Луновзора не идёт в академию (пока что)

— Мама, я не хочу, чтобы ты бросала меня здесь, — сказала Луновзора. Она помещалась под её крыло так идеально, как будто это место было сделано специально для неё. Будто здесь повесили знак: тут ты должна быть; оставайся здесь навсегда. Слушай мамино урчание, чувствуй запах её чешуи, что успокаивают всё тело просто фактом своего существования. И определённо не позволяй своей маме бросить тебя на горной вершине, набитой незнакомыми драконами! Они сидели под деревом в отдалении, наблюдая, как множество драконов приземляются перед входом в Академию. Тайна вздохнула. Она так и знала, что всё будет именно так. Что полгода — это недостаточный срок, чтобы драконёнок, прячущийся четыре года в дождевом лесу, полностью восстановился и мог позволить себе коснуться носом другого дракона, особенно если мамы нет рядом. И о чём только думала Ореола? — Она хотела, чтобы я нашла себе одногодку, который не будет думать о том, как мне было хорошо расти в лесу. Глупые ночные в деревне, как будто они понимают, каково это, видеть маму пару часов раз в неделю… — ответила дочка на мамины мысли, явно прочитав в своё время Ореолины. — А я подумала, что может быть тебе будет лучше там, где ты не слышишь полные их воображаемой несправедливости и «Тайну надо наказать» мысли… — Да пусть думают что хотят!!! — едва ли не вскричала драконочка. — Главное, что ты рядом! — Тише, лунный цветочек, тише… — мама ткнула её носом в макушку, таким нехитрым жестом успокаивая её. Слыша страх Луновзоры, чувствуя, как она прижимается к бочку, а её запах полон ожидания самого худшего, Тайна чувствовала, как что-то глубокое и не имеющее слов поднимается изнутри. Моя дочь боится. Причина страха должна быть убрана. Я не позволю ей бояться снова, пока я рядом. — Ты не оставишь меня здесь, — тихонько сказала Луна, слыша тихое урчание. Будто сама вселенная вибрировала безопасностью, успокаивая напряжённые мышцы, снова позволяя расслабиться после стольких лет утаивания, пряток и уцелевния — как и всегда за эти полгода, и маленькая ночная благословляла каждый момент этого. Та, кто так урчит, просто не могла бросить свою дочь в это кишащее чужими драконами место. И окрашенные материнской яростной решимостью мысли только это подтверждали. — Давай просто посидим здесь и отдохнём. А потом полетим домой. Если Ореола будет недовольна — это её проблемы. Я не позволю тебе страдать здесь. Я не позволю тебе томиться тут в ожидании, пока я снова прилечу. Я ДЕЛАЛА ЭТО ЧЕТЫРЕ ПРОКЛЯТЫХ ГОДА И НЕ ПОЗВОЛЮ СЛУЧИТЬСЯ ЭТОМУ СНОВА!!! — вдруг закричали её мысли от воспоминаний о том, что нанесло ей такие же раны, что и её дочери. Украденные часы охоты, во время которых они встречались в папоротниковой лощине. Постоянные непрошеные мысли о том, что однажды она может не увидеть свою дочь снова, погибшую от лап большого хищника или украденную дождекрылами. Луновзора тихо уркнула в ответ, чувствуя, как родное крыло подбирает её ближе, прижимая к себе сильнее, а урчание становится только громче. Маме тоже было нужно восстановление, как и дочери. И любая социализация могла подождать, пока ночная драконочка не начнёт доверять миру. Пока место под крылом не превратиться из места, где она должна быть, в место, куда можно просто возвращаться. Целый час они просто сидели, давая отдых уставшим от полёта крыльям. Они наблюдали, как королева морских провожает свою дочь в школу — как нормальный родитель, убеждаясь, что всё хорошо, и что ребёнок в случае чего может вернуться. Видя это, Луновзора невольно куснула маму за лапу, показывая свою полную любовь к ней. Наконец, после отдыха, два дракона наконец разбежались и взлетели, направляясь домой. Да, там опять будут раздражённые мысли ночных, от которых хочется сбежать на вершину самого высокого дерева, будут вопросы от Ореолы, что искренне хотела помочь тихой драконочке влиться в общество — но зато там будет мама, её крыло, её урчание, её запах — от которых хочется урчать самой, а не сжаться в комочек, как она делала все эти четыре года в папоротниковой лощине.