4. Встреча с прошлым

«Эти чувства из прошлого иногда ко мне возвращаются. Вместе с тогдашним шумом дождя, тогдашним запахом ветра…».

Харуки Мураками

Путь с границы страны Молнии до Конохи занял чуть больше недели. Всё тело женщины изнывало от усталости, но она не позволяла себе отдыхать больше положенного. Светловолосая передвигалась по веткам, переправлялась через неширокие реки, используя чакру в ногах, по скалам — всё это для того, чтобы сократить дорогу. Пусть бывшая куноичи давно уже не использовала чакру, однако руки помнили, как складывать печати, как и помнило её когда-то истерзанное тренировками тело. Пусть Наоми и изменилась, как внутри, так и снаружи, но прошлое никуда не исчезло. Ей никогда не забыть всю пролитую ею кровь, все ошибки и мучения. Однако она не могла отрицать, что по-прежнему Тетсуро вызывает в ней трепет. В последнем тяжёлом бою против Данзо, Наоми подумала, что навсегда потеряла своего друга, когда тот разлетелся на части. Не найдя успокоения, она вернулась на место сражения спустя некоторое время, собрала части до последнего кусочка и смогла восстановить. Тогда её счастью не было предела. Именно поэтому, сейчас Тетсуро находится подле своей хозяйки, плотно прижатый к тёплому уставшему телу. Рядом с деревней Наоми накинула на себя длинный плотный плащ, лицо скрыла за маской в форме лисы и натянула на голову капюшон. Практически для всего мира она умерла. Наоми из анбу корня, капитан второго отряда, тёмная лошадка и предательница, не должна существовать в мире шиноби. Она ещё помнила, как попасть в деревню, оставаясь незамеченной. Бывшая куноичи осматривала деревню сверху, сидя на корточках на стене, которая окружала весь периметр. Плащ развивался на тёплом ветру, волосы выбились из-под капюшона. Вид потрясающий. Коноха преобразилась за время её отсутствия: были построены новые здания, отремонтированы некогда развалившиеся магазинчике, рынок вообще не узнать, чего там только не было. Запах вкусной еды доносился даже до самой стены. Наоми прошла внутрь. Некоторые прохожие обращали на неё внимание, но не успевали даже и рта открыть, как она пропадала из их поля зрения. Улицы деревни были заполнены людьми, будто у них дел других не было. Конечно, на их фоне женщина выделялась, но всё равно не стала снимать с себя плащ, мало ли кто её узнает. Обладательница изумрудных глаз понятия не имела, где находится дом семьи её подруги. За все года, что исчезла, она ни разу не была в Конохе, поэтому подозрительно осматривала местность. У кого-то спросить означало навлечь на себя подозрения. Мало ли кто хочет причинить хокаге вред. Ходит тут, собирает информацию. Найти их дом оказалось непростой задачей. Как это сделать, не привлекая к себе внимание, Учиха не знала. Бродя по улочкам, осматриваясь по сторонам, женщина мельком заметила светловолосую голову, волосы которой торчали во все стороны. Ну, как же не узнать столь светлого и громкого мальчишку. Наоми подняла небольшой камень. Прицелившись, попала прямо по макушке, скрываясь в переулке между домов. Мальчик шикнул, злобно оглядываясь по сторонам и растирая ушибленное место. Небесного цвета глаза обнаружили руку из переулка, жест которой просил последовать за её хозяином. Он быстро избавился от своей компании, принимая приглашение незваного гостя. Он только нырнул в переулок, как его рот сразу зажали, прижимая спиной к своей груди. Мальчик замычал и готов был сражаться, но, услышав голос у себя около правого уха, тут же замер на месте. — Давно не виделись, Боруто-кун, — Наоми с нежностью посмотрела на сына лучшей подруги. Как же ребёнок был похож на отца. Пожалуй, только мягкие черты лица Хинаты выдавали в нём её сына. — Тётушка Наоми! — начал было он верещать от восторга, но тут же его рот снова зажали ладошкой. Наоми укоризненно посмотрела на мальчика. Тот виновато покивал головой, осознавая, в какое положение её поставил. Женщина смягчила взгляд, освобождая его губы от холодной руки. Разговаривать со светловолосым о своей проблеме она не планировала. Ей была нужна Хината. Блондинка попросила незаметно провести её к дому семьи хокаге. Старший ребёнок главы деревни несколько секунд буравил своими цвета неба глазами подругу матери, которая всегда только с теплотой отзывалась о светловолосой женщине. Пусть Наоми никогда не появлялась в их доме, но, непременно, всегда была желанной гостью. Его никогда не посвящали в то, почему ему нельзя говорить о семье Учиха. Всегда, когда они отправлялись в гости к старым друзьям родителей, визит для всех оставался в тайне. Наоми повезло, что сын походил на отца не только внешне, но и своим характером, а также перенял способность доставлять хлопоты и шкодить. Он отлично ориентировался в деревне и прекрасно знал все ходы, как и куда можно добраться незамеченным. Деревня стало куда больше за последние годы. Она не узнавала те закоулки между домов, которые тоже были куда лучше, крепче и эстетичнее, хотя сама бродила ночами напролет из-за бессонницы, о чём свидетельствовали тёмные круги под глазами. Она сбилась со счёта, сколько раз они свернули. Иногда приходилось выходить и на широкую улицу, благо, не столь людную. Не нарваться бы на шиноби деревни. Уж от них избавиться будет гораздо сложнее. Хотя не стоит забывать, что её спутник не абы кто, а сам Боруто Узумаки. Наоми сама удивлялась, как её проникновение осталось незамеченным. Пусть это будет небольшим везением. Спустя неопределенное количество времени женщина с ребёнком подруги стояла у входа в небольшой двухэтажный домик, от вида которого уже на душе становилось теплее, именно благодаря хозяева. Боруто, как привык делать всегда, за что и получал не раз, хотел с ноги открыть дверь, но прямо перед его носом распахнулась дверь. Правая нога в воздухе так и застыла. Но замахал руками, чтобы сохранить равновесие. Перед ними стояла женщина на вид не больше тридцати. Её иссиня-тёмные волосы были чуть ниже плеч, большие сиреневые глаза тут же нахмурились, о чём свидетельствовали ровные брови, сдвинувшиеся к переносице. Сколько раз она просила сына так не врываться в дом. То через окно попадает в комнату, то врывается с криком на кухню, когда она режет овощи. Ну, что за ребёнок. Хрупкие плечи жены хокаге напряглись, заметив подле сына человека в капюшоне. Она решила оставить читать очередные нравоучения сыну на потом. В воздухе повисло напряжение. Хината внимательно всматривалась в закрытое капюшоном лицо. Внимательные глаза заметили прядь светлых волос, ели выглядывающих из плотной ткани. — Наоми! — воскликнула Хината, притягивая подругу в свои объятия. Она затащила её в дом, захлопывая дверь. В голове было столько вопросов. Брюнетка одновременно была безумно счастлива видеть её, но это и означало, что произошло что-то ужасное. Оказавшись в четырёх стенах, Наоми скинула с себя капюшон. Её лицо осунулось за последние дни, чётко стали проглядываться скулы. Некогда светлая молочного цвета кожа выглядела болезненно-бледной. Под глазами залегли тёмные круги, что ничуть не красило бывшую куноичи. Хината с широко распахнутыми глазами рассматривала подругу. Такой она ещё никогда не видела. Светловолосая трясущимися руками вцепилась в руку хозяйки дома, приоткрыла шершавые губы, но ни слова не произнесла, покосившись в сторону Боруто. — Боруто, милый, — начала было мать светловолосого энергичного мальчика, но он итак прекрасно всё понял. — Да всё, всё, ушёл я, — махнул он рукой, открывая дверь. — И не переживайте, о визите тётушки Наоми ничего не скажу, — опередил их с ответом и скрылся за дверью. Хината проводила подругу на кухню, усаживая на стул. Не надо быть экспертом, чтобы разглядеть состояние девушки, которая на ногах-то еле стояла. Она поднесла стакан воды, но та к нему не притронулась. — Я уже поняла, что здесь нет Хитоми и Шисуи. Может, ты их видела недавно или что-то слышала? — с мольбой в голосе и со слезами на глазах спросила женщина. Хината в ужасе посмотрела, понимая причину визита. Самое страшное для родителей — потерять ребёнка, находиться в неведении о его состоянии или нахождении. А Наоми очень любила своих детей, как и полагается нормальному родителю. Надежды женщины не оправдались. Снова она в тупике. Если их нет в Конохе, то она и понятия не имеет, где они могут находиться. — Наоми, тебе нужно отдохнуть, — взволнованным и одновременно грустным голосом прошептала брюнетка. Но разве можно остановить переживающую за детей мать? Наоми вскочила со стула, не желая больше терять времени. Ей некогда заниматься самобичеванием, ещё будет на это время. Голова резко закружилась, в глазах всё потемнело, пол пропал из-под ног. Хината подхватила обмякшее тело. Она оттащила подругу в комнату, сняла с неё плащ, кладя тело на кровать. Сбегала за полотенцем, смочила его и приложила к горящему лбу. У пояса брюнетка заметила ножны. Отсоединив ремень, она вытащила катану, которая тут же сверкнула блеском. Не узнать её было невозможно. Но как это возможно? От Тетсуро в бою с Данзо остались лишь одни куски. А сейчас она целая и невредимая лежит прямо в её руках. Что же пережила её подруга за это время? Как и чем ей помочь? Хината твёрдо для себя решила любыми способами оказать помощь. Никогда и ни за что не бросит в столь сложное для блондинки время. Она не повторит прошлые ошибки. Тогда ещё будучи Хьюга юная куноичи стала избегать девушку, даже побаивалась этих ледяных глаз, бесчувственного взгляда, мёртвой оболочки. Сейчас же всё иначе. Девушки повзрослели, вышли замуж, стали родительницами. Они словно львицы, защищающие своих львят. Не бывает чужих детей, нужно помогать всем, кто этого заслуживает. Солнце уже садилось, когда Наоми медленно открыла цвета изумруда глаза. Голова гудела и будто её накачали каким-то препаратом. Вокруг пахло травами. Не сразу женщина смогла почувствовать на лбу ещё влажный кусок ткани. Повернув голову набок, светловолосая обнаружила небольшую кастрюльку с водой. Наоми приподнялась на локтях как раз в тот момент, когда в комнату вошла Хината. В руках была тарелка с чем-то горячим, чему свидетельствовал пар. Живот уставшей женщины тут же скрутило. Брюнетка села у кровати, ставя тарелку на тумбочку подле неё. — Наоми, тебе нужно поесть. Ты сильно измучила себя. Я принесла бульон. Думаю, тяжёлую пищу сразу не сможешь съесть. Нужно восстановить рацион, — подруга говорила, словно с ребёнком, желая убедить съесть то, чего капризное дитё всеми силами сопротивляется употреблять. — Мне нужно отправляться на поиски, — отмахнулась от неё женщина, опуская ноги на пол. Хината буравила её взглядом, молча следя, как она медленно, пошатываясь, встаёт на ноги, закрепляя ремень на поясе и вкладывая Тетсуро в ножны. С Наоми всегда было тяжело. Если что-то взбредёт ей в голову, то не вытащить и щипцами, однако всё это время. Пока блондинка отдыхала, она не сидела просто так. — Я сходила к Наруто, он отправил ворона за Саске, — Наоми резко остановилась уже у самой двери, разворачиваясь к хозяйке дома. — Где ты собралась их искать? Этот мир слишком большой. Пока ты будешь обыскивать все страны, они будут перемещаться. Понимаешь? Вы будете ходить кругами и никогда так не встретитесь, — конечно же, Хината говорила правильные вещи, да и Учиха это прекрасно понимала головой, но сердце сейчас отвечала за все её действия. Чтобы найти детей, ей нужно снова закрыть все чувства и прислушаться к голосу разума. — Что ты предлагаешь? Сидеть и ждать чуда? — рыкнула блондинка, сверкнув потемневшими глазами. — Завтра от лица хокаге разошлём птиц всем каге. Уверена, это самый эффективный способ найти Хитоми и Шисуи. Не могли же они бесследно исчезнуть. Обязательно кто-нибудь что-нибудь да видел. — Сегодня. Надо разослать сегодня, — прикусив губу, возразила женщина, принимая слова брюнетки. — Уже поздно. Завтра утром отправим. Наоми сдалась, снимая с себя плащ, в который уже успела укутаться. Тетсуро поставила в сторону. Она рухнула на кровать, опуская миску с бульоном на колени. Ложка с горячей жидкостью оказалась во рту, затем ещё и ещё. Женщина ела не для того, чтобы утолить голод, а для того, чтобы были силы. Силы для дальнейшей борьбы, надежды и веры. Сам Наруто не появился в стенах своего дома, хотя Хината и предупреждала, что у него завал на работе. Видимо, она, как и Наоми, привыкла дома находиться без мужа. Ворчал лишь Боруто, но быстро успокоился. Тоже привыкший. Весь вечер Химавари развлекала Наоми. Девочка чуть младше Шисуи всё время что-то лепетала. Малышка Химавари внешностью больше походила на мать своими иссиня-черными волосами, но родство с Наруто выдавали большие небесные глаза. Такие чистые и лучезарные. Она широко улыбалась, свои истории сопровождала жестами. У неё накопились целые альбомы с рисунками, которыми девочка охотно делилась с подругой матери. Ей нравилось, что Наоми хвалит её рисунки, поэтому с большим энтузиазмом показывала очередной свой шедевр. Боруто сидел недалеко, но отчётливо вслушивался во весь разговор сестры с блондинкой. Ему нравилась компания этой женщины. Даже он понимал, насколько она прекрасна. И дело не только во внешности. Скорее, это последнее, что волновала мальчишку. Он чувствовал в ней некую загадку, изюминку, неразгаданную тайну, что его и влекло. Он упорно делал вид, что увлечён свитком, но не уделил ему даже пару секунд своего внимания. Хината ели уложила детей спать. Сложнее всего было с Химавари, которая канючила посидеть еще пару минут. Но Наоми заверила, что у них будет ещё много времени и она никуда не уходит. С таким обещанием, Химавари ушла в свою кровать. Хината предложила подруге лечь с ней, но Наоми наотрез отказалась занимать чужое место. Она убедила подругу, что на диване, в гостиной, ей будет гораздо удобнее. Но женщина никак не могла уснуть, проматывая в голове день ссоры с дочерью вплоть до этой минуты. Она нисколько не сомневалась в том, что дети живы. Материнское сердце не обманешь. Вопрос только — где? Сон так и не желал подступать к ней, поэтому, накинув на ночнушку плащ, которой любезно поделилась брюнетка, женщина вышла на улицу. Она сама не знала, зачем прихватила с собой Тетсуро, однако с ним сейчас ей было спокойнее. Было ещё одно место в Конохе, которое она была обязана посетить. На самом деле, блондинка давно должна была это сделать и не раз. По ночной Конохе было гораздо удобнее передвигаться. Народа почти не было, а те, кто и не спали в столь позднее время, нисколько не обращали внимание на силуэт в плаще. Хотя Наоми и старалась долго не оставаться на одном месте. Может, местность и изменилась, но все значимые места деревни никуда не пропали. На кладбище было настолько тихо, что без труда можно было услышать шуршание маленького листика. Мраморные надгробия освещала бледная луна, даже надписи на них легко прочесть. Наоми ступала бесшумно, дабы не потревожить тела усопших. Недалеко от территории кладбища она нарвала букет полевых цветов, чтобы почтить память тех, кто был когда-то частью её самой, ими и останутся навсегда. Она остановилась у надгробия с выгравированными инициалами «Шинджи Каяне», сразу же рядом с ней второе надгробие — «Фуума Дайске». Некогда её подчинённые, составляющая часть второй команды корня анбу. Они отдали жизнь за её интересы. Их, определённо, ждало светлое будущее, возможно, даже совместное. В итоге сгорели, а о них даже никто не знает: без семьи, без друзей, без тех, кто верит и помнит их. Их фотографий не было, как и полагалось шиноби скрытного отряда по защите деревни. Могилы неухоженные, пыльные. Наоми сорвала с себя плащ, бережно стирая пыль с мраморных изделий, аккуратно проводя тонкой ладонью вдоль инициалов. Оставив по небольшому пучку из цветов, она прошла дальше, ища более раннее своё прошлое. Могилу Акаши она нашла гораздо быстрее. В отличие от предыдущих мест захоронения её бывшей команды, это место было ухоженным, на надгробие фотография светловолосого юноши с торчащими во все стороны непослушными волосами и большими фиолетовыми глазами, которые лучезарно улыбались. Такое непривычное фото для члена спецподразделения. Названный брат, который утверждал, что сам принял решение помочь девушке на той самой последней битве. Там, где он отдал жизнь за неё, где спас от верной смерти. Сколько она отворачивалась и избегала его? Сколько наговорила неприятных слов? Теперь она живая стоит перед ним, мучаясь вопросами и сомнениями, а он не может не ответить ни слова, дать совет или просто прижать к своей горячей груди, спрятав от жестокого мира. Наоми рухнула на колени, всматриваясь в красивые глаза молодого юноши, который так и не смог пожить для себя. Сейчас она, действительно, считала его своим погибшим братом. Не Рёту, который пытался прикончить её, а именно Акаши. Ещё хотя бы одну шутку услышать из его ухмыляющегося рта. Она, непременно, познакомила бы его с детьми. Была абсолютно уверена, что они поладят друг с другом. Несмотря на то, что Акаши — опасный убийца, блондинка всецело доверила бы ему самое дорогое, что у неё есть. Своими действиями он давно доказал, что хороший человек. Она тоже убивала, делала больно другим, отбирала. Но ей был дарован второй шанс, так чем женщина лучше него? Положив пучок у могилы, женщина хотела отправиться на поиски ещё одной, но вовремя остановилась, заметив краем глаза могилу напротив, которая принадлежала последней её цели. Эта рыжеволосая бестия искренне улыбалась на фотографии. Безусловно, фотограф поймал хороший кадр, выделяющий её цвета чистого неба глаза и такие манящие веснушки на щеках. Рыжие короткие волосы лежали ровно на голове, что было большой редкостью увидеть на самой девушке. Такая молодая и невинная, по крайней мере, на этой фотографии, молодая девушка. Никто не знал, через что ей пришлось пройти в своей жизни, да и не узнает уже никто. Она особо никогда и не говорила о своём прошлом. По виду и не скажешь, что за такой миловидной внешностью, скрывается такая стервозная, хамоватая и наглая натура. Она любила доводить до бешенства, особенно, своего напарника, который, как кстати, оказался и сейчас, неким образом, её напарником по захоронению. Наоми искренне надеялась, что даже там, на небесах, они вместе. Всё также дурачатся и ругаются, но продолжают работать в одной команде. Пусть Судзуки и не вызывала любви или же приятных чувств, но именно она пришла на помощь к Хинате, благодаря ей подруга осталась жива, за что, непременно, блондинка будет ей благодарна всегда. Пусть Судзуки высказывалась плохо и грубила вечно, но с помощью этого закаляла характер юной куноичи. В свои неполные двадцать лет она многого добилась сама благодаря нескончаемым тренировкам. Непременно, это сильный и достойный шиноби, до конца отстаивающий свои принципы. Она положила оставшуюся часть цветов у могилы, сложив руки в молитвенной позе. Искренне желала ей счастья хотя бы там, наверху. Пусть настоящие шиноби, которые отдали за неё жизнь, укоризненно смотрят на неё. Пусть их взгляды разочарованы. Она всё примет. Всё стерпит. Заслужила. Целых восемнадцать лет прошло, ни разу не навестила. Не присутствовала на захоронении. Ей нет оправдания её поступку. Лёгкий шорох послышался где-то сбоку. И кого могло принести сюда в столько позднее время? Шаги были мягкими, но твёрдыми. Без сомнения, это не рядовой шиноби, а самый настоящий опытный боец. Наоми напряглась, застыв на месте. Её никто не должен видеть. Рука сама по себе потянулась к рукояти Тетсуро. Мгновение, и длинные светлые волосы, которые до недавнего времени покоились на её пояснице и плечах, спадая на переднюю часть тела, откидываются назад под инерцией движения тела. Маскировка, коей был тёмный плащ, осталась лежать на земле. Она только и успела выудить клинок, как он тут же был выбит из её рук. Металл соприкоснулся с чем-то ему подобным, с оглушающим звуком отлетая куда-то в сторону и втыкаясь в занятую мёртвыми телами землю. Её руки тут же оказываются заломанными за спину, а тело коленом прижимается к земле. Удивительно быстро, без лишних движений и шума. И она когда-то тоже так могла? Тело Наоми намертво обездвижено. Она уже слышала, как ладонь рассекла воздух, чтобы нанести удар чуть ниже шеи, из-за которого она отключится на время. Но с золотистым отливом радужка глаза вовремя уловила блеск металла со стороны, куда воткнулся клинок. Этот мужчина не мог не узнать столь прекрасное изделие из металла. Его рука так и повисла в воздухе, а вниманием глаз полностью завладел кусок металла. У него даже дыхание перехватило, но хватку не ослабил. Шиноби тряхнул головой, приходя в себя. Он медленно убрал колено с поясницы женщины, освобождая её уже затёкшие руки. Он уже обо всём догадался. Но ему было гораздо важнее самому увидеть, убедиться глазами, а не головой. Только у одного человека на Земле может быть этот клинок, похоже, ради него хозяин даже вернулся из мира Мёртвых. Женское тело медленно приподнялось с земли, с опаской поглядывая на тёмный силуэт перед собой. Луна снова осветила землю, освобождаясь от плена проплывающих туч. Они сидели напротив друг друга, во все глаза уставившись в одновременно столь знакомые и чужие лица. Мужчина не верил в происходящее. Перед ним сидела женщина чуть больше тридцати лет, с длинными светлыми волосами, спадающими водопадом по всей спине, плечам, часть на лицо. В её изумрудных глазах так и читалось удивление, в зрачках отражался сам шиноби, как и она в его. Её хрупкие плечи слегка подрагивали, но не от холода, а от переизбытка эмоций. За восемнадцать лет Наоми стала только краше. Сидевший напротив неё мужчина заметно постарел за это время. Даже прическа изменилась. Его передние тёмные пряди всё также торчали вперед, а вот от задней части волос, которая раньше убиралась в хвост, почти ничего не осталась. Он давно отстриг волосы и не позволял больше длине увеличиваться, поэтому задняя часть зачастую выбривалась. Плечи стали шире, как и увеличилась мышечная масса на руках, что свидетельствовало о его постоянных тренировках. С золотистым отливом глаза разглядывали каждый миллиметр кожи на лице бывшего члена своей команды. Вторя порыву ветра, Шируи втянул в свои объятия Наоми, которая тут же обвила руками вокруг его шеи, прижимаясь к мощному телу. Всё её тело обожгло теплом, в груди отдавался бешеный стук сердца, она даже не могла определиться, её сердце так бьётся или это звук ударов его. Он провёл руками по её волосам, а затем отстранился. — Наоми, как? — Шируи не мог подобрать слов. Столь опытный и талантливый шиноби растерялся, как ребёнок. Но это столь настоящие и искренние эмоции, вперемешку с радостью и глубокой болью, которую он носил все восемнадцать лет. Он в один день потерял всю свою семью, коей команда и была. Выжил один, когда на руках умирала девушку, которую пообещал сделать счастливой. Спасти Акаши ему тоже не удалось. Позже обнаружил его мёртвое тело на поляне, где велось ожесточённое сражение, а затем и смерть Наоми. У бывшего капитана четвёртого отряда анбу корня никого не было, да им и не полагалось кого-то заводить или же привязываться. Он никогда не придавал особо значения своей привязанности к членам команды, пока не потерял их, тех, кого видел изо дня в день, с кем ел и спал рядом, прикрывал спины и мог свою им доверить. Вся жизнь разрушилась в один день. — Шируи-сан, рада вас видеть, — только и сказала Наоми, тяжело выдыхая. Шируи коснулся пальцами её подбородка, приподнимая его. Затем повернул голову в одну сторону, затем в другую. Слегка оттянул за щёки. Перед ним сидел не просто плод его воображений, а ещё и говорящий её голосом. Наоми что-то буркнула от возмущения, убрала его руки со своего лица и недовольно вцепилась своим взглядом в его. — Должен был убедиться, что ты мне не привиделась, — пытался он оправдаться, хотя и было чистой правдой. Он сам принимал прямое участие в захоронении, своими же руками хоронил и её, пусть и не тело, которого ему не удалось найти. Потратил не мало времени и усилий, пытаясь его отыскать, но безуспешно. После поисков тела пытался собрать части Тетсуро, тоже не нашёл. Шируи не знал, что ему делать дальше. Корень расформировали, у него никого не осталось. Его спасением стал Хатаке Какаши, вытянувший его из бездны отчаяния. Копирующий ниндзя, уважаемый шиноби не только своей деревни, но и за её пределами, а далее и шестой хокаге, предложил ему стать джоунином и выполнять миссии на её благо, служить напрямую хокаге, а не через его тень. Капитан четвертого отряда не сразу согласился. В очередной раз напившись до беспамятства в таверне, он прожигал дни. Уже сбился со счёта, сколько он ночевал прямо за столом, если не на скамейке. Когда приходил в себя, снова пил, и так по кругу. Некогда сильный не только физически, но и духом, холодный и расчётливый мужчина скатился на дно. Лицо покрылось щетиной, осунулось, залегли мешки под глазами, а глаза мутные, движения неуклюжие — типичный пьянчуга. Шируи очнулся, почувствовав, как его тело движется, хотя ногами он не передвигает. Само тело облокочено к чему-то тёплому, руки запрокинуты куда-то вперёд. Он медленно открывает один глаз. Перед мутным взором мелькает серая макушка. Невнятное бормотание на его устах. Ответ ему не последовал. Ему было даже абсолютно всё равно, кто и куда его тащит. Сейчас отоспится, а завтра снова вернётся на круги. — Ты забыл, чего так хотела Судзуки? — начал разговор Какаши, скинув с себя тяжёлое тело. Шируи открыл оба глаза, даже готов был накинуться только из-за упоминания его члена команды, но даже не смог встать на свои две задние конечности, продолжая сидеть на грязной земле, опустив глаза в землю. — Разве она не хотела, чтобы ты жил и был счастлив? Руки Шируи сжались в кулаки, сгребая землю и забивая грязью под ногтями. Ему и самому было мерзко от себя, но пересилить всё же не мог. Слишком пусто, слишком больно. Как никто другой Какаши понимал его. Сначала потерял отца, потом Обито с Рин, даже Минато. Все постепенно покидали его. Он сам тогда погрузился во тьму, но был Минато, который смог вытащить его. Шируи он не бросит. — Какаши, я не смог… Не смог спасти её, — он не смог поднять глаза. Слеза скатилась по его щеке. Непростительно для шиноби проявлять слабость. Но Хатаке никогда бы не стал осуждать за такое. — Ты сделаешь её счастливой, если будешь жить, а не существовать, — Какаши присел рядом с Шируи, направив взор в звёздное небо. — Пусть телом она не с тобой, но душа её всегда будет жить в твоём сердце. Какаши протянул деревянное кольцо, которое когда-то Шируи сам вырезал его для Судзуки. Она не могла угомониться, когда потеряла какую-то подвеску, тогда только оказалась в его подчинении. Из-за потерянной безделушки делала глупые ошибки на заданиях и не могла сосредоточиться, из-за чего доставляла неприятности ему и Акаши, который единственный так долго мог продержаться и не погибнуть, с которым так быстро и легко сработался. Молчаливый и поникший новичок, член его новой сформированной группы. Сам того не ведая, не отвечая за свои действия, он вырезал его кунаем из коры красного дерева. Глаза рыжеволосой девушки заблестели от рвущихся наружу слёз. Он тогда и не понял, что именно в тот момент, её сердце стало всецело принадлежать ему. Столько времени прошло, откуда оно взялось? — Нашёл в её комнате, под подушкой, — ответил он на его немой вопрос. Оставшаяся часть от бывшей четвертой команды корня решила найти более скрытое от посторонних глаз место. Как оказалось, пристанище мёртвых таким не являлось. Они оказались в той самой части деревни, откуда открывался прекрасный вид на Коноху, на возвышенности той самой скалы, где были вырезаны предыдущие и действующее лица глав деревни. Последнее лицо принадлежало седьмому хокаге — Узумаки Наруто, который смог пройти долгий и тяжелый путь. Дабы достичь свою цель. Наоми, непременно, восхищалась этим шиноби и прекрасно понимала чувства лучшей подруги. Пусть перед ними деревня и была как на ладони, но их оттуда невозможно было заметить, что и было им на руку. Шируи рассказал, как стал джоунином. Наоми заметила кольцо из красного дерева, которое выглядывало из его груди, висевшее на серебряной цепочке. Она видела его у Судзуки. Но не стала расспрашивать. Благодаря Шируи женщина узнала, что именно он руководил захоронением её членов команды, своей. Специально останки Дайске и Каяне похоронили вместе, хотя и останками сложно было назвать, лишь обгоревшая плоть, кусками свисающая с костей. Распознать-то было невозможным, лишь очевидцы происходящего дали понять, кто есть кто. Даже указал клан их на надгробие, что не следовало членам корня. Таким образом, Шируи надеялся, что объявятся родные или кто-то из прошлой жизни. Жизни до того. Как они стали членами корня. Но время шло, а никто так и не появился, кинутые миром, забытые миром тела, на души которых всем наплевать. Такова жестокая реальность. Таков мир шиноби. Пусть Шируи и являлся капитаном долгие годы, но даже он не знал ничего о прошлой жизни своих подчинённых, поэтому на надгробие так и остались лишь имена рыжеволосой девушки и светловолосого парня. С большим трудом он выбил разрешение повесить их фотографии. Чего было непозволительно для скрытого отряда Он сделал это, добился. К сожалению, ничего более он сделать не смог. Не смог сообщить тягостное известие о смерти родным и близким, так как не знал, откуда они. Информация о членах корня анбу всегда была засекречена, особенно тех. Кто попал в корень в раннем возрасте. Таковыми Каяне и Дайске не являлись, поэтому, хотя бы их клан, он смог узнать. Он приходил на кладбище сразу. Как только возвращался с миссии. Мог часами сидеть у могилы в полной тишине. Следил за внешним видом: прибирался, дёргал сорняки, протирал плиты, приносил цветы — малое, чем он мог отплатить им за верную службу, приятные воспоминания и моменты. Он даже почти не помнил свою жизнь до того. Как эти два человека появились в его жизни, наполняя её красками. Чем он занимался? Выполнял миссии, терял своих людей. Сначала капитана, когда ему самому было не больше шестнадцати лет, затем своих подчинённых, ещё совсем молодых. Он даже не помнил их лица, имена, люди менялись так быстро, всё было в порядке вещей. Испытывал ли боль от их потери? Нет, типичная пустота. Всё изменилось именно с появлением Акаши, который в таком юном возрасте всецело посвятил себя корню, талантливый и необычайно умный юноша, сумевший найти общий язык с таким мрачным и тёмным шиноби, как Шируи. Затем яркая и холодная Судзуки, чьи рыжие волосы доходили ей почти до колен. Такая длина мешала ей на заданиях, поэтому при первом же случае без колебания отрезала их кунаем, бросив их в урну, словно никчёмный мусор. Наоми немного поделилась и своей личной жизнью. В первую очередь, конечно же, бывшего капитана интересовало то, как она смогла выжить после падения. Светловолосая сама толком не понимала. Ледяной поток воды мучил их тела до того момента, пока не вышвырнул их на берег. Несколько месяцев ушло на то, чтобы полностью излечить раны, полученные в сражении с Данзо. Благо, им посчастливилось найти в чаще леса небольшую деревушку, в которой присутствовал лекарь. Он-то и помог залечить раны. Рассказала и про своих детей. Иногда светясь от счастья, но тут же погружаясь в отчаяния. Подробности она упустила, но рассказала причину своего визита в деревню. Наоми не была той, которая могла налево и направо рассказывать о себе, но Шируи был именно тем человеком, в котором она была уверена. — Тебе не стоит покидать деревню, — Наоми тут же ощетинилась, готовая возразить. Но Шируи не дал ей этого. — Как ты сказала, хокаге разошлёт письма всем главам с информацией о твоих детях, те проинформируют своих шиноби. Думаю, это самый эффективный способ найти твоих детей. Толк от того, что ты пойдешь на их поиски? Вы так никогда можете не пересечься. Как только поступит информация о них, тут же выдвинешься. Вот. Что я думаю о данной ситуации. — И что ты предлагаешь? Мне просто так сидеть и ждать? — нахмурилась женщина. Безусловно. Шируи и Хината правы, но она себе место не находит. Материнское сердце так просто не унять, даже очевидными словами. — Нет. Тебе необходимо возобновить тренировки, — брови Наоми поползли вверх от такого заявления. — Ты видела себя? Что это было на кладбище. Совершенно никакой реакции. Тренировки явно тебе пойдут на пользу. Да и думаю, они пригодятся, мало ли что ждёт нас в дальнейшем, и какую цену придётся заплатить за воссоединение с детьми. Наоми опустила взгляд в землю, всё также сидя на траве, касаясь левым плечом предплечье Шируи. Она смотрела на то, как встаёт солнце. Коноха вместе с ним будто оживала, такая прекрасная и мирная, одновременно с этим родная. Женщина перекручивала в голове предложение Шируи. Перевела взгляд на катану, примостившуюся к правому бедру. Неужели она вновь будет тренироваться с Тетсуро, вновь ощутит этот неповторимый трепет? А. получится ли вообще у неё? — Думаешь, я смогу прийти в прежнюю норму? Всё-таки столько лет прошло, — изумрудные глаза встретились с прищуренными от первого солнечного луча глазами Шируи. Каким же безобидным и милым он казался в этот момент. — Твои навыки всего лишь притупились. Усиленными тренировками мы в лёгкую вернём твои нечеловеческие способности, тёмная лошадка корня, — ухмыльнулся мужчина, припоминая ей её бывшее прозвище. — Другой вопрос, осилишь ли ты их? Я буду беспощаден. Наоми ухмыльнулась, всем видом принимая вызов своего бывшего капитана, теперь наставника. Уж кто-кто, а джоунин сможет вернуть ей былую форму. В том, что тренировки будут беспощадными, Наоми даже не сомневалась. Она сможет пройти этот путь заново, сможет вернуть свою былую счастливую жизнь. Она не будет просто сидеть и ждать, пока ей всё принесут на блюдечке. Женщина привыкла всего добиваться сама, в этот раз всё будет точно также. — Последний вопрос, Шируи-сан, — Наоми встала, готовя покинуть это место и вернуться в дом семьи Узумаки, пока ещё деревня спала и было проще добраться незамеченной. — Вы, действительно, думаете, что мои дети живы? Наоми проглотила ком, стоявший в горле. Она не решилась задать этот вопрос Хинате, но Шируи будто видел её насквозь, будто сам заставлял говорить то, что так и гложет её любящее сердце. Мужчина не сдвинулся с места, продолжая любоваться на вид деревни, той, которой он посвятил всю свою сознательную жизнь. — Уверен, — только и сказал джоунин. И это было чистой правдой. Пусть он никогда и не видел детей, не знал, куда они могли деться, но шестое чувство уверенно кричало об этом, да и видел это в бывшем члене команды. Наоми сама была уверена в этом, а её интуиция никогда не подводила её, лишь только женщина сама в прошлом не желала её слушать, всячески отмахиваясь, отталкивая всех от себя. Что сподвигло задать такой вопрос, Шируи наверняка не знал. Видимо. Отчаяние говорило за саму женщину, а столь сильное чувство уже несколько дней поселилось в её душе, двигая остальные на второй план. У мужчины не было детей, поэтому он никогда не сможет понять Наоми полностью, но сделает всё, чтобы помочь ей. Она единственная, кто остался жив из его прошлого, ради которой расшибётся в лепёшку, но сделает всё. *** Небольшое помещение было заполнено свитками, стопками бумаг, стеллажами с книгами. Здесь редко бывало больше двух человек, в последнее время, только девочка и сама хозяйка — Ариса Кагуя. Уже вторую неделю она обучала девочку основным понятиям использования чакры. В первые дни это была теория, которую та с любопытством и полной готовностью слушала и впитывала в себя. Через несколько дней Хитоми сама попросила совмещать с практиками, на что получила отказ. Ариса пояснила это тем, что тело ещё не готово. Мало тренировать мозг. Необходимо физически подготовить своё тело. Хитоми приняла данную информацию. Стала вставать ещё раньше, ещё больше проводила времени за физическими тренировками, а именно, повышала выносливость, бегая по тропинкам горы. Лёгкие быстро забивались, но она заставляла себя двигаться дальше. Тренировала боевые стойки, как теперь знает, называется техники ближнего боя — тайдзюцу. Их она считывала с книги, которую с боем отвоевала у вредной старой Кимаё. Та пообещала с неё три шкуры содрать, если хотя бы одна страничка толстой книги пропадёт или ей будет нанесён вред, даже не существенный. Также, сидя у водопада, Хитоми повторяла всё то, что смогла усвоить у Арисы, пытаясь применить техники самостоятельно. И вот уже третий день осваивает теорию на практике под прямым наблюдением женщины в возрасте. Та мягко поправляла её, вновь и вновь показывая печати, описывала то, что девочка должна почувствовать, обходя со стороны юное тело. Она не могла отвести и взгляда, так пристально наблюдая за тренировками малышки. Как же эта Хитоми походила на их. Пожалуй, лишь отличалась цветом глаз и волос, но обладала таким же пронизывающим острым взглядом, любознательностью, которая, конечно же, присуща всем детям этого возраста, но такое же стремление к освоению, на памяти женщины, было только у Хитоми Кагуя. Воздух на пару секунд будто завибрировал. Затем раздался щелчок, и пространство заполонили клубы дыма. По правую сторону с Хитоми стояла абсолютно такая же её копия. Девочка во все глаза смотрела на неё, а копия отвечала тем же. — У меня получилось! — завопила Хитоми, подпрыгнув на месте, разглядывая и трогая своего клона. Несколько дней практики дали свои плоды. Ариса от радости прикрыла рот ладошкой, с улыбкой глядя на безупречную копию девочки. Она так быстро смогла освоить технику теневого клонирования, всего каких-то пару дней. Может быть, перед ней самый настоящий монстр? Но Ариса не могла противиться невинному детскому счастью. Хитоми так старалась, вкладывала всю себя в тренировки, девочка заслужила этого. Ей сказали обучать её только теоретически. Она нарушила приказ, но разве они не собираются оставлять её в деревне? Иными словами, бессмысленно тогда было бы следить за ней круглосуточно. Коленки девочки дрогнули, и она упала на пол, тяжело выдыхая. Капельки пота медленно стекали от виска к подбородку. Клон тут же растворился в клубе дыма. Женщина положила ладошку на макушку Хитоми, ободряя её. Это была её первая техника, первый реальный опыт использования чакры на практике. Дальше будет только сложнее. Хитоми сидела посреди просторного помещения. Она чувствовала себя в полной безопасности и в непонятной эйфории, находясь среди тянущихся в высь стеллажами аккуратно расставленных книг. По обе стороны от неё находились весомые стопки, а перед самим телом раскрытые свитки с иероглифами. Девочка полностью погрузилась в чтение, не обращая внимание ни на что вокруг. Кимаё продолжала заниматься своими делами, иногда искося поглядывая на расслабленное сосредоточенное тело. Женщина в годах даже готова была поставить на кон свою трость, ничуть не сомневаясь в том, что, даже если возникнет пожар, малышка не обратит на него никакого внимания. Ей нравился такой подход, она и сама долгие годы своей жизни отдала этому месту, духовному миру человечества. — Мямля, не забудь вернуть книги на место. Я проверю, — скрипучий голос эхом отразился от стен, будто летучая мышь использовала ультразвук. Девочка уже никак не реагировала на данное ей неприятное прозвище, чтобы не доставлять лишний раз удовольствие сие мадам. Она уже достаточно хорошо изучила характер Кимаё-сан. Если поначалу старуха вызывала в ней дикую неприязнь, то потом всё развернулось на все 360 градусов, и перед ней был уже совсем другой человек. Вернее, девочка стала по-другому её воспринимать. Да, противный характер, вечно пытается задеть, поддеть, откусить лакомый кусочек, но при этом её интересно было слушать, да и вполне приятно находиться в её обществе. Она была сговорчива, даже охотно делилась информацией. Что не спроси, а даст гораздо больше. Пусть госпожа Кимаё и пыталась всем видом показать всю неприязнь к ней, но это выходило плохо. Хитоми не боялась её. Не испытывала неприязнь или отвращение. Женщине даже казалось. Будто девочка получает удовольствие в компании с ней. Последние два десятка лет старуха испытывала дефицит в общении. Пусть она и не стремилась заводить беседы с членами клана, но человек есть человек. Говорить с книгами, безусловно, интересно, но, к сожалению, они не могут ответить. Кимаё снова метнула взгляд на девочку. Её бледно-голубые глаза чуть сузились. Такое невероятное сходство с той ненормальной погибшей Хитоми: тот же взгляд, те же самые губы, выражение лица, строение тела, длинные густые волосы, а самое главное, то же восприятие окружающего мира. Как бы словесно не отталкивала «ненормальную» Хитоми, у которой кстати такое прозвище и было, она всё равно приходила и удовлетворяла старуху своим общением. В свои полные шестнадцать лет девушка многое повидала, благодаря бесконечным тяжелым и опасным миссиям. Она с весёлой улыбкой отмахивалась от упрёка в глазах Кимаё, когда та недовольно ворчала на неё, залечивая очередную ссадину на юном теле. Ненормальная невинно прикрывала глаза, ссылаясь на свой долг перед деревней, кланом. Старуха давно уже бросила дела шиноби. Скорее, возненавидела их ремесло. В свои годы успела навидаться на смерти невинных. Тогда-то она и полюбила книги: книги не убивают, они учат. Дверь тихонько отварилась, пропуская столб света в тёмное помещение. Хитоми сразу зажмурилась, выставив руки вперед, будто солнце могло её убить. В проходе показалась невысокого роста молодая куноичи. Её светлые длинные волосы были убраны в высокий хвост, передние пряди обрамляли худощавое лицо. Скулы заметно выпирали, а губы создавали ощущение нездорового человека, бледные и неживые. — Ага, попалась, чертовка! — скрипучим голосом завопила старуха. Хитоми готова была поклясться, всего пару секунд назад она мельком глаза видела её силуэт в противоположной части помещения. Как эта рухлядь успела оказаться возле входа? Она поймала девочку рукоятью трости в форме полумесяца. Так вот зачем ей нужна такая форма! Действительно, грозное оружие. — Госпожа Кимаё! — пискнула девочка, пытаясь высвободиться от захвата, но старуха крепко держала трость своими костлявыми руками. Уж эта особа не упустит свою добычу. — Отпустите, мне больно. — Больно? — растянула она слово, облизывая пересохшие потрескавшиеся губы. — А кто надорвал пятьсот шестьдесят первую страничку второго тома по изготовлению противоядий? — итак маленькие раскосые глаза ещё больше сузились. Она находилась не просто в ярости, а в бешенстве. Казалось бы, ещё совсем немного, и пена пойдёт из её рта. — Я случайно. Там совсем немного, — кряхтя и хватаясь за горло, дабы ослабить стальной хват, девочка пыталась коснуться пола концами конечности. — Случайно? Это на свет ты появилась случайно! Чтоб духу твоего тут не было, мерзавка. Только замечу тебя в поле моего зрения, пущу твою тушу на коврик, а из тупой бошки выйдет отличная швабра, как раз станет прекрасной заменой моей старой, — хищно оскалилась Кимаё, резко дёрнув трость на себя, освобождая свою пленницу, от которой через пару секунд и следа не было видно. Умеет же бабка нагонять страх. Хитоми внимательно за всем следила. Сцена вызвала в ней неконтролируемый смех: сначала засмеялась в ладошку, но потом и вовсе начала хохотать. Кимаё что-то недовольно пробурчала себе под нос, но девочку трогать не стала. Пожалуй, Хитоми одна из немногих, кто не раздражал её. Смех был заразителен. Хозяйка развалившегося здания тоже улыбнулась, но так, чтоб девочка этого не заметила. Брюнетка из-за смеха отвлеклась. Книга, что покоилась на её согнутых коленях с грохотом упала на пол. Повисла гробовая тишина. Девочка и не думала пошевелиться, напрягаясь всем телом и молясь, чтоб в этот момент её надзирательница лишилась слуха. — Мямля, что это там у тебя упало? — она стояла к ней спиной. Маленькая Учиха всем телом ощутила напряжение, повисшее в воздухе. Быть ковриком и новой шваброй ей совсем не хотелось. — Я хотела встать, но ноги затекли. Подвернула лодыжку и упала, — на одном дыхании протараторила брюнетка, хватая книгу и листая на нужную страницу. — Тогда ничего страшного не случилось, — выдохнула старуха. — Закругляйся, пошли кушать. Кимаё почти никогда не ела в библиотеке, которая приходилась ей домом. При этом не ела вместе с остальными в общей столовой. Сзади библиотеки была небольшая беседка с крышей в форме треугольника, стены были выполнены из сетки в крупный ромб. Девочка в обе щёки начала уминать приготовленный карри. Кагуя наблюдала за тем, как глаза малышки расширяются, на лбу выступает испарина, всё лицо резко краснеет, как старательно пытается побыстрее проглотить, хватает стакан с водой и жадно запивает. О да, специй она не пожалела. И нельзя сказать. Что это сделала не специально. Старуха осталась довольная собой, сумела подгадить. Шисуи был весь в пыли и поту. Мозоли на руках только начинали заживать, и тут же образовывались новые. Старые лопались, принося жуткую боль. Ноги часто подкашивало от тяжести вещей, которые ему приходилось таскать целыми днями. Кожа на руках стиралась во время стрики одежды. Больше всего его раздражало то, что никто не противился такому раскладу. Рядом с ним были те же мальчики, чуть старше, чуть младше, безоговорочно выполняющие всё, что им прикажут. Но Шисуи не такой, он не отдавался в рабство, молчать не будет, о чём свидетельствовал ещё не заживший фингал на правом глазу, рассеченная правая бровь, синяки и ссадины. Кругом сплошные идиоты, если думают, что побои его смогут остановить. Он почти достирал последние штаны, как перед ним поставили ещё одну с горой полную испачкавшейся одежды корзину ростом почти с самого мальчика. Он посмотрел на неё и на того, кто её принёс, снизу-вверх. Светловолосый мальчик никак не отреагировал на его убийственный взгляд. Шисуи итак проторчал тут уже больше трёх часов. Руки онемели от холода и усталости. Мальчик еле двигал пальцами. Тёмные глаза сощурились. Ну, понеслась. Он бросил в воду сначала не достиранные штаны, затем схватил корзину и швырнул её в реку. Течение неширокой горной реки подхватило вещи и унесло к водопаду. Довольный собой мальчик ухмыльнулся, похлопывая внутренней частью кисти вниз-вверх. Только Учиха развернулся, как кулак впечатался ему в солнечное сплетение. Маленькое тело согнулось пополам, изо рта вырвался болезненный стон. — Одурел? — прохрипел он, ползая на четвереньках и хватаясь одной рукой за ушибленное место. На него, как на блоху, сверху-вниз смотрел Рейго, тот, который был бельмом на глазу для Учиха. Скрипя зубами, Шисуи встал. Снова светловолосые клонированные дети оставили свои дела и внимательно следили за происходящим, хоть и глаза ничего не выражали, стеклянные, словно куклы, либо роботы, аккумуляторы которых требовали питания. Учиха набросился на Рейго, схватил того за ноги, пытаясь швырнуть через себя. Но даже с места не смог сдвинуть. Щуплый и невысокий юноша оказался не так прост на вид. Он был, словно непробиваемая скала. Ударом левой ноги смотритель отправил в очередной раз взбунтовавшегося ребенка в полёт. Но на этом воспитательный процесс не закончился. Юноша в считанные секунды оказался рядом с Шисуи, который даже встать не успел. Схватил его за волосы, приподнимая голову. Коленом ударил по челюсти. Изот рта мальчика с хрипом вырвалась кровь, падая на зелёную траву. Следующий удар пришёлся по затылку. Перед глазами всё поплыло, сознание отключилось.