но он продолжал звучать в её сознании, как старый фонарь, который не желает гаснуть. …Ты не избавишься от нас. Мы — часть тебя, а ты — часть нас. Мы одно целое… — Замолчи! — шепнула девушка себе под нос, её голос дрожал от напряжения. …Мы твоё начало, а ты ─ наш конец. Мы всегда будем здесь, с тобой… — Заткнитесь! Заткнитесь! — Дафна накрыла голову руками, зарываясь в свои волосы, словно это могло помочь ей избавиться от навязчивых шёпотов. …Сделай это. Ты же хочешь этого. Ну же, давай… Девушка начала мотать головой из стороны в сторону, словно это могло выбросить эти голоса из её разума. …Ты же сама понимала, на что шла. Ты сама захотела этого… — Нет! Нет! Нет! — быстро заговорила Дафна, опустив голову вниз и пытаясь подавить волну отчаяния. …Дафна… …Дафна… …Дафна… Множество голосов звали её, они были повсюду — в каждом уголке её разума. Спарк пыталась отвлечься и подумать о чем-то другом, но стоило ей зацепиться за мысль, как она тут же обрывалась. Подняв голову, Дафна оглядела свою комнату. Вдруг её взгляд зацепился за картину, висевшую на стене напротив кровати. Она наклонила голову вбок, словно что-то увидела, и медленно поднялась с кровати. Взяв картину за рамку, она осторожно сняла её со стены. …Сделай это… Спарк отложила картину на небольшой комод и прикоснулась к стене рукой. Что-то тянуло её именно к этому месту, но она не понимала, что именно. Спустя несколько секунд она мотнула головой и отошла в сторону, начиная оглядывать свою спальню. Каждый метр комнаты казался ей одновременно чужим и родным — как будто она находилась в каком-то странном лабиринте воспоминаний. …Дафна… И вновь множество голосов зазвенело у неё внутри. Она пыталась заткнуть их, но они игнорировали её, продолжая звать по имени. Терпение девушки подошло к концу. Подойдя к столу, она резко смахнула руками всё, что там лежало, на пол: книги, статуэтки, шкатулки — абсолютно всё полетело на пол с глухим стуком. Но Спарк не успокоилась, она подошла к стеллажу с книгами и артефактами и начала сбрасывать их с полок. Предметы летели в разные стороны, и некоторые из них вдребезги разбивались об пол и стены. Дафна выплёскивала весь гнев и страх, которые переполняли её душу. В это время голоса продолжали звать её. — Заткнитесь! — закричала она, схватив небольшую лампу с комода и швырнув её в стену с яростью урагана. — Заткнитесь! — Теперь девушка взяла в руки ту самую картину, которую сняла со стены несколько минут назад, и бросила её в сторону. С громким треском рама ударилась о край стула и упала на пол. Громкие звуки тут же привлекли внимание жильцов дома. Женевьева, находившаяся ближе всех к спальне дочери, мгновенно забежала внутрь. Увидев Дафну, которая бросала вещи и срывала картины со стен, разбивая вазы и всё, что попадалось ей под руку, она почувствовала острое беспокойство. — Дафна! — вскрикнула Женевьева с ужасом в голосе. — Что происходит?! Дафна обернулась к матери с глазами, полными безумия и страха. В этот момент ей казалось, что мир вокруг рушится, стены её сознания трещали от натиска невидимых сил. Она была захвачена бурей эмоций — гнева, страха и безысходности — и не знала, как остановить этот хаос внутри себя. — Заткнитесь… — шепнула она из последних сил и упала на колени. Женевьева, увидев дочь, упавшую на холодный пол, тут же подбежала к ней. Она опустилась на колени, её руки легли на плечи Дафны, пытаясь дать дочери хоть каплю любви и тепла. В этот момент, когда родные ладони коснулись её кожи, Спарк ощутила, как тёмные облака, нависшие над её душой, слегка рассеялись. Знакомые прикосновения словно заглушили голоса, которые бесконечно шептали в её голове, заставляя её теряться в бездне страха и тревоги. — Доченька, что случилось? — голос Женевьевы был полон материнской заботы и тревоги, но в нём проскальзывал и некий страх за дочь. Дафна медленно подняла взгляд, и в её глазах читалась вся гамма эмоций: страх, боль и мрачные предчувствия. Она хотела бы открыть свою душу матери, рассказать о том, что терзает её изнутри, но внезапно голос в голове, как зловещий шепот из бездны, произнес: …Молчи… Слова эхом пронеслись в её разуме, проходя через тело насквозь. Дафна замерла. В горле у неё застрял ком, а внутри бушевала буря, такая сильная и неистовая, что она даже не осмелилась намекнуть матери на свои терзания. — Просто захотелось выплеснуть эмоции, — произнесла она тихо, осторожно мотнув головой, как будто боялась привлечь внимание к своим внутренним голосам. — Ты уверена, что не хочешь мне что-то рассказать? Может, тебя что-то беспокоит? — Женевьева нежно прикоснулась к волосам дочери, её рука скользила по локонам с такой заботой, что Дафна почувствовала, как нарастает волна вины за своё молчание. …Молчи, молчи, молчи… Это одно лишь слово снова и снова звучало в её голове. Она не могла понять: это её собственный разум велит ей молчать или же это все те голоса, которые терзают её душу? — Всё нормально, мам, — произнесла Дафна с большей уверенностью, поднимаясь с места. Она старалась выглядеть спокойно, но внутри неё разгорался пожар. — Ты уверена, что всё нормально? — Женевьева продолжала настойчиво спрашивать, словно предчувствуя обман. Её беспокойство росло с каждым мгновением. — Я же сказала, что всё нормально! Сколько раз мне повторять?! — гнев вырвался наружу, словно тёмная волна. Глаза Дафны наполнились яростью и злостью. А в лице женщины ударил резкий холодный воздух. Неожиданно для себя самой она увидела шок на лице матери. Женевьева ахнула и приложила руки к сердцу, как будто её душа была ранена грубостью дочери. В этот момент Дафна осознала всю грубость своего ответа и как сильно она ранила свою мать. — Прости, мам, я не хотела так грубо отвечать. Всё действительно нормально. Я сама разберусь. Ступай, — тихо произнесла она, легонько положив руки на плечи Женевьевы и выводя её из спальни. — Скажи всем, что всё нормально. — Она не дала матери возможности возразить и захлопнула дверь за собой. Оставшись одна в комнате, Дафна развернулась лицом к хаосу вокруг. Взгляд её скользнул по разбросанным вещам: книги с порванными страницами, тени от тусклого света лампы и обрывки мыслей, которые терзали её разум. Внутри неё продолжала бушевать буря, но теперь она была одна — с темными мыслями, загадочными голосами и мрачными предчувствиями. В этом безмолвии она ощутила всю тяжесть своего выбора: молчать или говорить. И каждый раз выбор становился всё сложнее… День стремительно подходил к своему завершению, и мрак медленно окутывал мир, словно зловещая вуаль. Спарк, сидя в своей комнате, уже слышала, как в дом кто-то вошел. Тихий шорох шагов матери, которая вновь пришла проведать её, напоминал о том, что их жизнь вот-вот изменится. Мать, убедившись, что с дочерью всё в порядке, покинула спальню, произнеся слова, которые отозвались в сердце Дафны глухим эхом: "Пора одеться и подготовиться к этому знакомству". Как бы сильно Дафна ни сопротивлялась этому предстоящему событию, внутри неё боролись два голоса. Один из них шептал о её долге, о том, что она должна сделать это ради семьи, ради своего статуса и положения в обществе. Другой же голос был полон сомнений и нежелания подчиняться жестоким законам, навязываемым ей родом. Дафна не узнавала себя, раньше подобные мысли почти не посещали её, но сейчас… Сейчас она ощущала себя разорванной на части, словно старый свиток, который нельзя было склеить обратно. С гордо поднятой головой и холодным взглядом, унаследованным от отца, она готовилась к встрече. Её тёмные волосы падали на плечи, придавая ей ещё более суровый вид. Мысли о том, что ей необходимо представить себя с лучшей стороны, не оставляли её. Она должна была показать всем, кто теперь главный в этом доме. Объявить о начале новой эры в доме Спарков – эры её власти. Открыв шкаф с одеждой и пробежав по нему взглядом, Дафна почувствовала острое отвращение. Отвращение к самой себе. Она не могла поверить, что когда-то носила эти светлые и нежные оттенки, совершенно неподходящие её роду и статусу. — Святой Мерлин, Дафна, как ты могла носить этот кошмар? — произнесла она вслух, взяв в руки вешалку с легким зеленым платьем. Воспоминания о последнем ужине у Блэков, где она впервые увидела Сириуса, нахлынули на неё с невыносимой силой. Оглядев платье со всех сторон, она с презрением бросила его на пол и продолжила поиски чего-то более подходящего. — Вот это будет в самый раз! — с довольной улыбкой девушка достала черный брючный костюм в тонкую белую полоску, сшитый специально под неё. Полностью одевшись, Спарк подошла к зеркалу и задумалась о том, как лучше уложить волосы. — Локоны… это слишком мягко… — шепнула она своему отражению. — Пора что-то менять. Пару взмахов волшебной палочкой ─ и легкие локоны мгновенно стали прямыми. — Так-то лучше! — удовлетворенно произнесла Дафна, заправляя прядь за ухо. Её взгляд упал на комод, где лежала фамильная брошь с отличительным знаком семьи. Быстро надев её на пиджак, Спарк ещё раз поправила черный галстук и ворот белой рубашки. В этот момент она почувствовала, как уверенность наполняет её грудь. Спустя всего секунду раздался стук в дверь. Это был Демид. — Дафна, все ждут тебя, — произнес он, заглядывая в спальню. — Я готова, отец, — спокойно ответила девушка и вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Впервые за этот день Дафна покинула свою комнату. Следуя за отцом вниз по лестнице на первый этаж, она оглядывала стены своего дома, который сейчас казался ей совершенно другим. В голове всплывали образы того, как дом выглядел двадцать, сорок или даже шестьдесят лет назад, ей казалось, что она прожила каждый этот момент и запомнила каждый сантиметр своего родного гнезда. Спускаясь по лестнице и держась за перила, она ощущала себя так, будто находилась в каком-то зловещем сне. Наконец они подошли к массивным деревянным дверям столовой, где уже был накрыт большой стол и сидели гости. Демид остановился и повернулся к дочери. Он поправил её волосы и пиджак, прикоснулся к броши — той самой, которую сам ей подарил. В его глазах мелькнула тень сомнения, он думал о том, что дочь может начать спорить или просить отменить ужин. И он был бы готов это сделать – лишь бы она попросила. Но Дафна молчала. — Отец, я согласна. Это мой долг перед семьей. Я должна поддерживать чистоту крови и статус в обществе. Ты им пообещал, что я выйду замуж за их сына. Я сделаю это, потому что должна, — произнесла она с холодной решимостью. Эти слова были теми, которые Демид всегда мечтал услышать от своей дочери. Но в тот момент, когда они сорвались с её губ, он не смог поверить своим ушам. Это была не та Дафна, которая всегда избегала подобных разговоров и огрызалась при упоминании статуса и чистокровности. Это больше не та Дафна, которая была светлым лучиком в жизни их семьи. Сейчас она сама говорила ему об этом с такой яростью и решимостью… И ему было непривычно слышать это. — Я рад, что ты наконец это поняла, — тихо шепнул он, опуская руки на её плечи. — Я всегда это понимала, отец, просто… что-то внутри меня отказывалось это принимать. Я не знаю, как это объяснить. А теперь давай пойдём к гостям, они уже слишком долго ждут, — произнесла Дафна. Её голос был полон решимости, но в то же время в нём звучали нотки тревоги, которые она никак не могла скрыть. Демид молчал, лишь кивнул, поджав губы. Он наклонился и оставил поцелуй на её лбу, словно пытался передать ей свою поддержку через этот жест. Его рука крепче сжала её плечи, прежде чем он отпустил их. Затем, развернувшись к дверям, мужчина сделал глубокий вдох и открыл их, входя первым, словно щит для своей дочери, скрывая её за спиной. — Прошу прощения, что заставили вас так долго ждать, — произнёс он, сдержанно улыбнувшись, его голос звучал громко и чётко. Разговоры в столовой мгновенно затихли, и взгляды всех присутствующих устремились на него. В центре помещения стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью и уставленный множеством блюд. На одной стороне сидела мать Дафны, рядом с ней находились Виктория Спарк, Остин Спарк и Альфред. На противоположной стороне расположились отец Демида и Остина, следом за ним сидела Адэлиада со своими детьми – от старшей дочери до младшего сына. После неё сидела женщина, её супруг и их второй сын. В зале царила напряжённая атмосфера, свободными оставались лишь два места – рядом с Женевьевой для Демида и Дафны, в самом центре. Именно там, напротив неё, сидел тот, кого отец выбрал для своей дочери. Его глаза были холодными и безжизненными, как серый туман, окутывающий утренние поля. — Прошу любить и жаловать мою единственную дочь Дафнорию Спарк, наследницу рода и с сегодняшнего дня действующую главу нашей семьи. Отныне все дела касаются её, и последнее слово остаётся за ней, — произнёс Демид, отступая в сторону и открывая всем вид на свою дочь. До этого момента Дафна смотрела в пол, погружённая в свои мрачные мысли. Но стоило всем обратить на неё внимание, как она подняла взгляд. Серые глаза её будущего жениха встретились с её собственными. В этот момент сердце Дафны замерло, ожидая увидеть кого угодно, но не его. — Я пообещал вам, что моя дочь выйдет за вашего сына. Но теперь она решает дела семьи, моё слово больше не имеет значения, если моя дочь передумает, — произнёс Демид с лёгкой угрозой в голосе, опуская руку на спину дочери и подталкивая её вперёд. Легкий толчок заставил Дафну вынырнуть из водоворота своих мыслей. Она отвела взгляд от будущего жениха и на её лице появилась лёгкая улыбка ─ маска уверенности на фоне бушующего внутри неё океана эмоций. — Приветствую вас в своём доме, — произнесла она, наклонив голову в знак уважения к гостям. — Я рада видеть вас здесь. Дафна подошла к своему месту и присела. За ней сел и Демид. Взгляды Спарков были прикованы к девушке, они изучали её волосы, которые всего несколько дней назад были светлыми лишь с несколькими тёмными прядями. Теперь же она предстала перед ними с волосами цвета ночи – тёмными и загадочными. В комнате воцарилось удивление. Все знали о том, что Демид передал права своей дочери раньше времени – когда ей ещё не исполнилось двадцати одного года. Напряжение ощущалось особенно сильно у Адэлиады и её старшей дочери, ведь они планировали занять это место для себя. — Раз теперь Дафнория заняла твоё место, Демид, — произнёс мужчина, отец жениха, глядя на Демида с настороженностью. — Что же она будет делать? Вы сдержите слово, которое мне дал ваш отец? — он перевел взгляд на Дафну. — Я вполне могу не выполнять обещания моего отца, это он дал его вам, а не я, — произнесла брюнетка с холодной решимостью в голосе. Её взгляд был твёрдым и уверенным. — Но Спарки держат свои слова и не отказываются от них. Раз мой отец дал вам обещание о том, что ваша семья станет частью моей, я выполню его. — Вашей семьи? Мы думали, Дафнория возьмёт фамилию моего сына, — женщина взглянула на Демида с недоумением. — Я не могу взять его фамилию, — ответила спокойно Дафна. — Я глава семьи, я будущее своего рода. Моя фамилия была и будет Спарк. — А как же наш род? Ему тоже необходимо будущее! Ваши дети тоже будут Спарками? — возмутилась женщина, её голос дрогнул от волнения. Она взглянула на своего сына, а затем на будущую невестку. — Но я ещё не давала своего согласия! Зачем же вы говорите о детях, которых даже может не быть? — спокойно спросила Дафна, вскинув бровь с лёгким презрением. — А вы не согласны? — произнёс мужчина с вызовом. — У меня есть свои условия, — на лице Дафны растянулась лёгкая улыбка. — И какие же условия ты выдвигаешь? — поинтересовалась женщина с длинными кудрявыми волосами, собранными у лица. Её голос звучал как шёпот ветра, проникающий в самую глубину души, а в глазах читалось недоумение и настороженность. — Моя фамилия останется Спарк… — голос девушки был полон уверенности, она не собиралась терять свою фамилию из-за брака. — И…? — женщина с кудрями наклонила голову, её любопытство было явным, но в этом вопросе скрывалась угроза. — И так как нашим семьям нужно жить дальше, мой первенец будет Спарком, дабы он смог занять моё место, — произнесла Дафна с тяжёлым вздохом. В комнате повисло молчание. Оно было таким густым и тяжёлым, что его можно было резать ножом. Взгляд женщины стал острым, как лезвие. Она искала слабость в Дафне, и её глаза сверкали холодным светом. — А наш род? — наконец произнесла она, её голос был полон вызова. Вопрос звучал как приговор, требующий ответа, который мог изменить судьбы обеих семей. — Остальные дети возьмут фамилию моего мужа, — произнесла она с решимостью. — Они будут Блэками. Эти слова прозвучали как последний аккорд в мрачной симфонии. Взгляд Дафны вновь встретился с глазами Вальбурги Блэк. В них читался холодный расчёт и безжалостная решимость. — Вы должны понимать, что теперь это не просто сделка между нашими семьями. Это – ваше предложение, и моё решение. Последнее слово в любом случае будет за мной и моей семьёй, — произнесла она с неожиданной силой. Её голос звучал как грозный гром в тишине, и в нём ощущалась уверенность. В этот момент Дафна осознала: она больше не жертва обстоятельств, теперь эти обстоятельства будут зависеть от неё, и условия ставить будет она. — Я согласна на брак с этими условиями, — произнесла брюнетка. Её голос звучал уверенно, но в глубине души раздавались тревожные нотки. Она вновь перевела взгляд на женщину, Вальбургу Блэк, чьи глаза сверкали, как острые лезвия во мраке. Вальбурга хотела что-то ответить, но не успела; её слова застряли в горле, словно острые иглы. Сириус ─ её сын ─ перебил её. — Мы готовы принять любые условия, — произнес он. На его лице растянулась улыбка, а глаза были направлены на Дафну. — Ты слишком самоуверенна в своей собственной безопасности, — произнесла Вальбурга с ледяным спокойствием. Её голос был полон угрожающих ноток, и каждый слог звучал как предостережение. — Ты не знаешь, с чем имеешь дело, и слишком уверенно бросаешься словами. — Я знаю больше, чем вы думаете. Я вижу тьму и знаю её цену. Но я также знаю свет и готова бороться за него до последнего вздоха. Моя жизнь — это не просто игра для вас. Это моя реальность. — Мы принимаем все условия, — громко произнес Орион Блэк. Его голос резонировал в напряжённой атмосфере, наполняя комнату уверенностью. Он заметил, как его супруга, Вальбурга, сжимает руки на коленях, и это не ускользнуло от его внимания. — Мы очень рады, что этот союз всё же состоится. Весь оставшийся вечер Блэки и Спарки обсуждали будущее своих семей. Демид, глава рода Спарк, с гордостью представил свою старшую сестру и её детей. Разговоры, вопросы и обсуждения сыпались, как осенние листья, но Дафна и Сириус были словно в другом мире. Она почти не притронулась к еде, лишь время от времени делая глотки вина из своего бокала. Её взгляд был устремлён на Сириуса, который, казалось, также был погружён только в неё. Когда Дафна появилась в новом образе, это было одновременно удивительно и шокирующе. Внутри Сириуса разгорелось знакомое чувство — то самое, которое он испытывал при их первой встрече. Тогда он полюбил светлую и нежную Дафну Спарк, наследницу рода, которая не желала выходить замуж по прихоти отца. Теперь же перед ним сидела глава рода Спарк — его будущая жена. Она выглядела так же, как и её семья, но он всё ещё видел в ней тот светлый лучик надежды. Сириус вглядывался в её глаза, которые теперь казались одновременно родными и чужими. Он полюбил ту прошлую Дафну Спарк, которая канула в небытие, когда она шагнула в бездну своего нового статуса. Но вместо отталкивания он ощущал притяжение — словно заново влюбился в неё с новой силой. Теперь его девушка была другой, и он не подозревал, что Дафна изменилась не только внешне: внутри неё происходила настоящая трансформация. Она стала той, кто прятался в глубине её души — той, кого магия Спарков держала в своих оковах столько лет, не позволяя Дафне быть той, какой её воспитывали родители. Сейчас эта версия Спарк вышла наружу, и только ей одной было известно, что будет дальше. Дафна испытывала безумное удовольствие от того, что видит Сириуса рядом с собой. Все голоса, сомнения и переживания испарились в его присутствии. Он был тем самым Сириусом — таким же, как в тот самый день их первой встречи. — Думаю, свадьбу можно будет провести этим летом, в июне. А потом Сириус будет жить в нашем доме, — рассуждала Женевьева Спарк, уверенно поднимая бокал. — Да, мы поддерживаем эту идею. Раз ваша дочь — глава семьи, она должна оставаться в родном доме. И Сириус, как её муж, будет с ней, — спокойно согласилась Вальбурга Блэк. — Я думаю, Сириусу понравится в нашем доме. Он довольно большой! — Мэдэлин не сводила глаз с Блэка и вдруг решилась обратиться к нему. — А вы были знакомы с Дафной до этого? — спросила она с любопытством, опираясь локтем на стол и опуская подбородок на ладонь. Сириус только собирался ответить, как Дафна перебила его, с громким стуком поставив бокал на стол. — Да, Мэдэлин! Мы с Сириусом знакомы уже давно. Мы учимся на одном курсе и факультете! — произнесла она с лёгкой улыбкой, но её голос звучал немного натянуто. Рыжая лишь на мгновение задержала внимание на Дафне и вновь вернулась к Сириусу, игнорируя её слова. — Ну так что, Сириус? Может, расскажешь нам что-нибудь ещё? Как ты учишься? — продолжала она настойчиво. Демид взглянул на племянницу с лёгким недовольством, затем перевёл взгляд на будущего мужа своей дочери и снова на саму Дафну. Она не отрывала взгляда от Мэдэлин. — Мэдэлин! — резко произнесла брюнетка, привлекая внимание всех присутствующих. — Не стоит донимать Сириуса вопросами! Рыжая взглянула на кузину и заметила, как её интерес к парню задел Дафну. На её лице возникла лёгкая улыбка. — Ну что ты, кузина? Я лишь хочу поближе познакомиться с ним! — Охотно верю! — бросила Дафна с лёгким сарказмом. Сириус почувствовал нарастающее напряжение и встал из-за стола. — Прошу прощения! Не подскажете, где тут уборная? — спросил он, поправляя рукав своего пиджака. — Я покажу! — ответила Дафна, слегка отодвигаясь от стола и вставая. Она убрала с колен белую салфетку. Как только они вышли из столовой, Сириус взял девушку за руку. — Дафна… мне не нужна уборная, — произнес он с лёгкой улыбкой. Его прикосновение было тёплым и уверенным, словно он хотел передать ей свою поддержку в этот напряжённый момент. — Просто хотелось немного отвлечься от всей этой суеты. Брюнетка замерла на месте, её сердце забилось быстрее, когда она подняла голову и заглянула Блэку в глаза. В его взгляде она увидела искренность и понимание, которых так не хватало ей среди всех этих разговоров о свадьбе и семейных обязательствах. — Ты изменилась, — тихо произнес он. — Было неожиданно увидеть тебя такой. Я даже сначала подумал, что это твоя сестра-близнец. В ответ Дафна лишь усмехнулась, её губы слегка изогнулись в доброй улыбке. Она знал, что перемены в ней произошли не только внешне, но и внутренне. Вокруг них витала магия, и они оба чувствовали её притяжение. Сейчас они находились в уютной гостиной поместья Спарков, где мягкий свет от камина создавал атмосферу уюта и тепла. Пройдя чуть дальше, Сириус заметил большую картину над камином. На ней были изображены все члены семьи Спарков — их строгие лица и гордые позы отражали многолетнюю историю рода. — Даже на картине твои волосы уже темные, — заметил он, глядя на изображение. Дафна вдруг осознала, что это действительно так. На картине её волосы были такими же тёмными, как и в реальности. Она провела рукой по своим локонам и тихо произнесла: — Наверное, мать это исправила. Сейчас, когда они сидели на диване, она всё ещё держала Сириуса за руку, как будто это простое прикосновение могло уберечь её от всех тревог. Потянув его к дивану, они оба опустились на мягкие подушки, погружаясь в атмосферу уединения. — На самом деле эти дни были просто ужасными, — наконец вырвалось у Дафны. В её голосе звучала печаль, и Сириус тут же нахмурился, чуть сжимая ладонь девушки. — Что было? — спросил он с искренним беспокойством. Его глаза искали ответы в её взгляде. Дафна взглянула на него, и в голове вновь раздался тот знакомый шепот: …Молчи… Она не знала, как объяснить ему все свои переживания. Внутри неё бушевали эмоции — страх, тревога и неопределённость. Она боялась открыться ему полностью, боялась показать свою слабость. Но в то же время ощущала необходимость быть честной. — Просто не хотелось выходить замуж по принуждению, — произнесла Дафна, натянув на лицо улыбку, которая, казалось, не достигала её глаз. — А волосы — это просто проделки моей магии. Она попыталась отмахнуться от темы, но в её голосе звучала неуверенность. — Это значит, ты её приняла, да? — спросил Сириус, вспоминая рассказ Спарка. Его голос был полон заинтересованности и лёгкой тревоги. — Да. Теперь всё так, как должно было быть, — произнесла она с лёгким вздохом, словно сбрасывая с себя тяжесть. — А я, кстати, знал. — Улыбка Сириуса стала шире, и он положил руку на плечо девушки, прижимая её к себе с нежностью и уверенностью. — Как это ты знал? Откуда? Когда ты узнал? — Дафна в недоумении уставилась на него. — В день отъезда мне Регулус рассказал, а точнее написал. Узнал, что я решил остаться в Хогвартсе, и написал мне записку. Я быстро собрался, даже некоторые вещи забыл. Тебя найти смог только на станции, — объяснил он с лёгкой улыбкой, в его голосе звучала гордость за свою решительность. — Почему же ты мне не сказал, Сириус?! — Дафна слегка ударила его по руке, и Блэк изобразил страдания, прижимая её к себе ещё крепче. — Регулус сказал никому не говорить. Но вот откуда он это узнал — я без понятия, — пожал он плечами, его глаза искрились от веселья. — Я рада, что это ты. — Дафна подняла голову и встретила его взгляд; в её глазах отражалась благодарность и теплота. — От этого ещё лучше. — Необычно осознавать, что мы только недавно начали встречаться, а уже помолвлены и через несколько месяцев станем супругами, — задумчиво произнес Блэк. Его голос звучал как будто издалека, словно он пытался осмыслить всю эту ситуацию. Они оба понимали, что это чувство странное и ещё неизвестное для них. Всего пару дней назад они начали открывать друг другу свои сердца и души. После месяца избегания и напряжённости из-за предстоящего брака они вдруг узнали, что именно Сириус станет её женихом. Это было странное чувство: они только начали свои отношения, но уже знали, чем они закончатся и что их ждёт. — Так значит, ты теперь в семье главная? — с ухмылкой спросил Блэк. — Разве тебе не должно было исполниться 21? Ты же говорила. — Должно было, но на горизонте объявилась старшая сестра моего отца и её дочурка Мэдэлин. Теперь они хотят забрать моё место, говоря, что оно должно достаться её дочери, ибо она старше меня. — Теперь всё понятно. Я был удивлён, когда твой дед представил свою старшую дочь, в то время как твой отец ушел за тобой. Я прекрасно помню, как ты рассказывала, что у твоего отца только младший брат. — Это новые проблемы. Отец решил повесить их на меня, хотя я сама настояла на том, чтобы занять его место раньше. Но я не думала, что он объявит это перед тобой и твоими родителями с братом. — Получается, теперь в доме Спарков матриархат, и я буду его частью уже этим летом, — с довольной улыбкой произнёс Сириус. Казалось, это его полностью устраивало. — Хочешь, покажу тебе дом? Всё-таки тебе тут жить скоро. — А ты мне разрешишь в нём жить? Ты же принимаешь решения. — Я подумаю и буду смотреть на твоё поведение. Может быть, и заслужишь коврик у моей комнаты, — изобразив высокомерный тон, ответила Дафна, поднимаясь с дивана. — Я буду рад и на полу поспать, если это рядом с тобой! — с искренней радостью сказал Блэк, следуя за девушкой. Дафна показывала ему каждый уголок дома, рассказывая о прошлом своей семьи и погружая его в тайны своего родового гнезда. Каждая комната и каждый коридор хранили в себе секреты Спарков. Если раньше многие из них ушли в могилу вместе с предками дома, то теперь они хранились в её сердце. Все эти тайны были у Дафны. Она помнила каждую мысль и каждое желание предков — даже самые тёмные и самые личные — все они были открыты для неё. Сириус внимательно слушал её и изучал стены, коридоры и картины, висевшие на них. Каждый уголок дома запечатлелся в его памяти: он видел блеск в глазах Дафны и гордость в её голосе, когда она говорила о своей семье. Он был рад тому факту, что совсем скоро станет частью её семьи. Когда Дафна показала Сириусу свою спальню — которую Квинтон уже успел привести в порядок — Блэк вдруг остановился. Он взял девушку за руку в тот момент, когда она собиралась выйти в коридор. — Дафна, постой… Я должен кое-что сделать, — произнес Сириус, когда брюнетка остановилась и повернулась к нему. — Что такое? — спросила она, в её глазах заиграли искорки тревоги. — Я знаю, что наши родители решили всё за нас гораздо раньше, чем мы смогли бы осознать это. Но я не могу так просто принять это решение, — произнёс он. — О чём ты, Сириус? — Дафна тут же напряглась. Её сердце забилось чуть быстрее, и в груди раздался холодный комок предчувствия. Она боялась услышать худшее. Сириус глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. Он понимал, что этот момент был важен не только для него, но и для Дафны. Она заслуживала большего, чем просто следовать традициям. — Я должен сделать это как мужчина, по своей воле, — произнёс он решительно. Блэк отпустил её руки и, с лёгким трепетом, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку. Он опустился на одно колено, его сердце колотилось в груди, а глаза светились надеждой и уверенностью. — Дафнория Спарк, — произнёс он, открывая коробочку и позволяя ей увидеть сверкающее кольцо внутри, — позволишь ли ты мне попросить твою руку и сердце? Станешь ли ты той, ради которой я буду продолжать жить и дышать, даже если наши родители решили это за нас намного раньше? В этот момент время словно остановилось. Дафна замерла, её глаза расширились от удивления. — Ох, Сириус… — наконец произнесла она. Её голос вдруг дрогнул от волнения. — Ну конечно, я согласна! Я ведь согласилась там, за столом… — слегка усмехнулась она, пытаясь скрыть свою растерянность. — Но не стоило этого делать… встань! — Нет, стоило! Для меня это важно, — настойчиво произнёс Сириус, но, послушав Дафну, всё же встал. Его сердце наполнилось теплом от её слов. Достав из коробочки кольцо, он бережно надел его на её палец. Затем он наклонился и оставил нежный поцелуй на её руке, словно запечатывая этот момент в их памяти навсегда. Дафна почувствовала, как в её груди разливается тепло. Её сердце наполнилось счастьем и благодарностью за то, что у неё есть такой человек рядом. Она была благодарна судьбе за то, что это происходит с ней. Даже несмотря на все три мучительных дня, которые она провела в оковах своей магии, она была благодарна за то, что смогла принять себя и ту силу, которая была дарована её семье ценой жизни. Она смогла вернуться в реальность, где её ждал Сириус. Её Сириус Блэк.