Часть 5

Весёлые жёлтые обои с утками и гусями. Мать их выбрала, а отец ворчал, что такие в девчачью комнату впору клеить. Утка с цветочком, гусь с листочком. Корнелио лежал на кровати, отковыривал ногтем гуся. Как приехал на Родину, так и не выходил из квартиры, силы были только на то, чтобы доползти до кухни и ванной. Заказывал доставку, много ел, благо, компенсацию от государства получил солидную, хватало на гастраномическое баловство. К двенадцати подошёл курьер, принёс два пакета продуктов. Корнелио часть сложил в холодильник, часть на полку, взял с собой газировку и две булки. Может, потолстеет и на фронт не заберут. Глупо, конечно. Пока можешь самостоятельно передвигаться, ты вполне пригодный солдат. С утра до ночи он или лежал, уставившись в одну точку, или смотрел мультфильмы — они помогали отвлечься, подумать хоть немножко о чём-то позитивном. Хотелось стать маленьким мальчиком, о котором позаботятся добрые справедливые взрослые, хотя даже в детстве не было рядом «добрых». Ночи превратились в пытку: Корнелио хотел спать, очень хотел, но заснуть получалось на час-два, а потом он ворочался с боку на бок, кряхтел, расхаживал по квартире, надеясь усилить усталость. Однажды всё-таки проспал целых шесть часов, но лучше бы не засыпал — сон был отвратительно-реалистичный. Убитые влашкеринские наёмники, горящий танк, собаки, пожирающие трупы. Наутро Корнелио решил, что следует всё-таки записаться к доктору, хотя бы получить рецепт на снотворное и антидепрессанты. Можно было подождать дня три-четыре, когда освободится запись у бесплатного специалиста, но Корнелио предпочёл частную клинику. Симпатичная девушка за стойкой быстро оформила документы, протянула Корнелио талон, не сказала, а пропела: «Третий этаж, кабинет триста первый». На третьем этаже подошла, стуча каблучками, другая девушка в голубой униформе, по лицу, впрочем, очень похожая на первую. — Доктор сейчас будет. Может, чай или кофе хотите? — Спасибо, не хочу, — отозвался Корнелио. Он уставился в пол, начал стучать пальцами по колену, как сумасшедший, вообразивший себя пианистом. Появился потом и психиатр, толстый и довольный, с красивой бородой. — Вам бы анализы сдать, да. И к неврологу, мало ли, МРТ понадобится. У нас, кстати, скидка на МРТ. Вы военный? Можем предложить две бесплатные консультации у психолога. Нет? Ладно… Пока пропишу «Лазораптозан» и «Ангораду» Корнелио брёл по улице, размахивая небольшим пакетиком, где лежали две пачки таблеток. Вот справа строящееся здание, окна маленькие, квадратные, наверное, из таких удобно стрелять. А мир вокруг веселился, смеялся, мир был как младенец, закутанный в белоснежные пелёнки, невинный и прекрасный, не слышащий взрывов. «Младенец» всем улыбался, а на Корнелио смотрел мрачно, со злобой, нормальные младенцы так не смотрят, только взрослые, очень плохие взрослые. На другой стороне улицы он заметил любимую кофейню — «Кусочек счастья». Корнелио уже забыл, что может быть что-то вкуснее луэрсинских вафель и печенья. Надо бы зайти, заказать… Как же называлось любимое пирожное? То, что с ягодкой. Корнелио взял большой кофе и пирожное «с ягодкой», устроился в уголке, подальше от входа. Помимо него здесь сидели две симпатичные девушки, о чём-то негромко переговаривались. Одна из них полностью попадала под предпочтения Корнелио: стройная, кудрявая, с пухлыми губами. Жаль, не познакомишься с ней. Кому он, больной, нужен? От любого звука вздрагивает, башкой дёргает, пальцами шевелит, что-то в воздухе ловит. Раньше мог заинтересовать девушку высокоинтеллектуальной беседой, позвать в музей или кино, словом, легко располагал к себе. Как это у него получалось? Или не у него. Другой Корнелио, правильный, умер. Он просто клон с остатками светлых воспоминаний, и чем светлее — тем больнее. «Хочу домой», — шепнул Корнелио себе под нос. Домом была не комнатка с «девчачьими» обоями, даже не город. Дом — это довоенное прошлое. Корнелио отпил кофе, съел засахаренную вишенку, уставился в экран смартфона. На видео мелкая собачонка спасалась бегством от котёнка, а потом взвизгнула, получив удар когтистой лапкой. Раньше было смешнее. Звякнул колокольчик — в кофейню пришёл посетитель. Корнелио обернулся, и сердце его ёкнуло. Это был парень его возраста, в военной форме, с бионическим протезом вместо левой руки. — Большой латте с карамелью и салат с тунцом, пожалуйста, — сказал военный. Девушки тоже заметили его, одна из них, та, что понравилась Корнелио, что-то шепнула подруге и направилась к кассе. Купила самое дорогое пирожное — с голубикой и крем-чизом, подошла к военному, сказала, слегка поклонившись. — Простите, позвольте вас угостить. Корнелио не видел реакцию парня, но решил, что тот, должно быть, удивился. — Спасибо, красавица, — ответил военный. — Мне даже как-то неловко. Присаживайтесь, хоть познакомимся. Потом и другая девушка присоединилась. Вскоре все трое весело болтали, как старые друзья на застолье. Корнелио разозлился на военного: руки-то лишился, а всё равно счастливчик. Отряхнулся от пепла сражений, кровь чужую смыл с себя и весело зашагал по мирной жизни. Подавился бы этим сраным салатом! Корнелио доел пирожное, прихватил с собой стаканчик и вышел. Лучше бы, наверное, сразу домой отправился, к дьяволу то пирожное! Случай в кофейне, однако, был сущим пустяком по сравнению с тем, что случилось дальше. Неподалеку от дома Корнелио был парк, где в тёплую погоду люди устраивали пикники с барбекю. Отец тоже это дело любил, обычно готовил крылышки или колбаски, которые отлично сочетались с холодным пивом. Расстелешь плед, сяжешь, музыку включишь, насладишься сочным жареным мясом. Славное было время, а нынче Корнелио зажимал нос и рот, и живот его неприятно скручивало. Жареное мясо. Там один луэрсинец выбрался из горящего танка, катался по земле, истошно кричал, а потом умер. Человеческая плоть пахнет, как и коровья, как и свиная. Дома Корнелио склонился над унитазом, его вырвало. Вот бы и войну, горькую, гадкую, без остатка выблевать, но она уже в крови, уже не выйдет из тебя. Корнелио принял снотворное, через полчаса оно начало действовать. «Хоть бы без кошмаров, — подумал он, прикрывая глаза. — Пожалуйста, без них».