Глава 3. Безликие следы

Утро было серым и тяжёлым. Дождь снова вернулся в Сеул, монотонно стуча по окнам. Я стояла в ванной, закрыв глаза, и позволяла горячей воде стекать по лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя. В 8:50 я уже входила в полицейский участок. Чхве Мин-джун встретил меня у лифта. Выглядел он ещё более измотанным, чем накануне. — Доброе утро, доктор Со. У нас новые данные. И они неутешительные. В конференц-зале на большом экране уже висели фотографии третьей жертвы — Кан Дэ-вика, пластического хирурга. — Его убили ночью в собственной квартире, — ровным голосом сообщил Чхве. — Перед смертью он оставил несколько голосовых записей. Самая длинная сделана примерно за два часа до убийства. Детектив включил аудио. Голос мужчины звучал хрипло и прерывисто, в нём чувствовался настоящий животный страх: «Я больше не узнаю своих рук… Я смотрю на них и не понимаю, что это моё. Лица… все лица исчезли. Я пытаюсь вспомнить, как выгляжу сам, и вижу только пустоту. Помогите… пожалуйста…» В комнате повисла тяжёлая тишина. Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Это уже третий случай, — продолжил Чхве. — И все трое проходили курс FaceEcho в «Мнемозине» в течение последних восьми месяцев. Мы нашли подтверждённые записи. Я медленно выдохнула. — Значит, кто-то имеет полный доступ к базе данных клиники. И не просто доступ — этот человек прекрасно понимает, как работает протокол. Как его можно вывернуть и превратить в оружие. Чхве кивнул и посмотрел мне прямо в глаза. — Вы всё ещё считаете, что за этим стоит Ким Ха-джин? Я молчала несколько секунд, собираясь с мыслями. — Да. Это слишком точно, слишком продуманно. Если она выжила… то последние пять лет она не просто пряталась. Она готовилась. И теперь осуществляет свой план. Почти четыре часа мы разбирали материалы. Логи доступа к серверам, списки сотрудников клиники, возможные способы модификации терапии. Каждый новый факт ложился на меня дополнительным грузом. Перед тем как я собралась уходить, Чхве тихо спросил: — Доктор Со, вы в порядке? Вы очень бледная. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. — Я просто устала. И мне страшно. Не за себя… за всех, кто ещё может оказаться на пути этого человека. Он кивнул, не став меня уговаривать или успокаивать. Просто принял мои слова. Когда я вышла из участка, на улице уже начинало темнеть. Дождь превратился в мелкую морось. Я подняла воротник пальто и медленно пошла по мокрому тротуару. В голове крутилась одна и та же мысль: кто-то целенаправленно уничтожает людей с помощью моей собственной разработки. И этот кто-то явно хочет, чтобы я это видела. Чтобы я чувствовала свою вину. Я остановилась посреди улицы и закрыла глаза. Если это действительно Ха-джин, то она уже не та сломленная девушка, которую я когда-то пыталась спасти. Она стала чем-то гораздо более опасным. И теперь этот огонь шёл прямо на меня.

***

Я стояла посреди мокрой улицы, закрыв глаза, и чувствовала, как мелкая морось оседает на волосах и ресницах. Прохожие обходили меня, некоторые недовольно косились, но мне было всё равно. В этот момент весь мир сузился до одной мысли: «Она вернулась». Если это действительно Ха-джин, то я больше не имею права называть её жертвой. Она стала хищником. И я — та, кто когда-то помог ей стать таким. Я медленно открыла глаза и продолжила путь. Ноги сами несли меня в сторону дома, хотя разум требовал вернуться в клинику и проверить все серверы лично. Но я знала — сегодня уже ничего не успею. Тело устало, а голова гудела от переизбытка информации. По дороге я зашла в маленькое кафе, где почти всегда брала кофе навынос. Барменша — девушка с ярко-розовыми прядями — улыбнулась мне как старой знакомой. Я ответила улыбкой, хотя для меня её лицо было всего лишь размытым пятном с цветными волосами. — Как обычно, доктор? — спросила она. — Да, пожалуйста. Чёрный, без сахара. Пока она готовила кофе, я стояла у окна и смотрела на отражение в стекле. Моё собственное лицо снова плыло. Я уже почти привыкла к этому ощущению, но сегодня оно вызывало особенную горечь. Будто кто-то специально напоминал мне, что я тоже «безликая» — просто научилась с этим жить. Дома меня встретила тишина. Я сняла мокрое пальто, поставила кофе на стол и села за ноутбук. Почта была забита. Среди обычных рабочих писем было одно от Чхве Мин-джуна.

Тема: Новые материалы (конфиденциально)

Я открыла письмо. Внутри лежало несколько файлов. Самый большой — видео с камеры наблюдения из дома Кан Дэ-вика. Я колебалась несколько секунд, потом всё-таки нажала «воспроизвести». На записи был мужчина средних лет. Он сидел на краю кровати, закрыв лицо руками. Его плечи дрожали. Он что-то говорил в телефон, но звук был выключен. Я включила субтитры. «Я больше не могу… Я смотрю на своё отражение и вижу чужого человека. Это не я. Это не моё лицо…» Я остановила видео. Сердце колотилось тяжело и часто. Это было уже не просто совпадение. Это была чёткая, последовательная картина. Кто-то методично разрушал идентичность людей, используя именно те механизмы, которые я когда-то разработала. Я откинулась на стуле и долго смотрела в потолок. В голове крутились воспоминания о Ха-джин. Как она сидела напротив меня на первом сеансе, как её голос дрожал, когда она говорила: «Я хочу снова почувствовать, что я — это я». Как я искренне верила, что помогаю ей. А теперь я, возможно, помогла создать монстра. Зазвонил телефон. На экране высветилось «Со-ра». — Привет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ён-мин, ты где? Я уже третий раз пишу, а ты не отвечаешь, — сразу начала сестра. — Опять работаешь до ночи? — Да… Сегодня был тяжёлый день. Со-ра помолчала. — Это связано с тем делом, о котором ты упоминала? С полицией? Я не стала отпираться. — Да. Появилась третья жертва. И всё указывает на то, что это связано с FaceEcho. Со-ра шумно выдохнула. — Ён-мин… ты же понимаешь, что это может быть опасно? Если это действительно та девушка… Ха-джин… то она явно не в себе. Я не хочу, чтобы ты стала следующей. — Я тоже не хочу, — тихо ответила я. — Но я не могу просто стоять в стороне. Это моя методика. Моя ответственность. Мы проговорили ещё минут двадцать. Со-ра пыталась меня отвлечь, рассказывала смешные истории с работы, жаловалась на начальника. Но я чувствовала — она сильно волнуется. Когда разговор закончился, в квартире снова стало очень тихо. Я подошла к окну и посмотрела на ночной город. Где-то там, среди миллионов огней, возможно, ходила девушка, у которой когда-то я забрала лицо. А теперь она забирала лица у других. Я коснулась шрама над левым глазом. — Если ты действительно вернулась, Ха-джин… — прошептала я в пустоту, — то давай закончим это. Только ты и я. Ответа не было. Но я уже знала — ждать осталось недолго. Безликие следы вели прямо ко мне.

***

Я отошла от окна и начала медленно ходить по квартире. Шаги гулко отдавались в тишине. Каждый шаг — новая мысль, новая вина. Как я могла не заметить тогда? Как могла быть настолько слепа — в прямом и переносном смысле? Я была так увлечена своей методикой, так гордилась тем, что создаю нечто революционное, что не увидела, как девушка, которая пришла ко мне за помощью, постепенно исчезала. Я остановилась возле книжного шкафа и провела пальцами по корешкам старых научных книг. На одной из полок стояла небольшая рамка с фотографией. Я взяла её в руки. На фото мы с Со-рой и родителями — ещё в Ванкувере, за год до аварии. Тогда моё лицо было целым. Я могла смотреть на него и узнавать себя без труда. Теперь всё было иначе. Я поставила рамку обратно и вернулась к ноутбуку. Открыла зашифрованный архив, который прислал Чхве. Там были не только аудиозаписи жертв, но и логи входа в систему «Мнемозины». Кто-то заходил в базу под старым аккаунтом одного из бывших сотрудников — аккаунтом, который должен был быть давно деактивирован. Это было сделано профессионально. Очень профессионально. Я откинулась на стуле и закрыла глаза. В голове снова всплыло лицо Ха-джин — не визуальное, а то ощущение, которое осталось после наших сеансов. Её тихий голос, лёгкая дрожь в конце фраз, манера сжимать пальцы, когда ей было страшно. «Ты говорила, что поможешь мне найти себя, — сказала она однажды. — А если я уже не хочу себя находить? Если мне проще исчезнуть?» Тогда я ответила ей, что это временно. Что мы обязательно всё исправим. А теперь люди умирали именно потому, что я когда-то пообещала «исправить». Внезапно пришло сообщение от Чхве Мин-джуна. Чхве Мин-джун: Только что получили результаты экспертизы с места убийства Кан Дэ-вика. На зеркале в ванной нашли отпечаток пальца. Не принадлежит жертве. Мы отправили его на проверку. Результаты будут утром. Я быстро ответила: Ён-мин: Если найдёте совпадение с Ким Ха-джин — сразу сообщите мне. Чхве Мин-джун: Обязательно. Постарайтесь хоть немного поспать, доктор Со. Я невольно улыбнулась. Даже через сообщения чувствовалась его забота. В мире, где я не могла полагаться на лица, его спокойный, низкий голос и внимательное отношение стали для меня одним из немногих стабильных якорей. Я легла на диван, не включая свет. В комнате было темно, только отблеск экрана ноутбука освещал потолок. Я лежала и думала о том, как всё началось. Шесть лет назад авария забрала у меня способность видеть лица.   Пять лет назад я создала FaceEcho, чтобы помочь другим.   А теперь кто-то использует мою работу, чтобы отнимать у людей последнее — ощущение себя. Я повернулась на бок и прошептала в темноту: — Если это ты, Ха-джин… то ты уже выиграла первый раунд. Я чувствую себя виноватой. Я боюсь. Но я не отступлю. Тишина была мне ответом. Я не заметила, как провалилась в тяжёлый сон без сновидений. А когда проснулась через несколько часов, на телефоне уже было новое сообщение от Чхве.

Чхве Мин-джун: 

Отпечаток совпал.  

Это Ким Ха-джин.

Я долго смотрела на экран, не в силах пошевелиться. Эхо прошлого перестало быть эхом. Оно стало реальностью.

***

Я долго смотрела на сообщение от Чхве Мин-джуна, не в силах пошевелиться. Чхве Мин-джун: Отпечаток совпал.   Это Ким Ха-джин. Пальцы, державшие телефон, слегка дрожали. Я перечитала короткую строчку несколько раз, будто надеялась, что буквы вдруг перестроятся и покажут другой результат. Но они не перестроились. Это действительно она. Я медленно опустилась на край дивана. В груди образовалась тяжёлая, холодная пустота. Всё то время, пока я сомневалась, пока убеждала себя, что это может быть совпадением или чьей-то искусной подставой, внутри меня уже жило знание. Теперь оно вырвалось наружу. Ха-джин жива. И она убивает. Я встала и начала ходить по комнате. Шаги были быстрыми, почти нервными. Я включала и выключала свет, открывала и закрывала окно, налила себе воды и тут же поставила стакан обратно, даже не сделав глотка. Нервы были на пределе. В голове всплыли воспоминания, которые я так долго пыталась запереть. Последний сеанс. Ха-джин тогда пришла бледная, с тёмными кругами под глазами. Она села в кресло и долго молчала, прежде чем заговорить. — Ён-мин… я больше не чувствую своего лица, — сказала она тогда почти шёпотом. — Когда я трогаю щёки, я знаю, что это моё тело. Но когда смотрю в зеркало — там кто-то чужой. Будто меня стёрли. Я тогда ответила ей спокойно и уверенно, как настоящий профессионал: — Это временная диссоциация. Мы сейчас работаем с глубокими слоями. Твой мозг сопротивляется изменениям, но скоро всё встанет на свои места. Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. — А если не встанет? Что, если я уже никогда не вернусь? Я улыбнулась ей тогда. Уверенной, ободряющей улыбкой. — Я не позволю тебе исчезнуть. Как жестоко звучит это обещание сейчас. Я остановилась посреди комнаты и обхватила себя руками. Мне внезапно стало очень холодно. Телефон снова завибрировал. Чхве. Чхве Мин-джун: Вы в порядке? Я понимаю, что это для вас очень тяжело. Если хотите, можем встретиться прямо сейчас. Я ответила не сразу. Пальцы долго висели над клавиатурой. Ён-мин: Да. Мне нужно с кем-то поговорить. Я не могу оставаться одна с этими мыслями. Через двадцать минут мы встретились в круглосуточном кафе недалеко от моего дома. Чхве пришёл в простой чёрной куртке, без галстука. Он выглядел так, будто тоже не спал уже несколько суток. Мы сели за дальний столик. Он заказал кофе себе и мне, хотя я не просила. — Расскажите мне всё, что помните о ней, — тихо сказал он. — Не как специалист, а как человек, который работал с ней лично. Я говорила долго. Почти час. Рассказывала о её травме, о том, как она постепенно теряла связь с собой, о том, как я не заметила критический момент. Говорила о своей вине, о страхе, о том, что теперь чувствую себя соучастницей. Чхве слушал молча, не перебивая. Только иногда кивал или задавал короткий уточняющий вопрос. Когда я наконец замолчала, он некоторое время смотрел в свою чашку. — Вы не виноваты в том, что она выбрала такой путь, — сказал он наконец. — Но я понимаю, почему вы так себя чувствуете. Если хотите, я могу подключить вас к расследованию официально. Или, наоборот, держать на расстоянии. Решать вам. Я покачала головой. — Я не уйду в сторону. Если она хочет, чтобы я видела всё это… то я буду смотреть. И я найду способ её остановить. Мы проговорили до глубокой ночи. Чхве рассказал мне о том, как они сейчас отслеживают возможные места, где Ха-джин могла скрываться, какие цифровые следы она оставила. Я, в свою очередь, объясняла технические нюансы FaceEcho, которые могли помочь в поиске. Когда мы наконец вышли из кафе, было уже почти четыре утра. — Постарайтесь хоть немного поспать, — сказал Чхве, прежде чем мы расстались. — Завтра будет тяжёлый день. Я кивнула, хотя оба понимали, что спать я сегодня уже вряд ли буду. Дома я легла на кровать, не раздеваясь. В голове крутились лица — вернее, их отсутствие. Лица жертв. Лицо Ха-джин, которое я не могла вспомнить в деталях. Моё собственное лицо, которое я тоже едва узнавала. Я повернулась к стене и тихо прошептала в темноту: — Ха-джин… если ты меня слышишь… то знай. Я иду за тобой. Тишина была мне ответом. Но я уже чувствовала — безликие следы, которые она оставляла, вели не только к новым жертвам. Они вели прямо ко мне.

***

Тёмная комната. Только один источник света — экран ноутбука. Я сидела, не двигаясь, уже больше двадцати минут. Курсор мигал на пустом поле сообщения. Отправитель — неизвестный аккаунт с ником «faceless_echo». Внутри было всего одно видео-файл и короткая строчка: «Посмотри. Это ты через неделю.» Палец дрожал, когда я нажала на воспроизведение. На видео была я. Я стояла перед большим зеркалом в своей собственной квартире. Камера снимала со спины. Я медленно подняла руку и коснулась стекла. Моё отражение сделало то же самое, но с небольшой задержкой. Потом отражение улыбнулось. Я — нет. Я на видео повернулась лицом к камере. Глаза были пустыми, как у куклы. «Я больше не вижу себя, — произнесла я чужим, надломленным голосом. — Спасибо, Ён-мин. Ты наконец-то закончила свою работу.» Запись оборвалась. Я отшатнулась от ноутбука, будто он мог меня укусить. Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело. Это было снято сегодня ночью. Я точно помнила, что не вставала перед зеркалом. Я вообще не подходила к большому зеркалу в гостиной уже несколько дней. Значит, кто-то был в моей квартире. Или… Я резко повернулась и посмотрела на большое зеркало в полумраке комнаты. В нём отражалась только тёмная фигура. Моя фигура. Или уже нет? Из наушников, которые я забыла снять, тихо заиграла музыка. Та же самая песня, которую я слушала утром. Только теперь она звучала иначе — будто кто-то поставил её специально для меня. Я медленно подошла к зеркалу. В отражении мои глаза были совершенно чёрными. Я подняла руку и коснулась стекла. Отражение повторило движение идеально синхронно. А потом оно прошептало одними губами, без звука: «Привет, Ён-мин…   Скучала по мне?»