Глава 16. Эпилог

На следующий день Сайто Хаджимэ получил на работе срочное известие: его бывшую жену жестоко убили прямо в тюремной камере. Взглянув на характерный, идеально ровный разрез на шее Такаги Токио, он мгновенно узнал этот почерк. Так убивал только один человек — «Небесный Меч» Сэта Соджиро, правая рука Шишио Макото. «Неужели Рэй как-то связана с этим?..» — мысль, словно ледяная игла, пронзила его сознание. Лицо Сайто превратилось в каменную маску. Он с силой захлопнул дверь камеры, резко обрывая суету столпившихся вокруг подчинённых. — Куда это вы, капитан? — поинтересовался один из полицейских, заметив его тяжёлый, сосредоточенный взгляд. Не ответив, офицер полиции стремительно направился к выходу. В голове выстраивались логические цепочки и мрачные догадки, но одно было ясно как день: он должен немедленно вернуться в поместье и во всём разобраться. Дорога домой тянулась мучительно долго. Мужчина шёл быстрым, размашистым шагом, а внутри него закипала глухая, холодная ярость. В памяти всплывали последние слова, которые Рэй говорила о Токио, слова, отравленные ненавистью и болью из-за потери ребёнка. Неужели она действительно пошла на сделку с людьми Шишио? Поместье встретила его тишиной. Мёртвая, зловещая тишина, которая заставила Сайто нахмуриться ещё сильнее. Он вошёл в дом, держа руку ближе к рукояти скрытого клинка. Глаза внимательно искали признаки присутствия жены, но находили лишь пустоту. Он прошёл по коридору, заглядывая в каждую комнату. Гостиная, кухня, спальня — всё было безупречно прибрано. Сайто позвал жену по имени, но в ответ услышал лишь эхо собственного голоса. Затем он увидел её через распахнутые панели сёдзи. В саду, под сенью старого клёна, теряющего багряные листья, она сидела на качелях. Её чёрные волосы, обычно тщательно уложенные, были распущены и свободно развевались на ветру, словно траурное знамя. На ней было белоснежное кимоно — цвет траура и смерти в Японии. — Рэй, что ты здесь делаешь? — низким, угрожающе ровным тоном спросил Сайто Хаджимэ, медленно приближаясь к ней. — Такаги Токио мертва! — радостно пропела Рэй, покачиваясь на качелях, и в её глазах плясал безумный огонь. — Она заслужила такую смерть! Это она убила моего ребёнка! — Ты приложила к этому руку? — жёстко спросил Сайто Хаджимэ, останавливая качели ладонью. — Я отомстила! — воскликнула Рэй, и её взгляд стал совсем безумным. — Она отняла у меня самое дорогое! А Соджиро… он помог мне осуществить моё заветное желание. Сайто Хаджимэ застыл. В голове гулко отдавались слова жены, и мужчине потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать весь масштаб катастрофы. Безумие. Вот что он видел в её поведении. Порождённая горем и жаждой мести слепая ярость, которая, подобно ядовитому цветку, распустилась в её душе. Полицейский понимал, через какой ад она прошла после выкидыша, но никак не ожидал, что Рэй впустит в их жизнь палачей Шишио Макото. Теперь её поступок ставил под удар всё, что он пытался защитить. — Соджиро? — ледяным тоном переспросил Сайто Хаджимэ, и его взгляд сузился, превратившись в две опасные щели. — Ты связалась с палачом Шишио Макото и думаешь, что он сделал это из сострадания? Рэй рассмеялась, и этот смех был истерическим, словно крик раненой птицы. Она спрыгнула с качелей и приблизилась к нему, её глаза горели, словно два раскалённых угля. — Он понимал меня, Хаджиме! Он видел мою боль, он чувствовал мою ненависть! Он знал, что Токио должна заплатить за то, что она сделала! Офицер полиции смотрел на Рэй, и в его душе глухая ярость боролась с суровым осознанием её надлома. Он видел перед собой не ту уверенную женщину, на которой женился, а лишь её тень, сломленную горем. Сайто Хаджимэ знал, что обязан остановить её, пока шпионы Шишио окончательно не затянули петлю на её шее. — Рэй, приди в себя, — резко и властно произнёс он, перехватывая её за запястье и заставляя замолчать. — Токио получила бы своё по закону, но ты… — Не смей её защищать! — яростно крикнула Рэй, безуспешно пытаясь вырвать руку. — Это твоя вина! Почему ты вообще женился на мне? Зачем ты разрушил мою жизнь?! Сайто Хаджимэ даже не шелохнулся. Обвинения жены разбивались о его каменное спокойствие, хотя внутри закипал гнев. Мужчина понимал, что её рассудок помутился от скорби по потерянному ребёнку, но как офицер полиции он не мог позволить ей оправдывать сговор с государственным преступником. — Я не разрушал твою жизнь, Рэй, — глухо и весомо отрезал он, притягивая её ближе к себе, чтобы она прекратила истерику. — И я взял тебя в жёны не для того, чтобы выслушивать этот бред. Я дал тебе своё имя и защиту. — Защиту?! — перебила Рэй, её голос дрожал от ярости и подступающих слёз. — Ты оставил меня одну, когда мне нужна была твоя поддержка! Ты ушёл в свой Департамент полиции, когда я больше всего нуждалась в тебе! Внезапно вырвавшись из его хватки, она бросилась вглубь сада. Сайто Хаджимэ последовал за ней, стараясь не отставать. Она шла быстро, словно пыталась убежать от собственных мыслей. Наконец Рэй остановилась у старого пруда, окружённого багряными клёнами. Вода в нём была спокойной, как зеркало, но её отражение казалось искажённым, словно она сама превратилась в призрак. — Рэй, я не хотел для тебя такой участи, — негромко, но твёрдо произнёс он, подходя ближе. — И меньше всего желал твоих страданий. Она повернулась к нему. Её глаза блестели от слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать, но те всё равно стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. — Страданий? — горько усмехнулась она. — Ты не представляешь, через что я прошла. Ты даже не представляешь, как я ненавидела тебя за то, что ты оставил меня в этом одиночестве. — Я здесь, Рэй, — сказал он, делая уверенный шаг вперёд и сокращая расстояние между ними. — И я никуда не уйду. Прекрати эту бессмысленную истерику. Она посмотрела на него. Её лицо было бледным, а глаза — пустыми. — Истерику? — повторила она, словно не веря своим ушам. — Как я могу успокоиться, когда потеряла всё? Сайто Хаджимэ молчал, внимательно изучая её лицо. Его мир не рушился — мужчину невозможно было сломать женскими слезами. Но внутри него зрело нерушимое решение: он вытащит её из этой ямы, чего бы это ни стоило. — Ты не потеряла всё, пока я жив, — отрезал он. Его голос прозвучал как абсолютная, нерушимая гарантия. — Я заставлю тебя забыть этот кошмар и верну тебе покой. Это я тебе обещаю. Она посмотрела на него с сомнением, но в её глазах мелькнула первая слабая искра надежды. — Правда?.. Я просто хочу избавиться от этой боли. — Правда, — повторил он, и его янтарные глаза блеснули суровой решимостью. — Я сделаю всё, чтобы ты оставила прошлое позади. Слышишь? Всё. Она смотрела на него, словно пытаясь разглядеть в его каменном лице хоть тень сомнения, но, наконец, медленно кивнула. — Хорошо, — тихо сказала она. Её голос всё ещё дрожал, но в нём уже слышалась тень доверия. — Если ты так говоришь… Сайто Хаджимэ сделал последний шаг, притянул её к себе и крепко обнял. Его сильные, горячие руки намертво сомкнулись вокруг её талии, закрывая собой от осеннего ветра и уличной прохлады. В этих тяжёлых, уверенных объятиях Рэй наконец почувствовала себя под защитой неприступной крепости. Безумие и боль медленно отступали, разбиваясь о его непоколебимую силу. — Пойдём в дом, — Сайто Хаджимэ бережно погладил жену по распущенным волосам, успокаивая, и мягко поцеловал в макушку, словно стремясь полностью отгородить от внешнего мира. — Рэй, теперь ты под моей защитой.

***

Год спустя их мир озарился ярким светом — родился сын, Тацуо. Рэй, объятая материнским счастьем, не могла отвести глаз от крошечного комочка, лежащего в колыбели. На её лице больше не было и следа прежней скорби; леденящая пустота в груди бесследно растворилась, уступив место безграничной нежности и покою. Солнечные лучи мягко скользили по её густым чёрным волосам, когда она наклонилась над сыном, нежно держа его маленькую руку в своей. В её глазах отражалась чистая, живая радость, и Сайто Хаджимэ чувствовал, как тепло разливается по венам от одного взгляда на неё. Малыш Тацуо, мирно посапывая, уже сейчас неуловимо напоминал своего отца: те же упрямые черты лица и тёмные пряди волос, обещавшие, что мальчик вырастет точной копией Волка Мибу Она улыбнулась мужу — открыто, тепло и с такой всепоглощающей, глубокой любовью, которая теперь заполняла всю её душу без остатка. Рэй понимала, что этот суровый человек стал для неё целым миром. Она плавно поднялась, подошла к нему и, нежно обняв за шею, мягко коснулась своими губами его губ, делясь сокровенным семейным счастьем. — Я так сильно люблю тебя, Хаджимэ, — тихо, но с бьющей через край искренностью прошептала она, преданно глядя в его янтарные глаза. — Ты вернул меня к жизни и подарил мне этот покой. Я знаю, что рядом с тобой нашему сыну ничего не угрожает. Моё сердце навсегда принадлежит только тебе. Сайто Хаджимэ молча обнял её за талию, притягивая к себе вплотную. В его взгляде больше не было привычного холода — в нём горело тёплое, глубокое пламя ответного, зрелого чувства. Этот человек не умел говорить красивые речи, но его любовь выражалась в нерушимой, тяжёлой преданности мужчины, готового растерзать любого врага ради покоя своей женщины. Он наклонился и ответил на её поцелуй — долго, глубоко и властно, заставляя Рэй снова почувствовать себя в абсолютной безопасности. Сайто Хаджимэ бережно запустил пальцы в её чёрные распущенные волосы, на секунду прижавшись лбом к её лбу, слушая её прерывистое дыхание. Он знал, что его обещание исполнено: Рэй действительно обрела своё истинное счастье рядом с ним, оставив все прошлые кошмары позади. — Я буду оберегать вас, Рэй. Всегда, — ровным, глубоким тоном ответил он, чуть сильнее сжав её в объятиях и бросив короткий взгляд на колыбель сына. Затем мужчина снова посмотрел на жену, и в его суровом голосе промелькнула редкая, глубокая теплота. — Всю жизнь я знал только войну, кровь и приказы. Но здесь, с тобой и нашим сыном… я наконец понял, что значит быть счастливым. Я дома, Рэй. От этих слов сердце Рэй затрепетало от восторга, а на глаза навернулись слёзы облегчения — услышать такое от молчаливого мужа было дороже любых клятв. Она ещё крепче прижалась к его груди, тихо плача от нахлынувших чувств и впитывая каждую секунду этого долгожданного, выстраданного счастья. Рядом с офицером полиции все её страхи окончательно растворились в ощущении абсолютной безопасности.