Часть 1

      Каждый раз, когда она находится рядом с ним, происходит что-то неприятное и зачастую болезненное. Скарлетт устало вздыхает. Миссис О’Дар вымотала её нескончаемым потоком комментариев, Каспер в очередной раз показал, что его стоит сторониться, и любая попытка поговорить по-человечески будет встречена усмешкой. Скарлетт плетётся в охотничий домик вслед за О’дарами и Каспером, с сочувствием разглядывая разодранный бок. Засмотрелась и упала, ничего нового. Одежду теперь только выкинуть. Икроножная мышца и бедро предупредительно покалывают болью, когда она сгибает колено, чтобы взобраться на земляную тропинку. Каспер нехотя сыпет краткими, пустыми комментариями в ответ на множество вопросов постояльцев. Несколько раз он оборачивается к Скарлетт, цепким взглядом проверяя, видимо, не сдохла ли она по пути. Их знакомство началось с похожего инцидента: звонок из охотничьего домика, уродливые морды чучел, падение с лестницы и выслушивание едких, обидных реплик. Ничего не меняется — Скарлетт не хочет к этому привыкать. Гораздо приятнее ей проводить время с Адамом и Дебби — эти, если и считают её дурой, хотя бы имеют такт не говорить об этом вслух каждую секунду. Тем более не тыкают в неё ножом. Скарлетт догадывается, что Каспер что-то оберегает. Кого-то. Цепной пёс с острыми зубами. Скарлетт точно не хочет почувствовать, как они сжимаются на её шее.       Когда она, ужаснувшись от количества капканов в овраге, свалилась с возвышения, Каспер только закатил глаза. Скарлетт не заметила, как быстро он подскочил к ней, сбросив ружьё, и стал разглядывать — она была занята чувством облегчения от того, что не угодила в железные пасти сама. Они взяли с собой походную аптечку, и Каспер залил её рану каким-то спиртовым раствором, но кровь продолжает течь маленькими струйками, впитываясь в одежду. Ружьё у неё Каспер забрал — несёт теперь два, выглядя так, будто они ничего не весят.       Мистер О’дар, не оборачиваясь, шутит что-то про Скарлетт, и она только сжимает зубы — они для гостей не персонал даже, скорее, клоуны на потеху. Думает, что не согласилась бы на отношения за деньги, даже если бы суммы были огромные. Каспер назвал бы её сентиментальной дурой — Скарлетт морщится, прогоняя мысли о нём из головы. С чего её вдруг вообще волнует, как он бы обозвал очередную «прекрасную» черту её характера?       — Хам, — бубнит она себе под нос, уверенная, что за потоком разговоров от миссис О’дар Каспер не услышит её причитания.       Дойдя до охотничьего домика, постояльцы быстро ретируются. Скарлетт отнимает какую-то тряпку от раны, пытаясь разглядеть, насколько она глубокая. Слышит приближающиеся к ней шаги, только когда они звучат почти вплотную.       — Не крутись.       — Чего тебе?       Каспер дёргает губой, пригибаясь, чтобы рассмотреть рану. Раздвигает ткань тёплого пиджака, хмурясь. Скарлетт дрожит от его прикосновений — крупные мурашки липнут к загривку.       — Кровь не останавливается. Рана глубокая. — Каспер отстраняется, чертыхаясь. — Тебя ноги совсем не держат?       Нет, тот проблеск сочувствия, который Скарлетт заметила, когда несколькими часами ранее сказала, что выстрелы из ружья слишком громкие для неё, был не более, чем галлюцинацией, причём похлеще оживших чучел. У Каспера Стормара нет сердца, такта и эмпатии. Единственное, что ему знакомо — это жажда крови в момент погони за добычей. Скарлетт до сих пор помнит его, испачканного в этой крови — до сих пор она не уверена, что убито и освежевано было животное.       — А на кой чёрт в лесу, так близко к отелю, расставлены капканы?       — Я уже отвечал на этот вопрос.       — Вот и я оставлю твой без ответа.       Каспер ухмыляется.       — Ты в невыгодном положении, птичка: у меня дома и истекаешь кровью.       — Кстати об этом.       Скарлетт одёргивает одежду, морщась от боли, когда разодранные края ткани пиджака проезжаются по ране, и направляется к выходу, оставляя растерянного Каспера позади.       — Куда ты собралась?       — В отель, — с остервенением бросает она через плечо, дёргая тяжёлую дверь за ручку, — может, там мне всё-таки помогут, а не будут отчитывать за плохие ноги.       Каспер двигается, как всегда, бесшумно. Скарлетт успевает занести ногу над порогом, когда он сжимает пальцы на её предплечье и грубо дёргает на себя, захлопывая дверь прямо перед носом. Скарлетт задыхается возмущением и на какой-то странной адреналиновой ярости толкает Каспера в грудь — так сильно, что он даже отшатывается. Следом приходит боль: Скарлетт вскрикивает, некрасиво шлёпаясь на пол, и смаргивает слёзы, пытаясь понять, что произошло. Карма какая-то слишком мгновенная — и почему фортуна вообще защищает этого идиота, а не её?       — Ты ещё и ногу подвернула, — констатирует Каспер. Она чувствует пульсацию в лодыжке и вздыхает: прошла пол-леса и заметила боль только сейчас. Стандартная Скарлетт Кацен.       — Посмейся.       — Не строй из себя жертву, Скарлетт. — В тоне Каспера звучит усталость и какая-то странная небрежность. — Поднимайся.       — Как только, так сразу, господин сэр охотник. Уже бегу, не видишь?       Он громко цокает, но ничего не предпринимает. Стоит и пялится на неё, как посетители цирка уродов на обезображенных жизнью актёров. Скарлетт упирается ладонью в подлокотник кресла неподалёку и медленно, игнорируя его острый взгляд, поднимается с пола, опираясь на одну ногу. Вторая, поджатая, напоминает ей об олене, которого она по счастливой случайности встретила в лесу — выстрели она, и они бы стали похожими в своей беде.       — Пойдём в ванную.       — Покажешь мне коллекцию хозяйственного мыла, которым ты моешься? Или травами натираешься? Хотя, наверное, тот сорняк, похожий на ромашку, и то получше пахнет.       Наступать на подвёрнутую ногу оказывается слишком больно, и Скарлетт, держась за любую мебель, попадающуюся под руку, аккуратно перепрыгивает деревянные доски пола. Каспер, уже дошедший до лестницы на второй этаж, наблюдает за ней с довольной ухмылкой — Скарлетт мысленно желает ему захлебнуться желчью.       — Нюхала меня, птичка?       — Нет, с ресепшена почуяла. Гости жалуются, спрашивают, откуда протухшим мясом воняет? А я им говорю: это призрак лесничего. Однажды он гулял слишком близко к охотничьему домику, пропах вонью нашего охотника и даже после смерти не смог отмыться.       Каспер, сделав шаг вперёд, больше похожий на агрессивный выпад, рывком притягивает её к себе, бросая в лицо что-то на злом датском. Скарлетт не понимает ни слова, зная, что врёт и ему, и себе: он пахнет приятно. Холод леса, шуршание травы, отпечаток копыта на влажной после дождя почве, хвойные и что-то цитрусовое, вроде апельсина — так пахнет Каспер Стормар. У него на лбу пульсирует крупная вена, по щетинистым щекам гуляют желваки. Злится. Скарлетт опасливо поджимает губы и напоминает себе, что не боится его. Она не боится Каспера. Если он попробует что-то с ней сделать, она расскажет Коулу и Адаму — они защитят её.       Горячее дыхание обжигает скулу, когда Каспер, будто прочитав её мысли, усмехается.       — Хозяйственное мыло хорошо отмывает кровь, — говорит он и, сверкнув ядом светло-карих глаз, закидывает её на плечо.       — Эй!       — Не дёргайся, птичка, а то уроню. Или тебе нравится катиться вниз по лестнице?       — Мне больно, Каспер!       — Потерпи, — откликается он спустя мгновение с непривычной серьёзностью и преодолевает последнюю ступеньку, сворачивая в одну из трёх комнат на втором этаже. Скарлетт стукает его по бедру, заставляя споткнуться, и он в ответ встряхивает её, наслаждаясь болезненным мычанием. Она висит вниз головой и чувствует, что если Каспер не отпустит её прямо сейчас, она наблюёт ему на задницу — и жалеть об этом не станет. Он, взявшись за талию, опускает её на стул — в ванной. Скарлетт, проморгавшись и подавив приступ рвоты, оглядывается.       — Зачем тебе тут стул?       — Вещи кладу.       Скарлетт только закатывает глаза — ничего другого от этого человека не ожидалось. Он, потеряв к ней интерес, открывает зеркальный шкафчик и достаёт аптечку — в два раза жирнее, чем походная. Скарлетт, кинув на неё взгляд, понимает, что это персональные запасы. Внутри царит хаос, понятный только Касперу. Он копается в аптечке, нависнув над ней, как Кощей над златом, и кидает Скарлетт через плечо:       — Раздевайся.       — Чего?       — Ты ещё и глухая? Ришар совсем не смотрит, кого на работу берёт?       — Не буду я перед тобой раздеваться! С чего ты вообще взял, что мне нужна твоя помощь?       Каспер, вцепившись в два бутылька и бинт, резко поворачивается к ней, подскакивая, словно хищник, и шипит в лицо:       — Не нужна помощь — можешь валить отсюда к чёртовой матери.       — Очень умно: затащить меня на второй этаж и рявкнуть «вали».       Каспер ставит бутыльки на стиральную машинку, оказываясь вплотную к лицу Скарлетт. Его дыхание вновь обжигает скулу. Она чувствует, что тело, измотанное охотой с постояльцами и неудачным падением, слабеет: мышцы дрожат, конечности простреливает тянущей судорогой.       — Я думал, ты умнее, — парирует Каспер с прежним ядом. Скарлетт хмыкает.       — И буду слушать твои унижения молча в знак великой благодарности за помощь? Мечтай дальше. — Рука цепляется за угол стиральной машины, и Скарлетт находит хоть какую-то опору. — Если бы ты предупредил О’даров о капканах, я бы не упала.       — Нашла крайнего, молодец! — Каспер хватает её за лацкан пиджака и дёргает к себе; Скарлетт сомневается, что можно оказаться ещё ближе и не сожрать друг друга от злости, но он умудряется. — Лезть куда не надо не учили? Я сказал не уходить никуда с поляны.       — Мне надо было сидеть там и ждать, пока ты соизволишь вернуться?!       — Да, Скарлетт!       — Ну так знай, что я не твоя собачка, охотник, и шастать по лесу с оружием наперевес — не моя сраная задач…       Скарлетт не договаривает — в глазах темнеет, липкие от пота пальцы соскальзывают с угла стиралки, и она оседает на стул, больно ударяясь затылком об стену. Тело становится ватным и неподъёмным — одновременно с этим Скарлетт чувствует лёгкость, игнорируя назойливый звон в ушах. Хочется спать. Каспер, шумно выдохнув, дёргает за лацканы её пиджака, и две пуговицы разлетаются в разные стороны. «Сам пришивать будет», — думает Скарлетт, поднимая руку, чтобы оттолкнуть его, но в итоге сил хватает только на то, чтобы положить ладонь ему на плечо и чуть сжать. Крепкое. Скарлетт наблюдает за ним, так и не размыкая век до конца — сквозь чёрные ресницы картинка выходит смазанной. Каспер опускается перед ней на колени — это уже что-то интересное. Скарлетт усмехается, и он, задрав её водолазку к груди, вскидывается подстреленным зверем.       — Ты смешной, когда волнуешься. Лицо сразу такое наивное и глупое.       Каспер, смочив марлю каким-то раствором, с подчёркнутой небрежностью прикладывает её к ране, и Скарлетт приглушённо мычит от боли.       — Держи, птичка, и не пой, у тебя херово выходит. Никому не нужно, чтобы ты возвращалась в отель в таком виде. Испугаешь гостей, и Винсент будет недоволен.       Скарлетт хочет сказать, что ей, если честно, плевать на довольство Синклера-старшего, но сухие губы, сомкнувшись, не разлепляются, и Скарлетт бросает попытки. Каспер вновь смачивает рану этим странным раствором, и кровь наконец-то перестаёт течь. Рана и правда глубокая — то ли она на сук наткнулась, пока катилась с горки, то ли об камень ободрала этот бок. Каспер выглядит безразличным и сосредоточенным: достаёт бинт, шурша белой упаковкой, и мотает вокруг её талии, грубо отодрав Скарлетт от спинки стула, чтобы завести руку ей за поясницу. Ровно два раза он поднимает на неё обжигающий взгляд: первый — когда Скарлетт, почувствовав жжение, крепче стискивает его плечо, и второй — когда она как-то нездорóво сипит. На его зелёной кофте она замечает капли крови — знает теперь, что сама его испачкала. Впрочем, никакой её вины здесь нет. Если бы Каспер был адекватным человеком, — возможно, это понятие стоит разделить на два, и он всё равно не будет соответствовать ни одному — донёс бы её бережно и сам не испачкался.       — Всё, — шершаво бросает Каспер, поднимаясь с пола; Скарлетт ощущает скользящее прикосновение к голой коже бока под выступающими костями рёбер, — умойся, ты вся в грязи. Жду внизу.       Скарлетт понимает смысл сказанного, только когда остаётся одна. Рассматривает себя в зеркале, встав с третьей попытки — осунувшееся лицо не кажется ей красивым. Участившиеся кошмары выматывают, темп работы такой, что единственное, чего ей хочется после смены — спать. Надо как-то помочь Коулу с расследованием, но Каспер постоянно её ловит, куда бы она ни пошла подслушать или подсмотреть. Цепной пёс. Защищает репутацию? Скарлетт запомнит. Конечно, её рана не так важна, как эмоции гостей — можно заставить её провести ещё полчаса наедине с этим придурком.       — Скарлетт, ты уснула? Спускайся! Выйдешь за дверь моего дома и хоть у порога ложись. — Она молчит, вытирая руки полотенцем в надежде, что Каспер отстанет от неё, забудет, и она сможет ещё пятнадцать минут постоять у раковины, поливая ладони тёплой водой. — Скоро новая группа на охоту придёт, у меня нет на тебя времени!       — Надеюсь, ты потеряешься вместе со своей чёртовой группой! — кричит она, перебегая из ванны в соседнюю комнату — ею оказывается спальня. Каспер орёт что-то язвительное в ответ, но Скарлетт всё равно. Она бегло оглядывается, подмечая, что в комнате чисто и опрятно, а большие окна дают много света. На стенах нет ни одного чучела. Шкаф с книжками, полупустая прикроватная тумбочка — всё не то. Скарлетт хватает фоторамку, сложенную стеклом вниз, рассматривает фотографию — старая. Небольшая группа людей, выстроившаяся перед главным входом отеля. Скарлетт узнаёт Винсента Синклера, хотя выглядит он моложе. Рядом, по обе руки, стоят два подростка: судя по шраму на лице, Адам, судя по недовольному хлебалу — Каспер. Дешёвая деревянная рамка обрезает фотографию, но Скарлетт замечает чей-то выглядывающий палец. Отвинчивает гайку, отсоединяя заднюю часть с ножкой подставки, и видит новое лицо на картинке. Сначала ей чудится отец — затем, словно сменившийся диапозитив в проекторе, появляется огромная медвежья морда. Скарлетт испуганно зажимает рот, когда морда вдруг увеличивается в размерах, выползая за границы фотографии. Она слышит рычание за спиной и роняет рамку вместе с фото, резко оборачиваясь. С острых клыков стекает пенящаяся бешенством слюна. Обезображенная пасть, раскрывшись, клацает в опасной близости от её лица. Скарлетт икает от страха и, рефлекторно дёрнувшись назад, ударяется пяткой подвёрнутой ноги об тумбочку. Чистый ужас перекрывает боль.       — Я предупреждал тебя, Скарлетт Кацен, — рычит уродливая медвежья морда, обдавая её противным запахом из пасти. — Твоё любопытство убьёт тебя.       — Не приближайся! — визжит она и от отчаяния залезает на кровать, не заботясь о подвёрнутой лодыжке. Выставляет перед собой руку, будто сможет ею защититься. — Отойди, уйди прочь! Это нереально, тебя не существует! Отвали!       Медвежья морда оскаливается, но не нападает. Подаётся вслед за Скарлетт, ставит колено на край кровати, и она отшатывается, падая за промявшийся бортик матраса. Больно ударившись плечом, пытается подняться — её вновь мутит, и комната, вдруг наполнившаяся головами чучел, начинает кружиться. Скарлетт кашляет, сглатывая противную слюну. Слышит почти беззвучные шаги, не чувствуя, как дрожит, и успевает только пискнуть от резкой встряски, прежде чем теряет сознание.       Приходит в себя уже на первом этаже, в кресле. К ноге привязан пакет с чем-то холодным. Голова раскалывается — Скарлетт касается виска и морщится.       — Очнулась? — зло бросает Каспер и поджимает губы. — Прекрасно.       Скарлетт замечает его раздражение, волнами обдающее тело, и молчит. Что за хрень произошла наверху — он видел? Скарлетт не успела вернуть рамке прежний вид — Каспер наверняка заметит, что она трогала его фотографию. Или уже заметил, учитывая, с каким остервенением он швыряет вещи из одного места в другое, бессистемно, как-то бессмысленно. Затем так же резко подскакивает к ней, нависая, упирается руками в подлокотники кресла и шипит:       — Будешь рыться в моих вещах — отрублю руки. Поняла меня, Кацен?       Скарлетт, приглушённо испуганная после шока, кивает, отводя взгляд. Он хватает её за челюсть, больно стискивая подбородок, заглядывает в глаза, наблюдая там возмущение — Скарлетт старается сделать так, чтобы в её зрачках блестело только оно.       — Отпусти!       Каспер отстраняется, небрежно срывая с её ноги пакет — она разглядывает кусок замороженного мяса. Задирает штанину, приспускает носок и бинтует щиколотку. Скарлетт ощущает, как эластичная ткань плотно обхватывает потянутую связку. Закончив с бинтом, Каспер даже не удосуживается натянуть носок обратно — отходит, отряхнув руки, и в четвёртый раз перекладывает ружьё с одного пуфика на другой.       — Одевайся и выметайся отсюда. Я тебе не личный доктор, в отеле найдёшь помощь. — Каспер оборачивается к ней, сжимая в ладони чистый топор — Скарлетт сглатывает, быстро натягивая носок и вдевая ступню в ботинок. — Покрути хвостом перед Адамом, может, он даже даст тебе выходной.       Скарлетт искривляет губы в отвращении и вскакивает с кресла, намереваясь как можно быстрее исчезнуть отсюда. Каспер прав — здесь, в охотничьем домике, ей точно не место и приходить сюда она хочет меньше, чем куда-либо ещё на всём чёртовом острове. Хромота замедляет Скарлетт, и она слышит циничный смешок в спину, прежде чем с треском дерева захлопывает дверь. Её трясёт — не то от злости, не то от слабости, но самое главное, что её трясёт от Каспера Стормара и всего Гевира.