Артефакты

Восстанавливать целую нацию – тяжелая работа. И еще тяжелее потому, что он до сих пор пытается вернуть доверие своего народа, перевоспитывая его и вновь знакомя с остальным миром. Зуко никогда не нарушал своей клятвы и не собирается. Он нанимает ученых и историков, как из своей страны, так и из других частей мира, и поручает им просмотреть старые военные хроники и украденные солдатами вещи у разных народов. Некоторые из архивов и библиотек большие, они разбросаны по всем территориям военных крепостей. Другие, содержащие более секретную информацию, предназначенную только для вышепоставленных чинов, сокрыты гораздо лучше. Это гонка на время – они ищут сокровища до того, как их уничтожит недовольная знать из ненависти и злости. На протяжении многих лет маги земли находят все новые хранилища в извилистых тоннелях под дворцом Лорда Огня. Одни полнятся старыми военными планами, другие – ценностями, явно отнятыми у других народов. Зуко просит ученых систематизировать их, а затем отправить в Ба Синг Се, чтобы те вернули их туда, где им место. Спустя почти восемь лет после начала этого проекта вместе с другими реформами, глубокими исследованиями тоннелей (Зуко ненавидит это место и чувство, от которого его кожа покрывается мурашками, и все внутри него кричит, когда он спускается настолько глубоко, куда не доходит солнечный свет), которые ведут к древнему хранилищу Мудрецов Огня, они находят дверь. Гравюры на ней старые и блестят красным в свете факелов. Дверь совершенно гладкая, за исключением резьбы по краям и ручки, похожую на каплю воды из рубина в центре. — Что это? — спрашивает он. — Мы точно не знаем, сэр, но ней стоит печать королевской семьи, — говорит стоящий рядом с ним историк и указывает рукой на вершину двери, откуда на них смотрит дракон. Зуко сглатывает. — Как думаете, что это? — В некоторых древних свитках, которые мы нашли, говорится, что, похоже, у королевской семьи была своя личная библиотека, которая заодно служила безопасным бункером. Все члены королевской семьи еще до войны писали, что часто приезжали сюда, спасаясь от политических разногласий или откровенных клановых войн. Судя по свиткам, кажется, сюда не может войти никто, кроме тех, в чьих жилах течет королевская кровь. — Понятно. Зуко делает шаг вперед, поднимает ладонь с огоньком и внимательней присматривается к двери. В ту же секунду, когда его рука приближается к ней, из гладкой поверхности резко выступают острые лезвия. Все замирают. Зуко щурится, глядя на рубиновую ручку. Откроется только тем, в чьих жилах течет королевская кровь. Он вздыхает и морщится. — Все отойдите назад, на случай если это не сработает. Он слышит шорох за спиной и постепенно отдаляющийся топот ног, прежде чем поднимает другую руку и большим пальцем проводит по одному из острых лезвий. Затем он прижимает его к неглубокой выемке на рубиновой ручке. И ждет. Затем с металлическим скрипом лезвия отступают, и двери открываются. Все присутствующие подносят факелы, чтобы заглянуть внутрь. — Да простят нас Духи, — выдыхает главный историк. Зуко закрывает глаза и делает успокаивающий вдох. — Пусть немедленно отправят самого быстрого ястреба Аватару Аангу. Скажите ему, что он должен прилететь как можно скорее.

***

Аанг прилетает через несколько дней, легко приземлившись на балкон на своем планере в свете вечернего солнца. Он явно очень устал. Зевнув, он объясняет, что был в далеком городе Царства Земли, где помогал ослабить некоторую напряженность между горожанами. — Ну, зачем я так срочно тебе понадобился? Опять проблемы с бунтовщиками? — Нет-нет, это... — Зуко колеблется. — Ничего такого, что не может подождать до завтра. Давай найдем тебе еды и комнату для отдыха. (Он смотрит на своего друга, чья величайшая вина – его доброта, и думает о военных стратегиях, которые прочел в старых записях Джао. О том, что он и давние генералы под командованием прадедушки Зуко сделали со сбежавшими магами воздуха. Его живот больно сжимается.) Аанг любопытно смотрит на него, но он слишком устал, так что для разнообразия решает не спорить. Они перекусывают и пьют чай, пока не начинают клевать носом. Аанг обнимает его на ночь, после чего спускается в свою личную гостевую комнату (спустя несколько лет его периодических визитов, Зуко решили выделить ему одну, чтобы больше не нужно было думать, куда разместить Аватара). Зуко какое-то время смотрит ему в спину, в его желудке крутится кошмарная вина. Он не знает, как Аанг отреагирует завтра... но часть его надеялась, что с ними будет Катара, на всякий случай. Он хмуро подавляет чувство вины. Аанг неоднократно говорил, что не считает его ответственным за действия своих предков. Зуко – не они, и делает все возможное, чтобы исправить их ошибки. Он ложится спать, надеясь, что завтра утром Аанг будет помнить об этом.

***

Он просыпается прямо перед рассветом, как обычно, и не удивлен, что Аанг уже медитирует в саду. Зуко садится рядом с ним и тоже начинает медитировать. Мягкие и ритмические постукивания четок в руках мага воздуха успокаивают его. Они молча направляются в покои Зуко, чтобы непринужденно позавтракать. Спокойствие после утренней медитации ломается, когда Аанг легкими перепрыжками идет по коридору и вихрем поворачивается лицом к Зуко. — Ну так ты мне расскажешь в чем дело? — его тон легок, но в глазах видно волнение. Зуко вздыхает, когда они входят в покои и берут уже заготовленные для них подносы с мисками. — В первые несколько лет после моей коронации я начал проект. Я поручил ученым просмотреть военные записи моего отца. В конце концов, мы нашли спрятанные библиотеки моих прадедов. Нам пришлось предотвратить разрушение очень многих вещей приверженцами старого порядка, как только они узнали о том, что мы делаем. Я хотел показать тебе бункер, который мы нашли на этой неделе, — он замечает, как Аанг собирается что-то сказать, поэтому вежливо садится. — Но после завтрака. Зуко видит, как Аанг практически дрожит от раздирающего его любопытства.

***

Наконец, когда они заканчивают, и Зуко переодевается в чуть более формальную мантию, они спускаются в древние тоннели. Он кивает охранникам, которые стоят вдоль стен, чтобы убедиться, что их не потревожат, после чего рассказывает Аангу об открытиях. Его шаги замедляются, когда они достигают конца тоннеля и перед ними появляется дверь. Зуко останавливается и протягивает руку, чтобы остановить Аанга, который тут же недоуменно смотрит на него. — Дверь может открыть только тот, в ком течет королевская кровь, — объясняет Зуко. — Для остальных предусмотрен защитный механизм. Кроме того, — он вздыхает, не в состоянии смотреть на своего друга. — Кажется, последним, кто был в этом месте, скорее всего, был Созин. Эта комната была самым безопасным местом для планирования... вторжения. Стоящий рядом Аанг замирает. — Покажи мне что там, Зуко, — в его голосе звучит твердость, которую Зуко почти никогда не слышал. — Я даже не знаю, что именно там, — предупреждает он. — Но уверен, что будет... неприятно. — Когда я впервые вернулся в свой храм после того, как Сокка и Катара нашли меня, я увидел останки монаха, который вырастил меня, а вокруг него солдат Нации Огня, — тихо говорит Аанг. — Ничего из того, что ты можешь мне показать, не будет хуже этого. Зуко вздыхает. — Хорошо. Я просто хотел предупредить тебя. Он подходит к двери, Аанг, стоя на носочках, выглядывает из-за его спины, когда Зуко царапает свой и без того раненных палец, прикладывает его к ручке и дверь открывается. Он жестом просит Аанга подождать, по кругу главное помещение, чтобы зажечь свежие факты и бегло проверить возможное наличие ловушек, прежде чем махнуть рукой. Аанг делает несколько шагов внутрь, пару секунд осматривает полки, прежде чем пошатнуться и неловко присесть на пол. — Ох. Шкафы вокруг полнятся вещами из Храмов Воздуха: свитки свисают с полок у одной стены, другие заставлены ящиками и сумками, а на одной видны карты и записи. Настоящая кладезь постепенных исследований и наблюдений о том, как уничтожить целую цивилизацию. Аанг, кажется, приходит в себя и поднимается на ноги. Зуко неловко мнется на месте. — Что мне... — Начни с этого конца, а я с другого, — Аанг переводит палец с одного конца шкафа на другой. Зуко кивает и начинает прочесывать шкаф со свитками. Аанг осторожно вытаскивает одну из сумок. Маг огня едва ли успевает просмотреть первые несколько свитков на наличие повреждений, как слышит тихо преклонившего колени Аанга. Он поворачивается и видит, как его друг сжимает в руках одну из сумок, рядом с ним несколько таких же открытых. Его голова опущена, но он дрожит. Зуко спешит к нему. — Аанг? — он тоже садится на колени. Аанг осторожно поднимает руку из сумки, и Зуко слышит знакомые щелкающие звуки. С его пальцев свисают множество молитвенных четок. — Эти малы давали новым ученикам, — говорит он дрожащим голосом. — Свои первые мы получали в храмах, когда только начинали покорять воздух. Все полки заставлены ими. Большинство людей начинали покорять стихии около восьмого лета. Желудок Зуко сжимается, когда он видит полные полки детских молитвенных четок. Аанг внезапно встает, берет сумку и, все еще дрожа, идет дальше по проходу вдоль шкафов, с каждым шагом двигаясь все быстрее. — Эти тех, кто желал начать тренировки. Эти для новых посвященных. Для заслуживших свои стрелы. Четки мастеров. Старейшин. Настоятелей храмов, — его дыхание неровное, а глаза блестят. Когда Зуко, наконец, догоняет его, монах стоит у конца ряда. — Они забрали их с мертвых тел моих людей и рассортировали их как... как игрушки... Зуко осторожно забирает из дрожащих рук Аанга тяжелую сумку и кладет ее на пол. Монах смотрит куда-то сквозь полки. Зуко осторожно кладет руку ему на плечо. — Нет! — Аанг отшатывается и неосознанным порывом воздуха сбрасывает ящики с полок за своей спиной. Зуко отпрыгивает от него, чтобы не попасть под удар. Некоторые из ящиков с треском разбиваются и обнажают свое содержимое. Бумаги поднимаются в воздух, и Зуко быстро ловит их. Но они тут выскакивают у него из рук, когда он слышит полный ужаса крик Аанга. Зуко смотрит и видит очень подробные копии татуировок магов воздуха. (Много лет спустя, после того как война закончилась, а их дружба стала крепче, Зуко спросил Аанга о его татуировках. Когда они тренировались он заметил, что его стрелы не были чисто голубого оттенка. Вместо этого это были тысячи, возможно, миллионы мелких голубых точек, образующих закрученные узоры. Аанг сказал, что стрела это символ мастерства, взросления и у каждого мага она уникальна. Они были дарованы им духами, объяснил он, пока Зуко рассматривал чернила на его руке. Монахи и монахини, которые делали татуировки, входили во время работы в транс, придавая каждому рисунку уникальный узор, который помогал мастеру следовать собственному жизненному пути. Предположительно, узоры показывали потоки ветра, по которым кочевник будет путешествовать по жизни, служа внешним показателем своей души. Зуко никогда не мог себе представить, чтобы его душа оказалась на коже, где каждый мог бы ее увидеть.) Аанг делает несколько тяжелых шагов к двери, цепляясь за шкафы, чтобы не упасть, прежде чем магией земли создать небольшую дыру и выплюнуть непереваренные остатки завтрака. Зуко оглядывается на содержимое ящика и внезапно тоже чувствует тошноту. Изначально он предположил, что чьи-то татуировки скопировали на какой-то плотный пергамент. Среди кучи бумаг лежала мумифицированная кожа мастера мага воздуха. Судя по всему, какой-то больной солдат желал заполучить татуировку монаха, как военный трофей, или, возможно, это был приказ Созина. Зуко провел достаточно времени с Аангом, чтобы понять, что подобным поступком человека ужаснейшим образом лишили души, хотя даже если не верить, это все равно кошмарная жестокость. Кажется, сейчас он присоединится к Аангу. Его друг так и не двинулся с места, над которым склонился. Зуко вздрогнул и попытался прийти в себя. — Ну же, Аанг. Давай вытащим тебя отсюда. — Нет, нет, я должен, должен... — Не сегодня. Мы увидели достаточно. Зуко осторожно помогает ему встать и ждет пока Аанг заделает яму с рвотными массами, после чего помогает ему выйти. Дверь за ними закрывается.

***

Аанг ни на что не реагирует, разве что медленно перебирает ногами, пока они идут обратно. Им удается вернуться в покои Зуко не говоря ни слова. Лорд Огня опускает Аанга на одну из подушек на полу. Монах моргает, словно только сейчас он вернулся в реальность. Он опускает глаза к собственным рукам, и внезапно его бледное лицо слегка зеленеет. Зуко успевает схватить красивую декоративную миску и подставить ее на ноги Аангу, прежде чем того снова рвет. Он опускает руку на дрожащую спину своего друга, надеясь хотя бы немного помочь ему. Через какое-то время желудок Аанга успокаивается. Он крепко зажмуривает глаза и садится на место, осторожно поправляя свою рясу и прикрывая руки длинными рукавами несмотря на то, что сейчас тепло, прежде чем открыть глаза. Он отставляет миску с рвотой в сторону и прячет ладони под подмышки. Зуко ждет, пока он сделает несколько длинных и медленных вдохов. Временами он забывает, что Аанг, технически, старше его на сто лет и может в одно мгновение ока получить мудрость вековых монахов и бывших Аватаров. Но чаще он забывает, что Аанг, технически, младше его на четыре года, пусть они и прошли одни и те же ужасы войны вместе. — Аанг? — осторожно зовет он. Дыхание Аанга сбивается и внезапно он припадает к боку Зуко, веря, что друг поймает его. Зуко поспешно обнимает Аанга. Маг воздуха поворачивается и зарывается лицом в плотную ткань у него на плече. После чего горько плачет. Зуко не уверен, что нужно сделать, но он крепче прижимает к себе трясущегося друга, чтобы они оба не свалились на пол. У Аанга уходит много времени, чтобы успокоится. В какой-то момент к ним заходит удивленная (настолько, что вскинутая бровь скрывается у нее за челкой) Мэй. Зуко лишь качает головой и всем своим видом говорит «Я расскажу все позже». Мэй кивает и уходит, но возвращается через несколько минут с кувшином воды и накрытой тарелкой с фруктами, которую она ставит на низкий столик рядом с ними. Зуко молча шепчет благодарность, а девушка понятливо кивает. Ее глаза взволнованно смотрят на все еще плачущего Аватара в его руках, после чего она окончательно уходит. Через какое-то время Аанг, кажется, выплакался до потери сознания, и его тело безвольно повисает у него на руках. Зуко осматривает комнату. Обычно монах спит на тонкой простыни на полу, а на кровати только в случае необходимости. Но ему кажется неправильным оставлять друга сейчас спать на полу. Он осторожно двигается, но внезапно хватка Аанга на его мантии крепчает, а лицо искажается от волнения. Значит, придется сидеть на месте. Зуко вздыхает и медленно откидывается на спину вместе с другом на мягкие подушки. Аанг не ослабляет отчаянной хватки, но все же снова расслабляется. Его нога ложится на лодыжку Зуко, когда он прижимается к боку Лорда Огня. Зуко сдерживает еще один вздох. Он знает, что Аанг любит обниматься, но из-за этого он теперь оказался в ловушке. Великий Лорд Огня, с легкой иронией думает он, снова оказался во власти всемогущего Аватара.

***

Когда он следующим утром просыпается, Аанга рядом нет. На секунду Зуко поддается панике, прежде чем бегом направиться в сад медитаций. Он останавливается и вздыхает с облегчением, увидев своего друга, сидящего лицом к восходящему солнцу. Он садится рядом и молча ждет, слушая неестественно долгие и сосредоточенные вдохи Аанга. Аватар слегка парит над землей, поднимаясь выше с каждым вдохом и опускаясь с выдохом. Зуко думает, что он здесь уже, должно быть, час или два. Только когда солнце полностью восходит, Аанг мягко опускается на землю, несколько раз моргает затуманенным взглядом, прежде чем замечает друга. — Как ты? — спрашивает Зуко. На мгновение Аанг будто бы серьезно раздумывает над этим вопросом. А затем пожимает плечами. — Настолько нормально, насколько возможно. Зуко кивает. — Я собираюсь сам спустится в бункер, прежде чем ты туда вернешься. Ты не должен был видеть это. — Как и ты, — подмечает Аанг. — Никто не должен был. Но мне это нужно. Мне нужно знать, что... — он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Мне нужно знать, что с ними случилось. Я заслуживаю этого. Зуко открывает рот, чтобы начать спорить, но понимает, что ему нечем ответить. Если и существовал человек, у которого было право знать о том, что хранилось в бункере, то это Аанг. Его друг смотрит ему в глаза. — Я давно простил себя за то, что меня не было рядом, когда они нуждались во мне. Дух Воздушных Кочевников и их любовь к этому миру течет во мне. Их боль, моя боль... — его голос надламывается. — ...заслуживает этого. Зуко кивает. — Хорошо. Но я пойду с тобой, — Аанг выглядит так, будто собирается поссорится с ним. — Это часть моих обязанностей. Я выплатил Воздушным Кочевникам еще не все репарации. Аанг вздыхает. — Хорошо.

***

Через несколько часов они спускаются обратно в бункер после завтрака и неизбежной встречи с советниками Лорда Огня. Зуко просит Аанга подождать, пока он наведет порядок после вчерашнего. Он кладет на место разбросанные бумаги и книги, а затем берет себя в руки и осторожно переносит мумифицированные останки старого мага воздуха в ящик, из которого они выпали, и откладывает его в сторону. Он проверяет оставшиеся на наличие подобных кровавых сюрпризов, после чего забирает ящик с останками и относит его к Аангу. Он неловко держит его. (А вообще разве можно не неловко держать ящик, полный останков человека, которого твоя семья убила и который, возможно, был другом твоего друга?) — Другого я не нашел. Но я не знаю, есть ли еще... и что нам делать с... эм. Аанг сжаливается над ним и осторожно забирает у него ящик. — Я позабочусь об этом позже. Спасибо, Зуко. Следующие несколько часов они провели за исследованием содержимого полок. К счастью, кажется, в первый день они обнаружили самые пугающие находки. Большая часть книг и свитков оказываются, к восторгу Аанга, древними записями магов воздуха. — Я узнаю эти названия, но мне так и не удалось изучить их! — говорит он, показывая Зуко какую-то страницу с текстом. — Это поэма Гуру Лагхимы, одного из самых известных монахов за все время. Зуко оказывается в задней части комнаты, где когда-то планировали вторжение. Там стоял старый письменный стол с остатками ковра. Выдвижные ящики в столе, к его удивлению, легко открываются. Они заполнены старыми письменными принадлежностями, запасным пергаментом, древними документами и картами. В последнем ящике лежало две шкатулки. Первая никак не обозначена, и когда Зуко открывает ее, то понимает, что в ней лежат дневники. На второй написано «Личная переписка» почерком его прадеда. Зуко берет себя в руки и осторожно нагревает сургучную печать, чтобы открыть шкатулку. Внутри оказываются много небольших свитков адресованные принцу Созину и другие написанные незнакомым почерком. Зуко берет в руки один и на несколько дюймов раскрывает его. Созин, я благополучно прибыл в Южный Храм Воздуха, так что теперь ты с мудрецами можешь перестать волноваться обо мне! Я скучаю по дому, но пока хорошо здесь устраиваюсь. Воистину, это одно из самых прекрасных мест во всем мире! Рассвет над горами удиви... Зуко скручивает свиток обратно и тяжело сглатывает. Значит, это писал Року во время своих тренировок и путешествий. Ему не нравится, что они лежат здесь, среди следов военных преступлений. Он открывает рот, чтобы позвать Аанга и рассказать о письмах... но закрывает его. Он хочет первым прочитать их. Секунду спустя в конце одного из рядов шкафов появляется Аанг, чтобы поделиться найденными реликвиями. По крайней мере хоть что-то хорошее есть в этой комнате ужасов, думает Зуко, смотря на счастливое лицо своего друга.

***

Когда они уходят, Зуко берет с собой шкатулки с письмами и дневниками. Аанг любопытно смотрит на них, но Зуко говорит, что это просто старые отчеты, которые он взял у историков. Вечером того же дня, когда они расходятся, он открывает их и осторожно вытаскивает содержимое первой шкатулки. Зуко хмурится, смотря в дневник. Судя по первым нескольким страницам, это был протокол какого-то эксперимента с использованием чего-то, что принадлежало воздушным кочевникам. Стиль записей довольно старый и формальный, так что расшифровка требует чуть большего времени. Но когда у него получается, он тут же желает все забыть. ...потенциально усиливающий ци чай, приготовленный из молотых татуировок поначалу оказался безуспешным. Если в течении следующих двух недель результатов не будет, дальнейшее исследование бессмысленно. Субъекту-источнику татуировок потребовались новые ограничители, чтобы перестать контролировать потоки воздуха. Маг воздуха, чьи татуировки они забрали, был жив. Он был заперт глубоко под землей и с него наживую сняли кожу, пока он думал, что, скорее всего, все, кого он знал, мертвы. Зуко закрывает глаза и пытается не дать ужину покинуть желудок. Вместо этого он сосредотачивается на дыхании. После долгого времени, он откладывает дневник и поворачивается к другой шкатулке. Письма от Року пожелтели и стали мягкими. То ли от времени, то ли от постоянного перечитывания, точно Зуко сказать не мог. Зачем Созин сохранил старые письма времен своей юности? К тому времени, как эти свитки оказались в шкатулке, друг давно превратился во врага. Зуко хмурится, читая восторженные слова юного Року о своих тренировках. Большинство писем достаточно короткие, в основном ответы юного Аватара своему другу на то, что происходило тогда в Стране Огня. Но дойдя до восемнадцатого письма, Зуко все понимает. Все письма Року были о его тренировках магии воздуха в храмах. Он писал о своем друге, таком же ученике, по имени Гияцо... знакомое имя... и о новых видах еды, которые пробовал. О приближающемся фестивале, знаменующем окончание лета и наступление осени, самое сакральное время года во всех храмах. Сердце Зуко ноет в груди. Року пишет, что фестиваль чудесен, в это время все воздушные кочевники слетаются в Южный Храм Воздуха, чтобы отпраздновать его. Року шутит о не сильно приятном запахе от стойл из-за большого количества летающих бизонов, и Зуко хочется выть. Ему всегда было интересно, как Созину удалось так быстро уничтожить воздушных кочевников. Зуко аккуратно кладет свитки на место и прикрывает руками свое лицо. Через какое-то время он собирается с силами и обратно прячет дневники, сопротивляясь желанию сжечь их и стереть со свету грязные напоминания о том, что было сделано. Он зажигает свечу в своих покоях и долгое время медитирует, прежде чем лечь спать.

***

Он где-то глубоко под землей, где очень жарко. Металлическая дверь со скрипом открывается, и он входит внутрь помещения, смотря на заключенного. Прикованный к стене человек висит к нему спиной. Ряса, что раньше была оранжево-желтого цвета, теперь выцвела и висела как тряпка. Длинные ожоги были видны по всей длине его спины и рук. — Разверните его, сегодня на очереди голова, — Зуко понимает, что это говорит он, но голосе не его. Заключенного разворачивают и быстро приковывают обратно, прикрывая рот и нос каким-то намордником. Теперь видно, что ожоги не только по всей спине, но и на ногах. Острие гордой голубой стрелы осталось лишь на лбу. Рука не-Зуко метнулась вверх. На кончике его пальца видно белое пламя, тонкое, но острое, словно лезвие ножа. Подойдя, он смотрит в вызывающие серые глаза. Когда он приближается, маг воздуха безуспешно дергается. — Не сопротивляйся, а то отрежу чего лишнего. Он крепко хватает мага за челюсть и внезапно с ужасом понимает, что на него смотрит Аанг. Его рука поднимается и режет линию стрелы. Кожа сползает так же быстро, как воздух наполняется запахом жженого мяса. Аанг кричит и Зуко... ...с воплем просыпается, резко садясь. Двери в его покои тут же открываются и к нему бегут двое воинов Киоши. Зуко небрежно отмахивается, все еще тяжело дыша. — Кошмар, просто кошмар. Воины кивают и уходят. Зуко ждет, когда его дыхание придет в норму и радуется, что Мэй сегодня решила навестить свою семью. Он встает с кровати и накидывает обычную мантию. Одна из воинов, стоявшая возле двери, молчаливо идет за ним, пока он спускается вниз по коридору в комнату Аанга. На стук никто не отвечает, поэтому он тихо открывает двери. Кровать пустая, но когда Зуко видит, что и на полу, и на балконе никого нет, у него учащается сердцебиение. Для Аанга было нормально выбирать необычные места для сна: то кровать была слишком мягкой, то воздух слишком плотным, но сейчас это сбивало с толку. Зуко не разрешает себе по настоящему волноваться, по крайней мере пока. Он спешит к стойлам, мельком взглянув на воина Киоши, которая до этого шла с ним. Зуко зажигает огонек в ладони и слегка открывает ворота. На него смотрит сонный Аппа и тот, поняв что это всего лишь Зуко, недовольно фыркает. — Извини, что разбудил, — шепчет он. — Я ищу Аанга, он здесь? Аппа снова фыркает и закрывает глаза. Мага воздуха нигде не видно, так что Зуко предполагает, что и здесь его нет. Он проверяет седло и на всякий случай осматривает бизона с другой стороны. Только он выходит из стойл, как чуть не врезается в Суюки. — Мне есть о чем беспокоится? — спокойно спрашивает девушка. Она в своей обычной одежде и без воинственного макияжа. Должно быть, он так взволновал одного из воинов, что та разбудила ее. Зуко качает головой, хотя и немного неуверенно. Он поднимает голову и внезапно расслабляется. — Нет, я просто искал Аанга, но теперь знаю где он, — Суюки скептично вскидывает бровь. Зуко вздыхает. — У меня был кошмар о... кое о чем, что мы нашли в старом военном бункере, и я просто хотел проведать его. Там было... ужасно. Должно быть, он выглядел достаточно серьезно и спокойно, потому как Суюки поверила ему, кивнула и переглянулась с другим воином, которая тут же исчезла в тени. — Тогда веди, найдем нашего своенравного Аватара. Зуко долго идет к месту, где увидел сидящего Аанга. Он поднимается по спиралевидной лестнице, пока не добирается до ведущей на крышу потайной двери с защелкой. Суюки садится сразу за дверью, и Зуко чувствует на себе ее внимательный взгляд, пока взбирается к самой высокой точке, где сидит его друг со своим планером на коленях. Ярко-синий цвет татуировок на его коже обнадеживает – на нем не было ни ожогов, ни каких-либо других ранений. Зуко проводит рукой по лицу, словно это могло бы помочь забыть все то, что он увидел в своем сне. — Не спится? — спрашивает Аанг, смотря вдаль ночного неба. — Плохой сон. А ты? — говорит Зуко, садясь рядом. — Я не спал, — монах болтает ногами и пятками стучит по краю крыши. — Недавно был шторм. Зуко понимающе кивает. (Только через несколько лет после начала их дружбы он узнал, как именно Аанг смог выжить и не состариться за сто лет. Когда они вместе путешествовали, во время штормов никто из них не спал. Ни одну ночь они провели вместе просто сидя и наблюдая за дождем, пока рядом потрескивал огонь, и ждали, когда прекратятся громыхания грома и треск молний. Зуко хотел бы знать, болит ли спина Аанга так же сильно, как и его грудь во время сильных летних штормов, которые так часто бушуют на островах. Но он не спрашивает.) Он вздыхает и слегка откидывается на вытянутые руки, чтобы посмотреть на звезды. Аанг внимательно за ним наблюдает тем самым своим пронзительным взглядом, который временами у него бывает. Вид здорового друга прогнал остатки пугающего сна. — О чем был твой кошмар? Зуко мысленно отчитывает Тоф за то, что та так неосмотрительно заставляла Аанга в лоб встречать неприятности. А затем вздыхает. — О вещах, которые я прочел из дневников в бункере. Аанг терпеливо ждет. Зуко смотрит в небо, пока не сдается. Он не может заставить себя взглянуть на своего друга, когда начинает сбивчиво говорить: — Это были записи о первых годах войны. Я нашел причину, эм.... почему в ящиках были... останки. Зачем они это сделали. И... как именно. — Ох, — Аанг морщится. — Ага. И мне приснилось, что это делал я... а ты... — внезапный комок в горле не дает ему продолжить. — Но это не так, — тихо, но твердо говорит Аанг. — Это был не ты. Зуко закрывает глаза, сдерживая внутреннюю борьбу. — Это были мои люди, мои предки. Я должен принять это, как часть нашей истории. Ему не нужно видеть Аанга, чтобы знать какое недовольное лицо у него, но он слышит разочарованный вздох. Этот разговор повторялся много раз. Зуко проглатывает уже знакомый аргумент и решает продолжить. — В одной из шкатулок, которые я нашел, были дневники и отчеты о... зверствах, — он не мог подобрать другого слова для того, что даже во сне явилось ему. — В другой письма Аватара Року. Он чувствует, как Аанг оживляется при упоминании своей прошлой жизни. — Правда? Зуко открывает глаза и смотрит на своего друга. — Созин сохранил их. Они о том времени, когда Року тренировался в Южном Храме Воздуха, — лицо Аанга смягчается. Зуко тут же вспоминает одну деталь из писем. — Он упомянул монаха Гиацо, твоего учителя магии воздуха, да? — Гияцо, — он поправляет его произношение мягким голосом. — Да. И больше ничего не говорит, а Зуко и не настаивает. Но вдруг Аанг хмурится. — Зачем Созин хранил старые письма Року? Они были лучшими друзьями, но после того, как поссорились, я думал, что он избавился от всего, что... — он крепко закрывает глаза от внезапного и болезненного осознания. — Ради информации о храмах, — тихо говорит Зуко. — В письмах не много деталей, но мудрому командиру достаточно и этого. — Да, — голос Аанга надламывается. Его руки сжимаются вокруг коленей. Зуко не знает что сказать. Они молча сидят и смотрят на звезды.

***

— Уже поздно, — в конце-концов говорит Аанг, медленно поднимаясь на ноги. — Скорее рано, — Зуко тоже встает, щурясь в сторону горизонта. — Если мой сифу огненной магии разрешит, я пропущу утреннюю тренировку, — сейчас Аанг звучал чуть более похожим на себя. — Твой сифу, скорее всего, тоже ее пропустит, так что вряд ли он будет злится на тебя. Аанг хихикает. Зуко поворачивается к двери и встречается глазами с Суюки. Она понимающе кивает и спускается по лестнице первой. Аанг махает рукой им на ночь и легко соскальзывает с крыши, предположительно, направляясь к своему балкону. Зуко идет за Суюки в свои покои. Едва слышный шорох ее юбок задает успокаивающий ритм. Суюки никогда не чувствовала нужды сотрясать воздух ненужными разговорами, так что Зуко, идя по молчаливым залам, чувствует облегчение. — Спасибо, — говорит он, когда они доходят до двери. — Всегда пожалуйста, — легко отвечает она. — Отдохни немного, Зуко. У него уходит много времени, но, к его удивлению, он засыпает.

***

Они вместе смотрят на ничем не примечательный ящик. Простая отделка, настолько грубая, что ощущается, будто его мастерили в спешке и без должного внимания. — Где ты хочешь... — начинает Зуко. — Не здесь, — резко говорит Аанг. Он не смотрит на Зуко. — Не в Стране Огня, они достаточно настрадались. Его руки крепче сжимают планер. Зуко просто кивает. — Хорошо. Тогда, где бы ты хотел это сделать? — Западный Храм Воздуха ближе всего, полечу туда. — Я бы хотел полететь с тобой, — тихо говорит Зуко. Глаза Аанга настороженно суживаются. (Зуко видел, как он делал так, но обычно когда разговаривал с отвратительными политиками или врагами. До этого он никогда так не смотрел на него. Точнее, уже очень давно не смотрел. Ему от этого тошно.) — Если... если я найду... другие останки, — начал осторожно Зуко. — Я бы хотел правильно позаботится о них, даже если тебя не будет рядом, — он нежно кладет руку на плечо Аанга. — Кроме того, ты мой друг, а я не хочу, чтобы мой друг делал это один. Напряженность в плечах Аанга исчезает, и он делает глубокий вдох. Зуко опускает руку. — Хорошо, я... — он трет ладонями лицо. — Я знаю, тебя должна сопровождать охрана, но прошу, пусть с нами будут только несколько воинов Киоши. Я не... — Аанг, я прекрасно понимаю, что солдатам Нации Огня нельзя находится в храмах, — серьезно говорит Зуко. Аанг, наконец, смотрит ему в глаза и немного улыбается. — Спасибо. — Я скажу советникам, что уеду на несколько дней на дипломатическую миссию. А завтра мы сможем отправиться.

***

Они тихо летят к храму в мягкой предрассветной темноте. Зуко сидит в седле, осторожно держа на коленях обернутой тканью ящик, и изо всех сил старается не нервничать из-за тишины. Обычно Аанг не сдерживал своего свободного потока мыслей, и с радостью наполнял воздух легкой беседой или же умиротворенно сидел, время от времени напевая или настукивая незамысловатую мелодию. Сегодня он молча сидит. И лишь изредка говорит Аппе в каком направлении лететь. Зуко чувствует облегчение, когда они наконец снижаются и выныривают из влажных облаков. Перед ними расстилается каньон, скрывающий храм. Аппа мягко приземляется и издает тихий стон. Аанг гладит его по мордочке и на секунду наклоняется к нему. — Я знаю, дружок. Я знаю, — слышит его мягкие слова Зуко, выпрыгивая из седла. Аанг ведет его через весь храм. Они петляют сквозь множество комнат и коридоров, пока не доходят до широкого балкона, нависающего над каньоном под ними. Аанг останавливается в центре и закрывает глаза. Он топает ногой и хмурится, концентрируясь. Затем он осторожным движением магии земли приподнимает небольшой клочок земли, формируя пьедестал. Он молча смотрит на Зуко, и тот передает ему ящик. Аанг ставит его на пьедестал, после чего немного отступает и садится в позу для медитации. Зуко молча повторяет за ним. Воздух пугающе неподвижен. Зуко не может сказать по естественным причинам это происходит или нет, но все же краем глаза поглядывает на такого же неподвижного Аанга. Солнце начинает восходить над горизонтом. Камни храма тверды и неумолимы. Солнце продолжает свой путь и беспощадно обрушивает свой свет на них. Воздух все так же неподвижен, нет даже легкого ветерка. Аанг тоже неподвижен; его глаза закрыты, а дыхание медленное и размеренное. Зуко все повторяет за ним. Тихо проходят часы. Зуко мысленно благодарит духов, когда солнце, наконец, ныряет за стену, накрыв их длинной тенью. Когда оно начинает клониться к горизонту, Зуко слышит, как Аанг начинает петь, и чуть не вскакивает от испуга. Он никогда не слышал подобного звука от своего друга – странная, почти беззвучная свистящая мелодия. Он начинает тихо, но чем дальше заходит солнце, тем громче он поет. Когда последние лучи пропадают из виду, голос Аанга превращается в слова. Зуко не знаком этот язык, но от его звучания волосы у него на руках встают дыбом. Пение Аанга становится гортанным, идущим откуда-то из глубин груди. Ветер несется вместе с его голосом, кружа вокруг него, и Зуко кажется, что он слышит голос своего друга отовсюду. Внезапно он запинается, резко прерывая мощную мантру. Воздух вновь замирает. Зуко видит слезы на лице своего друга. Он тянется своей рукой к нему. — Прошу, — после громогласного пения голос Аанга становится едва ли громче шепота. Вместо того, чтобы коснуться друга, Зуко закрывает ей свои глаза, а Аанг неожиданно начинает светится небесно-голубым светом. Мантра возобновляется, но это больше не голос Аанга; он теряется среди сотен накладывающихся друг на друга голосов. Вот как, думает Зуко, она должна звучать. Столько монахов, что их голоса полностью заполняют собой все пространство. Сила мантры вибрирует в его груди. (Аанг редко показывает горечь, что живет глубоко внутри него. Зуко в какой-то степени понимает. Он знает, каково это, желать спрятать самые уязвимые части своей души. В это мгновение, он думает, что слишком поздно понял, что Аанг несет в себе не только свою личную потерю, но и за всех Аватаров. Сотни тысяч прошлых жизней вместе скорбят об одной утрате.) Ветер вновь усиливается, медленно набирая свою силу. Аанг встает и шагает к небольшому пьедесталу. Он поднимает руку и зажигает вокруг ящика кольцо огня. Языки пламени резво горят, пока от ящика и его содержимого не остается лишь чистый пепел. Ветер кружит вокруг пьедестала и подхватывает пепел в воздух, развеивая его, пока на камне не остается ничего. Когда последняя песчинка исчезает в небе, мантра заканчивается. Аанг перестает светится. Он осторожно опускает каменный выступ обратно в гладкий пол балкона. И низко кланяется. Легкий бриз и голоса животных в горах вновь наполняют окружающее пространство. Наконец, Зуко встает и делает несколько нетвердых шагов. Аанг продолжает стоять, глядя на горы. Он поворачивает голову, когда Зуко касается его плеча. Белки его глаз покраснели, но ветер унес все слезы. Вдруг Аанг усмехается. Он рукой прикрывает рот, чтобы сдержать смех. — Зуко, твои волосы. Зуко тянется к пучку на голове и обнаруживает, что его скосило набок, а оставшиеся локоны безнадежно спутались. Ветер превратил его волосы в что-то похожее больше на неудавшийся парик, чем на благородную прическу Лорда Огня. Он вздыхает и отказывается от попыток как-то это исправить. Аанг вытирает слезы с уголков глаз и делает глубокий вдох. — Ты же тоже их слышал, да? — говорит он. Зуко кивает. Аанг болезненно жмурится. Маг огня поспешно протягивает руку и притягивает своего друга в крепкие объятия. — Я не знаю, значит ли мои слова хоть что-то, но я уверен, они был гордились тобой. — Я знаю, — бормочет Аанг, зарывшись лицом в его плечо. — Знаю. Они еще долгое время не разрывали объятий.

***

В конце-концов, Аанг отступает, и они уходят с балкона, чтобы найти место для ночлега. Просыпаются они с первыми лучами солнца, смутно думая об открывшимся перед ними горизонте. Аанг предлагает заняться ежедневной утренней тренировкой магии огня, но Зуко отказывается. Здесь нет места пламени, особенно Лорда Огня. (Он думает о покрытых золой стенах коридоров и понимает, что даже реставрация не сотрет эти ожоги. Он не думает, что сможет вызвать здесь хотя бы маленький огонек, разве что по необходимости.) Вместо этого он присоединяется к утренней медитации своего друга. Они поднимаются на высокий выступ с видом на весь каньон и садятся. Постоянный ветер игриво кружит вокруг них, вместе с постепенно поднимающимся солнцем. Зуко слушает тихое и низкое пение Аанга, и принимает начало нового дня. Они заканчивают, когда солнце полностью поднимается над горизонтом. Аанг встает и потягивается. Зуко делает тоже самое, но остается на безопасном расстоянии от пропасти, тогда как монах становится у самого края и смотрит вниз. Он поворачивается и улыбается. — Я знаю, где нам найти завтрак, пойдем! Аанг хватает свой посох и запасную сумку возле костра, прежде чем они начинают спускаться вниз по каньону. (Он сжаливается над Зуко и магией земли создает боковой спуск вниз, хотя и не может удержаться от того, чтобы пару раз спрыгнуть сделать несколько петлей на планере и вновь вернутся к другу.) На дне каньона видна поросшая деревьями тропа. Аанг осторожно ступает по ней, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть какие-то растения. Некоторые из них он кладет в сумку, а на другие просто счастливо смотрит. Зуко же старается идти четко по тропе и не наступить на что-нибудь важное. Аанг что-то замечает вдалеке и ускоряется. — Мы почти на месте! — взбудоражено говорит он. Через минуту они прорываются сквозь густую растительность и оказываются на поляне. Зуко моргает и с интересом рассматривает деревья. Кажется, в их расположении была какая-то закономерность... — Это главный сад храма, — поясняет Аанг. — Каждый храм выращивает свои разновидности фруктов и у всех разные методы их приготовления. Тут, конечно, все немного заросло, но немного времени и усилий приведут это место в порядок! Он показывает Зуко растения, которые можно собрать с земли, пока сам перепрыгивает с ветки на ветку. Зуко собирает мягкие вьющиеся папоротники и сильно пахнущие травы, которые показал ему Аанг, а когда поднимает взгляд, то видит как в нему спускается его друг, очевидно желая поделится информацией, которую он вспомнил, пока собирал фрукты. Наконец, они набирают достаточно, чтобы хватило на несколько приемов пищи и выходят из заросшего сада обратно на тропу, ведущую к стенам каньона. Аанг прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, когда видит, как отчаянно смотрит Зуко на отвесную каменную стену. Аватар забирает у него всю еду и летит в храм, после чего возвращается уже за другом. Лорд Огня все время держит глаза крепко зажмуренными, пока его ноги не касаются твердой земли. (Не то, чтобы он сильно боялся высоты, но ощущал здоровую тревожность, особенно зная о любви монаха к трюкам.) Аанг передает ему темно фиолетовые и зеленые листья трав, которые Зуко выбрал для чая. Он разжигает огонь и кипятит воду, пока Аанг вытаскивает из сумки собранные растения и раскладывает их рядом. Зуко бросает на него взгляд. — Зачем тебе эти палки? — спрашивает он, махнув в сторону небольшой кучки самых разных веток и цветов, которые его друг отдельно отложил от кучи явно съедобных фруктов и овощей. Аанг берет в руки одну палку. — Я подумал, что мы бы могли сделать небольшой сад, как у тебя во дворце, чтобы возродить некоторые из растений в храмах. От них зависело многое в храме, так что было бы приятно вырастить их на нашем острове, — Аанг кладет обрезанную ветку на землю и берет цветок с волнистыми белыми цветами и длинными тонкими листьями. — Например ему, возможно, снова найдут применение. Внезапно он до ушей краснеет, и брови Зуко удивленно ползут вверх. — И что это за цветок? — Он... — Аанг на секунду задумывается. — Не знаю, как бы его назвали в Нации Огня, он у вас не растет. Но именно из него мы делаем краску для татуировок. Зуко смотрит на скромное растение и думает о том, как много оно значит. — Здорово, — говорит он. Вновь взглянув Аангу в лицо, он видит, что тот так и продолжает смотреть на цветок. — Значит, вы с Катарой надеетесь, что однажды... Аанг снова краснеет, да так сильно, что голубой цвет его тату безумно сильно выделяется, прежде чем просто махнуть рукой. Внезапно кипяток начинает выливаться из чайника и брызгает на огонь. Зуко совершенно не по-королевски взвизгивает и убирает чайник с огня, пока вода окончательно не выкипела. — Вода готова! — говорит Аанг и снова начинает копаться в сумке с травами и фруктами. Зуко смотрит ему в затылок, а сам тем временем бросает ароматные листья в чайник и ждет, пока те заварятся. Аанг протягивает ему несколько собранных папоротников и простит слегка поджарить их на горячих камнях расставленных вокруг костра. Зуко кладет их и следит, чтобы те не пригорели, осторожно переворачивая листья, когда они становятся мягкими и более насыщенного цвета. Аанг достает небольшой нож из сумки и режет для них фрукты и овощи. Завтрак простой и приятный, а чай удивительно крепок и богат на вкус. Измельченные кусочки фруктов и слегка поджаренный папоротник открывают новые горизонты послевкусия. Если бы не изначальная причина их прихода сюда, Зуко бы подумал, что у него отпуск. Они в последний раз прогуливаются по храму перед уходом. Аанг осматривает здания на наличие каких-либо новый структурных изменений и рассказывает Зуко о назначении каждого помещения. Затем они складывают свои скудные пожитки в седельные сумки и Аанг свистит в свисток, чтобы позвать Аппу. Пока они ждут бизона, Аанг поворачивается к Зуко. — Спасибо, — тихо говорит он. — За то, что отправился со мной. Я рад, что ты был рядом. Было приятно разделить это с другом. — Разумеется. Спасибо, что позволил мне присоединиться, — Зуко замечает летящего из каньона Аппу. Должно быть, он много всего успел здесь увидеть. — Возможно, нам удастся построить больше планов на будущее, учитывая сколько новой информации мы нашли. Но первым делом мы начнем с твоего сада. Аанг широко улыбается ему. — Звучит замечательно, Лорд Горячий Человек. Вздох Зуко теряется среди поднявшегося вихря от приземления Аппы рядом. Аанг отдает Зуко сумку с нежными черенками, доверяя ее своему другу на время полета. Он бережно держит грубую сумку, когда они взлетают, и оглядывается назад, наблюдая как за облаками исчезает храм. Предстоит еще много работы, думает он. Но, по крайней мере, мы начали.

Три года спустя

Зуко слышит, как громко (это явно специально) приземляется Аппа в его чудесном внутреннем дворике. Он улыбается, и советник, с которым он до этого беседовал, вздыхает и откланивается. Как только он освобождается, Зуко спешит в свои покои и через них выходит в личный сад королевской семьи. Аанг и Катара уже там, когда он прибегает к ним. Аанг улыбается ему, и они вместе поворачиваются к нему. — Зуко! — счастливо говорит он. Катара приветствует его объятиями. Единственное, что сдерживает Аанга от подобного же естественного порыва, это небольшой сверток привязанный к его груди. Зуко смотрит на него, широко раскрыв глаза. — Это... Аанг нежно развязывает импровизированную сумку и наклоняет руки так, чтобы Зуко увидел. — Зуко, познакомься с Буми. Буми, это твой Дядя Зуко. Младенец смотрит на него своими любопытными глазками. Буми совершенно крошечный, а на макушке у него небольшой клочок темных волос. У Зуко ком в горле. Он тянется и осторожно касается мягких волос и щечки ребенка. Буми неосознанно хватает его за руку и дергает ее своими маленькими пальчиками, что-то там себе приговаривая. — Можешь подержать его, если хочешь, — секундой позже говорит Катара. — Если, конечно, сможешь уговорить Аанга отдать его хотя бы на секунду. Зуко на грани слез усмехается. — Он чудесный, ребята. Аанг передает сына, и Зуко осторожно кладет головку Буми в изгиб руки, предварительно подмяв побольше ткани со своей мантии, чтобы ему было удобно. Легкий вес в его руках странно отрезвляет. — Ну привет, — шепчет он, когда Буми снова смотрит на него. Кажется, его глаза следят за отблеском солнца на его королевской заколке. Он снова проводит пальцами по пушистой головке Буми, а затем поднимает взгляд к своим друзьям, которые, обнявшись, нежно смотрели на него. — Значит, так выглядят твои волосы, Аанг? Потому что я уверен, что швабра у него на голове, явно не от Катары. Аанг возмущенно бубнит что-то, а Катара смеется.

***

Дядя. Дядя Зуко. Эти слова еще долгое время приятным эхом отдаются у него в голове. Что очень непривычно. Он оглядывается на стол, за которым они ужинают, и улыбается, когда видит, как его друзья воркуют со своим сыном. Первым за сто лет ребенком Воздушного Кочевника, который сможет свободно изучать свою культуру и наследие. Которому никогда не придется видеть руин и останков людей, что жили до него. Который вырастет в чистых и наполненных людьми храмах, и будет знаком только с процветающим и наполненным жизнью Южным Полюсом. На секунду Зуко позволяет себе насладиться этим. Он улыбается своим друзьям, Аанг как раз шутит какой-то каламбур, от которого Мэй хихикает, а Катара закатывает глаза, но все же прикусывает губы, чтобы не улыбнуться. Когда приносят чай, Зуко понимает, что ребенок снова оказывается у него в руках. Буми прижимается к его груди и зарывается своими крохотными пальчиками в его шелковые одежды. Смотря на ребенка, он думает, что этим вечером их труд окупился.