4. Фестиваль Тысячи фонарей

      Разговор на повышенных тонах, практически крики из личного кабинета принца, Гао Юнксу услышал ещё на повороте в нужное крыло. Юный звездочёт настолько опешил, что поначалу запнулся и даже попятился, однако быстро остановился, призадумавшись. Прижимая к груди свою хрупкую ношу, он опасливо оглянулся. Никого. Уйти? Судя по долетающей брани, в кабинете Его Высочества разыгрывался нешуточный скандал, а юному господину Гао совершенно не хотелось, чтобы его обвинили в подслушивании, будто дворцовую сплетницу. Но в то же время… Никогда ранее он не слышал, чтобы принц настолько повышал голос. Это что же там должно происходить, чтобы его так сильно вывели из себя?..       Любопытство пополам с тревогой за принца оказалось слишком сильным, и Гао Юнксу уступил им. В конце концов, он не какой-то низкоранговый служка, а приближённый Его Высочества. Можно сказать, даже друг. Если что, всегда можно отговориться, что пришёл по личному делу. Тем более что так оно и было.       Стараясь ступать неслышно, Гао Юнксу приблизился к дверям кабинета. Чем ближе он подходил, те яснее становилось, что бранился и периодически срывался на крик не столько принц, сколько его собеседник. Вернее, собеседница. По голосу не получалось опознать, кто это, но говорившая казалась далеко не юной девушкой. Оставалось только надеяться, что Его Высочество не с Императрицей ругается. Впрочем, у Её Величества голос был как раз звонкий, почти девчоночий, очень приятный. Его Гао Юнксу опознал бы сразу.       — …нарушение всех мыслимых и немыслимых правил этикета! Наследнику престола негоже так себя вести, негоже проявлять беспокойство об этом! Тем более она даже не из столичной знати, вы вовсе не должны были…       — Позвольте вам напомнить, — загремел голос принца, — что я сам в состоянии решить, как мне себя вести или не вести. Совсем недавно вы уже доказали несостоятельность ваших методов, или мне вам напомнить? Половина гарема испорчена неизвестно кем! Куда смотрели евнухи и распорядительницы? Куда смотрели лично вы? Это ведь не единичный случай, который можно было бы списать на чью-то слепую удачу, подобное происходило регулярно. Может, за определённую плату к наложницам и вовсе впускали кого угодно, откуда мне знать?       — Да как вы…!       — Смею! Потому что крайне подозрительна слепота всех, кто должен был обеспечивать чистоту и порядок в Саду. И как объяснить, что одну из девушек задвинули в самую глушь? Вы хоть представляете, что было бы, если бы наложницу Су убила та марионетка? Как бы мы оправдывались перед её семьёй? Нам что, набегов соседей мало, чтобы ещё и настроить против себя тех, кто нас от этих набегов защищает? Об этом вообще хоть кто-то подумал? Или интересовало только соблюдение правил, а если убьют человека-другого так и ничего страшного?       — Ваше Высочество, не забывайтесь!       — Спасибо, вашу точку зрения я выслушал, уважаемая тётушка! А теперь выслушайте вы мою: дом наложницы Су отныне будут охранять мои люди. Служанки также отправляются жить к ней, и это больше не обсуждается, довольно! Услышу, что кто-то из евнухов или других, не одобренных мною людей, ходит туда — голову сниму на месте, не разбираясь. И вас предупреждаю: ссориться с родом Су для нас недопустимо, ещё один выпад в сторону их дочери, и ответят все, кто будет в этом замешан. Я не стал впутывать в гаремный скандал отца, пожалел девушек, но в следующий раз подобного снисхождения не ждите. И предупреждаю: если подобное всё же повторится, все провинившиеся будут осуждены как предатели. А как у нас наказывают за измену правящему роду, думаю, вы знаете. Так что если никто из ваших подчиненных не хочет отправиться кормить собой огонь Тунлу, то пусть сидят тише сверчка в траве. Более не смею отнимать ваше драгоценное время, хорошего вам дня.       Раздались быстрые шаги, и Гао Юнксу едва успел нырнуть за ближайшую резную колонну, когда дверь распахнулась и по коридору, словно озлобленный призрак, промчалась старшая сестра Императрицы. Одетая в неизменные тёмные одежды, она выглядела воистину жутко, и звездочёт искренне порадовался, что не может сейчас видеть её лица. Наверняка оно перекошено от гнева и являет собою ужасное зрелище. Как только разъярённая демоница скрылась за поворотом, из кабинета, тяжело ступая, вышел Его Высочество.       — Заходи, — утомлённо и даже надломлено позвал он, и Гао Юнксу вынырнул из-за колонны. — Извини, что пришлось слушать всё это. Я ждал тебя, как мы и договаривались, и совсем не ожидал, что явится она.       — Старшая распорядительница была очень зла, — заметил звездочёт, юркнув вслед за принцем в кабинет и дождавшись, пока тот закроет двери. — Я слышал имя девы Су, размолвка произошла из-за неё?       — В целом — да, — тяжело вздохнул Его Высочество, потирая висок, а после махнул в сторону кресла. — Присаживайся, я сейчас заварю чай. Моей дражайшей тётушке, видишь ли, не понравилось, что я самовольно переселил служанок к Су Лан в дом, да ещё и охрану там выставил. Примчалась и заявила, что я не имел права делать этого напрямую, должен был всё устроить через неё. Хотя она один раз уже устроила, так устроила, что… Ты видел тот дом. Никто в здравом уме не станет жить в подобной глуши в одиночестве, без охраны или хотя бы нескольких крепких служанок под боком. Тем более молодая госпожа.       Он зажёг курильницу с успокаивающими благовониями и опустился в своё кресло, устало откинувшись на спинку. Гао Юнксу почти незаметно улыбнулся, узнав по аромату смесь, которую лично приготовил для принца, чтобы у того поменьше болела голова.       — Род Су имеет большое влияние на границе, — задумчиво протянул Его Высочество, скользя взглядом по золотому орнаменту над дверью. — Отец Су Лан — фактически император Приграничья, его слово в тех землях — закон. Причём, слушаются и почитают его, насколько я понял из рассказов самой сяо Лан, не из страха, а именно из безграничного уважения. Эти люди охраняют нас от враждебно настроенных соседей. Можешь представить, что случилось бы, если бы их любимая дочь сгинула здесь, и генерал пожелал бы отомстить?       Вэй Цзинлун бросил на вассала короткий взгляд и убедился, что тот в полной мере осознает всю серьёзность подобного положения. Удовлетворённо кивнув, он вновь перевёл взгляд на орнамент.       — Изначально я хотел лишь помочь сяо Лан, чтобы ей было не слишком тоскливо, да чтобы понравившихся ей служанок не задирали в гареме. Ну и чтобы хоть какая-то охрана появилась; мне бы самому спокойнее стало. Совсем не ожидал, что примчится тётушка и учинит скандал. А теперь вот задумался. Она, конечно, человек с тяжёлым нравом и каменным сердцем, но я ни за что не поверю, что глупый. И что не понимает всю серьёзность того, что сотворила. Если только…       — Если только это не было сделано намеренно, — тихо закончил мысль венценосного друга Гао Юнксу. Принц посмотрел на него, тревожно сведя брови, и едва заметно кивнул. Однако развивать тему не стал, а звездочёт благоразумно промолчал. Не по статусу ему лезть во внутренние дела императорской семьи.       Закипел чайник, и Его Высочество встал, чтобы заварить чай. А после плавно перевёл тему:       — Принёс свиток? Записал всё, что хотел?       — Да, — с облегчением улыбнулся Гао Юнксу, радуясь, что не придётся погружаться в дебри дворцовых интриг. — И свиток, и подарок.       Он выложил на стол аккуратно перевязанный старой ленточкой свиток и изящный керамический кувшинчик на цепочке. Последний был длинной с полмизинца и закрывался крошечной восковой пробкой.       — С лавандовым маслом, как у вас и у шиди. Чтобы спокойнее было на душе и крепче сон. Надеюсь, деве Су понравится.       — Думаю, она будет в восторге, — искренне улыбнулся Его Высочество и подошёл к окну, чтобы кликнуть Байфэна. — С её жизнью в яме со змеями и скорпионами постоянно нужно что-то, что будет в подспорье успокаивать и дарить душе радость.       За прошедшие дни Су Лан пришла к мысли, что после встречи с принцем стоит ждать перемен, серьёзных и к лучшему, по крайней мере, для неё. Всего ничего минуло с последней, как в один миг к ней переселили Юйсю и А-Юэ. К счастью, все трое были неприхотливыми, а обряды очищения особой роскоши и не дозволяли, так что привычный домик быстро переделали и приспособили под обитание в нём не одной девушки, а трёх. Всего-то и потребовалось, что разгородить спальню занавесями и поставить ещё одно ложе. Предполагалось, что служанки могут спать по очереди или вдвоём на одном, размер позволял. Этого было не оспорить, Су Лан и не пыталась. А вот вопрос с сундуками и коробами решила по-своему.       Ставить дополнительные и соблюдать все предписываемые гаремом и дворцом приличия выглядело полной глупостью. Места тогда бы совсем не осталось. У неё вещей мало, у девчонок и того меньше, поэтому плюнув на все нелепые предписания, Су Лан предложила хранить всю одежду, обувь и украшения вместе. Чужого ни одна из них не возьмёт, перепутать даже случайно тоже не выйдет (разные ткани, цвета и узоры), а во дворец скряги, заставленный сундуками, коробами, ящичками и корзинами, их уютный домик не превратится.       Втроём стало веселее коротать вечера. Пусть не сразу, но за чаем постепенно получилось разговорить сначала Юйсю, а потом и А-Юэ и узнать кое-что новое об их судьбе. Девушки были из столицы, обучались в работных домах в надежде на лучшую долю, смогли пройти отбор во дворец. А-Юэ в раннем детстве осталась круглой сиротой. Родня предпочла сплавить её в служанки, а присвоенное имущество потратить на своих дочерей. Юйсю жила с отцом-пьяницей, от которого смышлёную девочку забрал сосед, бывший солдат, отпущенный из армии по ранению. Он был старше Юйсю лет на десять и присоветовал идти в служанки, всяко лучше, чем в «квартал ив и цветов». Юйсю считала его старшим братом и собой обременять не хотела.       Так понемногу они узнавали друг друга, вели вместе хозяйство, вечерами болтали или рукодельничали (Су Лан, как и обещала, плела шнурок для Гао Юнксу) и ждали, что же будет дальше.       Сокол от принца прилетел спустя десять дней от последней их встречи. Он доставил письмо от Вэй Цзинлуна, в котором тот приносил извинения за долгое молчание, объясняя это возросшим количеством дел во дворце, а также уточнял время следующего визита, чтобы подгадать день, когда служанки будут отсутствовать. Вместе с письмом Байфэн принёс и свиток от господина Гао и его подарок. Получив в ответной записке примерные сроки, Его Высочество явился в ближайшее свободное утро, ювелирно рассчитав время: шёлковые туфельки Юйсю и А-Юэ только-только переступили порог прачечной, а принц уже стучался в двери домика Су Лан.       День был непогожий и неприветливый, хоть и без дождя, поэтому они, не теряя времени, провели тренировку, а после до вечера просидели под крышей, разбирая очередные свитки и попивая чай. Вэй Цзинлун, как и обещал в прошлый свой визит, прихватил целую корзину пирожных с османтусом и засахаренными цветами, и внимательно проследил, чтобы Су Лан съела хотя бы четверть. А то с неё станется отдать всё служанкам. Или птицам. А Су Лан приготовила, как и обещала лапшу-даоцяо по северному рецепту, с мясом, овощами и бульоном.       Эта встреча была теплой и уютной, прямо как чай, что они пили. Поддавшись переменчивой погоде, Су Лан в какой-то момент даже ненадолго задремала над свитками, и голова её невольно опустилась на плечо принца. И тот просидел целую палочку благовоний абсолютно неподвижно, вдыхая горьковатый травяной аромат, исходящий от макушки девушки. А после беззлобно, но от души потешался над её смущением. Уходя, Его Высочество забрал свиток и готовый шнурочек для Гао Юнксу, и снова пропал, на этот раз почти на полмесяца. Близились сразу два важнейших праздника Уюна: Фестиваль Тысячи фонарей в срединную луну лета и День рождения Императрицы. И то и другое требовало тщательнейшей подготовки, и все обитатели дворца были загружены сверх меры. К наследнику, которому предстояло выступать на Фестивале, это относилось в первую очередь.       Следующие три встречи даже не вышло подгадать под отсутствие служанок: Его Высочество просто ненадолго вырывался из дворца под предлогом, что должен проверить выставленную им же охрану. Добросовестно совершив обход и справившись у воинов об общей обстановке, он вместо того, чтобы вернуться во дворец, пробирался к жилищу Су Лан, заранее обговорённым свистом сообщая о своём присутствии. И девушка уходила из дома, ссылаясь, что идёт за травами или просто погулять, и брала с собой плотные, поджаренные до золотистой корочки лепёшки, или слоёные пирожки с зелёным луком или сладкой фасолью, в тесто которых для мягкости и воздушности добавлялся жир. Благо, деньки стояли солнечные, и погода действительно манила прочь из плена четырёх стен. Друзья уходили в их тайное место и там тренировались, беседовали и валялись на траве, уплетая прихваченные с собою сладости и закуски. Зажигать костер теперь стало рискованно: дым могли увидеть как служанки, так и охрана, и принц не раз и не два вслух сетовал, что живут они в клетке, с ностальгией вспоминая, как замечательно тогда провели целый день на природе.       После снова случился долгий перерыв, и перед самым фестивалем наследник престола и дочь генерала встретились уже не днём, а глубоким вечером — днём у Вэй Цзинлуна попросту не оставалось больше свободного времени. Благо служанки снова ушли в прачечную, и домик был тих и спокоен, никаких лишних глаз, никакого чужого любопытства.       — Это какое-то безумие, — Его Высочество устало рухнул за стол, который Су Лан уже накрыла для чаепития. — Матушке в этом году исполняется сорок один, и отец просто лютует, хочет такой праздник, какого ещё не видывал Уюн. Ведь в прошлом году праздновать было нельзя, опасный возраст. А подготовкой заниматься мне. Я от вида всех этих свитков, расчётов и списков уже взвыть готов. Не помогает даже воинская школа, ведь сидеть, согнувшись, приходится столько, что плечи к вечеру каждый раз судорогой сводит. И как чиновники живут так постоянно? Ума не приложу…       Он замолчал и с тоской уставился на звёзды, мерцающие за окном кухни.       Десять дней до весточки от принца пролетели как один миг. Су Лан, выросшая в дружной семье и не менее дружной крепости, окончательно поняла, что сильнее всего её тяготило во дворце одиночество и невозможность поговорить с кем-то по душам на интересные ей темы. Не злословить, не собирать сплетни, не обсуждать наивные романы и глупых придворных щёголей, а просто поговорить. Рассказывать вечером истории о феях, драконах, мудрых даосах и небожителях, делиться рецептами любимых блюд, а потом вместе их готовить, если найдётся из чего, учить друг друга рукоделию. Для девушек-служанок она тоже сплела шнурочки: зелёный с белым — для Юйсю, розовый с персиковым — для А-Юэ. Получились они нежные, девичьи и очень им подходящие. Когда в закрытые створки настойчиво постучался знакомый уже сокол, Су Лан даже не поняла, чему обрадовалась больше: вести от Его Высочества, свитку с новыми знаниями или кулончику с драгоценным маслом лаванды. Пара капель в изящную курильницу — и по домику плыл приятный аромат, а все три обитательницы после прекрасно спали. Свой же дар для господина Гао девушка решила передать с принцем. Почему-то показалось, что так будет лучше, почти лично в руки.       А через три дня после ответного письма, когда как раз подошло время для стирки, Вэй Цзинлун заглянул в гости. День выдался не самый удачный, тучи почти задевали гребни крыш, но дождя ждать не следовало. В такую сумрачную давящую хмарь хорошо было сидеть в тёплом жилище, есть даоцяо, пить чай и беседовать. Про тренировку они тоже не забыли, обоим не позволили бы воспитание и характер. Но даже их выносливости не хватило на долгое занятие.       После они сидели за низким столиком плечом к плечу, обсуждали прочитанные свитки, пили чай с пирожными. Вэй Цзинлун принёс целую корзину. Кажется, он взялся баловать её: османтусовые были самыми дорогими. Су Лан в любом случае не осилила бы всю, тем более за раз, да и хотелось растянуть удовольствие и угостить служанок. Но Его Высочество ревностно следил, чтобы она и себя не обделила.       От переменчивой погоды, горячих еды и чая и множества вкусностей девушку разморило и повело в сон. Су Лан даже не заметила, как провалилась в дремоту. А очнувшись, обнаружила, что лежит головой на плече принца. Было очень неловко, щёки пылали, а Вэй Цзинлун добродушно посмеивался и шутил. Что он ещё никогда не был в роли подушки, и что товарищам смущаться друг друга не пристало. Пусть не сразу, но Су Лан улыбнулась случившемуся вместе с ним.       И ждала новой встречи половину месяца. Подступали сразу два важных праздника: Фестиваль Тысячи фонарей в срединную луну лета и День рождения Императрицы. И если первый отпраздновать в гареме не получится, то ради второго даже в год очищения делалось исключение. Конечно, церемонии будут скромнее, но будут же: представления, угощения, фейерверки. И готовиться к нему тоже нужно, пусть сейчас наложницы наследника и не могут показаться на празднике в полной роскоши. Но новые наряды сшить всё равно требуется.       Су Лан об этом думала мало. Юйсю и А-Юэ знают столичные моды, втроём раскроить ткань и сшить платье — дело быстрое. Из украшений она сплетёт себе шнурочков, а девушки помогут вышить ленты. И хватит. Ни статус, ни ситуация не позволяют большей роскоши, да не особо и хотелось.       А вот Вэй Цзинлуну готовиться приходилось к обоим праздникам и основательно. В следующие три раза он забегал ненадолго и вызывал её из домика свистом. К счастью, погода расщедрилась на солнечные дни, можно было взять корзинку, уложить на дно немного сладостей или закусок и уйти на их полянку.       Проводили они на ней от палочки до двух благовоний, тренировались, обменивались новостями, говорили о разном, просто лежали рядом на траве, разглядывая небо и облака. Короткие мгновения простого человеческого счастья, такие ценные среди запретов и ограничений. Теперь уже не выходило проводить вместе целый день, и если Су Лан ещё была хоть сколько-то свободна, то Вэй Цзинлун отчаянно скучал по такой возможности. А потом дела навалились на принца такой огромной, сравнимой с Тунлу, горой, что выкарабкаться из-под них он смог только поздним вечером перед Фестивалем фонарей. Усталый, замученный, бледноватый, даже немного похудевший, с тёмными кругами под глазами. А уж мышцы и вовсе походили на камень! Это Су Лан поняла сразу, стоило только прикоснуться к плечам друга.       — В чиновники идут те, кому это нравится, наверное. Поэтому им и не сложно. Вот как нам не трудно заниматься воинскими упражнениями полдня, — предположила она, разминая Вэй Цзинлуну плечи.       Тот аж застонал от облегчения и тут же наклонил голову вперёд, уткнувшись лбом в сцепленные руки. Сегодня волосы принца были собраны в высокую причёску, так что ничего не мешало добраться до закаменевших плеч и шеи с выступающими позвонками.       — Дави сильнее, не жалей. У меня сейчас такое ощущение, что хоть палкой по спине колоти, всё равно ничего не почувствую. Ненавижу дворцовую бюрократию! Вот просто ненавижу. Летом всегда так: сперва Фестиваль, после я на полмесяца должен ехать вместе с отцом в соседние земли. Ежегодный дипломатический визит, ничего особенного и в степи мне нравится, но снова придётся бесконечно раскланиваться и с утра до ночи вести беседы с двумя дочерьми хана. Они неплохие, но такие… девицы. Не знаю, о чём с ними разговаривать, каждый раз мучение. А отец, судя по всему, мечтает одну из них за меня выдать, вот и способствует всеми силами, чтобы общались побольше. Мне кажется, он не до конца верит в моё будущее вознесение. А мне его молчаливое сватовство как кость в горле. И, кроме того, из-за визита я теряю драгоценное время на подготовку ко дню рождения матушки. Если бы эти недели не выпадали, сейчас бы и не торопился, готовил бы всё постепенно, не спеша. Но нет же, нет. Ох, как же надоело…       Его Высочество умолк и некоторое время сидел неподвижно, закрыв глаза и наслаждаясь массажем. Силы постепенно возвращались, но всё равно их было недостаточно, сказывалась многодневная усталость. И как только пережить завтрашнее празднество…       Просьбу Су Лан исполнила. Силы ей не занимать, спину не промяла бы, конечно, но на шею и плечи хватало. Заметно было, как принц устал и вымотался, раз не стал скрывать это от неё, как нередко делали юноши его возраста, красуясь перед девушками. А ещё ему было красиво и с пучком, и с хвостом, и с косами (хотя про себя Су Лан и считала, что косы идут Вэй Цзинлуну больше всего, не получалось не признавать, что с церемониальным пучком друг сразу выглядит очень солидно и величественно, достойно молодого бога).       — Дам тебе один совет, как пережить болтливых девиц и не прослыть грубияном. Достаточно просто поддерживать беседу общими фразами и разными восклицаниями. Наговорят они и сами вдоволь, ведь часто именно это им и нужно — чтобы выслушали. В некоторых степных племенах молодым девушкам приходится большую часть времени молчать, особенно пока незамужние. Круг общения мал, возраст и статус не позволяют вести беседы с теми, кто старше. С замужеством и рождением детей появляется больше свободы. Можно поболтать с соседками, независимо от возраста, со старшей роднёй. Тем более ты — человек не из племени, а значит, интересен вдвойне. Что расскажешь нового, неизвестного. И вероятно, они думают, что ты, как принц, знаешь всё.       Про себя она подумала, что Его Величество, видимо, хочет закрепить союз и с другими племенами, да и собственный удачный брак даёт ему надежду.       Его Высочество устало выдохнул, всё так же с закрытыми глазами упираясь лбом в руки.       — Примерно так и стараюсь. Но даже это выматывает — целые дни беспредметных разговоров ни о чём! Мне просто жаль потерянного времени. Это совсем не так, как с тобой, когда есть обоюдный интерес к беседе, да и вещи обсуждаем полезные, что могут пригодиться… А ещё мне тревожно оставлять тебя на целых полмесяца, когда я буду так далеко. Вдруг что случится?       — Понимаю, — губы тронула лёгкая улыбка, — попусту потраченного времени всегда жаль больше всего, ведь оно невосполнимо.       Промяв плечи ещё раз и надавив на нужные точки, чтобы отпустило напряжение, Су Лан обошла стол и села напротив принца.       — Думаешь, охрана не справится? Обещаю без крайней надобности из домика носа не высовывать, чтобы тебе спокойнее было. Два раза по семь дней — не такой уж большой срок, продержусь. К тому же теперь я не одна, со мной Юйсю и А-Юэ, уже не скучно.       Вэй Цзинлун покрутил головой, наслаждаясь тем, что боль почти исчезла.       — Спасибо. Насчёт охраны я не то чтобы не уверен, но всё-таки… Само понимание, что я не узнаю мгновенно, если беда вдруг случится, выводит меня из себя. А даже если узнаю, не смогу сразу примчаться. В этом дворце не так много людей, которыми я дорожу, и не хочется, чтобы одному из них грозила даже мимолётная опасность. Попрошу Гаю Юнксу хотя бы иногда наведываться, если ты не против. Неспокойно мне что-то. Сам не знаю, почему.       Про себя он, впрочем, мрачно подумал, что как раз знает. Но рассказывать Су Лан о подозрениях в сторону собственной тётушки не стал. Опасно клеветать, не разобравшись до конца. Да и пугать подругу не хотелось.       — Не против, наоборот, очень рада. Господин Гао показался мне хорошим собеседником, и он много знает о лекарственных растениях. Мне было бы интересно побеседовать с ним о них, — ладонь Су Лан легла поверх ладони принца, успокаивая и поддерживая. А ещё глодало любопытство, использует ли молодой звездочёт её подарок. Спрашивать в лоб было всё же невежливо.       Осознание, что же именно сказал Вэй Цзинлун, накрыло её не сразу, а как накрыло, щёки заполыхали.       — Ты тоже дорог мне.       Принц её смущение заметил сразу же и, подперев лицо рукой, откровенно разулыбался, глядя на собеседницу.       — Могу я тогда, как дорогой для тебя человек, рассчитывать на чай и какое-нибудь угощение? За весь день ни одной чашки не выпил, настолько некогда было. Без еды я вполне могу прожить несколько дней, а вот без чая сложно. А ещё ты завтра должна встретиться со мной после основного праздника и пойти к ручью, запустить фонарики. А то я точно сойду с ума от парадности и повышенного внимания.       — Конечно, можешь. Что сразу-то не сказал? — хорошо, что чайник она заблаговременно поставила на жаровню, словно чувствовала. Да и яблок сегодня с кухни передали свежих. Вот их на стол и выставим вместе с цзяоцзы с грибами и зеленью и сладкими лепёшками-танбин.       Су Лан поспешила на кухню и через несколько минут вернулась с полным подносом.       — А разве гарему нынче можно праздновать Фестиваль фонарей? Мы же под ритуалом очищения.       — А мы и не будем, — улыбнулся принц. — Празднование пройдёт днём, мне там ещё и выступать, провались оно всё пропадом, буду танец с мечом исполнять. А вечером — это уже не парадная часть, а просто гуляние для народа. Так что можешь считать, что это наша обычная встреча. Только вечером и запустим пару фонариков.       И замолчал, с аппетитом занявшись цзяоцзы. Надо же, даже и не заметил, что так зверски проголодался.       — А, так если не праздник, а просто встреча, с фонариками, тогда можно, — успокоившись, кивнула Су Лан, накладывая еды и себе. Перед приходом Его Высочества она зачиталась очередным свитком и поужинать забыла. Если уж говорить начистоту, то и обед готовила на скорую руку: очень уж занимательная попалась рукопись, оторваться было невозможно.       Немного взгрустнулось, что не получится увидеть танец принца. Наверняка же невероятно красиво. Но вслух Су Лан говорить ничего не стала. На следующий год увидит.       Вэй Цзинлун хитро улыбнулся, быстро доедая всё, что ещё оставалось на тарелке. Он всегда шустро управлялся с едой, чем неизменно вызывал нравоучительное ворчание тётушки и понимающую улыбку матушки. Императрица полностью поддерживала его в этом вопросе, хоть сама и была вынуждена трапезничать неспешно и величаво. Но будь её воля… В самом деле, ну что за удовольствие сидеть и едва ли не медитировать над плошкой риса?..       — Только оденься всё равно нарядно, — сказал Его Высочество, закончив с ужином и отставляя опустевшую посуду. — Хотя бы немного. А если переживаешь, что в год очищения праздники запрещены, считай, что я зову тебя на свидание.       Су Лан, сделавшая в этот миг глоток чая, едва им не поперхнулась. Отставила чашку, прокашлялась.       — Твоё Высочество, мы, кажется, договаривались, что мы друзья. Или у тебя намерения изменились? Какое свидание?       Переживать она, конечно, переживала. Немного. Ведь запрещены были именно праздники, роскошь и «весенние игры». Их встречи с Вэй Цзинлуном не попадали под ограничения. Но свидание… это уже иное и почему тогда можно не переживать? Между тонких бровей пролегла морщинка, девушка задумалась. Нет, как же сложно разобраться в дворцовом этикете…       Вэй Цзинлун ответил не сразу. Он словно о чём-то раздумывал, внимательно глядя на девушку, и потому медлил с ответом. А после, похоже, внутренне договорившись с самим собой, покачал головой.       — Не изменились. Намерения. Но я помню, что ты строго относишься к тому, чтобы не нарушать правила и потому отказываешься и от дальних прогулок, и от праздников. А мне хочется, чтобы у нас был свой уголок Фестиваля, пускай и не парадный. Можешь считать это свиданием, просто чтобы твоё чувство справедливости не протестовало. Дружеские свидания ведь тоже бывают. Наверное.       Принц внезапно смутился и спрятал руки в рукава, отчасти словно закрывшись тяжёлой тканью от Су Лан.       — Если тебя так царапают мои знаки внимания, то открою по секрету, что моё чувство справедливости тоже протестует. Небольшое наблюдение через нужных людей помогло узнать, что в гареме не очень-то придерживаются предписанной на ближайший год воздержанности. Слуги как носили, так и носят девушкам сладости, разве что теперь тайком. А также новые наряды, заколки и украшения появляются там регулярно. И они, и другие… кхм… товары.       Его Высочество вдруг отчётливо покраснел, но твёрдо закончил:       — Так что и от моего отсутствия они там тоже не шибко страдают. Придворные, конечно, больше не рискуют, но наложницы и без них прекрасно справляются, уделяя внимание друг другу. Одна ты ведёшь себя честно, мало того что живёшь в самых суровых условиях, так ещё и правила стараешься соблюдать. Хотя изначально тебе как раз не от чего очищаться, всех ухажёров ты гоняла через забор палкой и как была невинным цветком, так им и осталась. Могу я, в конце концов, на фоне этого хотя бы немного Фестиваля тебе принести? Всего лишь обычная наша встреча, только в праздничной атмосфере. И тебе невинное развлечение, и мне отдых от дворцовой суеты. Покажу тебе своё выступление. Если захочешь, конечно.       Принц пожал плечами с деланным равнодушием, но было видно, что ответа девушки он ждёт с напряжением, и что тот для него важен.       Несколько минут Су Лан молчала, обдумывая ответ. Мыслей было очень много, они путались и роились в голове подобно злым шершням. Как от потревоженного роя не отмашешься, так и в таком ворохе не сразу разберёшься. А ещё она, кажется, ненароком обидела Вэй Цзинлуна.       — Не царапают, — честно призналась девушка, — мне нравится проводить с тобой время, гулять, беседовать. Очень нравится и всегда радует. Просто… не могу объяснить, странно как-то себя чувствую, словно и меня немного гаремным лицемерием зацепило. Знаю, что по сути нет за мной никакой вины: придворных не привечала, служанок в город тайком не гоняла, род не порочила, против государства и правящей династии не злоумышляла. А нет-нет, да и ловлю себя на ощущении стыда и вины. Знаю-знаю, что ты сейчас скажешь: что стыдно должно быть тем, кто только с виду приличия блюдёт и весь такой благопристойный на первый взгляд, а на самом деле замаран по уши. Знаю, что это верно, и обидно от того, что за глупые правила изведут, а в важном лгут и обманывают, и что при дворе так принято и надо не давать повода прицепиться. Знаю, понимаю, а принять не могу, сердце не лежит. Если другие хотят обманывать — это их выбор, а я не могу… Запуталась я, твоё Высочество… — тихо призналась девушка, опустив голову. Глотнув чаю, а то во рту пересохло, она продолжила:       — А что до условий… может, для придворных они и суровые, а мне нравится. Особенно сейчас, больше на дом похоже. Простая одежда, простая еда, минимум правил, не нужно пустые разговоры вести и всяким нелепым предписаниям следовать. Без праздников, конечно, грустно, чего уж врать. И твоё выступление я бы очень хотела увидеть…       Ну вот, всё сказала, что на ум пришло. Бессвязно и путано, но разобраться в этом Су Лан пока не могла. Она сцепила пальцы в замок, руки почему-то подрагивали, и приложила усилие, чтобы посмотреть на принца. Что же с ней творится, куда уходит её смелость? Неужели дворцовое болото всё же затягивает и поглощает? «Не хочу! Не буду! Не поддамся!».       Принц не стал нарушать повисшее между ними затянувшееся молчание. Спокойно налил себе чаю и, чтобы не смущать Су Лан, устремил взгляд мимо неё, в окно, давая девушке возможность собраться с мыслями. А когда она всё же заговорила, молча выслушал и кивнул.       — Кажется, я понимаю, о чём ты. Мне тоже бывает стыдно за своих родственников и простых придворных, за их действия, хотя лично моей вины в тех поступках нет. Словно всё общее. И хочется сделать ещё больше хорошего, чтобы очистить общую репутацию дворца. В твоём же случае это гарем. Если бы ещё все так думали…       Он помолчал немного, задумчиво поворачивая чашку в пальцах то в одну сторону, то в другую и разглядывая узор на её боках. А потом поднял взгляд на Су Лан.       — Значит, не пойдёшь? Будешь следовать правилам до конца?       Очень хотелось снова спрятать взгляд. Откуда только и взялись эти робость и неуверенность, словно она изнеженная девица из придворных, а не дочь приграничного генерала? Су Лан собрала волю в кулак.       — Вот оно как… значит, не только меня это чувство гложет. А я и не знала, что так бывает, не приходилось сталкиваться. Спасибо, что объяснил, а то у меня уже ум мутиться начал от попыток разобраться, — губы тронула слабая улыбка. — Пойду, потому что нечестно будет сказать, что не хочу и что придворные приличия важнее. Не лгать другу — это ведь тоже правило и для меня оно значит больше гаремных предписаний.       Вэй Цзинлун вымученно улыбнулся. За последние дни он так вымотался, что сил держать лицо совершенно не осталось.       — Пойдёшь, но как на дружескую встречу, ничем не отличающуюся от наших посиделок? — уточнил он. — Или всё же как на праздник? Мне нужно понимать, чтобы точно знать, к чему готовиться…       Взять хотя бы те парадные одежды, в которых он будет выступать. Менять их или нет? Всё-таки глупо будет явиться, сверкая церемониальным ханьфу, в то время как Су Лан оденется как на их обычную встречу с тренировкой и посиделками на берегу. Ей же самой и неуютно будет тогда рядом с ним.       От Су Лан его состояние, конечно же, не укрылось и снова кольнуло стыдом и виной.       — Как на праздник. И прости меня за все эти разговоры. Ты и так измотан подготовкой и столько делаешь для меня и моих служанок, а тут ещё я со своим смятением чувств тебе отдохнуть не даю. Сама не понимаю, что происходит. На ровном месте разными мыслями накатывает и тревогой какой-то.       Она смущённо улыбнулась и пододвинула другу блюдо с яблоками, пусть наслаждается, а сама принялась собирать пустые тарелки, чтобы отнести их на кухню.       А ведь к завтрашнему дню нужно будет подготовить хоть что-то особое. Ритуал очищения разрешал лишь скромные украшения и наряды к разрешённым праздникам. Подготовить их должны были ко Дню рождения Императрицы, а очередь Су Лан подошла бы за неделю до него, не раньше. Главная распорядительница уже собирала девушек и расписала порядок церемонии и всю подготовку к ней. Предполагалось, что наложницы принца подготовят Императрице общий дар: вышивку и сезонные букеты. Не было сомнений, что всю работу сделают на самом деле служанки и не достигшие высоких рангов девушки. Су Лан доверили помогать с драпировками и гирляндами. Впрочем, её это устраивало — меньше непонятных правил, меньше придирок.       Но вот как выкрутиться теперь? Ведь к Фестивалю фонарей наряда в этом году не предусмотрено, а за ночь вышить ленты и подол они не успеют даже втроём. А впрочем, кто сказал, что нельзя украсить себя иначе? В голове мелькнула идея, и Су Лан пообещала себе обдумать её.       Вэй Цзинлун в ответ на извинение Су Лан лишь отмахнулся.       — Всё в порядке. Для чего ещё нужны друзья, если не делиться тем, что на сердце?       Он дождался, пока девушка скроется на кухне, а после шустро метнулся за дверь. Там, незаметный в тени дома, дожидался своего часа приличных размеров короб.       Когда Су Лан вернулась в главную комнату, короб уже стоял на краю стола, а принц безмятежно попивал чай, словно никуда и не отлучался.       — Это тебе. Взамен того что забрали. И не говори, что нет, я знаю, что все мало-мальски дорогие и праздничные наряды у вас изъяли. Примеришь?       Раскрыв короб, Су Лан ахнула и тут же прикрыла рот ладонью. Уже по цвету ткани было понятно, что ханьфу нарядное: насыщенная бирюза считалась праздничным оттенком. А развернув подарок, девушка и вовсе потеряла дар речи: от искусной окраски, когда на рукавах цвет перетекал в ослепительно-белый, и не менее искусной вышивки. Не удержавшись, она провела пальцами по аккуратным стежкам. Как красиво, аж дух захватывает…       Ещё на дне короба обнаружились сапожки. Тканевые, но плотные, с хорошей подошвой, вполне пригодные для прогулки или тренировки.       Су Лан подняла на принца потрясённый взгляд. Многое хотелось спросить, но она не стала. Хватит на сегодня сомнений. Вэй Цзинлун знает, что делает, он не замыслит дурного или опасного       — Примерю. Подожди немного, я сейчас, — и, подхватив короб, скрылась в спальне. Наедине с собой можно было проявить и чуть больше эмоций: уткнуться лицом в тонкую ткань, ощутить едва уловимый аромат лаванды. Кажется, не обошлось без господина Гао. Губы тронула улыбка: так мило и трогательно. Почему ей кажется, что у неё разом стало трое братьев? Не стоит, право, зазнаваться и невесть что себе придумывать.       А наряд оказался впору и не только красивым, но и удобным: подол был чуть короче, но в рамках приличия, почти как воинский. И сапожки сели по ноге.       Выбежав из спальни, Су Лан довольно и радостно покрутилась перед принцем. Мол, посмотри, как замечательно! А потом не сдержалась и обняла.       — Спасибо! В нём не только на праздник, но и на тренировку можно! Такое удобное!       Вэй Цзинлун довольно рассмеялся и легонько приобнял её в ответ.       — На то и расчёт был, чтобы не просто красиво, а ещё и практично. Ведь вряд ли бы тебе понравилось что-то, в чём только по дорожкам сада гулять. А так и тренироваться сможешь, и домой в нём поедешь, когда я найду способ вытащить тебя отсюда.       Он отпустил девушку и чуть отстранил её от себя, разглядывая наряд. И довольно улыбнулся, оставшись полностью удовлетворённым увиденным.       — Тебе очень идёт. Всё-таки у Гао Юнксу прекрасный глазомер — это он помогал кроить, подобрав мерки. Сам я бы точно промахнулся. А вот украшения брать ни он, ни я не рискнули: мы в женских совершенно ничего не понимаем. Надеюсь, ты сможешь выбрать что-то из своих запасов. Или и вовсе они не нужны, и так хорошо.       — Не понравилось бы, — согласилась Су Лан, ослепительно улыбнувшись. — Я же не придворный цветочек.       Упоминание дома едва не заставило её закусить губу. Принц слов на ветер не бросает и ничего не обещает просто так. Неужели можно поверить, что она вырвется отсюда, вернётся в родной дом? А смогут они тогда хотя бы переписываться или придётся забыть друг друга? Да и будет ли возможность? Ведь Вэй Цзинлун рано или поздно станет богом, а им со смертными общаться нельзя.       Ай, нашла, о чём беспокоиться! Дожить ещё до этого надо! Су Лан тряхнула головой.       — Так мне не показалось, что лавандой пахнет? Значит, это и правда господин Гао был? Передашь и ему от меня благодарность за замечательный подарок? — она склонила голову на бок, придав лицу умильно-просительное выражение.       — Передам, — усмехнулся Его Высочество. — И да, не показалось, именно Гао-эр руководил шитьём, сам бы я не справился, мой предел — дыру зашить или пятно оттереть. А вот он хорошо в этом разбирается, его матушка — главная швея императорской семьи, и Гао-эр всё детство провёл рядом с ней, научившись неплохо разбираться в кройке и шитье. Кстати, он тоже передавал тебе огромную благодарность за подарок, наконец-то свитки, с которыми он ходит на собрания, выглядят пристойно, а не перевязаны какими-то лохмотьями.       — Его матушка достойна восхищения и подражания! Она столько знает и умеет! Шить я вряд ли научусь, а вот о целительных травах не отказалась бы узнать побольше. Жаль, что нельзя поучиться у неё, — на мгновение взгрустнулось, ведь ещё сильнее Су Лан хотелось бы учиться у своей матушки, но домой пока хода нет, а время терять так обидно. Потом она скакнула с одной мысли на другую и радостно хлопнула в ладоши: — Значит, ему понравилось! Как здорово!       Настроение последние дни почему-то прыгало с радости на грусть и обратно без видимых причин. Иногда, Су Лан это слышала от матери и старших подруг, так бывает в преддверии «красных лун». Но раньше у неё подобного не бывало. Может, сказывается жизнь во дворце? Другой распорядок, другая еда, недостаток нагрузки… поди разберись, абы с кем о таком не поговоришь. Ладно, не болезнь, не нарушение хода Ци, переживём. Не портить же из-за этого праздник.       Взгляд Его Высочества немного погрустнел.       — Не от хорошей жизни госпожа Гао взялась за лекарское дело, если уж совсем откровенно. Гао-эр рассказывал, что будь её воля, она бы и по сей день от иглы и ниток не отрывалась, но замужество накладывает свои ограничения. Впрочем, одежду сыну она до сих пор сама и шьёт, и вышивает.       Вэй Цзинлун допил чай и, поблагодарив за угощение, поднялся на ноги.       — Пойду я. Надо хоть немного отдохнуть, завтра будет насыщенный день. Твои служанки пойдут на праздник?       — Ох да, ты же говорил, что господин Гао часто болеет, — Су Лан опустила взгляд. Как же она могла забыть? Нехорошо это, стоит помнить важное и личное. Потом снова посмотрела на принца: — А им разве можно? Я знаю, что они хотели бы, но в гареме шепчутся, что раз наложницы не могут насладиться праздником, то и слугам веселится негоже. Это действительно запрет или из зависти шипят?       Принц покачал головой.       — Нет такого запрета, слугам никто не запрещает покидать стены дворца. Лишь бы работу свою выполняли, а в остальном они посвободнее нас с тобой будут. Скорее всего, те, кто так говорят, не хотят, чтобы их прислуга веселилась, пока им самим нельзя. Но я бы предпочёл, чтобы ты отослала своих помощниц в город, чтобы мы могли спокойно, без лишних глаз, встретиться.       Ответом был согласный кивок.       — Так и думала, что из зависти. А Юйсю и А-Юэ очень хотели бы на празднике повеселиться! Завтра с утра их отпущу, чтобы сполна гуляниями насладились. Они же обе ещё младше меня, пусть порадуются. А то их здесь ранее совсем замучили.       Подумалось, что и служанкам веселье, и им с Вэй Цзинлуном спокойнее будет.       — Вот и замечательно. Тогда жди меня завтра после захода солнца, уже как сумерки опустятся. Брать с собой ничего не надо, я всё приготовлю, ты только соберись к этому времени. Спокойной ночи.       Он не сдержался, потрепал Су Лан по голове, намеренно испортив ей причёску и, озорно расхохотавшись в ответ на её недовольную гримаску, покинул дом. И уже через мгновение светлые одежды принца, слабо белеющие в темноте, растворились среди густых ветвей.       Су Лан вослед показала ему язык, совсем по-детски, как иногда показывала брату, когда обижалась или сердилась. Правда, обычно недолго, они с Цзин-эром дружили и не ссорились. Развернувшись на пятках, она вернулась в спальню. Надо хорошо отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню.

***

      Фестиваль Тысячи Фонарей, как и ожидалось, выпил из принца силы подчистую. Присутствие на церемониальном шествии, собственное выступление, после — непременное наблюдение императорской семьи за состязаниями лучших воинов Уюна, награждение победителей, посещение трёх главных храмов Небесного Владыки, молитва о процветании и благоденствии Уюна и, наконец, присутствие на запуске тысячи фонарей, что должны были озарить своим сиянием весь грядущий год… Вэй Цзинлун буквально кожей чувствовал, как огромное количество разодетых и весёлых горожан тянет из него энергию. Каждый по капле, но всё вместе это сливалось в океан, бурлящий и недобрый. Уже к середине праздника голова немилосердно разболелась и всё, чего Его Высочеству нестерпимо хотелось — улизнуть отсюда поскорее, в тишину неосвещённого уголка сада, к домику одной небезразличной ему наложницы. Отправиться наконец в их потайное место и почувствовать, как всё напряжение последних недель растворяется в тамошних тишине и покое… Утешаясь этими мыслями, Вэй Цзинлун терпел, сцепив зубы и изображая из себя страшно увеличенного празднеством наследника. А когда стемнело и прошло главное события дня, запуск фонарей, поспешно откланялся и умчался так, словно за ним гнались все демоны Бездны.       Он до последнего надеялся, что получится вырваться пораньше, но, как это обычно и бывает, всё пошло наперекосяк. И теперь нужно было успеть сперва завернуть к их полянке и всё подготовить и только после идти за Су Лан. К счастью, самое главное он сделал ещё вчера, так что оставалось лишь донести угощения и влить силы в нужные талисманы. Это заняло почти две палочки благовоний, за которые успело окончательно стемнеть, и Луна поднялась над линией далёких гор, прямо над Тунлу, отлично виденной с полянки. И только к исходу часа Собаки, Вэй Цзинлун стоял на пороге притихшего домика и стучал в дверь.       Утро началось с весёлой суматохи: обрадованные новостью о разрешении посетить праздник, Юйсю и А-Юэ шумно и суетливо собирались, выбирая ленты и гребни. Нарядные ханьфу лежали на дне сундука с одеждой, дожидаясь своего часа до дня рождения Императрицы, вычищенные и выглаженные. Служанкам новые одежды полагались раз в год, эти они получили совсем недавно. Су Лан одолжила девушкам свои пояса и накидки, чтобы ханьфу смотрелись не похожими на сшитые по распоряжению смотрительниц. Вдруг в городе кто-то увидит и решит заругаться. Она сама пойти не может, так пусть хоть Юйсю и А-Юэ порадуются.       Добавила Су Лан им и монет на покупки. Служанки к предстоящему празднику скопили немного из жалования, но разве считая каждый медяк, получится по-настоящему почувствовать радость Фестиваля? Конечно, нет. От неё не убудет, а девочкам не придётся завидовать более обеспеченным счастливицам. Сама она Юйсю и А-Юэ не завидовала. У них свой праздник, а у неё свой. Надо только дождаться вечера, а заняться ей будет чем. День прошёл в подготовке к вечерней встрече: сплести шнурок в тон к наряду, чтобы было чем перехватить волосы, начистить подаренный принцем браслет, пропитать ароматным дымом новое ханьфу. При служанках этого делать было нельзя, начнут ещё спрашивать. Су Лан обдумывала, как бы спрятать этот наряд и что сказать, если найдут. А, ладно, придумается ещё.       Кульминацию праздника не вышло бы пропустить при всём желании. Шум не долетал до императорского сада, а вот сотни огоньков в тёмном небе не увидеть было невозможно. Су Лан улыбнулась, разглаживая складки на юбке. Правильно сделала, что начала собираться за палочку благовоний до наступления полной темноты. Теперь остаётся только ждать.       И она дождалась. В час Собаки в дверь постучали и, поправив венец из цветов, девушка вышла встречать гостя.       Свет, упавший из открытой двери, озарил высокую фигуру принца. Его церемониальный наряд в этом мягком освещении засверкал золотом и киноварью, заискрился многочисленными драгоценными вставками. Здесь и сейчас Вэй Цзинлун выглядел словно мифическое существо, покрытое не то диковинным оперением, не то чешуей, приятно шуршащей и позвякивающей при каждом его движении. В противовес ему, Су Лан в своем ханьфу сдержанного бирюзового оттенка, украшенная лишь венком из полевых цветов, казалось небесной феей, загадочной и недоступной. Его Высочество невольно улыбнулся поэтичному сравнению, пришедшему на ум.       — Здравствуй, — улыбнулся он. — Выглядишь прекрасно. Идём? Только глаза закрой, я поведу.       И протянул руку, ожидая ответа.       Су Лан восхищённо ахнула, увидев Вэй Цзинлуна:       — Какой же ты! Слов нет, как красиво! Дух-дракон, да и только!       Любоваться такой красотой и любоваться, глаз не отводить бы! Свет играл на вышивке и камнях, они переливались и мягко искрились. Ожившее волшебство, иначе не скажешь! Даже в груди защемило, как в детстве в ожидании чудес и праздника.       Улыбнувшись, она с полным доверием протянула руку и закрыла глаза. Рядом с принцем можно не бояться ничего, он не позволит оступиться или упасть.       — Ещё бы вся эта красота не весила столько, — полушутливо проворчал Его Высочество, обхватив маленькую ладонь девушки своей, широкой и мозолистой от постоянных тренировок с мечом. — А ты похожа на одну из небесных фей. Дракон и фея, отличный у нас союз получился…       Говоря всё это, Вэй Цзинлун аккуратно помог Су Лан спуститься с крыльца, а после повёл через высокую траву к их полянке и ручью, на ходу продолжая болтать:       — Ты голодна? Я утащил целый короб угощений с городской ярмарки. Именно оттуда, там в сто раз вкуснее, чем во дворце. Пришлось просить Гао Юнксу помочь и здесь, на меня бы очень косо смотрели, если бы я начал скупать все окрестные пирожки и танхулу. Целый день ведь не было возможности переодеться. В городе столько фонариков запустили, ты бы видела… Гораздо больше, чем обычно. Наверняка в грядущем году произойдёт нечто чудесное, не может не произойти после такого подношения. Гао-эр, кстати, передавал тебе наилучшие пожелания и обещал в ближайшие дни заглянуть в гости.       — Твоя одежда сегодня даже на мимолётный взгляд выглядит тяжёлой. Представляю, сколько она весит: тут же и золотое шитьё, и драгоценные камни. Как хороший доспех. Ещё, наверное, и скользящий удар меча или копья выдержит, — на Су Лан тоже напала болтливость, настроение принца, веселье, радость от праздника передались и ей. Идти с закрытыми глазами было не страшно, Вэй Цзинлун не торопился, подстраиваясь под её шаг, да и тропки все знакомые. — За палочку до твоего прихода чаю выпила. Как знала, что ужинать не стоит. Никогда не пробовала сладости с местной ярмарки. Ты так увлечённо рассказываешь, что уже вкусно становится. А фонарики частью видела, их так много запустили, что всё небо усеяли, даже отсюда разглядеть можно было. Точно хороший год грядёт, добрый. А господина Гао очень рада буду видеть. Ты ведь передашь ему ответные пожелания всего наилучшего?       Немного странно и непривычно было полагаться только на слух и ощущения. И они все так обострились: шелестела трава, шуршали земля под ногой и одежды принца от движения, с шорохом трепетали листья на деревьях, стрекотали сверчки, пахло вечерними цветами.       — Обязательно передам, — согласился Его Высочество. — А ещё он передал тебе подарок и я отдам его, когда будем на месте. А сейчас постой немного, нужно кое-что сделать…       Они как раз добрались до ручья, и принц отпустил руку Су Лан, предварительно убедившись, что девушка спокойно стоит на месте и не собирается спотыкаться и падать.       Его Высочество достал из-за пазухи заранее подготовленный талисман. Небольшое вливание сил, и тот заработал, запустив целую цепь ему подобных, развешанных на деревьях и кустах, спрятанных в траве и за камнями… У каждого из них была лишь одна цель: светить, словно небольшой фонарик, спрятанный в ветвях, словно светлячок, затаившийся в траве. Мягкое волшебное сияние наполнило поляну и на ней стало совсем светло. Вэй Цзинлун устало, но довольно улыбнулся.       — Можешь открывать глаза.       С губ Су Лан, едва она распахнула глаза, тут же сорвался восхищённый возглас:       — О Небо, как же красиво! — она замолчала, потрясённая увиденным до глубины души. Не находилось слов, чтобы выразить охватившие её чувства. Восторг, изумление, любование, восхищение, радость, благодарность, — всё это переполняло сердце девушки и требовало выхода. Так и не найдя, что сказать, Су Лан просто подбежала к Вэй Цзинлуну и обняла его.       — Спасибо! Спасибо тебе огромное! Это ожившая сказка! — скороговоркой выпалила она, запрокинув голову, а потом, шалея от собственной смелости, приподнялась на цыпочках и неловко, едва коснувшись, поцеловала в щёку. И тут же смущённо отпрянула, прикусив губу. Они же друзья! А она вот так… упаси Небо, Вэй Цзинлун что-то не то подумает!       Его Высочество в ответ на поцелуй как-то вымученно, хоть и с неизменной теплотой улыбнулся. Уже поднял было руку, чтобы привычно потрепать Су Лан по волосам, но сообразил, что испортит венок, и в последний момент передумал, мимолётно коснувшись перекинутой через плечо девушки прядки.       — Не в темноте же нам сидеть. Пойдём, угощения ждут. Я за весь день ни крошки не съел, голоден как зверь.       И повёл свою спутницу к ручью. Там, в окружении кустарника, сейчас подсвеченного талисманами, принц загодя расстелил большое вышитое покрывало, на котором дожидались своего часа несколько объёмных корзин, умопомрачительно пахнущих съестным. Жестом пригласив Су Лан садиться, он первым опустился на покрывало и подтянул к себе ближайшую.       — Есть пирожки с разными начинками, лепёшки, баоцзы и что-то, про что Гао-эр божился, что это мясо и в нём нет жареного осьминога, — перечислил принц, откинув крышку. Съестной дух стал крайне насыщенным. — Но я, честно говоря, сомневаюсь. — Вэй Цзинлун с подозрением поднял палочку, на которую была насажена странная зажаренная загогулина. — Мне доводилось есть осьминогов, и это пахнет точно как они. Хочешь?       — Хочу, — тут же согласилась Су Лан. — Никогда не пробовала ось-ми-но-га, только слышала, что это какой-то морской зверь.       Она аккуратно приняла палочку и повертела, рассматривая незнакомое угощение, обнюхала. Пахло вкусно: маслом, специями и чем-то едва уловимо солёным. Рискнув откусить кусочек (друг же не предложит откровенной гадости), девушка медленно прожевала, пытаясь разобрать вкус. Действительно чуть солоновато и похоже одновременно и на мясо, и на рыбу. Так необычно! Но ей скорее понравилось, чем нет. Су Лан всё сильнее казалось, что она переместилась в сказку или легенду. Ночь полнилась очарованием и таинственным волшебством. И это всё только для них двоих, это их собственный праздник и маленький секрет. И она никогда никому про него не расскажет, просто потому что не найдётся слов, чтобы описать всю сотворённую принцем красоту.       — А сам-то чего не ешь? — поддразнила Су Лан друга. — Тебе тоже подкрепиться надо.       В другой корзине, что стояла ближе к ней, так удачно прятались танхулу из мелких яблок. Вытащив одну палочку, девушка протянула её Вэй Цзинлуну.       Его Высочество машинально принял угощение. В другой руке он держал баоцзы, к которому пока не притронулся.       — Спасибо, — заторможено поблагодарил он. — Я сейчас тоже поем, сейчас… Только отдохну немного. Похоже, так вымотался, что даже на пережёвывание сил не хватает.       Усмехнувшись собственной глупости — ведь не поевши, силы не восстановишь, Вэй Цзинлун всё же заставил себя откусить кусочек мягкого теста и принялся меланхолично его жевать. Баозцы был восхитительным и таял во рту, так что вскоре аппетит проснулся в полную силу, и принц уничтожил всё до последней крошки. С сомнением посмотрел на танхулу из любимых яблок, но всё же потянулся за следующей булочкой. А потом за ещё одной, не забывая параллельно угощать и Су Лан. Сперва стоило утолить голод, а уже потом приниматься за сладости.       Запахи и вид незнакомых лакомств раздразнили аппетит. Да ещё и Вэй Цзинлун так заманчиво уплетал за обе щёки баоцзы. Да ещё и её не забывал угощать. Су Лан не осталась в стороне. Перевернув одну из крышек и приспособив в качестве тарелки, она быстро наполнила её вкусностями: лепёшки с сыром и зелёным луком, жареные рисовые шарики с зёрнами граната, куриное мясо на палочках, обжаренное в смеси кунжута и специй (как раз на один укус), «мраморные» яйца, запечённые каштаны. На другую половину положила сладостей: печенье из османтуса, печенье с семенами лотоса, клейкие рисовые шарики, засахаренные груши. А закончив, пододвинула самодельную тарелку принцу.       — Ешь, голодный дракончик, завидный у тебя аппетит, — рассмеялась она.       Себя Су Лан тоже не обделила: вторая крышка также полнилась едой.       — Будет тут аппетит, — проурчал Вэй Цзинлун, чудовищным усилием воли оторвавшись от уничтожения лакомств, чтобы не разговаривать с набитым ртом. — Я в последний раз ел вчера ночью, у тебя. Утром только чаю пустого глотнул, потому что безбожно проспал, и помчался. А хотя нет, вру, Гао-эр мне буквально затолкнул одно пирожное после покупки, сказал, что иначе я упаду прямо по дороге. На том и всё.       Принц замолчал и снова принялся за еду. Не стал упоминать, что и подготовка такого количества талисманов для их посиделок, и сам праздник, на котором пришлось и выступать, и активно участвовать в качестве зрителя, отняли у него тройную меру энергии. Если вообще не недельную. Так-то он спокойно мог прожить день-другой без еды, но не в том случае, когда приходилось носиться как оглашённому, пытаясь успеть сотню дел сразу.       — Ещё бы ему не быть, ты же ещё готовил и всё это, — Су Лан обвела рукой полянку. — А я помню, как ты говорил, что заклинатели волшебство из своей Ци творят. К тому же на празднике ты провёл весь день, на одной чашке чая и пирожном. Нельзя же так себя не беречь.       Нет, конечно, она знала, что воину, тем более совершенствующемуся, тем более Его Высочеству, день без еды не представляет опасности. Но то обычный день, а не праздничный, когда столько хлопот и забот. К тому же наверняка был ещё целый ворох церемоний и обязанностей, которые предписывалось соблюдать и исполнять наследному принцу. После такого неудивительно, что аппетит у него как у дракона.       — Кстати, а чай у нас есть или сегодня полагается вино?       Вэй Цзинлун от вопроса девушки заметно смутился и снова оторвался от еды.       — Гхм… Вино, честно говоря, есть, а ты будешь? Совсем лёгкое, хризантемовое, мне его, как ни удивительно, тоже вручил Гао-эр. Сказал, что вино женское и очень вкусное, и тебе понравится. Правда, ума не приложу, откуда он-то об этом знает, у него же обет…       Его Высочество отложил на траву импровизированную тарелку и достал из третьей корзины, которую они ещё не открывали, пузатый сосуд и две небольшие чарки. Даже в свете талисманов было видно, что щёки у него алеют как маков цвет.       — Вот. Если не хочешь, я не настаиваю, схожу к дому и принесу всё для чая. Воду можно нагреть теми же талисманами, чтобы не возиться с костром…       — В честь праздника совсем немного можно, тем более если лёгкое. Я же уже совершеннолетняя, да и в гареме нам ставили вино, когда этикету учили, — чай всё равно нравился Су Лан больше, но ведь в праздник действительно же допустимо, всего чарочку. И не маленькая она для этого. Раз в наложницы можно, то и вино можно.       Хризантемовое, правда, пробовать не доводилось, только сливовое, вишнёвое и на лепестках пионов и роз. Нежные, сладкие, лёгкие и ой коварные. Пьются легко, как ягодный отвар, а потом бьют в голову и укладывают в сон. Так что и впрямь чарочку, не больше, а потом чай.       — Может быть, господин Гао спросил кого-то? Матушку, например. С ней же ему обет позволяет общаться?       — С ней — конечно, — качнул головой принц, наполняя чарки. — Да ему в принципе можно с женщинами общаться, нельзя только в отношения вступать. Это уже он сам опасается лишний раз заговаривать. Не помню, рассказывал ли тебе, но Гао-эр очень нравится придворным дамам. Просто вот… очень. Как будто гипнотизирует он их невольно. И они нередко стараются заманить его в свои объятия, причём, случалось, что дамы те были гораздо старше, но их это всё равно не останавливало. Бывали даже откровенно вопиющие случаи, когда и подмешать в питьё что-то пытались. После этого он и начал обходить женщин десятой дорогой. Тех из них, кого не знает лично или про кого очевидно, что они свободны.       Вэй Цзинлун протянул Су Лан вино, отставив пока собственную чарку на край «тарелки».       — Хотя как-то раз Гао-эр всё же обмолвился, что сердце его уже занято. Мол, ничего не светит, да и обет он нарушать не собирается, но чувствовать ему никто не запретит. Однако сколько я ни выспрашивал, так и не признался, кто это. А мне было бы крайне любопытно взглянуть на девицу, способную очаровать такого замкнутого человека.       Су Лан осторожно пригубила из своей чарки. Совсем крохотный глоток, только чтобы вкус почувствовать, ей налитое цедить как можно дольше, чтобы не опьянеть и не заснуть. А то весь праздник пушистыми хвостами хули-цзин накроется. Досадно будет.       — Знаешь, а я господина Гао понимаю. Начнёшь тут осторожничать, когда тебя обманом очаровать хотят против твоей воли. Я вот с палкой ходить начала и гонять всех без разбору, а он сам сторонится.       За первым глотком последовал и второй. Вино, сладковатое, цветочное, более нежное, чем всё ранее пробованное, пилось легко.       — А девицу ли? Может, там мужняя жена и почтенная мать семейства, потому о взаимности и речи не идёт. И смотрит он на неё со стороны, как на статуи богинь иногда смотрят: с восхищённым обожанием и благоговением.       Вэй Цзинлун от предположения девушки поперхнулся вином, к которому тоже успел приложиться, и закашлялся да так, что глаза заслезились. Восстановив дыхание и смахнув слезинки рукавом, он всерьёз задумался.       — Знаешь, не рассматривал подобный случай, но почему нет? Любовь своевольна и не будет спрашивать, хочешь ли ты влюбиться, и если да, то в кого. Возможно, всё и вправду так, как ты сказала. И тогда я могу ему только посочувствовать. Впрочем, учитывая обет, возможно, это как раз наилучший выход.       — А коли так, то, наверное, не стоит господина Гао расспрашивать. Ему, поди, и самому неловко, это же такое личное, к кому бы его чувства ни были, — Су Лан потянулась за пирожным, чтобы заесть вино. — Мне бы вот тоже было неловко обсуждать мои чувства к тебе с кем-то другим. Даже с братом, например.       Ой и коварное же вино оказалось, с двух глотков в голову ударило! Или просто она настолько непривычная? Девушка прикрыла рот ладонью.       Его Высочество кивнул, соглашаясь.       — Да я и сам не любитель обсуждать дела сердечные, как-то это… неловко. Как будто раздевают донага.       Он отпил из уже второй по счету чарки, и только тогда до него дошёл смысл слов Су Лан. Вэй Цзинлун наклонил голову к плечу, удивлённо глядя на девушку. Видно из-за общей усталости и недосыпа и он уже слегка «поплыл» от вина.       — Какие чувства? — бесхитростно спросил принц. — Мы же, вроде, договорились быть просто друзьями? А у друзей не бывает чувств, только товарищество и взаимопомощь.       — А мы и есть друзья! — язык сработал вперёд головы, ой, точно хватит пить! — Разве чувства только любовные бывают?! Или скажи, о друге нельзя заботиться, переживать о нём, думать с теплом, радоваться встрече, вспоминать?! Чем всё это по отношению к другу отличается от, например, таких же чувств по отношению к брату?!       «Ой, что я говорю?!» — Су Лан снова поспешно зажала рот ладонями и быстро отвернулась. Смущение мешалось в душе с досадой и обидой. Вспомнилось, как дядька Люй кому-то из молодых солдат выговаривал: «Не умеешь пить — не пей. Остановись на чарке, чтобы потом перед братьями по оружию стыдно не было. Если и одной чарки тебе много, только пригуби. Посмеются на пирушке и забудут. А опозоришь себя с пьяных глаз — до старости не смоешь». Не следовало ей пить и язык надо за зубами держать. Но как же обидно, что Вэй Цзинлун всё не так понял. Вот, значит, что для него дружба — никаких чувств…       Глаза предательски защипало. Праздник, кажется, будет безнадёжно испорчен. Рядом послышалось шуршание, а после боку девушки стало тепло от чужого тела: Вэй Цзинлун подсел вплотную и положил тяжёлую голову ей на плечо, вздохнул и закрыл глаза.       — Извини, — покаянно произнёс он, не открывая глаз. — Когда я говорил о чувствах, то имел в виду именно влюбленность. Потому что любое моё общение с девушками именно так всегда и заканчивалось. С их стороны. Даже если я хотел просто общаться. И потом они разрывали все связи со мной. А чтобы просто дружить, так у меня никогда не случалось. Сестры тоже не было и нет, негде взять пример…       Он тихо вздохнул и умолк, только длинные чёрные ресницы подрагивали. Похоже, от вина принца совсем разморило.       Изящная ладонь осторожно легла ему на затылок и ласково погладила. Слёзы высохли так же быстро, как и закипели на глазах.       — Это ты меня извини, нельзя мне, кажется, совсем вина пить, болтать начинаю без умолку. Чуть праздник не испортила, — Су Лан виновато вздохнула. — С тобой так легко и просто общаться, что я всё чаще забываю о том, что ты принц и думаю о тебе, как об одном из наших, с границы. Вот как с братом было легко, как с его друзьями, с тобой ровно то же. Но мы-то привыкли, что нас всегда много и правил меньше, общение свободнее, вот я и повторяю.       Даже сейчас, когда волосы принца были собраны под заколку, ощущалось, какие они гладкие и шелковистые. Очень хотелось снова их коснуться.       Вэй Цзинлун проурчал что-то маловразумительное, но определённо довольное и внезапно обвил девушку руками и прижал к себе да так крепко, что Су Лан стало жарко.       — Спасибо, — Его Высочество потёрся щекой о её плечо, словно большой кот. — Мне с тобой тоже легко и хорошо. Наверное, не будь в моей судьбе прописано вознесение, я бы отпустил себя, влюбился и начал за тобой ухаживать. Но из-за вознесения любые чувства не будут иметь смысла, только боль принесут. А ещё я просил Гао Юнксу посмотреть твой гороскоп и он сказал, что ты найдешь свою судьбу не здесь, но в ближайшую пару лет. Так что мы, наверное, скоро расстанемся. Потому мне и хотелось устроить праздник, чтобы было что вспоминать, ведь кто знает, что нас ждёт завтра?       И он снова потёрся о её плечо и, открыв глаза, стал смотреть на ручей, что перекатывался по камням в нескольких шагах от них, принося умиротворение тихим плеском.       Принц сжал её в объятиях так крепко, что Су Лан невольно охнула. Неожиданно… но приятно. И так жарко телу и в душе, что лицо само собой запылало. Сидеть бы так и сидеть, чувствовать его тепло, слушать журчание ручья, смотреть на огни.       Она склонила голову, прижимаясь щекой к макушке друга.       — Я никогда не забуду тебя и каждый день и час, что мы провели вместе. Ты подарил мне свет и надежду в золотой клетке. Грустно будет расставаться, но у каждого из нас своя судьба. Тебе суждено стать богом, а им нельзя общаться со смертными. А словам господина Гао я верю, ты же сам говорил, что в предсказаниях ему уже нет равных. А раз так, значит, стоит наслаждаться каждым мигом того времени, что нам отпущено, и благодарить за это Небеса.       Обида растворилась как соль в ручье и утекла проточной водой, словно смытая дождём. Су Лан осторожно высвободила руку и заправила за ухо Вэй Цзинлуну выбившуюся из пучка прядку.       — Это так, — вздохнул Его Высочество. — Небеса и мир смертных не должны смешиваться. И мне заранее горько, что придётся оставить родителей, друзей, тебя. Да и весь дворец. Хоть здесь и клетка, но также много и хороших людей из народа: учителя, портные, повара, просто слуги. Они всегда хорошо ко мне относились, и будет грустно больше не увидеться и с ними тоже…       Он помолчал немного, а потом спросил:       — Хочешь, покажу тебе Танец Огня? Я с ним выступаю каждый год на Празднике Фонарей, с пятнадцати лет. Считается, что он пробуждает и одновременно задабривает подземный огонь, чтобы тот продолжал согревать земли Уюна, но не сжигал их.       — Горько, но судьба предписана нам с рождения и её не обмануть, как ни пытайся. И лучше этого не делать. Сам знаешь, сколько сказок и легенд о том сложено, — и всем их рассказывали в детстве: про счастливую и несчастливую долю, про связанных Красной нитью, про подмен судьбы. Всех в детстве пугали божками-пустословами, которым не стоит верить, они только того и ждут, что поверишь в предсказанное несчастье. — Но ты ведь можешь с Небес видеть, как они живут, слышать их молитвы, ведь так? Хоть в одну сторону, а всё же остаётся связь, верно?       — Говорят, остаётся, но уверенности в том нет, ведь никто из небожителей не спускается к нам, чтобы рассказать, какие правила на Небесах. Но, наверное, если ты будешь молиться, я тебя услышу. И постараюсь ответить хотя бы через сон.       — Раз молитвы исполняются, значит, боги их слышат, — это даже малые дети знают.       Просто молиться надо искренне и верить всей душой. Не сомневаться, не лицемерить, не таить в мыслях дурного. Впрочем, Су Лан и не умела хитрить и юлить, да и смысла в этом не видела. Прямота и честность были ей ближе. Как с людьми говорила, так и богам молилась, разве что с большим почтением. А вот как после вознесения общаться с Вэй Цзинлуном? Ведь он с одной стороны бог, а с другой — друг. Да и звать его, наверное, будут иначе. «Ай, доживём — разберёмся!». Су Лан тряхнула головой и приказала себе не отвлекаться. Пальцы снова пробежались по волосам принца.       — Танец очень хочу увидеть. Ты в поединке движешься так красиво и грациозно, что в и танце явно прекрасен!       Вэй Цзинлун разомкнул объятия и поднялся на ноги.       — Раз хочешь, значит, покажу. Пойдём на прогалину, для танца места нужно.       Они выбрались из уютного уголка и отошли к полянке, на которой обычно тренировались.       — Садись вон там, — принц указал на её край. — И не подходи ближе, иначе обожжёт.       Он дождался, пока Су Лан займёт указанное место, а после обнажил меч. Пустые ножны принц отбросил в сторону на траву и достал из рукава талисманы — специально припас несколько с выступления. Они, повинуясь приказу, вспыхнули зачарованным пламенем, и Вэй Цинзун бросил их перед собой. Пылающие прямоугольники разделились в полете и, упав на траву, объяли Его Высочество тройным кольцом пламени. Церемонно поклонившись единственной зрительнице, принц поднял на неё взгляд, улыбнулся, а после начал танец.       Наверное, искушённый наблюдатель, разделив выступление на элементы, сказал бы, что это обычный танец с мечом. И, в целом, всё звучало бы верно, вот только темп Танца Огня принца был раза в два, а то и в три быстрее обычного представления с мечом. Ревел зачарованный огонь, сверкали золотом и пролитой кровью драгоценные одеяния, вихрем несущиеся в бешеной пляске; сиял отражёнными всполохами украшенный драгоценностями меч, раз за разом подхватывая и протаскивая за собой отдельные язычки пламени, и казалось, что в кольцах огня танцует не человек, а рождается какое-то неземное создание, пропитанное жаром насквозь. Быть может, тот самый дракон, чьим именем нарекли принца.       Вэй Цзинлун танцевал в тишине, лишь под звуки пламени, но танец был настолько сильным и ритмичным, что казалось, будто вокруг в такт каждому движению грохочут барабаны.       С началом танца все мысли из головы просто выдуло напрочь. Какое там думать! Су Лан смотрела на всполохи огня, на мелькающие тени, на танцующего в пламени Вэй Цзинлуна как заворожённая. Смотрела и не могла отвести взгляд, хотя глаза и начали слезиться от яркого света. Или потому, что танец был настолько волшебен и красив, что перехватывало дыхание и щемило в груди? Благоговение и любование сплетались и прорастали из сердца. Да, таким танцем действительно можно пробудить и задобрить подземный огонь, греющий Уюн. Ведь он сам словно ожившая стихия.       Вэй Цзинлун танцевал в полной тишине, а казалось, что гремят в такт его движениям барабаны и поют боевые трубы. А сам принц походил всё больше не на человека, а на дракона. Расшитое одеяние всё сильнее в свете костра напоминало чешую.       …Последняя, самая сложная связка выпадов, и танец закончился. Принц упал на одно колено в символическом поклоне зрителям, а сам, уцепившись за меч, старался отдышаться. Всё-таки перестарался, два выступления за день — перебор. Танец Огня всегда исполнялся не просто танцорами или воинами, а непременно совершенствующимися. Перед выступлением жрецы читали молитву о благоденствии на весь грядущий год, а во время танца исполнитель должен был вкладывать собственные силы, чтобы молитва напиталась энергией и достигла небес. Абы кого на важную роль не брали, как правило, Танец Огня исполняли самые сильные заклинатели своего времени, потому что только они и могли выдержать представление без ущерба для себя. Конечно, танцуя перед Су Лан, Его Высочество не вкладывал в исполнение и десятой доли тех сил, что отдал сегодня во время Фестиваля, но всё же какая-то их часть ушла, и теперь его ощутимо шатало. Или это от вина? Всё-таки он нечасто его пил, может, даже такое слабое ударило в голову?..       Собрав последние крохи сил, Вэй Цзинлун поднялся и добрёл до своей единственной зрительницы. А там просто рухнул на траву, вытянувшись во весь рост и раскинув руки.       — Стыдно признавать, но, кажется, я опьянел, — весело констатировал он. — Или просто перестарался. Тебе понравилось?       Танец Его Высочества был настолько восхитительным, захватывающим, чарующим и волнующим, что Су Лан даже не сразу заметила, что он завершился. Глаза увидели и поклон, и то, как принц идёт к ней, а разум отмер только после вопроса Вэй Цзинлуна. Пришлось сморгнуть и сосредоточиться, нелегко было возвращаться откуда-то из заоблачных высот.       — О, Небо, да у меня слов нет, насколько твой танец прекрасен! Мне очень, очень понравилось! — не сдерживая эмоций, ответила девушка. Потом вытащила из потайного кармана в рукаве тонкий платок и аккуратно промокнула выступивший на лбу друга пот. Сколько же сил требует такой танец, не меньше хорошей тренировки. А ещё магия. Выплеснул Вэй Цзинлун свою Ци, не жалея.       Су Лан обернулась. Вино пить больше не стоит ни ей, ни ему, чая у них нет, но ручей рядом и вода в нём чистая.       — Ничего стыдного, бывает. Ты столько сил отдал празднику сегодня, устал, вот и повело. Хочешь, воды принесу? В горле наверняка пересохло.       — Хочу, — не стал отпираться принц, наслаждаясь ненавязчивой заботой девушки. — Во рту совсем пересохло.       Про себя он подумал, что у них есть только маленькие чарки для вина, а он бы выпил целый кувшин, а то и два. Ну, ничего, сейчас хотя бы смочит горло, чтобы не царапало, а после чуть отдохнет и уже нормально напьётся из ручья. И можно будет продолжить их спокойные посиделки, а после запустить фонарики. В конце концов, почему другим горожанам можно, а они только смотреть должны?..       На ноги подняться получилось легко. Кажется, волшебство танца выветрило из головы весь хмель. По крайней мере, не шатало, шаг был твёрдый, в сторону не вело. Су Лан быстро дошла до расстеленного на земле покрывала и подняла одну из чарок. Жаль, что они мелкие. Подумав, прихватила и вторую. Вэй Цзинлун наверняка умирает от жажды как путешественник по степи в месяцы засухи. Тут и двух чарок будет мало. Ничего, она сходит к ручью столько раз, сколько потребуется, ей не сложно.       Воды Су Лан не расплескала ни капли, даже рука не дрогнула. Опустившись перед другом на колени, она протянула ему первую чарку.       Принц приподнялся и махом осушил протянутую ему посуду, а после так же быстро расправился со второй. Удовлетворённо выдохнув, он сел немного ровнее, кажется, более-менее придя в себя.       — Спасибо, стало легче. Но, похоже, я сжёг все наеденные силы и теперь снова голоден, — Вэй Цзинлун смущённо улыбнулся. — Там ещё остался недоеденный десерт, поделим его? Я не прощу себе, если на праздник не съем яблочное танхулу! Весь год потом буду вспоминать об этом.       Су Лан поддержала друга под спину. Вроде ему легче, но вдруг снова поведёт.       — Если хочешь, я ещё воды принесу. Или можем к ручью дойти и вдоволь напиться, — предложила она, а потом улыбнулась. — Десерт надо съесть обязательно, чтобы не пропал и чтобы год был сладким.       И вообще — попробовать уже те самые танхулу, что Вэй Цзинлун так любит и нахваливает. На севере делали это лакомство, но с орехами или ягодами, не с яблоками. Местные были слишком уж кислыми.       — Лучше к ручью, — улыбнулся принц, вставая. — А то не набегаешься таскать мне воду. Тем более, наши угощения всё равно там.       Рука об руку они дошли обратно до ручья, где принц долго, с довольным фырканьем, черпал воду горстями и пил, а после пришёл, наконец, черёд десерта. Его Высочество погасил часть талисманов, и они с Су Лан сидели рядом, уничтожая сладости и любуясь поздними звёздами. А когда ночь стала совсем тихой и неподвижной, принц достал два припасённых заранее расписных фонарика.       — Запустим? — с улыбкой предложил он. — Загадаем по желанию, пусть отнесут их к Небесным чертогам, чтобы сбылись.       Танхулу оказались совсем не похожи на лакомства, к каким Су Лан привыкла дома. Впрочем, оно и немудрено: у них яблоки мельче и кислее, а ягоды и орехи в карамели на вкус совсем другие. Хотя и танхулу были немного разными, видимо, яблоки с разных земель привезли: одни послаще, другие с лёгкой кислинкой, так забавно переплетающейся со сладостью карамели.       Су Лан и Вэй Цзинлун ели угощения, запивали их водой из ручья, черпая её винными чарками. Вино же вылили в углубление на камнях старой беседки — духам этого места, чтобы отпраздновали вместе с ними и были благосклонны к приходящим сюда. И угощения немного оставили, не стоит жадничать.       Вдвоём было хорошо, спокойно и уютно. И совсем не страшно, несмотря на частично погашенные талисманы. Ведь только частично и друг рядом, а с неба светят звёзды, которыми можно любоваться и любоваться.       Давно стихли отголоски праздника в городе, погрузился в полную тишину дворец, даже вокруг стало как-то по-особенному тихо. Ночь пошла на перелом, как говорили у них на севере. Самый тёмный час, вслед за которым постепенно начнёт набирать силу новый день.       Именно тогда Вэй Цзинлун достал два расписных фонарика, искусных и невероятно красивых, один с драконом, другой с фениксом.       — Запустим, — ещё бы она отказалась! Су Лан уже знала, что загадает.       Его Высочество зажёг свечи в фонариках, и те загорелись изнутри таинственным мягким светом. Вэй Цзинлун передал Су Лан тот, что был с фениксом, а себе оставил с драконом. Они подошли к ручью, ведь традиционно считалось, что запускать Негасимые фонари лучше всего над водой.       — Загадывай желание, — улыбнулся принц. — А после отпускай фонарик, и он понесёт его прямиком на Небеса, где оно обязательно исполнится. Главное — не загадывать плохого другим.       И, подавая пример, первым неслышно прошептал своё прошение Небу, а после выжидающе взглянул на Су Лан, дожидаясь, пока загадает и она, чтобы отпустить фонарики вместе.       Когда внутри фонариков загорелись огни, подсветив рисунки, они стали ещё красивее и словно ожили. Казалось, феникс машет крыльями, а дракон извивается и парит. Пляска теней создавала причудливые картины.       Су Лан взяла в руки свой фонарик и только в этот момент, любуюсь игрой пламени, сообразила, как же пошутил Его Высочество. Феникс и дракон, не только императорские символы, но и атрибуты жениха и невесты на свадьбе. Ох, как неловко… щёки снова запылали, хорошо в темноте не видно.       Ладно, нет тут скрытого намёка, Вэй Цзинлун сам говорил, что они только друзья, что он поухаживал бы, если бы не вознесение, что она ему нравится, но её судьба не здесь, что чувства есть, но он их не отпускает. Так что всё честно, а шутка совсем безобидная, пусть хоть немного себе волю даст, а то сожжёт всё в душе.       — Успешного вознесения Вэй Цзинлуну и крепкого здоровья Гао Юнксу, — тихо шепнула девушка и обернулась к другу с вопросом в глазах: «отпускаем?».       Тот в ответ молча кивнул, и они отпустили фонарики. И, наблюдая за поднимающимися вверх точками света, принц от души пожелал лишь сил для исполнения всех своих планов. Не нужные ему желания, исполненные кем-то другим, пускай и настоящими божествами. Он сам всё сможет и сделает, лишь бы только хватило сил. И времени.       Когда свет от фонариков затерялся в ночной выси, Вэй Цзинлун вновь повернулся к Су Лан.       — Уже поздно. Провести тебя домой или хочешь ещё посидеть?       Фонарики неспешно плыли в небесах, становясь всё меньше и меньше, пока сначала не превратились в едва заметные точки, а потом и вовсе пропали из виду. Уже было и не различить, где они, а где звёзды.       Су Лан так задумалась и ушла в себя, что не сразу даже осознала обращённый к ней вопрос. А осознав, медленно повернулась к другу.       — Давай ещё немного посидим. Знаешь, почему-то хочется дождаться, как рассвет заниматься начнёт. Это красиво.       Вэй Цзинлун устало улыбнулся.       — Хорошо, давай подождём рассвета. Это действительно красиво, хоть самого восхода мы за деревьями и не увидим. Но предрассветный час полон очарования сам по себе.       Он снова отошёл к покрывалу и сел, подтянув одно колено к груди и устроив на нём согнутую в локте руку. Второй принц опёрся позади себя, и в такой позе смог хоть немного ослабить нагрузку на уставшую спину.       Наверное, стоило всё же послушаться Вэй Цзинлуна и согласиться на проводы до дома. Он же ведь до последнего не покажет, что устал. Су Лан тихо вздохнула: и как не подумала? Друг же целый день провёл на фестивале и не как праздный гуляка, а как активный участник, потом ещё готовил их полянку, затем танцевал и не спал всю ночь. Нехорошо было просить его задержаться ещё.       Она присела рядом, поджав под себя ноги, и похлопала ладонью по коленям.       — Отдохни. Устал ведь, я уверена.       Его Высочество слабо усмехнулся.       — Если прилягу, тем более на такую удобную подушку, как твои колени, мигом усну. И ты меня потом просто не добудишься, сон у меня крепкий. Лучше уж так.       Он отставил за спину и вторую руку и устало повёл лопатками.       — Так вполне неплохо. Первые проблески рассвета уже скоро, так что спокойно дождусь. А отдохну… потом.       О том, что отдыхать ему придётся уже в седле, Вэй Цзинлун предпочёл умолчать. Их делегация в соседнее княжество выдвигалась в полдень, и он ни за что не успеет отоспаться настолько, чтобы после подобного перерасхода сил его не будили потом всем дворцом, бывало ведь уже, знает. Ну что ж, значит, придётся урывать драгоценные часы сна в другом месте, у единственного человека, который всегда умел поставить его на ноги.       Значит, действительно сильно устал, но не показывает, держится. Хорошо бы ему после поспать, остаётся надеяться, что будет возможность, негоже так свою энергию истощать. Даже совершенствующемуся, даже такому могучему как Его Высочество.       Су Лан перевела взгляд на небо. Рассвета за деревьями им и правда не увидеть, солнце покажется из-за крон, только когда взойдёт совсем высоко, но в просветах можно заметить, как меняется цвет самого неба.       Сейчас оно было чёрным как самая лучшая тушь, а звёзды сияли подобно огромным светлячкам. Потом постепенно, сначала узкой полоской, затем всё более яркой и широкой, небо засветится золотыми и персиковыми оттенками. И с каждой палочкой благовоний ослепительного золота будет всё больше, а непроглядной темноты всё меньше. Спрячутся звёзды, скроется луна, потеплеет воздух, проснётся лес вокруг…       Но царила темнота и потому падающую звезду пропустить было невозможно. И Вэй Цзинлун тоже её заметил.       — Смотри, звезда упала, — кивнул он на светящийся росчерк, что пронёсся по небу. — Скоро перелом лета и звездопады станут частыми. Гао Юнксу говорит, на падающую звезду можно загадать желание. Ох, я совсем забыл отдать тебе подарок от него. Да и от себя тоже запамятовал.       Принц достал из рукава два небольших свёртка и протянул их девушке. В первом обнаружился красивый шёлковый мешочек с вышитым на нём лиловым соцветием и украшенный подвеской из крупных светлых бусин.       — Это от Гао Юнксу, — кивнул принц на мешочек. — В нём успокаивающий сбор, чтобы сон лучше был. Он нам всем такие дарил, и я, честно говоря, думал, он и тебе сразу же подарит, но, как сказал сам Гао-эр, под рукой тогда не нашлось подходящей вышивки, потому и прислал лишь драгоценное масло в уже готовом флаконе. А к празднику его матушка как раз успела сшить мешочек и вышить вот такую красоту. А сбор он готовит сам, так что это тебе от них двоих подарок. А это уже от меня.       Подарок от принца лежал во втором свёртке. Симпатичный деревянный гребень с вырезанными по рукояти незатейливыми цветами. Работа была не слишком искусной, но чистой и достаточно красивой. Вэй Цзинлун смущённо улыбнулся.       — Помнишь, мы с тобой беседовали о том, что каждый должен обучиться какому-то ремеслу? Я всё гадал, какому бы мог научиться сам, а потом вспомнил, как вырезал нам ложку, и что мне всегда нравилось работать с деревом. Вот и решил попробовать. И даже понравилось, приятное занятие оказалось.       Су Лан даже не знала, что, увидев падающую звезду, можно загадывать желания. Но упускать возможность не стала, когда ещё так повезёт? А потому, прикрыв глаза, подумала, что хочет вернуться домой.       Едва успела мысль закончить, как Вэй Цзинлун протянул ей подарки, свой и Гао Юнксу. Так неожиданно! И вдвойне неожиданней, что мешочек с успокаивающим сбором шила матушка господина Гао. Воистину подарок от обоих!       Пахло приятно и ненавязчиво, действительно такой можно подвесить в изголовье кровати и забыть о плохих снах. Узор на рукояти гребня был простой, но притягивающий взгляд. Су Лан обвела его пальцем.       — Помню. Очень красиво получилось и в руке он удобно лежит. Спасибо! Как к себе вернусь, сразу же опробую! — она не удержалась и порывисто обняла Вэй Цзинлуна. И снова поцеловала в щёку.       Принц в ответ улыбнулся и аккуратно потрепал её по голове, немного задев венок.       — Не благодари, мне было интересно его делать. Когда вернусь, попробую ещё что-нибудь выстрогать, может, игрушку какую или шпильку. Это почти как медитация, оказывается, вырезать вот так, ни о чём не думая. И успокаивает, и результатом радует. Давай понаблюдаем, не упадёт ли ещё звезда? Я бы загадал парочку желаний впрок…       И они снова подняли глаза к небу. Падающих огоньков больше не случилось, а вот разговоры постепенно сошли на нет, и усталость окутала молодых людей непроницаемым покровом. К рассвету глаза у обоих уже просто слипались. Когда ночь вокруг начала светлеть, а небо окрасилось первыми признаками зари, Вэй Цзинлун погасил оставшиеся талисманы, сжёг их, забрал покрывало и корзины с остатками недоеденных угощений и повёл Су Лан обратно к дому. Уходя, он бросил прощальный взгляд на выглядевшую теперь первозданно нетронутой полянку, и сердце почему-то сжалось от неясной тревоги и тоски. Словно это была их последняя встреча здесь. Странно, с чего ему так мнится? Да, безусловно, Его Высочество надеялся, что ему удастся отправить Су Лан домой быстрее, чем он дождётся вознесения, но чтобы совершить подобное, требовалось длительное расследование, которое могло занять не один месяц. Наверняка они ещё не раз придут сюда. Вот как он вернётся из поездки, так и придут. И ещё не раз скрестят клинки, не раз обсудят прочитанное, не раз просто побеседуют обо всём на свете. Наверное, он просто устал, вот и бродят в голове дурные мысли и царапают душу острыми когтями. Отдохнуть бы. Хотя бы пару часов.       Его Высочество довёл девушку до самых дверей, традиционно попросил быть осторожнее и не доверять кому попало, а также тихо-мирно ждать его возвращения, отдал ей одну из корзин, в которую переложил оставшиеся яства, а две других вместе с покрывалом забрал, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов по поводу их появления в домике наложницы. И, дождавшись, когда Су Лан скроется в своей обители, неслышно ускользнул в утренний туман. Дурное предчувствие, неотступно преследующее принца в последние дни, едва различимой тенью скользнуло следом.