3. Самый лучший день, часть 3. Под стук дождя по крыше

      — Костёр окончательно потух, так что за него можно не волноваться. Ничего не забыл?       — Ничего, — Су Лан, пока он бегал туда и обратно, успела нанести на ранку мазь и аккуратно перебинтовать стопу куском чистого полотна. Вэй Цзинлун хорошо залечил, но лучше ногу поберечь. Ходить приходилось осторожно, не перенося вес на неё полностью, но хотя бы не на кончиках пальцев. Так что до кухни девушка дошла без труда, откуда и выглянула, услышав друга. — Давай фазанов сюда, будем чистить от глины. А я тебе спою, если хочешь. Придворных или столичных песен, уж извини, не знаю, могу только крестьянские, солдатские или степные.       Его Высочество просиял.       — Мне любые подойдут. Хотя, пожалуй, интереснее всего степные. Как ни крути, а дальние родственники.       И смущённо улыбнулся. К мудрецу не нужно было ходить, чтобы понять, что происхождение его матери принца немало интересует, но спрашивать напрямую у той же Императрицы — негласный запрет. Что уж говорить про остальных членов семьи.       — Я могу пока чай заварить, если хочешь.       — Завари, — кивнула Су Лан, выкатывая на стол из котелка тушки фазанов и разбивая глиняную корочку деревянной колотушкой. Пусть остынут хоть немного, потом можно будет очистить. И сразу видно, что правильно приготовили: кое-где глина уже начала отходить вместе с перьями. Выщипанные же из хвоста сейчас сушились над очагом, связанные в пучок. Су Лан порадовалась, что сразу спрятала их в рукав. А то бы забыли, а ради перьев возвращаться не стоило. — Вода уже вскипела, а баночки с чаем вон там на полке.       Она указала рукой в нужную сторону и удобно устроилась у окна на ящике с припасами.       — Будет тебе степная. Я, правда, совсем как они петь не умею, но слова помню. Было бы что там помнить. Короткие песенки, что пели за работой, на торгах или для потехи, учились легко. Часть из них была обережной или заговорной, и с ними шутить не стоило, чтобы не тревожить лишний раз добрых духов, но были и простые.       Су Лан затянула песню про коня, что гуляет на воле, пьёт из родников, ест свежую траву, а ветер треплет его роскошную гриву. Конь — самое большое богатство в степи, дороже золота и самоцветов.       Вэй Цзинлун слушал, машинально ополаскивая чайник кипятком, засыпая чай, заливая листья горячей водой… Руки действовали без участия ума, на одной привычке, в то время как всё внимание принца отдавалось песне. Красиво. И понятно лично ему: Его Высочество очень ценил хороших лошадей, хоть так и не завел себе личного скакуна — из-за постоянных отлучек в монастыри, это было бы глупо, ведь животное все время скучало бы в стойле. А так хотелось иногда… Оседлать и мчаться где-нибудь в полях, подобно ветру, ощущая полное единение с тем, кто тебя несёт. Конечно, принц мог взять любую лошадь из королевской конюшни (и брал, когда совсем уж нестерпимо хотелось скорости и свободы) и носиться в полях, сколько душе угодно, но всё-таки это немного не то. Как и с мечом. В обоих случаях важно знать, что это — твоё, и что вы проросли друг в друга, образно говоря, пустили корни.       Над крышей домика прокатился первый гром, затих вдали, и почти сразу глухо застучали капли о черепицу и крыльцо, а на улице резко потемнело. Его Высочество оставил чай настаиваться и повернулся к Су Лан, которая как раз закончила петь.       — Красивая песня. И поёшь ты красиво, одно удовольствие слушать.       — Захвалишь, — смутилась она, хоть и приятно было слышать похвалу. — Я всё же немного на уюнский мотив пою, не так протяжно как степняки. Непривычно их бывает слушать поначалу, не всем нравится.       Гуанле, помнится, морщился и фыркал, хотя погулять на степных праздниках любил и к музыке относился спокойно. Зато Хуайэнь знал множество песен ближайших соседей. Не только повседневные, бытовые или праздничные, но и некоторые обережные. Почему-то ему доверяли. Возможно, из-за его честности и открытости. Сун был порывистый, но искренний, а ещё любопытный.       Су Лан обернулась к окну и протянула руку сквозь кованую решётку. На кухне ставили попроще, всего лишь с узором таофань, из пересекающихся квадратов. По ладони застучали тёплые капли.       — Спеть тебе ещё? Про дождь. Его ждут в степи как великого дара Небес.       — Спой, — кивнул Вэй Цзинлун и, чтобы не сидеть без дела, подошёл к столу и принялся очищать ещё не остывшие тушки фазанов — для закалённых мечом и заклинательством пальцев жар был почти неощутим. — Всегда любил дождь, даже больше, чем солнце. После дождя всё оживает, тогда как солнце у нас всё же злое нередко.       Су Лан развернулась обратно и не смогла отвести глаз. Щедро Небеса её хорошим одарили сегодня, за такое и тренировку пропустить не обидно. Хотела же на принца за готовкой посмотреть, теперь можно вдоволь налюбоваться. Умелые у него движения, и пальцы красивые: длинные, тонкие, чуткие.       Она устроилась поудобнее. Стук капель за окном — лучший аккомпанемент для песни про дождь. И ритм помогает держать, а то он здесь дробный, неровный, скачущий как горная речка по камням.       В степной песне просили дать земле дождя, чтобы уродились гречиха и просо, чтобы взошли лечебные и съедобные травы, чтобы не пересохли реки и озёра, и было чем поить скот. В Уюне пели немного иначе, потому что растили рис и овощи, да и мотив был иной. Но и степняки, и уюнцы благодарили в песне бога дождя, пусть одни и называли его ханом, а другие — Повелителем.       Без дождя нет жизни ни в степи, ни на равнине, ни в горах. Засуха убьёт сначала посевы, затем скот и в итоге доберётся до людей. Её боятся больше затяжных дождей и наводнений, ведь последние бывают крайне редко. На памяти Су Лан таких ещё не было. Отец говорил, что года за три до её рождения половину лета Небо плакало. Земля размокла, дороги развезло, еле проехать можно было, горные реки выходили из берегов. К счастью, потом резко стало тепло и солнечно и большого неурожая не случилось, но пояса всем пришлось затянуть.       Вэй Цзинлун слушал, покачивал головой в такт, и в какой-то момент начал подпевать. Без слов, просто подхватывая время от времени мелодию. Разговаривал принц обычным тоном, а вот в песне его голос резко понижался и начинал напоминать сонное ворчание какого-нибудь большого зверя. И мило, и в чём-то угрожающе.       Фазанов он разделал своим неизменным ножом, разложил запечённое мясо по тарелкам, найденным на полке и, когда песня закончилась, сходил на улицу, чтобы выбросить мусор и сполоснуть руки под струями дождя. После свежести улицы, где сильно похолодало, уютное тепло кухни с её вкусными запахами ощущалось приятнее вдвойне.       — Ну что, к столу? — улыбнулся Его Высочество, вернувшись. — Или ты пока не голодна и только чаю попьём?       Будь Су Лан одной из придворных жеманниц, она бы начала отнекиваться, говоря, что не голодна. Но Су Лан таковой не была, поэтому ответила честно.       — К столу, — она улыбнулась. — Аппетит мы хорошо нагуляли.       А на его отсутствие она никогда не жаловалась. И не видела смысла притворяться. Вэй Цзинлун же знает, какая она, так зачем лукавить?       А вот сам принц удивлял её с каждым мгновением всё сильнее. Су Лан даже пожалела ненадолго, что они оба те, кто они есть, и что познакомиться им было суждено именно при таких обстоятельствах. Вот бы родиться ему в их гарнизоне на границе, давно бы подружились!       Она вздохнула. Нечего Небеса гневить, всему свой черёд и раз встретились и узнали друг друга только сейчас, значит, зачем-то это было нужно. А зачем — возможно, потом и станет понятно.       Су Лан тоже сполоснула руки под дождём, прямо через окно, слезла с сундука и села напротив принца.       — Приятного аппетита. А какой чай ты заварил?       — Первый попавшийся, — фыркнул Его Высочество. — Вот этот.       И указал на баночку с чайными листьями. На ней не было никаких пометок, позволяющих понять, какой именно сорт хранится внутри.       — Я в них не слишком-то хорошо разбираюсь, — признался Вэй Цзинлун, расставляя посуду и чайные принадлежности. — На вкус ещё отличу, а вот на вид и запах… Друзей это в ужас приводит, особенно Гао Юнксу. А я… Ну, не знаю, мне, похоже, просто жаль тратить время на длительные церемонии, всё это наслаждение запахом, вкусом, его оттенками… Когда люди часы на это находят? Не проще выпить чаю, чтобы согреться, взбодриться и пойти поскорее дела делать? У меня ко всем этим церемониям примерно такое отношение.       Ох, хорошо, что баночки с лекарственными травами стоят на полке ниже, а то, возможно, была бы у них обоих или только у принца беспокойная ночка! Там ведь и для желудка, и для изгнания лишней жидкости из организма, и женские сборы для дней красной луны. Хотя, наверное, Вэй Цзинлун всё же вряд ли бы перепутал чай с сушёной травой. Это уж совсем не разбираться надо.       — Я тоже не разбираюсь, — призналась Су Лан. — Вот тоже разве что на вкус, да и то не всякий. У нас чай попроще пьют: тёмный улун, красный, пуэр, с добавками разными. Ты видел, как я завариваю. Вкус яркий, насыщенный. А тут иначе принято: белый, золотой, зелёный, светлый улун. Вкус еле различим, где там оттенки и нюансы понять? А уж церемоний развели… Кажется, на них время есть только у тех, кто на другие дела его не тратит и не знает, чем себя занять.       — Так и есть, — ворчливо согласился принц, заняв место за столом. Он взял на себя роль хозяина и разлил по чашкам чай. — Легко сидеть и смаковать напиток, когда твоя жизнь предполагает созерцание, или чтение, или беседы. А попробуй часами гонять чай, когда тебе постоянно нужно куда-то идти, бежать, двигаться? Если бы я выпивал его столько, сколько мои друзья-вассалы, то и с места бы потом не сдвинулся, молчу уж про тренировки. Да и быстро отвыкаешь от роскоши, живя в монастыре, там чай пьют, чтобы восстановить силы и согреться, а не как ещё один повод порассуждать о высоком и насладиться оттенками вкуса. Как твоя нога, кстати?       — Не болит уже, я ещё мазь наложила, через пару-тройку дней совсем заживёт, — улыбнулась Су Лан. Но эти дни всё равно ногу придётся поберечь, а значит, ни разминки, ни большой помощи по дому Юйсю и А-Юэ, только то, что сидя за столом можно делать. Ну ничего, потерпеть можно. А то ведь могла и дольше хромать.       Слова про то, что чаем греются и восстанавливают силы, напомнили Су Лан кое о чём ещё.       — А знаешь, как горцы почти весь год и степняки зимой чай пьют? — им-то, конечно, сейчас не попробовать, летом в Уюне для такого чая слишком жарко, разморит совсем, дурно будет, да и зимой в столице вряд ли сильные холода бывают: Тунлу рядом, круглый год тепло, намного теплее, чем по границам и у соседей.       — Не знаю, — качнул головой принц. — Наверное, добавляют какие-то согревающие травы или специи? Имбирь, например?       — И специи тоже. Когда они есть. Имбирь, перец, мускатный орех, даже чеснок иногда, но обязательно соль. Но самое главное — это масло и молоко. Варят всё вместе, процеживают от чаинок и пьют. Получается сытно и греет хорошо. Правда, непривычно, не все могут его пить. Я вот только как лекарство, а брату и отцу нравится.       И в гарнизоне не все могли, кто-то плевался, кого-то подташнивало, организм не принимал слишком жирного, а кто-то пил и нахваливал.       Бедолага-принц от такого описания чуть дичью не подавился.       — С солью? И чесноком?! Небожители, да этаким чаем пытать можно. Ладно ещё молоко и масло, когда в качестве лекарства, но вот остальное…       Он откровенно поёжился.       — Даже представлять не возьмусь. Наверное, надо быть степняков или горцем полностью, чтобы подобные изыски оценить.       Су Лан рассмеялась:       — Многие так говорят, даже сами степняки и горцы. Для них такой чай — обычный напиток. Горцы вот по-нашему его пить не могут. Говорят, что безвкусно и слишком жидко. Степняки летом пьют как у нас, только очень крепкий, Для бодрости.       Закончив рассказ, она принялась за еду. Фазаны упеклись на славу, сочные, жирные, пропитавшиеся соком от начинки. Объедение!       — Я пил похожий в одном из монастырей, — улыбнулся Вэй Цзинлун. — Без соли и разных добавок, но с молоком и маслом. Лечили меня так от очень жестокой простуды. Это было, когда я только-только приступил к обучению, Золотого Ядра ещё не имел, и непривычный горный холод — а монастырь находился высоко в горах — тут же отозвался мне простудой с очень сильным кашлем. И один из монахов приносил мне такой вот чай. Буквально пару раз, но этого уже хватило, чтобы перестать выплевывать внутренности. Больше я бы, наверное, и не смог его пить, очень уж противным казался.       Посмеявшись с собственных воспоминаний, принц тоже приступил к обеду. Нет, определенно он сегодня так наестся, что точно в свою одежду не влезет! Придётся потом усиленными тренировками сгонять. Но вкусно настолько, что отказаться сил нет. Всё-таки свежая еда с огня никогда не сравнится ни с одним придворным блюдом, даже самым вычурным.       Су Лан решила не портить другу аппетит и не рассказывать, что есть и более противное питьё от кашля, когда горячее молоко мешают с мёдом и жиром. Впрочем, лекарство и не должно быть приятным на вкус, чтобы не нравилось болеть. И вообще, различные недуги и способы их лечения — неподходящая тема для разговоров за едой. Лучше выбрать что-то более благопристойное и благозвучное. Хотя ей совсем не хотелось придумывать, о чём сейчас говорить. С Вэй Цзинлуном было уютно даже просто молчать. Естественная тишина лучше пустой болтовни.       К тому же это не отвлекает от воспоминаний. Можно представить на мгновение, что она дома, на заставе. Фазаны с огня больше походили на привычную еду, чем изысканные придворные блюда. Су Лан никогда не скрывала, что скучает по родным краям.       Насытившись, принц налил себе чаю и, взяв пиалу, устремил задумчивый взгляд в окно. Из-за непогоды на улице потемнело так, что казалось, сейчас не день, а глубокий вечер. Равномерный стук дождя по крыше успокаивал, а запах мокрой земли и травы, проникающий сквозь окно, настраивал на благодушный лад. Было очень уютно сидеть вот так, наслаждаясь вкусным угощением, дружелюбной компанией, слушая музыку непогоды и ни капли не задумываясь об этикете, правилах и всём том, что набило принцу оскомину за годы жизни во дворце. Жаль, что счастье это быстротечно.       — Грустно, что больше мы вот так не посидим, — признался он в своих мыслях. — Когда твои служанки станут здесь жить, я не смогу больше настолько же свободно гостить, и встречаться придётся лишь за пределами дома.       Су Лан тоже вздохнула. Ей жаль было терять их уютные посиделки. Но даже не будь опасений, что Юйсю или А-Юэ случайно проболтаются, всё равно вот так же свободно встречаться и беседовать с кем-то за стеной уже бы не вышло. Всё равно было бы уже не то. Сейчас они в домике только вдвоём, никто их не услышит, не удивится, не смутится неподобающим поведением. Можно быть самими собой. При ком-то ещё пришлось бы сдерживаться.       — Мне тоже грустно, — честно призналась она. — Я уже привыкла к нашим разговорам за чаем. А насчёт встреч… разве что ты будешь присылать сокола с весточкой, а я время от времени отсылать своих помощниц в прачечную. Это всегда почти на день, а то и на два. И будут они встречаться как в набивших оскомину романах: с оглядкой и тайком. Тьфу, пропасть! Но девчонок жаль, а других способов прикрыть их от гнева старшей распорядительницы нет. Ну что ж, значит, тайком и с оглядкой. Сама выбрала. Это лучше чем ничего.       Вэй Цзинлун удивленно замер, не донеся пиалу с чаем до губ.       — На два дня? А почему так долго?! Они что, два дня подряд сидят там безвылазно, без завтрака, обеда, ужина и сна? Это уже какая-то пыточная, а не прачечная.       Насчет весточки соколом он честно задумался, а потом с сожалением покачал головой.       — Нет, слишком приметно каждый раз гонять его сюда. Кто-то обязательно да заметит. Проще и безопасней наделать особых парных талисманов. С виду чистый лист, а когда я буду присылать тебе время и место встречи, на нём станут проявляться иероглифы. А потом исчезать. Одно плохо: поскольку ты не заклинательница, работать они будут лишь в один конец, и ответ ты мне отправить не сможешь.       Су Лан вскинула на него не менее изумлённый взгляд. Впрочем, откуда мужчине, тем более принцу, знать подробности о стирке? Нет, конечно, в монастырях он, возможно, и с этим сталкивался, но вряд ли в монастырях такие же жёсткие требования к чистоте, как в гареме.       — Конечно же, нет! Никто не занимается стиркой два дня подряд без еды и отдыха. Но некоторые пятна нужно замывать или замачивать в растворах или отварах, иногда не один раз, так чтобы ни малейшего следа не осталось. А ещё и ткань не испортить и не протереть до дыр. Потом сушка, проглаживание складок. Ещё одежду надо пропитать благовониями для хорошего запаха. Чтобы не бегать туда-сюда в ожидании, рядом с прачечной есть пристройка, где готовят и где можно отдохнуть. Но я одежду ношу аккуратно, а что-то могу и здесь постирать, зола есть и фейцзяо тоже.       И стирала, надо сказать, что-то мелкое, не требующее больших чанов: чулки, платочки, ленты для волос. Су Лан бы и в прачечную ходила, ей не трудно, но это уж совсем не скроешь, сплетни пойдут, а слушать нравоучения ой как не хотелось.       Идея же с парными талисманами ей понравилась.       — Ну и ладно. Главное, я буду знать, когда тебя ждать, — она улыбнулась.       Его Высочество выслушал объяснение Су Лан и, к своему стыду, почувствовал что краснеет.       Он ведь никогда не задумывался, каким трудом его дорогие одежды всегда чисты, пропитаны приятными ароматами и без заломов. В монастырях не было слуг и стирали они самостоятельно, но всего и делов-то было, что спуститься к горной реке и потереть одежду о прибрежные камни, тщательно выполоскав её потом. Шершавая поверхность и быстрое течение делали всю работу быстро и без особых усилий, а жёсткая и прочная ткань ученических ханьфу могла выдержать и не такие испытания. Если какое-то пятно не отстирывалось, то на него после просто не обращали внимания, а о глажке там даже речи не заходило. Какая глажка, если ты постоянно то тренируешься, то работаешь на благо школы? Спину разогнуть было некогда, не то что о красоте думать. Он по привычке и во дворце так же себя вёл и совсем не задумывался, каково прачкам после его забегов или тренировок отстирывать с роскошного шёлка пятна от травы или земли.       Принц неловко кашлянул, пытаясь скрыть смущение.       — Гхм, не знал таких подробностей. Спасибо, что просветила.       — Обращайся, могу ещё чего интересного рассказать, — смешок сдержать не вышло. Так и знала, что друг не в курсе всех подробностей. И явно не только о стирке он всего не знает. Впрочем, а зачем ему знать? Верно, незачем. Всё на свете знать невозможно, поэтому лучше сосредоточиться на том, что важно именно для тебя.       Хотя привести вещи в порядок Вэй Цзинлун умеет. Достаточно вспомнить, как сегодня днём он отстирывал кровь после готовки. Так что, возможно, прачкам наследного принца работы достаётся меньше, чем тем, кто закреплён за его гаремом и обстирывает наложниц. Потому что далеко не все служанки утруждают себя подобным. Это Юйсю и А-Юэ относятся к низкоранговым, потому им и вменены в обязанности и стирка, и уборка, и готовка. Да и сама Су Лан в иерархии наложниц где-то в самом низу списка, а потому ей не то что дозволено, а просто положено частично обихаживать себя самой. Не уборка и не стирка, конечно, упаси Небо, руки не должны огрубеть. Шитьё, вышивка, починка одежды, составление благовоний. В общем, никакой нагрузки и усилий. Наложница должна быть мягкой, нежной, тонкой и невесомой.       Его Высочество тихо усмехнулся.       — Ну, раз уж ты сама предложила… Расскажи, какие требования предъявляют к наложницам? Именно с внутренней стороны гарема? Как я уже упоминал ранее, ни Императора, ни принца не спрашивают, кого они хотели или не хотели бы видеть среди наложниц — отбором руководят совсем иные люди. И мне просто любопытно. Вот мы с тобой отлично ладим, но ты явно не обычная. Так что ещё, кроме внешней привлекательности, считается обязательным?       Су Лан задумалась, помолчала, немного собираясь с мыслями, потом принялась перечислять, загибая пальцы:       — Во-первых, характер. Нужны тихие, покладистые, покорные, скромные, добродетельные. Как сам понимаешь, далеко не все на самом деле такие, а только притворяются для внешнего приличия. Во-вторых, определённый набор знаний и умений: придворный этикет, манеры, умение поддержать беседу на пристойные темы, изящные искусства — каллиграфия, танец, рисунок по шёлку, составление цветочных композиций и ароматов, чайная церемония, вышивка. В-третьих, нельзя быть умнее мужчин и тех, кто выше статусом. Причём, тут тоже хитро: между собой наложницам умом меряться можно, евнуху на ошибку указать — тоже, а вот распорядительнице — никогда и ни за что, какую бы глупость она не сказала. В-четвёртых, надо исполнять желания господина и повелителя, быть услужливой, умелой на ложе, во всём поддерживать, не докучать просьбами и не досаждать грустью, гневом, обидой, ревностью, быть всегда лёгкой и приятной в общении. В общем, неудивительно, что я в местный «цветник» не вписываюсь. Удивительно, как меня сюда вообще взяли даже с учётом интриг господина Лоу.       Вэй Цзинлун слушал описания Су Лан, слушал, и в конце концов не выдержал: торопливо поставил пиалу с чаем на стол и, прикрыв лицо ладонью, расхохотался.       — Предки всеблагие, какая несусветная глупость! Ладно ещё способности к различным искусствам, без этого в приличном обществе никуда. Но почему нельзя быть умной? Что за удовольствие вести беседы с собеседником, который заведомо глупее или упорно притворяется таким? А умения на ложе?! Каким вообще образом наложница должна обучиться этому, если обязана оставаться нетронутой хотя бы до первого посещения императорской спальни? Прости, но это несуразно и глупо!       Он ещё какое-то время веселился, но в итоге более-менее успокоился. Всё ещё посмеиваясь, снова взялся за чай и, весело поблескивая глазами, взглянул на Су Лан.       — Какое счастье, что ты не стала следовать этому нелогичному списку. Хоть какое-то зерно разума в этом дворцовом безумии.       Су Лан смеялась вместе с ним, так же весело, открыто и заливисто. А не жеманно и тихо, прикрыв рукавом рот.       — В этом, видимо, и состоит тонкое и высокое искусство поддержания беседы, которое мне не суждено, судя по всему, освоить, — она снова не удержалась и передразнила старшую распорядительницу, — быть не умнее, но и не заметно глупее мужчины, когда ведёшь с ним разговор. Как нас учили, нужно аккуратно намекать, подводить к мысли, высказывать интерес, но никогда не поучать, не выставлять напоказ свои знания, не кичиться ими. «Хорошая наложница не покажет своего ума, а поможет мужчине отточить его ум». А что до умений на ложе… — смущения всё же скрыть не получилось, Су Лан отвела взгляд и едва слышно закончила: — свитки есть особые, с картинками, что и как. И с описаниями, как можно прикоснуться, как поцеловать, какие ласки бывают, что можно делать, а что нет.       Под конец монолога Су Лан не знала, куда и деться от смущения. Лицо пылало. Всё же обсуждать подобное не с матерью, сестрой, старшей родственницей или подругой было очень неловко и почти неприлично. А из мужчин такое и вовсе пристойно обсуждать только с мужем.       — Я бы и не смогла следовать, — ответила она Вэй Цзинлуну. — Не умею и не хочу притворяться.       Его Высочество нахмурился, от веселья не осталось и следа.       — Свитки, конечно, есть, но чтоб ему всему провалиться, они для добровольного изучения и для взрослых людей! А не для…       Он проглотил уже готовое сорваться с языка «детей». Су Лан не была ребёнком, в её возрасте нередко уже и матерями становятся. Но все равно… Одно дело, когда подобную литературу изучает замужняя девица, которая потом пойдёт и претворит всё прочитанное в жизнь, и совсем другое, когда это в обязательном порядке заставляют читать вчерашних девочек. Мало того, что неловко, так ведь ещё и любопытство раздразнивает. И желание. А ведь далеко не всем наложницам везёт оказаться в императорской спальне. Чего ж потом удивляться, что они с придворными начинают по углам уединяться или друг к другу внимание проявляют.       Он сокрушённо покачал головой.       — Отвратительно, если честно. В среде заклинателей совсем другие правила, и я нередко забываю, что любой дворец — та ещё яма со скорпионами. А гарем, видимо, самое её сердце. И каждое напоминание — как бадья холодной воды на голову.       Он налил себе ещё чаю и с сочувствием взглянул на Су Лан.       — Потерпи ещё немного. Как только вознесусь, сразу вытащу тебя отсюда.       — Такие свитки на свадьбу молодым, бывает, дарят, — добавила всё ещё пылающая смущением Су Лан и тоже взялась за чай, чтобы спрятать горящее румянцем лицо. Как неловко, почти что стыдно! — В гареме об этом рассказывали. Что порядочной девушке их только после свадьбы можно читать, но наложницы — исключение. Им не возбраняется и для них не считается непристойным изучать такое.       Она перевела взгляд за окно на мерно шуршащий по листьям и черепичной кровле дождь. Вместе с ним уходили и невесёлые мысли. Су Лан почему-то только сейчас задумалась, как ей на самом деле повезло, что Вэй Цзинлун не желает исполнять свои обязанности по отношению к гаремному «цветнику». А то ведь пришлось бы воплощать то, что описывали и рисовали в тех свитках. А она совсем не чувствовала к «весенним играм» ни желания, ни интереса. Другие смущённо хихикали, с заливистым щебетом обсуждали, предвкушали, фантазировали, начитавшись подобранных для них романов. А её это совсем не волновало.       — А какие правила у заклинателей? — спросила Су Лан, не поворачивая головы. Сердце почему-то кольнуло от слов друга. Она чуть сильнее сжала пиалу, терпение — величайшая добродетель, неприлично торопить события, пускай и хочется сбежать из дворца как можно быстрее.       — Защищать мир от злых сил, — коротко ответил принц. — В идеале должно быть так. Посвящать каждую минуту своей жизни либо совершенствованию, либо защите невинных. Заклинатель не должен думать о мирских благах, его удел — бесконечное совершенствование и, как следствие, возможное бессмертие. Можно создавать союзы и рожать детей, можно всю жизнь провести в странствиях в одиночестве, можно попытаться основать свою школу и набрать учеников, или примкнуть к одной из уже существующих школ, или же поступить на службу к богатым людям. Каждый заклинатель сам выбирает свой путь. Ещё у них немного другое отношение к женщинам: заклинательницы так же хорошо владеют мечом, как и мужчины, и обучаются тоже с ними наравне. Нет разницы, мужчина ты или женщина, главное — это сила твоего Золотого Ядра и заклинательские навыки, и именно по ним о тебе будут судить. Так что среди заклинателей больше равенства.       Вэй Цзинлун замолчал, а потом слабо усмехнулся.       — А ещё у них не бывает гаремов, наложниц и прочего. Потому что заклинателей объединяет парное совершенствование, что бывает только между двумя. И навсегда.       — На нашу границу похоже, — вырвалось у Су Лан. — Служить и защищать. А ещё тем, что учат по способностям, а не по происхождению. И что гаремов нет. У нас их тоже не заводят. Берут иногда вторую жену, кто достойную жизнь обеспечить может. Правда, отец вот не захотел. А так… солдатское жалование не настолько велико, а родовитых у нас немного. В степи, кстати, в некоторых племенах можно брать столько жён, сколько содержать сможешь, но только жён, в наложницы не отдают. Да и нет у них такого понятия. И у горцев тоже. — Су Лан повернулась с лукавой улыбкой, вспомнив кое-что. — У тех в одном поселении вообще всё иначе: там женщина в семье главная и она жена всем братьям. Странно это, сами горцы говорят, это чтобы земельные наделы между сыновьями не дробить. В горах же хорошей земли мало, участка еле на одну семью хватает, куда его ещё делить? С равнин они часто девушек сватают и многие даже соглашаются. Ведь приданое можно собрать самое малое, а выкуп за невесту дают хороший. Чудно, да?       — Чудно, — согласился Его Высочество и улыбнулся. — Я о таком слыхал во времена учебы. Хоть до сих пор и не могу до конца представить подобное разделение. Я бы так не смог, мне и обычный гарем в тягость, а то ещё и шиворот-навыворот всё…       Его слова прервал негромкий стук в дверь, едва различимый за шумом дождя. Вэй Цзинлун мгновенно напрягся и настороженно взглянул на Су Лан.       — Мне же не показалось? Ты кого-то ждёшь?       Она тут же качнула головой из стороны в сторону.       — Не жду, — да и кого? Юйсю и А-Юэ были не так давно, в доме чисто, день стирки ещё не подошёл, постель вытрясать и проветривать тоже рано, а просто так в гости к ней никто не заглядывает. Евнухи решили что-то проверить? Распорядительницы о ней вспомнили? Очередного придворного демоны принесли? Не ждала Су Лан ничего хорошего от этого несвоевременного визита.       — Не стоит, чтобы тебя тут видели, — она поднялась из-за стола и нашла припрятанную за сундуком палку. Так, на всякий случай. — Пойду и посмотрю, кто это вымокнуть решил.       Дело от слов отстало ненамного. Су Лан быстрым шагом пересекла кухню и комнату и распахнула дверь, за которой обнаружился совсем не евнух, не распорядительница и даже не расфранчённый придворный. Точнее, придворным-то стоящий на пороге юноша явно был (ну а кого бы ещё пустили во дворец?), но франтом точно нет. Скромное, но из хорошей ткани ханьфу цвета поспевающего винограда с мелким узором, заплетённые в простую косу чёрные волосы, самый минимум украшений, только те, без которых мужчине его статуса появляться просто неприлично. Сам изящный, светлокожий, с тонкими длинными пальцами. Ростом ниже Вэй Цзинлуна, миловидный, ладный, приятный на вид. Увидев Су Лан, он тут же опустил глаза. Это что-то новенькое. Обычно на неё так и пялились.       — Чем эта недостойная обязана вашему визиту, молодой господин? — ладно, побудем немного приличной наложницей. Немного, до прояснения причины визита.       — П-простите, молодая госпожа, кажется, этот недостойный ошибся, — промямлил неожиданный визитёр, не зная, куда глаза девать от смущения; зонтик в его руке мелко подрагивал. — Я искал моего господина и, видимо, ошибся, неправильно произнес заклинание поиска… Ещё раз простите, этот недостойный решил, что здесь живёт какой-то отшельник, не подумал, потревожил вас… Я уже ухожу.       Всё так же не поднимая глаз, он поклонился и попятился с крыльца, но оступился на мокрой ступеньке. Нелепо взмахнув руками, юноша попытался восстановить равновесие, но ничего не вышло: зонтик улетел в одну сторону, целый ворох талисманов, до того спрятанных в рукаве, стаей белых птиц выпорхнул в другую, а сам виновник суеты с громким ойканьем, хлюпаньем и плеском приземлился в глубокую и грязную лужу у подножия крыльца.       И правда, новенькое. Обычно, увидев на пороге юную деву, незваные гости так и норовили проскользнуть внутрь, а то и не сходя с места обнять, льстили, засыпали фальшивыми комплиментами. Но уж точно никто не смущался, не извинялся и не шарахался. Вроде не притворяется. Даже жалко его, с виду вроде хороший благовоспитанный мальчик.       Су Лан со вздохом отставила за дверь палку и взяла с подставки зонт. Раскрыла его, спустилась с крыльца и подхватила неловкого гостя под локоть.       — Пройдите хотя бы под крышу, молодой господин. Эта недостойная не может пригласить вас обогреться в дом, но осмелится предложить сухой и чистый плащ.       Незваный гость, выкарабкавшись из лужи, выглядел крайне жалко: мокрый, грязный, несчастный, красный от стыда и унижения. Всё так же не глядя на девушку, он кивнул и покорно позволил увлечь себя под козырёк над крыльцом.       — Ещё раз простите, молодая госпожа, — прошелестел незадачливый гость, глядя исключительно на носки своих сапог. — Похоже, моё заклинание оказалось слишком неправильным, раз завело сюда. Я всего лишь хотел…       — …пошпионить, — закончил его фразу суровый голос принца, раздавшийся из дверного проёма. — Потому что не припомню, чтобы просил сопровождать меня или встречать сегодня. Как и шастать за мной на свидания.       Юноша потрясённо вскинул голову. В немом изумлении он уставился на Вэй Цзинлуна, замершего в дверях с самым недовольным видом, потом перевёл взгляд на Су Лан, что поддерживала его под локоть и укрывала зонтом. Снова на принца и снова на девушку. А после внезапно отшатнулся от хозяйки домика и повалился на колени перед Вэй Цзинлуном.       — Ваше Высочество, умоляю, простите этого недостойного! У меня и в мыслях не было шпионить, я просто волновался, думал, вы ушли в город! Беспокоился, что вы ещё слабы после болезни и что-то случится! Я бы никогда не пришёл к вашей женщине, я не знал, думал, заклинание выведет меня в город…       Голос его звенел таким отчаяньем и ужасом, что злость принца невольно растаяла. Недовольно цыкнув, он подхватил коленопреклоненного под мышки и вздернул его на ноги.       — Предки всеблагие, Гао-эр, ну до чего же ты неосторожен! Ты забыл, что по пять раз в год валяешься с тяжелейшей простудой? Что дыхание у тебя затруднённое? Что сердце слабое? Куда ты пошёл в такую непогоду? За меня волновался? Да я и после падения в Тунлу выживу, но ты-то?..       Он снова вздохнул и перевёл взгляд на Су Лан.       — Можно завести этого недотёпу в дом? Если он не обсохнет, то снова заболеет и неизвестно, выкарабкается ли на этот раз.       — Нужно, — веско отозвалась Су Лан и жестом пригласила гостя следовать внутрь. Вот уж действительно недотёпа. Здоровьем слаб, а в дождь куда-то потащился, беспокойный! И что он так принца боится, да и её тоже? Ведь шарахнулся, ещё не зная, кто тут гостит и кому принадлежит домик. Надпись он, вероятно, не разглядел за пеленой дождя. Ох, что будет, когда поймёт… Со стыда же и от вины сгорит. Нельзя чужим мужчинам ходить во «внутренний двор» Императора или принца. А этот такой правильный.       — Так это значит и есть достопочтенный Гао Юнксу, один из друзей сиятельного принца? — повернулась она к Вэй Цзинлуну. — Может ли эта недостойная предложить свой плащ в качестве сухой и чистой верхней накидки, тепло очага для просушки одежды и согревания тела, горячую еду и питьё, чтобы не подпустить к молодому господину болезнь?       Говорить придворным языком, с самыми формально-вежливыми формулировками получалось с трудом. Слишком много слов, слишком тратится время. Но пока лучше не выдавать себя раньше срока. Пусть считает миленькой и глупенькой.       — Да, это он, — кивнул Его Высочество, подталкивая полумёртвого от смущения вассала в тепло дома. — И я буду очень благодарен, если ты поможешь его просушить. Иначе точно свалится с очередной лихорадкой, он и так из них не выбирается.       — Простите, Ваше Высочество, — едва не плача пробормотал Гао Юнксу. — Этот ничтожный и вправду не хотел…       — Да, да, я это уже слышал. И знаю, что не хотел, у тебя же обет. Но Су Лан не обычная придворная соблазнительница, так что можешь общаться с ней спокойно. И смотреть на неё тоже можешь, мы с ней всего лишь друзья, так что ты никого не оскорбишь.       Принц повернулся к хозяйке дома и озорно подмигнул.       — У этого молодого человека обет целомудрия, поэтому он женщин как огня избегает. А те, напротив, намеренно ведут на него охоту. Во дворце особенно. Иногда мне кажется, что они спорят между собой, кто же первая соблазнит в итоге неприступного звездочёта.       — Ваше Высочество! — возмущённо подал прорезавшийся, наконец, голос тот самый звездочёт. — Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет!       Вэй Цзинлун с удовольствием рассмеялся.       — Зато ты вмиг пришёл в себя. А теперь познакомься, пожалуйста, по-человечески с моим другом Су Лан. И прекрати смотреть исключительно в пол, она не кусается.       Су Лан не выдержала и всё-таки прыснула со смеху, прикрываясь рукавом. Уж больно потешно выглядел и увещевающий друга принц, и донельзя смущённый звездочёт. И вот, оказывается, в чём дело: обет целомудрия! Но зачем же его до такой крайности доводить, чтобы прямо шарахаться от женщин?       Сквозь смех Су Лан помахала ладонью в воздухе, словно прогоняя навязчивый морок. Притворяться самой обычной придворной куколкой не было ни сил, ни желания. Да и Вэй Цзинлун разрешил.       — Я рада знакомству с вами, молодой господин Гао, — поклонилась она как положено и обращение использовала вежливое. Это принц может своего друга звать Гао-эр, ей этого не позволяли. Потом повернулась к Вэй Цзинлуну. — Дальше вы тут сами. Плащ позади тебя, на крючке. Или потеплее, ватой подбитый, из сундука достать? А я ещё чаю заварю и дров в кухонный очаг подброшу. И, наверное, поставлю травы настаиваться, чтобы простуду отогнать. Да и остатки фазанов можно разогреть в горшочке. Горячим питьём и едой нутро прогреть — верное дело.       Гао Юнксу поклонился по всем правилам и все так же смущённо пробормотал свое имя и что он рад знакомству. Затем всё же не удержался, бросил на Су Лан короткий, полный любопытства взгляд и тут же снова опустил глаза. Вэй Цзинлун дождался, пока обмен любезностями закончится, и нетерпеливо подтолкнул друга к столу.       — Садись, будем тебя сейчас сушить. О том, как сюда забрёл, расскажешь уже за чаем.       Он кивнул Су Лан.       — Разберёмся. Плаща вполне хватит и этого, всё-таки лето. А вот за чай буду от души благодарен.       — Значит, чай. И травяной настой, — подытожила Су Лан, уходя на кухню, где принялась хозяйничать. Правильно матушка наставляла её: разумный запас никогда не лишний, никогда не знаешь, когда что пригодится. Вот и сейчас как к месту оказались запасённые лекарственные травы.       Заварка была засыпана в чайник, травы — в котелок, поставленный на огонь, дрова — добавлены в печь. Тепло пойдёт из кухни в комнату и прогреет её, домик маленький, ему много не надо. Су Лан пересыпала в миску ещё сушёных яблок и вернулась к гостям.       — Скромная закуска, пока ждём чай.       Гао Юнксу слабо усмехнулся и кончиками пальцами передвинул посуду с угощением поближе к принцу, что расположился слева от него.       — Это для Его Высочества, — с едва заметной ехидцей сказал он. — Иначе, боюсь, меня съедят живьём, если я покушусь на небесный яблочный вкус.       Вэй Цзинлун, как раз закинувший в рот сразу три дольки, поперхнулся и закашлялся, возмущённо уставившись на вассала.       — Ну ты и… — выдавил он, и Гао Юнксу показательно-почтительно похлопал своего господина по спине, чтобы тот смог снова нормально дышать.       — Поправьте этого недостойного, если он не прав, но ведь весь дворец знает, что Его Высочество Наследный принц с ума сходит по этим фруктам. И регулярно обносит дворцовую кухню, сады и вообще любую яблоньку, что встретит на пути.       — Ничего, у меня на всех хватит, — усмехнулась Су Лан. — Но принесу ещё на всякий случай.       Вернувшись на кухню, она собрала на небольшой поднос миску с орехами и блюдо с фруктами. Печенье с османтусом и после к чаю можно достать. Помешала отвар в котелке, чтобы травы не прикипели к стенкам и равномерно прогрелись. И покачала головой, пока не видят. Не её дело судить, но зачем же так друга дразнить? Видно же, что и вправду обидно. Зря Гао Юнксу так с Его Высочеством. Вроде и зовёт по титулу, и тушуется, а так насмешничает. Странно и непонятно.       Вернувшись в комнату, Су Лан ничем не выдала своих мыслей. Люди взрослые, сами разберутся, если не дурные.       — Вот теперь голодным никто не останется. Чай скоро подойдёт. И отвар для господина Гао тоже.       А то смотреть на него, продрогшего и кутающегося в её плащ и то зябко. Того и гляди, действительно простынет. И почему-то хочется умилиться и по голове погладить. Изящный, миловидный, нахохлившийся как мокрый воробушек. Ведь старше её, поди, а выглядит сейчас младше, так и тянет позаботиться.       — Спасибо, — благодарно кивнул Его Высочество и Гао Юнксу тоже эхом отозвался благодарностью. Было невооружённым глазом видно, что молодому звездочёту не очень хорошо. Не то от усталости, не то от волнения, не то от холода, но смотрелся он совсем понуро. Короткая вспышка ехидства прошла, и Гао Юнксу сидел, сжавшись под накинутым на него плащом и уставившись в одну точку на столешнице. Вэй Цзинлун обиженным недавним замечанием о яблоках не выглядел, скорее уж обеспокоенным. Он с тревогой посматривал на сутулые плечи друга, и когда Су Лан принесла ещё закусок, пододвинул тому мисочку с орехами.       — На, твои любимые. Съешь немного, поможет разогнать внутренний холод. А то как бы снова не слёг.       — Спасибо, Ваше Высочество, — вымученно улыбнулся Гао Юнксу и действительно взял немного угощения. — Я решил, вы направились в город и потому пошёл налегке, думал, по утоптанной дороге легко пройду. А след свернул сюда. И, скажу я вам, ходить по мокрой траве в обуви, предназначенной для чистых улиц и сухих дорог — то ещё испытание. Не повторяйте моих глупостей.       Юноша замолчал и принялся грызть орехи. Плечи его под тканью плаща мелко дрожали.       — Да уж, в придворных тапочках ходить по местному бездорожью — и правда глупость, — Су Лан не удержалась от необидной насмешки. — Вам бы и обувь тогда высушить, господин Гао.       А то дрожит мелкой дрожью как в лихорадке. Ещё чего доброго, и впрямь её схватит. Нехорошо. Нет, надо всё-таки и жаркое в горшочке разогреть. Одними орехами тело теплом не наполнишь.       Она вернулась на кухню, где уже закипала вода в котелке, сняла его с огня и ложкой с прорезью убрала с поверхности всплывшие травы. Потом наполнила отваром пиалу, а остаток перелила во флягу.       Выйдя обратно, поставила и то, и другое перед гостем.       — Это пейте сейчас, — Су Лан пододвинула поближе пиалу. — Будет горько, заешьте орехами или яблоками. А это вам с собой на сегодня и завтра. — И указала на флягу.       Звездочёт с ожидаемым подозрением покосился на предложенное питьё, однако, его сомнения пресёк на корню Вэй Цзинлун.       — Пей, — коротко и строго велел он, и такому его тону хотелось подчиняться беспрекословно и сразу. — Твоя уважаемая матушка и так каждый раз на грани рассудка ходит, когда ты болеешь. Хочешь снова её переволновать? И не косись так, Су Лан хорошо разбирается в травах, дряни не даст. На себе проверил.       После такой отповеди Гао Юнксу был просто вынужден взять пиалу и пригубить отвар. А после, под всё тем же строгим взглядом принца, мелкими глотками выпил его полностью. А вот обувь снимать и сушить он закономерно отказался.       — Слишком некультурно, — сказал как припечатал. — Я и без того не должен здесь находиться, но раз уж так получилось… Но не заставляйте меня попирать и остальные нормы приличия, очень прошу.       Недоверие Гао Юнксу закономерно обидело Су Лан, тут же поджавшую губы, чтобы скрыть свои чувства. Она — дочь лекарки, а не шарлатанки и то, что её забрали в гарем, не означает, что она разом забыла всю науку матери. А вот молодой господин, кажется, свою матушку совсем не бережёт, раз приличия ему важнее жизни и здоровья. Кто узнает? Их тут всего трое и ни один из них не будет болтать. Впрочем, пусть делает, что хочет. Он не дитя, чтобы его опекать.       — Как пожелаете, молодой господин, — прозвучал спокойный ответ. — Я никак не привыкну, что во дворце другие понятия о приличиях, заметно отличные от тех, что устоялись в военном гарнизоне или лекарских палатах.       Гао Юнксу настороженно замер, стоило только ему услышать о гарнизоне. Он смерил хозяйку домика внимательным взглядом и впервые с момента знакомства не отвёл глаз.       — Вы из военного гарнизона? — осторожно спросил он. — Лекарские палаты?..       Безусловно, прославленную лекарку могли пригласить жить во дворце, будь она хоть из гарнизона, хоть с далёких гор, хоть и вовсе из чужих земель. Но девице на вид было не больше семнадцати и не бывает опытных целительниц в таком возрасте. Разве что это дочь целительницы… Тогда это объяснило бы и юный возраст, и умение варить отвары, и оговорку про гарнизон. Но… но…       Голова у юного звездочёта соображала всё-таки быстрее, чем у принца. Тот догадался, лишь когда ему озвучили в лоб, а Гао Юнксу сразу сообразил, каким образом юная и малоопытная дочь лекарки из военного гарнизона могла попасть во дворец.       — Ваше Высочество-о, — страдальчески простонал он, роняя лицо в сложенные «лодочкой» ладони. — Ну почему вы сразу не сказали-и-и?!       Вэй Цзинлун, увлечённо уничтожающий яблочную сушку и наблюдающий за своим вассалом с нескрываемым любопытством, одобрительно хмыкнул.       — Догадался всё ж. Не переживай, я хожу сюда к другу, не к наложнице. Су Лан оказалась здесь из-за чужих интриг и совсем не похожа на других девушек. Мы обсуждаем военное дело и даже тренируемся время от времени. По сравнению с вами, изнеженными картёжниками, она прекрасно сражается.       В голосе принца прозвучала нескрываемая гордость, словно он нахваливал умения собственной ученицы или младшей сестры. Гао Юнксу отнял лицо от ладоней и вымученно улыбнулся.       — Никогда не сомневался, что покорить душу и сердце Вашего Высочества способна только дева-воительница.       Он посмотрел на довольного принца, на лице которого не было ни тени смущения, как если бы его застали за настоящим свиданием с наложницей, после перевёл взгляд на строгое лицо Су Лан. И, смущённо кашлянув в кулак, отвернулся.       — Тогда, раз здесь никто не против, я всё же немного просушу обувь. А то от неё холодом пробирает до самых ушей.       — Да, я родом с главной северной заставы, — ответ прозвучал немного сухо, но уже теплее предыдущей фразы. — Мой отец — генерал Су, а матушка — из клана лекарей Доу. Меня учили и сражаться, и лечить. Иначе на границе не выжить и не выстоять.       Дополнять слова принца про интриги Су Лан не стала. Гао Юнксу пока хватит и этого. А вот дракона дёргать за усы не стоило, Вэй Цзинлун способен вернуть насмешку. Впрочем, странно было бы обратное, он не похож на того, кто спустит обиду и умеет отличать оскорбление от шутки. К счастью для всех.       Нотки гордости, что в голосе Его Высочества не услышал бы только совсем глухой и глупый, стали приятной неожиданностью. Кажется, он гордился её умениями как старший брат или товарищ по обучению. А ещё он явно радовался, что ему есть, с кем разделить любимое занятие, и не думал скрывать это. И правильно. Если даже перед друзьями себя настоящего таить, то что это за дружба?       Ничьё душу и сердце Су Лан покорять не собиралась, тем более принца, потому только фыркнула и оставила эту фразу звездочёта без ответа. Можно подумать, много он в девах понимает с его-то обетом? Ну, разве что только в придворных, да и то не с лучшей стороны, раз так шарахается и не пытается даже поговорить нормально. Вот и получается, что видит и замечает лишь тех, что ведут на него охоту.       — Не против. В кухне сбоку есть приступка у очага.       Ещё бы холодом не пробирало: обувь, скорее всего, мокрая насквозь, да и носки тоже. Трава в этой части сады высокая и густая, а тропинок почти нет или они едва намечены.       — Тогда прошу простить этого недостойного…       Отвар был уже выпит, чай — ещё не разлит по чашкам, поэтому Гао Юнксу, пользуясь минутой, выбрался из-за стола и, почтительно поклонившись, ушёл на кухню. В маленьком домике негде было заблудиться и провожать гостя не требовалось. Вэй Цзинлун проводил его взглядом, полным разных чувств, и вздохнул. А затем виновато взглянул на Су Лан.       — Прости ему грубость и ехидство. Гао-эр хороший человек, просто он немного…       И замолчал, не зная, как рассказать, не потревожив чужих тайн. Например, о том, что однажды юного предсказателя опоила какой-то дрянью и почти уложила под себя одна придворная дама, по возрасту с лёгкостью сгодившаяся бы ему в матери. Или о том, как над ним издевались в школе его собственные шиди. Особенно любили покуситься на святое для Гао Юнксу — карты. То какой-нибудь гадостью вымарают, то порвут, то спрячут часть колоды. Хрупкий и болезненный, он не способен был дать отпор обидчикам, и если бы его тогда не взяла под крыло компания из троих их нынешних друзей, кто знает, не сбежал бы он с обучения, вопреки воле родителей? И не рассказывать же о том, что никакие не приличия заставляют друга отказываться снять обувь, а отсутствие двух пальцев на правой ноге? «Спасибо» одной особо затяжной болезни в раннем детстве. Нет, эти темы нельзя поднимать — не его это тайны.       — Он просто таким образом защищается. Потому что по-другому не умеет.       Проводив гостя взглядом, Су Лан повернулась к принцу.       — Я не сержусь. Было обидно, не скрою, что сомневается в моих умениях. А сейчас вот думаю: он же меня первый раз видит, а жизнь при дворе к излишней доверчивости не располагает. Это у нас от своих подвоха не ждут. К слову, — она усмехнулась, вспомнив кое-что, — напомнил он мне немного одну девушку из гарнизона, Гу Цайвэй. Она родилась слабой, много болела в детстве, сейчас покрепче стала, но всё равно постоянно мёрзнет. Естественно, что бою её не учили, зато в каллиграфии ей равных нет! Не только военной скорописью в совершенстве владеет, но и старинное начертание, каким хроники пишут, изучает и осваивает.       А про себя подумала, что защищаться будет только тот, кто знал нападение. Так что Гао Юнксу можно понять. Видимо, доставалось ему насмешек из-за здоровья. Или отпор не мог дать, когда задирали. Всякое ведь среди детей бывает.       Его Высочество кивнул.       — Похоже. У Гао Юнксу тоже прекрасная каллиграфия, учителя всегда его в пример ставили. Да и вообще он во всех искусствах хорош, если только они не требуют физической выносливости. Тут, конечно, печаль-беда.       — Ваше Высочество, я всё слышу! — донёсся с кухни сердитый голос звездочёта. — Не нужно обсуждать меня за моей же спиной!       Вэй Цзинлун, ничуть не обескураженный, усмехнулся и снова закинул в рот дольку яблока. — Услышал всё-таки, пройдоха ушастый, — на этот раз принц понизил голос почти до шепота. — Со слухом у него, как видишь, тоже всё отлично. Наверное, потому, что много времени проводит в тишине.       — Будь у него со здоровьем получше, из него хороший дозорный бы вышел, — так же тихо ответила Су Лан, а потом чуть повысив голос, попросила: — Господин Гао, проверьте, пожалуйста, чайник, не начинает ли кипеть вода?       Передержать её на огне нельзя, им всё же не пуэр заваривать.       — Есть пожелания или на мой вкус? — она снова посмотрела на Вэй Цзинлуна. — Или у твоего друга спросить о его предпочтениях?       — Гао-эр пьет всё, что не слишком крепкое, но особо предпочтений не имеет. Насчёт меня ты знаешь, я вообще что угодно могу выпить. Так что на твой вкус.       Он крайне смущённо протянул Су Лан опустевшую пиалу, в которой ранее были сушёные дольки яблок.       — Извини, увлекся. Сам не заметил, как ничего не осталось.       — Тогда заварю в два чайника: чистый улун для него и с яблочными дольками для тебя, — губы тронула улыбка. — Как чувствовала — отложила пару штук. Больше, извини, нет, насушу к следующей встрече, так они тебя точно дождутся.       На столе ещё оставались орехи и фрукты, к тому же к чаю Су Лан собиралась ещё достать печенье из османтуса, присланное с общей кухни. Немного, но троим полакомиться хватит и ещё по одной останется Юйсю и А-Юэ. Их вряд ли подобным угощением балуют.       Она поднялась со своего места и отправилась хозяйничать на кухню, где задержался Гао Юнксу. Юный звездочёт ожидаемо грелся у очага.       — Господин Гао, вам заварить улун, белый или золотой? — уточнить, наверно, всё же стоило.       Гао Юнксу при появлении хозяйки дома слегка сжался и сильнее натянул полы ханьфу, скрывая босые ноги: обувь и носки он снял и разложил возле очага.       — Какой вам будет удобнее, госпожа Су, — учтиво сказал он. — Мне нравится любой чай, кроме совсем уж крепких сортов. Их здоровье пить не позволяет, к сожалению.       — А у меня крепче улуна ничего и нет, — не стоит пояснять, что крепких наложницам не полагается, а то опять смутится и завиноватится. И так как испуганный зверёк себя ведёт, право слово. Как куничка или соболёк, попавший в силки или ловушку, когда к ним подносишь руку. Сжимается и шипит оборонительно.       Жаль, что запасной обуви никакой не предложить. Домашние тапочки если и подойдут по длине, они без задника, то будут узки по ширине. Про носки и говорить нечего. Су Лан захлопотала по кухне, собирая на прихваченный поднос коробочку с печеньем, два чайника и пиалы к ним. Потом обернулась к гостю.       — Пойдёмте пить чай, господин Гао. Вам надо изнутри согреться.       Юноша бросил короткий взгляд на свои скрытые полами ханьфу ноги.       — Ммм… Вы идите, госпожа Су, а я сейчас обуюсь и подойду. А то немного неловко делать это в присутствии девы.       — Хорошо, господин Гао, мы вас ждём, — ободрительно улыбнувшись, Су Лан подхватила поднос и, не спеша, пошла в комнату. Не хватало ещё опрокинуть или пролить. Обвариться горячим чаем — больно, да и досадно. А вдвойне досаднее будет на собственную неуклюжесть. К счастью, учили её на совесть и терпению в том числе. Так что дошла, донесла и не уронила.       Расставляя чай и закуски на столике, Су Лан поделилась наблюдением с Вэй Цзинлуном.       — Знаешь, твой друг мне куницу или соболя напомнил. Ну или ещё какого малого, но не дающего себя в обиду зверька. Вот как они от людей иногда пытаются защититься: в комок соберутся, уши подожмут и шипят или тявкают. — Говорила она тихо-тихо, запомнив, какой острый слух у звездочёта.       Его Высочество грустно улыбнулся подобному сравнению.       — Если бы. Зверька он действительно напоминает, да только вот постоять за себя… Разве что положение его немного защищает, да и то не всегда. А защищаться в придворном кругу всегда есть от кого или от чего.       Из кухни прошуршали чужие шаги, и принц благоразумно умолк. Гао Юнксу, чуть отогревшись, стал выглядеть гораздо лучше: на щёки вернулся хоть и слабый, но румянец, движения стали не такими скованными. Он все ещё оставлял за собой влажные следы, натянув обратно носки, но оставив обувь и дальше сушиться у очага. Но было видно, что хоть и всё ещё влажная, но хорошо прогретая вещь беспокойства доставляет значительно меньше, чем она же и ледяная       — Добрый у вас очаг, госпожа Су. Вещи быстро сохнут. Благодарю, что позволили воспользоваться.       Су Лан покачала головой. Вот ведь не дворец, а змеиное гнездо, а то и что похуже — яма со змеями и скорпионами, как принц это называет. Наседать на слабого, кто не защитится — какая низость! Неудивительно, что Гао Юнксу то огрызается и дерзит, то заковывается в доспех из правил и тщательного соблюдения этикета. И он явно добрый и не злопамятный, иначе нашёл бы способ спросить с обидчиков так, чтобы другие и не думали задирать.       Когда гость присоединился к ним за столом, Су Лан окинула его внимательным взглядом. Согрелся, щёки хоть немного, но порозовели, и уже не сжимается и не дрожит. Носки, конечно, ещё не просохли до конца и до сих пор влажные, но уже хотя бы прогретые.       — Не стоит благодарить, господин Гао. Лекарь никогда не откажет в помощи. Я, конечно, всего лишь дочь своей матери, но разделяю её принципы. Да и просто недостойно было бы поступить иначе и оставить вас мокнуть и мёрзнуть.       Звездочёт печально улыбнулся, занимая место по левую руку от принца. Похоже, он невольно тянулся к Вэй Цзинлуну как к более сильному и способному защитить.       — А многие бы оставили. И мокнуть, и мёрзнуть. Во дворце так точно. Побеспокоились бы о собственной репутации, что могла пошатнуться, не о здоровье почти незнакомого человека. Ваши родители воспитали достойную дочь, раз у вас иные принципы. Позвольте, я разолью чай. Должен же я хоть чем-то отплатить за ваше гостеприимство.       Су Лан вскинула брови и открыла было рот, чтобы объяснить, что у них принято иначе, ведь на границе не выживешь, не поддерживая друг друга. Потом задумалась. Кого-то другого, очередного похотливого щёголя, она бы прогнала и не пожалела бы, и никакие принципы сердце не смягчили бы. Ну и присутствие Вэй Цзинлуна явно сыграло свою роль. При нём Су Лан чувствовала себя в полной безопасности. Если уж от поднятого мертвеца защитил, то чего же живого бояться? На живого больше управы. Поразмыслив, она решила оставить объяснения на потом.       — Благодарю вас на добром слове, господин Гао. Прошу, чайники в вашем распоряжении, — изящная ладонь очертила стол.       Гао Юнксу ответил благодарным наклоном головы и с видимым удовольствием занялся чаем. Движения его были спокойны, изящны и выверены до мелочей. Наверное, именно так и проводят чайную церемонию: полное пребывание в моменте, всё внимание лишь на красоте и аромате напитка, на тихом звоне посуды… Гао Юнксу запросто мог бы провести её хоть и перед Императором.       Вэй Цзинлун какое-то время наблюдал за этой красотой, скептически заломив бровь, и в конце концов не выдержал:       — Что, и вот это всё? И никаких нравоучений, никакого стариковского ворчания по поводу неправильного кипятка-сорта чая-посуды? Ничего из того, чем ты уже давно проел плешь мне?       Гао Юнксу, не отрываясь от чашек, с достоинством отозвался:       — При всём моём уважении к вам, Ваше Высочество, с чаем у вас вечная вражда. Сорта вы не различаете, для чего нужна добрая половина посуды — не знаете. Зелёные листья заливаете крутым кипятком от чего они теряют любой вкус, чёрные же — уже остывшей водой, из-за чего они не завариваются как следует. Чайник не прогреваете, а ещё у вас всегда полно чаинок в чашках. У девы Су же подобных вопиющих нарушений нет. За что же мне ей выговаривать и ворчать по-стариковски?       Он поднял на принца смеющиеся, но спокойные глаза. В этот раз юный звездочёт не насмешничал, а именно подшучивал над своим Высочеством, мягко, но беззлобно. И Вэй Цзинлун понял это и не стал обижаться, лишь притворно-демонстративно отвернулся.       — Ну и ладно, ну и подумаешь… И всё равно я не буду тебя просить научить меня. Су Лан вот попрошу.       — Как скажете, — перед ним опустилась наполненная чаем чашка. — Дева Су, а это вам.       Вторая чашка скользнула через стол к хозяйке домика. Третью звездочёт поставил себе. И внезапно улыбнулся Су Лан.       — Знаете, весь двор будет благодарен вам, если вы научите Его Высочество правилам чайной церемонии. Хотя бы немного. Императрица так точно посчитает это чудом, никто ведь не смог, сколько ни бились.       Су Лан покачала головой, принимая чашку.       — Придворным всё равно не научу. Эти тонкости я и сама до сих пор не освоила. Наверное, и не освою, потому что не понимаю, зачем лишние сложности. Не чувствую тонких ноток вкуса и аромата, так и не смогла полюбить светлые сорта — белый, золотой. Зато люблю добавлять к чаю разные травы, коренья или ягоды. Его Высочеству понравилось.       Она пригубила золотисто-зелёный напиток. Да, заварился улун по всем правилам, отдав вкус и аромат. Травяной, с лёгкой горчинкой и сладким послевкусием. Поставив чашку рядом с собой, Су Лан взялась за второй чайник, разлив всем троим и улуна с яблочными дольками.       — Что же до обучения, — заговорила она, закончив, — то и учить я бы взялась, как учили меня: просто на практике, со спокойными объяснениями и без нравоучений, словно каждая ошибка ведёт к великому бедствию на земле и на Небесах.       Гао Юнксу вздохнул, глядя на прозрачную поверхность чая в своей чашке.       — Да хотя бы научиться просто неторопливо заваривать чай — уже подвиг для Его Высочества. Он вечно куда-то спешит, торопится, комкает всё действо…       — Так, хватит! — Вэй Цзинлун резко повернулся к ним и раздражённо хлопнул ладонью по столу. — Нечего обсуждать меня так, будто я отсутствую в этой комнате. Это, знаете ли, крайне невежливо!       Почему-то появление третьего в их с Су Лан маленьком обособленном мирке начало раздражать принца. Сперва хотелось, напротив, обсушить и отогреть, чтобы Гао-эр не простудился снова, чтобы не мучился потом своим выворачивающим нутро кашлем, но теперь… Зачесались ладони малодушно выставить вассала обратно за дверь. Прямо под дождь, да. Чтобы не ворковал тут вежливо с его подругой, не разговаривал с ней так, словно они сходу поняли друг друга. Су Лан — его друг, а не Гао Юнксу, это его секрет, его наложница, в конце концов. И этот домик — его убежище, это он сюда приходит. А не кто-то ещё. И если бы не сегодняшняя случайность, Вэй Цзинлун ни за что бы никому не рассказал о Су Лан и их общении. И четверым своим друзьям — тоже. Его Высочество усилием воли задавил недостойный порыв и свои странные мысли.       — Лучше расскажи, как тебя занесло сюда, — проворчал он, поднимая чашку и не глядя ни на вассала, ни на хозяйку домика. — Да ещё и в такой ливень.       — Можно скачать, что случайно, Ваше Высочество, — вздохнул Гао Юнксу, тоже сделав глоток чая и баюкая тёплую посуду в ладонях. — Я пришёл к вам в покои утром, с лекарственным настоем. А вас там уже не оказалось. Спросил у слуг, они рассказали, что рано утром к вам заглядывала Императрица, а после вы куда-то ушли. Я понял, что ваша царственная матушка позволила вам прогуляться, подумал, вы скоро вернётесь, так что занял одну из беседок в саду и стал ждать. Ближе к обеду заметил признаки надвигающегося ненастья и забеспокоился: вас всё не было, а дождь, судя по поведению растений и насекомых, обещал быть длительным, обложным. Я задумался, куда бы вы могли пойти и вспомнил о письме, что вы просили меня отправить, пока болели, и о вашем объяснении, что вы собирались что-то не то купить, не то забрать в городе. Решил, что вы ушли туда и забеспокоился ещё больше: от дворца к городу ведут три дороги, и все они во время ливней становятся абсолютно непроходимыми. Для вас это, конечно, не преграда, но не сразу же после тяжёлой болезни. Поэтому решил, что встречу вас. Взял зонт, запас денег на случай, если нам придётся заночевать в гостинице в городе, прочёл заклинание поиска и выдвинулся. Меня не особо насторожило, что след сразу же свернул на садовые дорожки, я ведь знаю, как вы не любите ходить проторенными путями. Подумал, вы открыли какой-то короткий через сад и отправились по нему. Поэтому тоже шёл, не опасаясь. А потом, когда начался дождь, возможности оглядываться уже не осталось, приходилось смотреть лишь под ноги, надеясь не упасть да молиться, что заклинание ведёт правильно. Так вот и добрался до дома девы Су. А дальше вы сами всё видели.       Гао Юнксу умолк и наступило недолгое молчание. Наконец принц поражённо выдохнул.       — Ну ты и безумец. Отсюда до дворца идти, если по земле, то палочки четыре благовоний, не меньше. А уж по скользкой дороге… Совсем себя не бережёшь.       Юный звездочёт пожал плечами.       — Я беспокоился, — без всякой позы ответил он. — Вы тяжело и непредсказуемо болели, кто знает, какие побочные симптомы могут проявиться?       — Не бережёте вы себя, господин Гао, — Су Лан покачала головой. Добавлять, что и матушке своей тревоги юный звездочёт добавляет, она не стала. Не стоит превращать дружескую беседу в обмен упрёками и нравоучениями. Этого «добра» им и так во дворце с лихвой отвесят, найдётся кому, желающих хватит. А им между собой надо побольше говорить о хорошем. Так лучше.       В разговор Гао Юнксу и Вэй Цзинлуна Су Лан не вмешивалась, только подливала обоим чай, каждому из своего чайника да придвинула поближе тарелки с печеньем и орехами. Про себя она тоже не забывала.       Гао Юнксу перевёл взгляд на Су Лан. Глаза у него были необычными: серого оттенка, но такими прозрачными, что, казалось, отражали окружающие краски. Из-за одеяния юноши и приглушённого освещения в доме, сейчас его глаза казались цвета светлой глицинии.       — Я служу Его Высочеству, — с достоинством ответил он. — И его благополучие для меня важнее собственного.       Вэй Цзинлун раздражённо отхлебнул чаю.       — Делать тебе нечего, — пробурчал он. — Прекрасно ведь знаешь, что на мне можно хоть воду возить. А вот ты из болячек не вылезаешь.       Он помолчал немного, с преувеличенным интересом прокручивая чашку в руках и рассматривая рисунок на её боках, а затем выдохнул тихо и неохотно:       — Но всё равно спасибо. За беспокойство.       Гао Юнксу растроганно улыбнулся, и перемирие было восстановлено. Принц стащил с тарелки два османтусовых печенья, одно протянул звездочёту, второе взял себе.       — Ешь, тебе надо восстановить силы. Нам ещё обратный путь предстоит, а там всё так же льёт. Ума не приложу, как добираться будем.       — А как бы вы сами добирались? — осторожно поинтересовался Гао Юнксу, беря предложенное лакомство.       — Сам бы я по деревьям пробежал, — проворчал принц, откусывая от своего печенья сразу половину. — Так путь короче раза в четыре. Было бы сухо — и тебя бы на закорки посадил, но по мокрым ветвям не рискну.       Он вздохнул и перевёл взгляд на Су Лан.       — Здесь нет других, более проходимых дорог? Как к тебе обычно слуги ходят?       Су Лан продолжала молчать, не вмешиваясь в чужие разговоры. Уже понятно, что Гао Юнксу выше всего прочего ставит приличия и службу принцу. Благонравно и похвально, конечно, в этом долг любого жителя Поднебесной. Но много ли пользы ты принесёшь, если заморишь себя и по-глупому умрёшь от простуды, потому что не поберёгся? Вэй Цзинлуну подобное, кажется, совсем не в радость.       Су Лан снова покачала головой. Мужчины склонны иногда совсем не обращать внимания на своё здоровье, не замечать первой, слабой боли, что часто является предвестником большой беды: травмы или тяжёлой болезни. И господин Гао такой же. Впрочем, нельзя отрицать, что его дух не так слаб как тело, что он верен и предан. А недостатки есть у всех.       А ещё внезапно у звездочёта оказались очень необычные глаза, Су Лан только сейчас их разглядела. Прозрачные, светлые и вбирающие цвет от всего вокруг. Например, от его одежды. В этот миг они отливали нежным оттенком поспевающего винограда. Красиво. На мгновение возникло даже сожаление, что она не умеет ни рисовать, ни вышивать. Потом пришла мысль, что можно было бы и господину Гао сплести шнурочек в тон, если он, конечно, примет такой подарок. А затем из раздумий вывел вопрос Вэй Цзинлуна. Су Лан повернулась к нему.       — Тропка к главному дворцу «внутреннего сада» более утоптанная. Или левый её рукав, что ведёт к купальням. Но не думаю, что сейчас это хороший выбор. Лучше, наверное, переждать, когда дождь хоть чуть-чуть утихнет. Зонт господина Гао можно пока просушить, я схожу за ним. А ещё один найдётся у меня.       Гао Юнксу вздохнул и обернулся на окно, за которым непогода и не думала прекращаться.       — У меня есть сильные подозрения, дева Су, что до ночи дождь не прекратится. Возможно, что и до завтрашнего утра — тоже. Здесь всегда так в этом месяце. Так что нам с Его Высочеством что так, что этак придётся идти по непогоде. Не знаю, есть ли в таком случае смысл в просушке…       — Дождёмся хотя бы, чтобы дождь просто шёл, а не лил как из ведра, — здраво рассудил принц, наслаждаясь чаем. — На слабый дождь я смогу создать хотя бы небольшой барьер, так что дойдём, особо не вымокнув. Грязные только будем.       Он благодарно улыбнулся Су Лан.       — Зонт я тебе потом обязательно верну. И сладостей пришлю, а то мы тебя объели подчистую.       — Только не слишком много и каких попроще, чтобы не пришлось объяснять, откуда они у меня, — ответом принцу стала мягкая и немного озорная улыбка. Про себя Су Лан подумала, что лучше бы муки, фруктов, специй и прочего необходимого для готовки — припасы не так приметны и в глаза не бросаются, но одну коробочку или корзинку передать намного проще. Ну, уж она придумает, что сказать. Например, что сама приготовила.       Су Лан поднялась из-за стола и попросила извинить её, что ненадолго оставляет гостей. За зонтиком стоило сходить сразу же, чтобы быстрее высох. Свой она брать не стала, быстро сбежала с крыльца и подхватила так и лежащий в стороне зонт Гао Юнксу. К счастью, бумагу промаслили на совесть и она не намокла даже краем.       Забежав в дом, девушка отряхнула капли с волос и одежды. Почти и не промокла, а остальное высохнет быстро. Хотя туфельки и носки стоит переменить. Всё же они до безобразного тонкие. Оставив зонт у очага на кухне, она надела чистое у себя в спальне, а промокшее оставила тут же на просушку — жаровенка у постели давала достаточно тепла. И лишь затем вернулась к гостям.       — Господин Гао прав: дождь зарядил надолго. По воде пузыри, и крупные.       — Восхитительно, — нахмурился Вэй Цзинлун. — Просто прекрасно. Ну что ж, тогда ждём малейшего послабления непогоды и тут же в путь. Лучше так, чем застрять здесь до ночи, а то и на ночь, упаси нас Небо.       Гао Юнксу едва не поперхнулся своим чаем и торопливо согласно закивал. У него одна лишь мысль засидеться до ночи в гостях у юной девы вызывала приступ паники.       — Через палочку-другую, возможно, стихнет, — предположила Су Лан. — Так бывает: сначала сильно льёт, но не очень долго, а потом мелкий и затяжной. Иногда по несколько дней.       Так уже бывало пару раз с тех пор, как она попала в гарем. Заняться в такие дни было практически нечем: ни прогулки, ни тренировки, ни уборку не устроишь, потому что воды не принести. Спасали кухонные хлопоты, починка одежды и разные мелочи. Су Лан даже пробовала читать то, что оставляли наложницам. Чаще всего это было скучно до зевоты, но иногда весело до слёз в уголках глаз.       В гарнизоне даже в непогоду находилось, чем заняться. Помочь в госпитале, помочь на кухне, готовить вместе с матушкой мази и снадобья, плести шнурочки под болтовню с подругами, читать, наблюдать за игрой отца и брата в сянци, слушать рассказы дядьки Люй Вана, — да много чего ещё, всё не перечислишь! По сравнению с родной крепостью Су Лан во дворце было откровенно скучно.       — Ещё чаю? — спросила она Вэй Цзинлуна и Гао Юнксу.       — Я не откажусь, — улыбнулся принц. — Когда такая погода, горячего питья хочется в два раза больше.       — Я тоже не откажусь, — кивнул звездочёт, отставляя пустую чашку. — Мне ещё и прогреться не помешает для обратного пути.       Он снова оглянулся на окно, к которому сидел спиной.       — В такую погоду хорошо заниматься в библиотеке. Тихо, уютно, тепло…       — Друзья-картёжники рядом, — не без ехидцы поддел его Вэй Цзинлун. — А то будто не знаю я и ещё половина дворца, как вы обычно время в библиотеке коротаете.       Гао Юнксу ничуть не обиделся, напротив, улыбнулся. А потом с любопытством взглянул на Су Лан.       — Дева Су, а вы играете в карты?       — Нет, — Су Лан, привставшая с места, чтобы ещё раз поставить на жаровенку чайник, удивлённо вскинула брови. Для девушек карточные игры считались крайне неприличными. Впрочем, в гарнизоне их вообще не жаловали, как и кости. Потому что играли в них со ставками, проигрывая иногда всё подчистую, вплоть до нательного белья. Не солдаты, конечно, но среди горожан, купцов и иногда даже крестьян заядлые игроки встречались.       — Только в сянци немного и в стихотворные цепочки, — последнюю очень любили в гареме как развивающую память и вкус к прекрасному. Дома у них был свой вариант: на цитаты из воинских или лекарских трактатов или исторических хроник.       Гао Юнксу её ответ, казалось, расстроил. Зато Его Высочество откровенно хохотнул и ткнул друга локтем в бок.       — Видишь? А я говорил, что негоже будущим советникам быть такими заядлыми картёжниками, никто не одобрит. Но вам же хоть клеймо на лбу выбривай.       Юный звездочёт в ответ на насмешничество принца с достоинством промолчал, хоть скулы его и порозовели немного. А Вэй Цзинлун остался доволен. Хоть Су Лан эти демоновы карты не привлекают, хоть здесь не придётся их терпеть. Хватит уже, натерпелся на совместных посиделках с друзьями по самую макушку. Он улыбнулся девушке.       — Тогда сыграешь со мной в сянци в следующий раз? Я принесу доску и фигуры, всё равно они только пылятся в покоях.       — С удовольствием, — Су Лан одарила принца радостной улыбкой. Как же давно она не играла в любимое сянци! — А то боюсь, скоро навык совсем потеряю без постоянных занятий. Я не мастер, только учусь, отец вот отлично играет и брат ему не уступает.       И наблюдать за их поединками на доске было занимательно, дух захватывало. Не хуже баталии разыгрывались и у отца с дядькой Люй Ваном, и у дагэ с его друзьями. Для ума всем сянци полезно, а для тела были «игра в ласточку», где набивали ногами или перекидывали друг другу волан, не давая ему упасть; в кунчжу, где верёвочкой на двух палочках раскручивали полый деревянный барабанчик, подбрасывали его над головой, и ловили; запуск воздушного змея, качели и цуцзюй, когда надо было загнать кожаный мяч в лунку в земле. Было весело.       — А в вэйци или мацзян ты играешь? Хотя… в мацзян не получится, надо же четыре игрока.       — Играю и в вэйци, и в мацзян. В мацзян вот с ними, — принц кивнул в сторону друга, и Гао Юнксу горделиво приосанился, чем вызвал невольную усмешку Его Высочества: мацзян была единственной игрой, в которой юный звездочёт чувствовал себя словно рыба в воде. В отличие от карт, с какими ему тотально не везло. — Но да, для него нужно четыре человека. А вот вэйци могу принести. Вместе с сянци. Будем устраивать поединки на доске, если с погодой будет так, как сегодня.       Он подпёр скулу кулаком и мечтательно представил себе эту идиллическую картину. Которая тут же вдребезги разбилась напоминанием, что скоро здесь будут жить и служанки Су Лан, и ему будет далеко не так легко гостить в этом уютном домике, как и просто приходить, когда вздумается. Если только не договариваться заранее, чтобы девушек на целый день отсылали в прачечную.       Вэй Цзинлун раздосадовано вздохнул, но ничего не сказал. Уже пообещал ведь, так что теперь не отвертеться, это раз. Ну и помочь несчастным девушкам тоже стоило, это два. По себе ведь знал, что такое дворцовые интриги и травля. Приятного мало, и это ведь он ещё наследник и мужчина, в случае чего, мог такой отпор дать, что мало не казалось никому. А беззащитным служанкам кто поможет? Да и ему самому спокойнее станет, когда с Су Лан здесь постоянно кто-то будет. И ей не так скучно, и помощь, случись вдруг что. Так что нечего вздыхать, нечего…       Гао Юнксу с долей удивления покосился на явственно раздосадованного своими мыслями принца, потом бросил короткий взгляд на Су Лан, но ничего не сказал. Мало ли, что у них здесь происходило до его прихода… Не его это дело.       Радость вспыхнула сигнальным костром, Су Лан, не удержавшись, по-детски непосредственно хлопнула в ладоши:       — Здорово! Нагрузки для ума так не хватает!       Потом спохватилась и прикусила губу. Не сочтёт ли Гао Юнксу её слишком несдержанной и невоспитанной? Вряд ли Его Высочество будет слушать замечания или упрёки, но не хотелось бы стать причиной раздора между друзьями.       — Пойду поставлю воду на чай, надо же согреться.       Гао Юнксу проводил девушку нечитаемым взглядом, когда она скрылась в кухне. Какое-то время они с принцем сидели в тишине, а потом звездочёт все же нарушил молчание.       — Сколько лет деве Су, Ваше Высочество?       — Восемнадцать, — машинально ответил Вэй Цзинлун, думающий о своём, но вопрос вернул его в бренный мир. Он поднял на друга слегка удивлённый взгляд.       — А что?       — Ничего, — покачал головой Гао Юнксу и, чтобы занять чем-то руки, взял свою чашку, на дне которой ещё оставалось немного чая. — Просто подумал… Сяо Мэй могло бы быть столько же сейчас. И, возможно, она была бы такой же жизнерадостной и весёлой…       Вэй Цзинлун шумно втянул воздух и положил тяжёлую ладонь на плечо другу, на что Гао Юнксу ответил благодарной полуулыбкой.       — Все в порядке, Ваше Высочество. Просто вы же знаете, я невольно об этом задумываюсь. Иногда.       — Знаю, — эхом отозвался принц, убирая руку. — И на твоём месте, наверное, вёл бы себя так же. Так что все в порядке, я понимаю.       И он действительно понимал. Гао Мэй, или же Сяо Мэй, была сестрой-близняшкой Гао Юнксу. И не дожила и до года. Звездочёт знал о ней лишь из рассказов родителей. Но всегда помнил так, будто малышку Мэй отняли у него уже в сознательном возрасте. И невольно искал её тень во всех девушках схожих лет. Друзья об этом, конечно, знали и старались лишний раз не давить на больное.       У Вэй Цзинлуна не было брата или сестры-близнеца, но были дети его отца от других наложниц, что не дожили и до пяти лет. Причём, вопреки шепоткам о чудовищных нравах гаремов, все они покинули этот мир от естественных причин, из-за врождённого слабого здоровья. Об этом, конечно, никогда не заговаривали вслух, но все знали, что Император из-за перенесённой в детстве тяжёлой болезни крайне слаб по части потомства. Только нынешняя Императрица, матушка Вэй Цзинлуна, как уроженка степей с абсолютно новой и здоровой кровью смогла переломить этот злой рок. И принц в своё время, хоть и недолго — детское горе забывчиво — но тосковал по маленьким братикам и сестричкам, с которыми ещё вчера играл в саду, а после они внезапно и быстро сгорали словно свечки. Об этом друзья принца не знали. Не полагалось рассказывать о внутренних делах правящей семьи. Поэтому Вэй Цзинлун нёс эту память в одиночку.       Они умолкли и до прихода Су Лан снова молчали, думая каждый о своём.       До кухни не долетало слов, но особую тишину Су Лан не могла не уловить. Так внезапно стихает разговор, стоит затронуть грустную тему или вспомнить дорогого, но потерянного или отсутствующего человека, от которого давно не было вестей. Она не знает, о чём Вэй Цзинлун сейчас говорит со своим другом, но не будет их тревожить и немного подождёт.       Добавить к чаю больше было нечего, разве что действительно потом поставить греться жаркое в горшочках. На столе ещё оставалось немного печенья, орехов и фруктов. Возможно, им хватит на троих.       На чае и всему прилагающемуся к нему в гареме не экономили, привозили только лучшее или, по крайней мере, очень качественное. Засыпанные в чайник листья в зависимости от сорта можно было заварить от трёх до пяти раз. Так что нужно только нагреть воды и вернуться. Дрова, к счастью, тоже хорошие, не сырые и не гнилые, жарко горят, тепла много дают.       Заодно Су Лан проверила и обувь Гао Юнксу. Та сохла быстро, ещё немного, и можно будет её надеть без опаски для здоровья. Дать ему что ли трав для укрепляющего отвара? Да нет, наверное, не нужно, во дворце есть лекари куда опытнее и старше её, зачем влезать поперёк них? Недостойное хвастовство, неприлично так делать. Помочь, когда никого другого рядом нет, допустимо, а ставить себя выше и умнее всех нехорошо. Вода начала закипать, ветер зашумел в кронах, и девушка поспешила снять чайник с огня. Гости ждут.       Принц, пока они ждали хозяйку дома, машинально забрался пальцами в рукав и вытащил подаренный Су Лан мешочек со шнурочком и повязкой. Невесомо проходясь пальцами по гладкой вышивке и бездумно её разглядывая, Вэй Цзинлун почувствовал, как постепенно успокаивается. Гао Юнксу его манипуляции, конечно же, заметил.       — Это подарок девы Су? — заинтересованно спросил он, и Его Высочество кивнул.       — Витой шнурочек и повязка для волос. Она сама сплела.       — Как здорово, — искренне порадовался за принца Гао Юнксу. — Такой подарок может стать для своего владельца очень мощным оберегом. Храните его, Ваше Высочество. Просить показать содержимое мешочка звездочёт не стал — негоже это. Тем более что к этому моменту и сама дарительница вернулась с горячей водой.       Поставив чайник на подставку с углями, чтобы вода оставалась тёплой, Су Лан обернулась к Гао Юнксу.       — Ваша обувь почти досохла. Скоро можно будет надеть.       Затем заварила ещё раз чай. Теперь нужно подождать. От взгляда на столик не укрылось, что принц достал подаренный ему мешочек со шнурочком и повязкой и поглаживает украшающую его шёлковую вышивку. Губы тронула улыбка. Приятно, чего лукавить. Су Лан заняла своё место. Взглянула за окно и вздохнула: дождь пока не утихал. Потом снова посмотрела на принца:       — Кажется, прочитанные свитки лучше отдать в следующий раз. Вымокнут ведь сейчас.       — Благодарю за заботу, — поклонился звездочёт. — И за гостеприимство.       Его Высочество лишь равнодушно отмахнулся, услышав о свитках.       — Отдашь в следующий раз. Или через раз. Я их всё равно уже выучил, так что не к спеху. Тем более что это мои личные, а не библиотечные. Так что и не хватится никто.       Гао Юнксу, услышав их разговор, невольно заинтересовался.       — А что за свитки, Ваше Высочество? О чём?       — Военная история, тактика, стратегия, — хмыкнул Вэй Цзинлун. — У нас с Су Лан в этом, как оказалось, полное единение взглядов. Вот и обсуждаем прочитанное.       Интерес Гао Юнксу погас так же быстро, как и вспыхнул, стоило лишь ему услышать о воинском деле.       — Понятно, — вежливо кивнул он. — Большое счастье — найти с кем-то общие взгляды. Этот скромный предсказатель рад за Его Высочество и деву Су.       — А какие у вас интересы, господин Гао? Помимо карт и предсказаний, — радушная хозяйка всегда найдёт тему для разговора. К тому же Су Лан и впрямь было любопытно. Вдруг и найдётся, о чём они могут поговорить втроём. Хотя, если бы было так, Его Высочество, наверное, не сетовал бы на одиночество и непонимание? Странно всё это… Дворец вообще место странное и непонятное, и чём дальше, тем сильнее.       Чай уже настоялся, и его можно было разливать по чашкам, что Су Лан и сделала. И пододвинула каждому свою.       Гао Юнксу её вопрос, казалось, привёл в лёгкое замешательство.       — Я… ну, мне нравится наблюдать за звёздами. Не как астрологу или предсказателю, а просто так. Всегда любил ночное небо, с малых лет. Ещё моя матушка неплохо разбирается в лекарственных травах, некоторые из них выращивает сама, в помещении или в огороде возле дома. И я всегда помогал ей, поэтому и сейчас порой с удовольствием что-нибудь выращиваю. Периодически. Что-нибудь мелкое и несложное: для добавки в чай, или как средство от головной боли, или как успокоительное…       Вэй Цзинлун по-доброму хмыкнул, поднеся свою чашку к губам.       — Не верь этой скромности, — подмигнул он Су Лан. — У него дома целый сад. И всё цветёт и благоухает.       Гао Юнксу отчётливо смутился от такой похвалы.       — Не преувеличивайте, Ваше Высочество. Этот скромный…       — …сравнивает себя с собственной матушкой, до которой ему далеко, — закончил за него принц и кивнул. — Да, до госпожи Гао тебе, может, и далеко, но и у тебя всё прекрасно цветёт и плодоносит, так к чему принижать себя? Никогда не понимал этой странной манеры.       Гао Юнксу не нашёлся, что на это ответить, поэтому лишь кивнул и тоже занялся чаем.       — Так вы тоже добавляете в чай травы? — Су Лан тут же оживилась. — Позволите спросить, какие? Мне казалось, что при дворе так не принято. По крайней мере, распорядительницы высказывали неодобрение.       Она сама училась у матушки и пусть перенять успела далеко не всё, но тянуло иногда к земле. Уход за растениями оставлял Су Лан равнодушной, она умела, но сердце не лежало. А вот собирать, заготавливать, сушить и смешивать травы нравилось. Готовить мази и настои, приправы к пище и добавки в чай. Это было увлекательно и захватывающе в своей непредсказуемости. И на домашний сад господина Гао любопытно было бы взглянуть хотя бы одним глазком. Но просить о подобном — совсем уж невежливо. А у него, наверное, лучше, чем при гареме, без чванливой напыщенности, ярких красок и одуряющего запаха. Наверное, почти как в природе. Лекари в своих садах создают условия, ближе к естественным.       — Простите мне моё любопытство, а что именно у вас растёт?       — Не много, — совсем смутился звездочёт. — В доме я выращиваю мяту, мелиссу и лаванду — для успокоения и хорошего сна. Их же, чаще всего, добавляю в чай. Мяту можно заваривать просто так, можно смешать её с мелиссой, для более тонкого аромата. С лавандой много возни — её семена привозят мне издалека и стоят они дорого, поэтому приходится строго отмерять использование её цветов. Но какой аромат они дают любому напитку, вы бы знали… Засушенные соцветия лаванды я использую как благовония для самых любимых своих свитков, либо для выходных одежд. Они мало того что пропитывают их прекрасным ароматом, так ещё и насекомых-вредителей отгоняют. Также у меня растет валериана — для успокоения сердца, алоэ — для лечения ран, а его высушенный сок хорош в качестве слабительного. Острый перец, что стимулирует аппетит, изгоняет из организма сырость и регулирует Ци, и тысячелистник, чья горечь незаменима при гхм… недержании. Есть ещё лавр, его, как и лаванду, мне привозят издалека. Его свежие листья, если приложить их к вискам, хорошо снимают головную боль. А на участке возле дома у меня растут шиповник, хризантемы, полынь, горечавка, подорожник…       — И лопухи, — не удержался и встрял принц. — За домом.       — И лопухи, — с достоинством подтвердил Гао Юнксу. — Хоть смейтесь, хоть нет, Ваше Высочество, но это крайне полезное растение, у него масса достоинств. В том числе и косметических, за что придворные дамы лопух очень жалуют и часто берут его сок для ополаскивания волос.       Он пригубил чай и улыбнулся Су Лан, на этот раз почти без смущения.       — Его Высочество очень смешат эти заросли, — пояснил звездочёт. — У них в монастырях лопухи, видите ли, использовались совсем для другого, и он не устаёт надо мной по этому поводу подшучивать.       Вэй Цзинлун, нисколько не смущённый, зубато улыбнулся.       — Это тебе за вечные шуточки насчёт моей любви к яблокам, Гао-эр. И, заметь, не я начал эту войну, так что не жалуйся теперь.       Гао Юнксу сделал вид, что он — преисполненный мудрости прорицатель и не стал ничего отвечать на мальчишество принца, лишь важно отпил ещё глоток чая. Хоть и не укрылось ни от кого, что в уголках его губ играет улыбка.       Обмен подколками между друзьями шёл шутливый и совсем не обидный, видно было, что это давний и любимый обоими участниками ритуал. Не уязвить, не почувствовать превосходство, не высмеять недобро, а просто подметить особенность или вспомнить по цепочке ассоциаций что-то забавное. Игра слов, игра смыслов, без злого умысла и недоброго намёка. Как и должно быть между друзьями.       Приятно было слушать разговоры Вэй Цзинлуна и господина Гао, а рассказ молодого звездочёта о лекарственных растениях — ещё и познавательно. Многое она и так знала, а вот про таинственные лавр и лаванду даже матушка, да продлит Небо её годы и сохранит умелыми и ловкими руки, не рассказывала. Возможно, их и возили с теми караванами, что шли через родную заставу из дальних земель. Если так, то стоили они баснословно дорого, и только в столице и при дворе находились те, кто мог себе позволить купить семена этих чудесных растений. Если уж даже господин Гао, приближённый Его Высочества, вынужден строго отмерять их использование.       Ну что ж, не стоит горевать о недоступном. На землях Уюна и соседей тоже растёт немало полезного. И всем известный лотос, и ягоды годжи, с какими она заваривает чай, и корни пиона или лилии (цветами в придворном саду не только любоваться можно), и тростник, и водяной орех. В крайне малых дозах под присмотром опытного лекаря лекарством может стать даже корень аконита, правда, не всякий, а только боковой, и применять его нужно с большой осторожностью.       — Яблочный лист тоже может быть лекарством, — не удержалась от возможности показать свои знания Су Лан. — Он охлаждает кровь и помогает выводить застоявшуюся Ци. А из самих яблок, правда, северных, мелких и кислых, у нас зимой варят укрепляющее питьё.       — Вооот, слышал? — тут же оживился Его Высочество. — Я с толком любимый фрукт выбрал, а не просто так. Так что нечего, нечего надо мной подшучивать, а то знаю вас, любите вы шушукаться, думая, что не слышу. Яблоки — это вам не лопухи какие-то…       Гао Юнксу не выдержал и прыснул в ладонь.       — Ну всё, дева Су, вы только что дали Его Высочеству смертельное оружие. Теперь он до смерти всех задразнит своим любимым лакомством и тем, как по-умному его выбрал.       — Всё-всё, молчу-молчу, — Су Лан шутливо прикрыла рот ладонями, намекая на знаменитую цитату из книги изречений одного из мудрецов древности: «Не смотри на то, что неправильно; Не слушай того, что неправильно; Не говори того, что неправильно; Не делай того, что неправильно». — А вообще вы оба правы, полезны и яблоки, и лопух, каждый по-своему. И кстати, корень лопуха тоже можно есть. Не лакомство, конечно, но как дополнение к рису довольно сытно и вкусно. Особенно если с мясом и соевым соусом протушить.       — О? — оживился Его Высочество. — Даже есть можно? Что ж ты раньше не сказала, я бы…       Он едва не сболтнул «добавил его к рису сегодня», но вовремя прикусил язык. Всё-таки их с Су Лан прогулки — это совсем уж личная территория и не стоит о них упоминать. Нет, он доверял звездочёту, но… Где Гао-эр, там и трое его друзей, с которыми он как птички-неразлучники. Вассалы не держали друг от друга секретов, и Вэй Цзинлун, к сожалению, не мог поручиться, что где-нибудь в разговорах случайно, мимоходом, не выплывет и его тайна. Да, Гао Юнксу теперь знает, что он тайком ходит к одной из своих наложниц, но всё-таки посещать дом — это одно. Как ни крути, а принц простофилей никогда не был, что бы там ни думали окружающие, и прекрасно понимал, что его слова о дружбе ни капли не убедили звездочёта, что между ним и «девой Су» ничего нет. Вот и замечательно, пускай продолжает думать в том же направлении. Тайные посещения наложницы — не самый страшный проступок, особенно по молодому делу. Всегда можно отговориться, что именно эта дева приглянулась ему так сильно, что он не выдержал ждать целый год, а она не посмела отказать своему господину. Над этим посмеются, пошушукаются за спиной, пожурят его за неисполнение этикета, да и забудут. Куда хуже будет, если пронюхают, что они вместе гуляют, тренируются, готовят еду и разговаривают по душам. Что он учит ее основам заклинательства. Здесь уже невооружённым глазом углядят фаворитизм совсем иного толка, и Су Лан его не простят. Принц не хотел подставлять подругу подобным образом.       — …попросил придворных поваров приготовить его, — вывернулся он. — А на вкус на что похоже?       — А с чем приготовишь, от того вкус и возьмёт. Сам по себе корень лопуха довольно пресный, — не замедлилась с ответом Су Лан, разлив гостям ещё чаю. — Что под рукой есть, тем и приправляют. В кляре ещё, говорят, обжарить можно, но так не пробовала, жирно очень. Такой вариант в степи готовят и в поселениях рядом с ней. Легко и просто, главное корни выбрать побелее и потоньше, они мягче.       В самой дальней части сада, там, у ручья, где они и тренировались сегодня, лопухи можно было найти. Закралась мысль сходить и накопать корней, чтобы к следующему разу угостить принца крестьянской диковинкой.       Первыми лопух на вкус действительно когда-то давно распробовали именно крестьяне. Скорее всего, в какой-то голодный год, выкапывая из земли всё, что хоть сколько-то съедобно. Оказалось, что ещё и вкусно, да и полезно. Корень отлично очищал желудок и кровь. А потом и в гарнизоне присмотрелись к хорошо известному растению и взяли пример со смекалистых соседей. Так и повелось: в списках со свитков и летописей расходились знания не только о целебных свойствах листьев и сока, но и рецепты из корня.       — А придворные повара не удивятся такой просьбе? Это ведь простая еда, не изысканная.       — Смотря кого просить, — улыбнулся Его Высочество, отпив немного чая. — Есть при дворе одна пожилая повариха, что помнит ещё моего отца маленьким: он у неё семена лотоса всё время выпрашивал в перерывах между обедом и ужином. Так вот, Ма Лан из крестьян и всю жизнь ратует именно за простую пишу, считая, что дворцовые изыски вредят здоровью. Думаю, если попросить приготовить корень лопуха именно её, она с радостью согласится.       — Ваше Высочество, вы должны будете рассказать мне об этом опыте, — совершенно серьёзно заявил Гао Юнксу. — Как сын лекарки я обязан до конца узнать всё об этом растении.       Вэй Цзинлун со смехом кивнул.       — Непременно.       — Ой, — Су Лан разулыбалась и сложила ладони перед собой, — тётушка Ма Лан, наверное, ещё больше рецептов знает, не только про лопух. А как она во дворец попала и прижилась здесь?       Подумать только: она и не подозревала, что во дворце столько достойных людей, а не одни чванливые и высокомерные интриганы, льстецы, пустословы, завистники и лицемеры. Ей не выйти за пределы «сада» и не пообщаться с кем-то ещё, так хотя бы истории послушать.       — Господин Гао, — Су Лан повернулась к молодому звездочёту, — простите мне мой нескромный порыв: если вам интересно узнать про лопух, я могла бы дополнить рассказанное Его Высочеством тем, что запомнила из наставлений своей матушки, и записать это для вас.       При служанках всё равно не позанимаешься, а каллиграфия или ведение повседневных записей — вполне приличные занятия для юной девы. И кто сейчас будет проверять, что она там на самом деле пишет? Правильно, никто.       Настала очередь принца удивляться.       — Вы знакомы? — недоверчиво спросил он. — А откуда? Как вообще, если она почти всё время живёт при дворе?       «Почти да не полностью», — напомнил Вэй Цзинлуну внутренний голос. Ведь бывают же и у прислуги и выходные, и недели, а то и месяца отдыха, особенно у прислуги в годах. Периоды, когда они ездят навещать родственников или же на такие мероприятия как свадьба, или же на печальные события вроде похорон… Бабуля Ма вряд ли была исключением, особенно если помнить про её солидный возраст и сколько лет она отдала дворцовой кухне.       — Буду только рад, — искренне улыбнулся звездочёт. — Меня учили так, что знания не бывают лишними. В свою очередь могу поделиться с вами некоторыми трактатами о лекарственных травах. Теми, что есть у меня дома, переписанные или подаренные. Из библиотеки, уж не обессудьте, выносить не разрешают. Даже из одного конца дворца в другой взять свиток не дают.       На лице Су Лан тут же отобразились растерянность и смущение. — Я сказала что-то не то? Нужно иначе называть? У нас уважаемых и старших по возрасту женщин всегда зовут тётушками, если по какой-то причине нельзя сказать о них «госпожа», — потом она покачала головой. — Нет, я не знакома с достопочтенной Ма Лан, даже не слышала о ней до сегодняшнего дня.       Кажется, она снова допустила досадную ошибку. Вэй Цзинлун понял бы и не обратил бы внимания, разъяснил бы спокойно, что не так. А вот как отреагирует Гао Юнксу… это почему-то беспокоило Су Лан. Молодой господин ведь такой ревнитель правил…       А следующей мыслью девушка разозлилась. Да что же это творится?! В этом ужасном дворце она скоро совсем всю смелость растеряет! Никуда не годится! Ужасно! Отвратительно! Нельзя быть такой трусихой! Пусть что хочет думает! Усмирив кипящий в душе гнев, Су Лан повернулась к звездочёту.       — Меня учили так же. И я буду крайне признательна и благодарна за любые знания, которыми вы захотите поделиться. В свою очередь обещаю, что запишу обещанное как можно быстрее. И передам через Его Высочество.       Гао Юнксу благодарно склонил голову.       — В таком случае буду ждать. И не задержусь с ответом.       Его Высочество тем временем озадаченно потёр щеку, ещё раз прокручивая в голове их с Су Лан диалог. И сообразил, что, похоже, неверно истолковал слова девушки.       — Извини, я, кажется, неверно тебя понял, — вздохнул принц. — Мне показалось, ты сказала так, словно знакома с ней лично, вот и удивилась, а как она во дворце-то оказалась. Уж было решил, что и бабуля Ма с приграничья, и тоже приготовился удивляться.       Он покачал головой и взял немного орехов с тарелки. Совсем уже замотался, голова не работает как следует. Или же это последствия отравления?..       Гао Юнксу, молча слушавший их разговор, осторожно дотронулся до рукава принца.       — Ваше Высочество, вы выглядите утомленным, — честно сказал он. — Дождь немного стих, возможно, мы попробуем добраться до дворца сейчас? Пока не хлынуло с новой силой?       Вэй Цзинлун оглянулся на окно, к которому сидел спиной. И вправду, непогода значительно стихла. Возможно, по такому дождю они смогут добраться, не утонув в грязи по колено. Он снова повернулся к Су Лан.       — Ты не обидишься, если мы пренебрежём хорошим тоном и уйдём, не допив чай?       Су Лан вежливо склонила голову.       — Моя благодарность безмерна, господин Гао.       Если к свиткам от Его Высочества добавятся ещё и лекарские, то вечера станет коротать совсем не скучно. Не хотелось бы забывать и знания, данные матушкой, и упускать и другую часть своего обучения. Всё же она была дочерью обоих своих родителей, не только воина, но и лекарки.       — Нет, — этот ответ предназначался уже Вэй Цзинлуну, — я не имела счастья познакомиться лично с достопочтенной Ма Лан. И со своей стороны тоже прошу прощения за сложившееся непонимание.       Дождь действительно стихал, слух Су Лан тоже уловил, что перестук капель стал тише и реже.       — Ни капли не обижусь, — ответила она, — вам обоим нужно отдохнуть, полностью согреться и обсушиться. Подождите минуту, я принесу второй зонт.       Обещания надо выполнять. Она сама вряд ли пойдёт куда-то гулять, так что зонт ей пока не нужен.       Собирались молча и поспешно, опасаясь, что дождь снова усилится. И пока Гао Юнксу, отлучившись на кухню, надевал полностью высохшую обувь и осматривал свой зонт, Его Высочество проверил, ничего ли он не забыл (в особенности, подарок, который снова надёжно упрятал в рукав) и, принимая от Су Лан зонт, который она принесла, наклонившись к ней, тихо сказал:       — В ближайшие несколько дней решу вопрос с твоими служанками, и они переселятся сюда. С сигнальными талисманами, как видишь, не получилось, поэтому пришлю сокола с письмом о состоянии дел, а ты в ответ напиши, в какой день твои помощницы уйдут в прачечную, чтобы я мог прийти, хорошо? Тогда же и зонт верну, и свитки передам, которые Гао-эр пообещал.       — Хорошо, — Су Лан согласно кивнула, — Спасибо за всё, что ты для меня делаешь, твоё Высочество. Скажи, прилично ли и для твоего друга сплести шнурочки? Для связывания свитков, скажем. Я ведь тоже для господина Гао буду записи делать. Или лучше просто лентами обойтись?       Вэй Цзинлун ответил не сразу, чувствуя, как изнутри поднимается сильный протест. Хотелось, чтобы подарок, который Су Лан сделала для него, остался уникальным и единственным, и никому больше такого не досталось, однако… Недостойно царственной особе иметь такие помыслы. Поэтому, скрепя сердце, он кивнул.       — Возможно, ему это не помешает. Гао-эр ужасно рассеянный временами и купленные дорогие ленты регулярно теряет, а свитки потом перевязывает чем придётся. Порой даже стыдно на это смотреть. Может, хоть подарок будет беречь чуть больше.       Ответом ему была лёгкая улыбка и осторожное прикосновение к руке.       — Это всего лишь признательность и немного вежливости. Господин Гао показался мне хорошим человеком, который искренне волнуется за тебя. И мне захотелось сделать что-то для него. Трудно объяснить… но словно бы хочется запомнить достойных людей, встреченных во дворце. Чтобы в памяти остались не только высокомерные гордецы и лицемеры.       Су Лан вздохнула и пояснила:       — Парни в гарнизоне иногда ведут себя очень глупо, когда девушки дарят им шнурочки. Нос задирают, соперничают друг с другом, спорят. Ну чисто дети, что похвалу родителей хотят заслужить и выглядеть в их глазах лучше брата или сестры.       Вэй Цзинлун на пояснение девушки лишь едва заметно усмехнулся — тонко уловила его настроение.       — Не переживай, мы с ним соперничать точно не станем. Я однозначно обижусь, если ты сплетешь ему точь-в-точь такие же и в таких же тонах, но в остальном глупо было бы обижаться. Особенно на человека, у которого обет запрещает даже просто прикасаться к женщине без острой необходимости. Кроме того, я почти уверен, что и он пришлёт тебе подарок. Он всем нам такие дарил, и действительно полезная вещь оказалась.       Принц хитро подмигнул.       — Вот только что это — не скажу, сама узнаешь. Но как раз по вашей лекарской стезе, для укрепления здоровья. Думаю, оценишь.       — И хорошо, что не станете. Это так глупо — соперничать за внимание друзей. А шнурочки вам не вышло бы сплести даже похожие, не то что полностью одинаковые. Вы же разные по характеру и склонностям, значит, узоры и цвета для вас будут разные. К тому же для перевязывания свитков лучше всего подойдут плоские и узкие или тонкие и круглые. Даже по форме будут иные, чем твои, твоё Высочество.       Су Лан подмигнула в ответ и продолжила:       — Вот и не говори — сюрприз будет, так интереснее, — на мгновение она почувствовала себя совсем маленькой девочкой, ожидавшей поездки на ярмарку в ближайшее поселение, когда они с братом наперебой загадывали, что же нынче купят им отец и матушка. Фрукты или орехи в меду, бумажного змея или волчок, летучий фонарик или ручной барабанчик, печенье из каштана или сладкие семена лотоса? Предвкушение составляло половину удовольствия. Вот так и сейчас. Тем более Вэй Цзинлун так интригующе намекнул.       Позади раздались шаги и из кухни вышел Гао Юнксу, обутый и с зонтиком в руках.       — Я всё слышал, — обличительно взглянул он на них. — Снова обсуждаете меня за спиной, Выше Высочество. Теперь у меня нет иных вариантов, кроме как действительно сделать деве Су подарок и принять от неё ответный. И что сказал бы мой наставник на подобное поведение?..       Его Высочество довольно усмехнулся.       — Чего я и добивался, — самодовольно заявил он. — Не обижайся, Гао-эр, обет-обетом, но надо же и с людьми иногда общаться, а не только в нашем кругу пропадать, или в библиотеке, или в обсерватории. А то ты так скоро совсем одичаешь. Да и Су Лан будет не столь скучно здесь, если вы начнёте переписываться, тем более, у вас есть общие темы для обсуждений. Считайте это моим прямым приказом, поддерживать переписку. Только отправляйте послания через меня, чтобы ни у кого не возникло вопросов.       Но какой же он всё-таки лис! Хитрый, проказливый лис! А вовсе даже не кот. Вон как ловко всё провернул!       — Я почту за честь обмениваться знаниями с господином Гао, — Су Лан поклонилась, как положено, обозначая благодарность и уважение.       Вэй Цзинлун распахнул дверь и осмотрелся. Дождь, видимо, решил сделать перерыв и с неба почти не лило, лишь с мокрых листьев срывались звонкие капли и сад вокруг шумел, словно дышал большой зверь; тянуло свежестью на грани холода.       — Пойдём, — поторопил он Гао Юнксу. — Может, успеем проскочить.       Он первым вышел из домика, раскрыл зонт и, дождавшись, пока звездочёт присоединится, махнул Су Лан рукой на прощание. А после они почти бегом устремились прочь по размокшей дорожке.       Как и в прошлый раз, Су Лан простояла на крыльце, пока две фигуры, ало-золотая и фиолетовая, не скрылись из виду. Снаружи всё дышало свежестью и прохладой. Сад умылся и сиял сотнями капель, словно драгоценными жемчужинами. В холодноватом воздухе яснее чувствовался тонкий аромат травы и цветов. Она вдыхала его полной грудью.       Когда принца и его друга уже нельзя было разглядеть, Су Лан вернулась в дом и как всегда заперла дверь на засов. На ночь она прикроет и ставни, осторожность никто не отменял. Но до ночи ещё далеко и силы есть. Сначала дела, потом развлечения и исполнение обещания. Убрав со стола и наведя порядок на кухне, девушка прошла в свою спальню за корзинкой с рукоделием. Вощёные шнурки для перевязывания писем перекочевали в неё безвозвратно. Ведь писать ей некому, зато есть кому плести подарки: Вэй Цзинлун, Юйсю, А-Юэ, теперь ещё и Гао Юнксу. Улыбнувшись собственным мыслям (во дворце нашёлся ещё один хороший человек), Су Лан принялась перебирать шнурки и нитки.