Экстра-Глава. Цзиань Сыжэнь.

      На рассвете Старейшина Сюань покинул Призрачный город, дабы напомнить миру заклинателей о своем существовании. ...       Первым пунктов назначения стал Мёртвый курган, а если точнее, то пещера Фумо, где Вэй Усянь проводил свои исследования. По словам самого Вэй Усяня, ему нужно было пополнить свои запасы бумажек под талисманы       Талисманы — основное оружие Вэй Усяня, если не считать флейту. Цзианем он пользуется очень редко. Он не видит смысла на право и на лево размахивать своим товарищем. Товарищ на подобное лишь качал головой.       Иногда поведение Цзиань Сыжэня напоминало Вэй Усяню Цзян Чэна. Тот частенько ворчал, нередко закатывал глаза и постоянно за что-то отчитывал Вэй Усяня. Цзиань же, делает почти все тоже самое, но чувствуется его не маленький возраст. По этой земле Цзиань ходит уже пять сотен лет. И это если не считать те пять сотен, что он восстанавливался после повторной смерти. В сумме получается тысяча лет. А это не мало. Поэтому Цзиань, хоть и похож поведением на Цзян Чэна, ведет себя гораздо сдержаннее, он менее горделив, на выходки Вэй Усяня он не вспыхивает так же, как Цзян Чэн. Он молча качает головой и говорит, о том, что хоть по демоническим годам он совсем ребенок, такое поведение уже слишком. Но при этом он видит, что Вэй Усянь далеко не глуп, а еще, что этот юноша не умеет просить о помощи сам, и с трудом принимает, когда ее предлагает кто-то другой. Поэтому Сыжэнь взял за привычку помогать Вэй Усяню тогда, когда он считает это нужным, не спрашивая, но ставя его перед фактом. Вэй Усянь в слух этого не говорил, но товарищу он за это был благодарен.       Не смотря на то, что Цзиань Сыжэнь сам представился подобным образом, Вэй Усянь все порывался назвать его как-нибудь по-другому. У него язык не поворачивается назвать товарища оружием или мертвецом.       Так что, вскоре Цзиань приобрёл прозвище, которым зовет его только Вэй Усянь. — Лао-Мянь*, я закончил! Лао-Мянь? — Вэй. Усянь огляделся, но возле входа в пещеру Фумо искомого не обнаружил. Так что он направился туда, где обычно находится Цзиань, когда они вдвоем посещают Луаньцзан.

*Лао-Мянь — Лао 老 (lǎo) + фамилия — равный или старший по должности/возрасту коллега/товарищ. Также распространенное обращение среди друзей.

Мянь(眠) — претворятся спящим(мёртвым)

      Лао-Мянь — именно так Вэй Усянь называет Цзианя. Пришло ему это в голову случайно, после того, как он стал замечать, что Цзиань частенько лежит в каком-нибудь тихом месте, прикрыв глаза. Будто спит. На вопрос Вэй Усяня, почему он это делает, Цзиань спокойно ему ответил: — При жизни я очень рано ушел на фронт. Родители считали, что служить в армии на благо Родины — высшее благо. Так, они приписали мне два года возраста, и в шестнадцать я уже стал солдатом и обучался искусству войны. Потом случилась и сама война. Что-то простое, вроде спокойного сна, долгих прогулок по городу, возможности подремать где-нибудь на полянке в окружении природы — все это было мне не доступно. Но при этом это было все, чего мне хотелось от жизни, а родители и война меня этого лишили. Так что теперь, в посмертии, я наслаждаюсь тем, что не было доступно мне при жизни. Недавно научился плести венок из цветов. Хочешь покажу?       Вэй Усянь поражался умению Цзианя рассказывать о своем прошлом. Последнего, казалалось, вообще оно не заботило. Сам он, конечно, рассказывать не начнет, но стоит спросить, и он спокойно расскажет о своем прошлом все, что тебе интересно. Как будто он рассказывает не о себе, а о ком-то другом. — Лао-Мянь, вот ты где!       Цзиань Сыжэнь нашелся на одной из немногих равнин Мёртвого кургана. Небольшие неровности на этой поляне — останки разной свежести трупов. Кое-где торчат черные, будто обгоревшие, деревья. — Ты закончил? — спокойно спросил Цзиань. — А? Да. Кстати, Лао-Мянь, почему ты постоянно сюда приходишь? — Не пойми меня как-то не так, Сюань, я не восхищаюсь валяющимися здесь трупами. Просто это место очень похоже на поле битвы, где при жизни я провел не один бой и где, в конце концов, погиб. Это было тысячу лет назад, но помню как вчера. Знаешь, а я ведь, по сути, стал свидетелем по истине редчайшего события. Ты знал, что у Небожителей есть суровой свод правил, которые необходимо соблюдать? — Мм, да, слышал такое... — Вэй Усянь начал слушать внимательнее, не понимая при чем тут Небожители и их правила. — В моем родном государстве, которого нет вот уже десяток столетий, жил принц, который смог вознестись в раннем возрасте. Об этом случае знал каждый человек в стране. Я был одним из тех, кто восхищался успехами Наследного принца. Ведь многие тогда в детстве мечтали стать чудесными Небожителями! — Цзиань невесело усмехнулся. — Спустя пару-тройку лет после его вознесения, в соседнем государстве началась засуха, которая повлекла за собой события, ставшими причиной войны. И тогда, дабы помочь своему народу, Наследный принц спустился с небес и сам повел людей в бой, на защиту страны. Но принц просчитался. Его появление не принесло победы, а поражение становилось все очевидней. В это же время в стране началась эпидемия. Страшная эпидемия. Сейчас, будучи демоном, я понимаю, что у нее явно не естественное происхождение. Мы проигрывали. Люди были в отчаянье, начали искать виноватых, и их взор упал на Наследного принца. Народ обозлился. В один момент чудесный Небожитель, их любимый принц, который в их глазах был способен на все, которой был их спасением, стал всеобщим врагом, тем, кто даже с чудесными силами Небожителя не смог победить в «какой-то там» войне. Его стали презирать все, кому не лень. Его статуи ломались, а храмы сжигались, что, должно быть, ударило по его силам как Бога. Перед своим последним боем, я видел, как он стоял по среди пустующего поля брани. Может, в это сложно поверить, но у него дрожали руки. Ощутимо так. Это бы заметил любой мало-мальски внимательный человек. Мне тогда было так тяжело смотреть на него, но я иррационально не мог оторвать взгляд. Он стоял ко мне спиной и явно думал о чем-то, так что я не уверен, заметил ли он меня. Но мне эта картина, этот образ так четко запомнился, что я не в силах забыть его и по сей день. Позже, уже будучи демоном, я узнал, что Небожителям запрещено вмешиваться в дела смертных, а так же запрещено показываться им. Я не знаю, сколько еще правил нарушил Наследный принц, чтобы помочь своему народу, но итог один — он стал всеми порицаемым предвестием несчастий. Приходя сюда я часто вспоминаю то поле, того принца. К сожалению, я не знаю, что с ним сейчас. Из-за того, что пятьсот лет я восстанавливался после повторной смерти, было бессмысленно искать какие-то зацепки. Не на Небеса же идти. Исхдя из количества нарушенных правил, его должны были низвергнуть. Не знаю, смог ли он вознестись вновь, уже давным давно погиб окончательно или нет, став нечестью или демоном, но почему то мне кажется важным найти его и сказать, что есть еще на этой земле его соотечественник, который благодарен ему за то, что он делал и не винит его в том, чего он не делал. Это желание со мной уже несколько столетий, и оно не отпускает меня, даже не смотря на то, что я понимаю, что даже если он сейчас жив или, может быть, живет в посмертии, мои слова ему не нужны, они могут лишь растревожить старые раны.       Цзиань замолчал, а Вэй Усянь не мог вымолвить ни слова. Почему-то история этого Наследного принца напомнила ему его собственную историю.       « — Хотел как лучше, а получилось как всегда, да, Ваше Высочество? » — горько посмеялся про себя Вэй Усянь. Во время рассказа, Вэй Усяню показалось, что он уже слышал подобную историю, но он не стал зацикливаться на этом. — Лао-Мянь... Тебе... Не сложно все это рассказывать? — аккуратно поинтересовался Вэй Усянь. — А почему должно быть? Мое прошлое не пестрит историями, которые можно было бы использовать в своих целях, а мне самому не сложно поделиться. Когда рассказываешь кому-то свою историю, получаешь возможность заново пересмотреть свою жизнь. Поэтому я не вижу ничего такого в том, чтобы поделиться своим прошлым. — ... Значит ли это, что ты хочешь услышать мою историю? — Вэй Усянь воспринял последние слова по своему. — Не буду скрывать — сплетен и слухов о Старейшине Илина маловато, чтобы удовлетворить мое любопытство, — честно говоря, Вэй Усянь не удивлен, что Цзиань знает о том, что он Старейшина Илина, — но пока ты сам не захочешь мне рассказать, я не буду спрашивать. Да и не горит мне. Как-нибудь проживу без правды о Ужасном Старейшине Илина, — Цзиань хмыкнул и повернулся лицом к Вэй Усяню, а к мертвому полю спиной, — На данный момент мне достаточно Старейшины Сюаня. Так что, пойдём, или ты ещё хочешь поболтать здесь? — Пф, языком почесать и по дороге можно, — Вэй Усянь протянул правую руку в сторону Цзинь Сыжэня. Последнее окутали клубы Темной Ци через пару мгновений в руке Вэй Усяня был прекрасный клинок, который был поспешно убран в ножны и спрятан под верхними одеждами.       В ближайшее время Вэй Усянь возвращается на Луаньцзан не собирается.