Первый выход на сушу

Сегодня, в утренние часы, когда солнце только-только взошло на горизонте, племя морских было уже в сборе. Драконята уже вились вокруг мам, что вели их вперёд — к полоске между морем и землёй, что непрестанно шуршала песком и мелкими камешками. Океан вокруг дышал, шумел и даже свистел. Плывущие по бокам, а так же сверху и снизу сзади и даже немного спереди драконы чутко следили за течениями и шумами — никто не должен был прорваться к драконятам и их мамам. Любого, кто попытается, встретит шквал когтей, зубов и даже хвостов (никогда не стойте на пути разогнавшегося конца хвоста дракона, если хотите жить!). Мелководье. Формация перестроилась. Снизу дно, сверху поверхность. Нижние и верхние стражи переместились в стороны, высовывая морды наружу. К счастью, сверху ничего хищного. Быстрое перемигивание — и стая плывёт спокойно плывёт дальше. А вот и берег, вечно перекатывающаяся волна бликов по дну океана. Шум прибоя — шуршание песка и перекатывание мелких камешков силой моря — забивал остальные шумы, но взрослые бдили, готовые напасть на любого, кто покажется им угрозой драконятам. Передняя охрана расступилась. Драконы, шлёпая перепонками по накатывающим волнам, вышли на берег, втягивая воздух в расправляющиеся лёгкие — и закрывая жабры крышками чешуи, предохраняющими их от высыхания вне воды. Берег был чист. Яркие вспышки — сигнал смотрящим на них из воды матерям — и вся стая тяжело выходит на берег. Малютки поначалу были похожи на дельфинов на берегу. Оседлав волну и вынесясь с нею на берег, они попытались двигаться привычным образом — плыть, но вместо этого ожидаемо загребали прибрежный песок своими маленькими перепончатыми лапками, высокими писками и мигающими знаками выражая своё недовольство. Мамы аккуратно взяли их за шкирку и поставили на сухой берег, на рефлекторно вытянувшиеся лапки. Впереди было самое важное в любой книге Морекрыла — первый вдох. Пока что малыши, стоя на лапках и не решающиеся сделать шаг — а вдруг как свалюсь? — шумно вдыхали воздух и прогоняли его через мокрые жабры, шлёпая мокрыми филаментами по жаберным крышкам. И с каждой секундой это становилось всё менее удобно. Вода испарялась под солнцем, и жабры слипались, давая меньше кислорода и заставляя вдыхать больше, чаще, сильнее. Малышей потихоньку накрывала паника от того, что они задохнуться. Но мама была рядом. Она селя рядом, прижимая их к своей груди и закрывая крыльями солнце — и аккуратными лизками утверждала, что всё хорошо. «Закрывай жабры! Позволь воздуху пройти дальше!» — тихо пела она, облизывая детёнышу грудь, будто указывая, что именно должно быть задействовано. Малыш послушно закрыл жабры. Он попытался провести воздух дальше, откровенно давясь воздухом, который никак не хотел проталкиваться дальше. Мама с замиранием дыхания ждала — первый вдох, первое воспоминание о суше любого Морекрыла! И наконец… Волна прошла по телу малыша, немножко вздыбливая чешуйки, от самого горла до конца хвоста. Живот напрягся — и наконец, грудь, к удивлению малыша, резко расширилась! Сработала диафрагма, и живительный кислород поступил к лёгким, расправляя их первый раз в его жизни. Момент, который наконец случился. Малыш вздохнул ещё раз, и ещё, и ещё. Резкие, неумелые, захлёбывающиеся от неумелости, вдохи! Матери встретили их радостным урчанием и новыми порциями лизей по уже закрывшимся жаберным щелям, чуть пульсирующими в такт сердцу. Драконёнок явно этому удивился. Подумать только, что-то внутри постоянно расширяется и возвращается обратно, как будто делая тебя легче! Одно из первых и самых ярких воспоминаний любого Морекрыла! Детёныш шлёпнулся на живот. Ему нужно было переварить эти новые ощущения, и его не трогали, только урчали — как шумение океана на фоне, тихое и очень спокойное, только мамино, обещающее полную безопасность от всего на свете. Когда его дыхание выровнялось, он снова встал на лапки. Шаг, другой, третий, четвёртый — оставляющие на песке маленькие, перепончатые следы. Мама активно вмешивалась мордой, поддерживая, когда детёнок заваливался на бочок. Четвёртый, пятый, шестой, седьмой, восьмой — столько же, сколько пальцев на лапе, и малыш уже твёрдо стоял на всех лапах, не заваливаясь, под торжественное урчание мамы. Всё было хорошо. Остальные детёныши — кто раньше, кто позже — тоже вдохнули воздух, расправляя свои лёгкие. Теперь они никогда не забудут. Теперь они владеют двумя стихиями, и учатся находиться в них. Драконята наконец нашли друг друга, неумело моргая полосами. Запахи здесь работали не как в воде, звуки здесь были не такие сильные, и даже зрению пришлось привыкнуть к воздуху — но наконец, они нашли друг друга, тыкаясь носами и пытаясь играть в «укуси меня за хвост» и «Чья шея будет в пасти первая». Матери улыбались им и друг другу, видя, как их дети осваивают новую среду — так же, как и воду, в которой они вылупились, через игры и веселье. Через много ударов сердца они устали, недовольно пища своим мамам. Они хотели обратно — в воду, которая сама тебя держит, в которой не надо толкать воздух в грудь. Их диафрагмы устали от непривычной работы, а лапки дрожали от веса, который им приходилось держать. Тогда мамы взяли своих детей в зубы — и вошли в волны моря, отпуская детей на мелководье, где они снова расправили жабры, загребая перепончатыми лапками воду, пока взрослые снова выстраивались в охранный прядок стаи. Малыши ещё вернуться сюда, на берег, где дыхание так странно работает — но теперь пора обратно в подводный дом, к маме под крыло.