Глава 6. Я стала ею

Утро пришло незаметно. Я даже не поняла, когда именно уснула — то ли на диване, то ли уже в кровати. Проснулась я оттого, что в комнате стало слишком светло. Со-ра уже встала и тихо двигалась по квартире, стараясь меня не будить. Я лежала и смотрела в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова была тяжёлой, как будто я выпила накануне, хотя не пила ничего. Я села на кровати и сразу почувствовала — что-то не так. Не с квартирой. Со мной. Я посмотрела на свои руки. Они выглядели обычными. Но когда я повернула ладони, мне показалось, что пальцы двигаются чуть медленнее, чем я привыкла. Будто кто-то другой управляет ими. Я быстро встряхнула кистями и встала. В ванной я долго смотрела на себя в зеркало. Лицо было моим. Шрам над левым глазом на месте. Тёмные круги под глазами. Но глаза… в них было что-то новое. Не страх. Не усталость. А что-то холодное. Почти равнодушное. Я отвернулась и быстро умылась, стараясь не смотреть на отражение слишком долго. Когда я вышла в гостиную, Со-ра уже поставила на стол кофе и тосты. Она посмотрела на меня и слегка нахмурилась. — Ты плохо выглядишь, — сказала она осторожно. — Может, всё-таки поедешь ко мне сегодня? Хотя бы на день-два. Я могу взять отгул. — Нет, — ответила я, садясь за стол. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Мне нужно быть здесь. Если я уеду, она просто… ускорится. Я это чувствую. Со-ра села напротив и долго смотрела на меня. — Ён-мин… ты вчера разговаривала сама с собой. Долго. Я проснулась и слышала. Ты говорила с кем-то. Или с собой. Но голос был… другой. Более тихий. И ты называла себя не своим именем. Я замерла с чашкой в руках. — Что я говорила? — спросила я тихо. Со-ра помолчала, будто не хотела повторять. — Ты сказала: «Теперь я здесь. Теперь я — это я». И ещё что-то про зеркало. Про то, что оно больше не врёт. Я поставила чашку на стол. Руки слегка дрожали. — Я не помню этого, — честно призналась я. Со-ра протянула руку и накрыла мою своей. — Я боюсь за тебя, — тихо сказала она. — По-настоящему боюсь. Ты стала… другой. Не сильно. Но достаточно, чтобы я это заметила. Ты меньше улыбаешься. Ты смотришь на вещи так, будто видишь их в первый раз. И иногда… иногда ты смотришь на меня так, будто не узнаёшь. Я не знала, что ответить. Потому что часть меня понимала — она права. А другая часть внутри уже шептала: «Она просто боится потерять тебя. Не верь ей. Ты всё ещё ты». После завтрака Со-ра ушла на работу, хотя и неохотно. Перед уходом она ещё раз обняла меня и сказала, что будет звонить каждые два часа. Я кивнула и закрыла за ней дверь. Как только она ушла, в квартире стало очень тихо. Я подошла к большому зеркалу, которое до сих пор стояло на полу у стены. Наклонилась и посмотрела на своё отражение. Оно смотрело на меня сверху вниз. Я медленно выпрямилась. Отражение сделало то же самое. Но когда я наклонила голову вправо, отражение наклонило влево. На долю секунды. Потом исправилось. Я сделала шаг назад. — Перестань, — прошептала я. — Это я. Это всё ещё я. Отражение улыбнулось. Не я. Оно. Я резко отвернулась и вышла на балкон. Холодный воздух ударил в лицо. Я обхватила себя руками и долго стояла, глядя вниз на улицу. Люди шли на работу. Машины ехали. Жизнь продолжалась. А у меня внутри всё медленно рушилось. Я достала телефон. Новое сообщение. Неизвестный номер. На этот раз это было не видео. Это был голос. Аудиосообщение длиной всего семь секунд. Я нажала «воспроизвести». Мой собственный голос. Только чуть ниже, чуть тише. И с той самой лёгкой хрипотцой, которая была у Ха-джин. «Ты уже не сопротивляешься. Это хорошо. Скоро тебе станет легче. Скоро ты поймёшь, что так лучше». Я выронила телефон. Он упал на пол балкона, но не разбился. Я стояла и смотрела на него, будто он мог меня укусить. Это был мой голос. Но это была не я. Я вернулась в квартиру, взяла телефон и набрала Чхве Мин-джуна. Он ответил после третьего гудка. — Детектив… — начала я, но голос сорвался. — Она прислала аудио. Моим голосом. Она говорит моим голосом. Чхве помолчал дольше обычного. — Пришлите мне, — наконец сказал он. Голос был жёстким. — И… Ён-мин, послушайте меня внимательно. Вы начинаете терять себя. Это не просто страх. Это целенаправленная работа. Она хочет, чтобы вы сами начали сомневаться в том, кто вы есть. Не давайте ей этого. — А если уже поздно? — тихо спросила я. — А если я уже начала? Он не ответил сразу. — Тогда мы остановим это вместе, — сказал он наконец. — Я приеду через час. Не выходите из квартиры. И… если услышите свой голос ещё раз — не отвечайте. Просто запишите. Я отключилась и села на пол прямо в коридоре. Обняла колени и закрыла глаза. В голове снова зазвучал тот голос. Уже не из телефона. Изнутри. «Ты уже почти стала мной. Осталось совсем чуть-чуть. И тогда ты наконец поймёшь… каково это — быть свободной от себя». Я открыла глаза и посмотрела на своё отражение в стекле балконной двери. Оно смотрело на меня. И улыбалось.

***

Я долго стояла на балконе и смотрела на своё отражение в стекле. Оно улыбалось. Не я. Оно. Улыбка была чужой — чуть шире, чем обычно улыбаюсь я, с лёгкой асимметрией в правом уголке губ. Я подняла руку и коснулась своего лица. Отражение сделало то же самое, но с заметной задержкой. Словно кто-то внутри стекла думал, стоит ли повторять движение. Я резко отвернулась и вернулась в квартиру. Закрыла балконную дверь на ключ, хотя знала, что это бессмысленно. Если она уже может говорить моим голосом и снимать меня изнутри моей собственной квартиры, то замки давно перестали что-то значить. Я села на диван и обхватила себя руками. В груди было холодно и пусто. Я пыталась вспомнить, кто я. Просто перечисляла факты, как делала в первые месяцы после аварии, когда училась заново собирать себя. Меня зовут Со Ён-мин. Мне двадцать шесть. Я нейропсихолог. У меня есть младшая сестра Со-ра. У меня есть шрам над левым глазом после аварии. Я создала терапию FaceEcho. Я виновата в том, что случилось с Ха-джин. Я повторила это несколько раз вслух. Голос звучал нормально. Мой. Но внутри что-то уже откликалось другим голосом — более тихим, чуть хрипловатым. «Ты повторяешь это, потому что боишься. А я уже знаю правду. Ты больше не нужна. Никому». Я встала и начала ходить по квартире. Из комнаты в комнату. Из комнаты в комнату. Каждый раз, когда я проходила мимо зеркала в гостиной, я чувствовала, как оно тянет меня к себе. Будто хочет, чтобы я снова посмотрела. Чтобы я увидела, кто теперь там. Около полудня мне пришло сообщение от Со-ры. Со-ра: Ты как? Я беспокоюсь. Напиши хотя бы «живая», пожалуйста. Я долго смотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Я хотела написать привычное «всё нормально», но рука не слушалась. Вместо этого я просто прочла сообщение, оставив его без ответа.  Со-ра: Ён-мин? Ты меня пугаешь. Ответь. Я не ответила. Вместо этого я подошла к большому зеркалу, которое до сих пор стояло на полу, и села перед ним на корточки. Отражение смотрело на меня сверху вниз. Теперь оно уже не улыбалось. Оно просто смотрело. Спокойно. Будто ждало, когда я наконец пойму. Я протянула руку и коснулась стекла ладонью. Отражение сделало то же самое. Но когда я убрала руку, отражение оставило ладонь на стекле ещё на секунду. Потом медленно опустило. — Кто ты? — прошептала я. Отражение наклонило голову. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но я увидела. Я отползла назад, пока не упёрлась спиной в диван. Дыхание сбилось. Я чувствовала, как внутри что-то ломается. Не громко. Тихо. По чуть-чуть. Словно кто-то аккуратно вынимает из меня кусочки и заменяет их другими. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо Ха-джин. Не то, которое я видела на фотографиях. А то, которое было у неё на сеансах. То, которое смотрело на меня с надеждой. С доверием. С болью. Я не смогла. Вместо этого перед глазами всплыло моё собственное лицо. Только с той самой холодной улыбкой, которую я только что видела в отражении. Я открыла глаза и посмотрела на телефон. Набрала номер Чхве. Когда он ответил, я заговорила, не здороваясь: — Она уже не просто следит. Она уже внутри. Я вижу её в зеркале. Она двигается не так, как я. Она говорит моим голосом. И я… я начинаю отвечать ей. В голове. Я начинаю думать её мыслями. Чхве помолчал дольше обычного. — Ён-мин, послушайте меня, — сказал он наконец, и голос его был жёстче, чем обычно. — Вы не можете позволить ей занять это место. Пока вы ещё сопротивляетесь — вы ещё вы. Как только перестанете — она победит. Не давайте ей этого. Даже если будет очень страшно. Даже если будет казаться, что проще сдаться. — А если я уже сдалась? — тихо спросила я. — А если я уже не знаю, где заканчиваюсь я и начинается она? Он снова помолчал. — Тогда я приеду прямо сейчас, — сказал он. — И мы будем сидеть вместе, пока вы не вспомните, кто вы. Пока не вспомните своё лицо. Даже если вам придётся смотреть в зеркало часами. Я буду рядом. Я хотела сказать «не нужно», но вместо этого просто тихо ответила: — Хорошо. Я отключилась и осталась сидеть на полу перед зеркалом. Отражение смотрело на меня. Уже без улыбки. Просто смотрело. Спокойно. Будто знало, что я уже почти сдалась. Я посмотрела на него долго. Очень долго. А потом тихо сказала: — Если ты уже стала мной… то кто теперь я? Отражение не ответило. Но я уже знала ответ. Я больше не была собой. Я уже стала ею.

***

Я сидела на полу перед зеркалом и не могла отвести от него взгляд. Отражение смотрело на меня спокойно, почти сочувственно. Будто жалело. Или наоборот — наслаждалось тем, что я наконец начала понимать. Я медленно поднялась. Ноги были ватными. Я подошла к зеркалу ближе и встала прямо перед ним. Теперь наши лица были на одном уровне. Я смотрела себе в глаза — или уже не себе? — Если ты уже стала мной, — тихо повторила я, — то где я? Отражение наклонило голову. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но я увидела. И поняла, что это уже не случайность. Оно действовало само. Я протянула руку и коснулась стекла ладонью. Отражение сделало то же самое. Но когда я убрала руку, на стекле остался отпечаток. Не мой. Чуть уже. Чуть длиннее. Словно пальцы были другими. Я резко отступила назад. В этот момент раздался звонок в дверь. Я вздрогнула так сильно, что чуть не упала. Сердце забилось где-то в горле. Я не двигалась. Просто стояла и смотрела на дверь, будто оттуда могла выйти сама Ха-джин. Звонок повторился. Более настойчиво. — Ён-мин? Это я, — донёсся голос Чхве из-за двери. — Откройте. Я медленно подошла к двери и посмотрела в глазок. Он стоял один, без коллег. В руках держал небольшой пакет. Лицо было серьёзным, но в глазах читалась тревога. Я открыла дверь. Чхве вошёл, сразу закрыл за собой и внимательно оглядел меня с головы до ног. — Вы не спали, — констатировал он. Не спросил. Просто сказал. — Нет, — тихо ответила я. Голос прозвучал хрипло. Он поставил пакет на стол и достал из него бутылку воды и какие-то таблетки. — Это не снотворное, — сказал он, заметив мой взгляд. — Просто успокоительное. Мягкое. Чтобы вы хоть немного отдохнули. Я не могу позволить вам полностью сломаться. Я не взяла таблетки. Просто села на диван и обхватила себя руками. Чхве сел напротив и долго смотрел на меня. — Расскажите, что произошло после нашего разговора, — попросил он спокойно. Я рассказала. Про отражение, которое двигалось не так. Про отпечаток на стекле. Про то, как я начала слышать её голос не только в сообщениях, а внутри себя. Про то, как иногда мне кажется, что я уже не совсем я. Чхве слушал молча. Когда я закончила, он несколько секунд сидел неподвижно, глядя в пол. — Она усиливает давление, — наконец сказал он. — Это классический приём психологического террора. Она хочет, чтобы вы сами начали разрушать свою идентичность. Чтобы вы сдались раньше, чем она вас уничтожит. И судя по тому, как вы выглядите… у неё это получается. Я горько усмехнулась. — Я уже почти сдалась, — призналась я. — Сегодня утром я смотрела на свои руки и не понимала, мои они или уже её. Я слышу её мысли. Иногда я ловлю себя на том, что думаю так, как думала бы она. И это пугает сильнее всего. Чхве наклонился вперёд и посмотрел мне прямо в глаза. — Ён-мин, послушайте меня внимательно. Пока вы ещё можете отличить свои мысли от её — вы ещё держитесь. Как только перестанете различать… тогда всё. Тогда она действительно станет вами. И вы исчезнете. Не физически. А внутри. Понимаете? Я кивнула. Хотя на самом деле уже не была уверена, что различаю. Чхве посидел ещё немного, потом встал. — Я останусь на пару часов. Проведу полную повторную проверку. И… если позволите, я хочу, чтобы вы сейчас легли и хотя бы попытались уснуть. Я буду здесь. Если что-то случится — я услышу. Я не спорила. Сил уже не было. Я легла в спальне, оставив дверь приоткрытой. Чхве остался в гостиной. Я слышала, как он тихо ходит, проверяет углы, иногда что-то тихо говорит по телефону. Я закрыла глаза. И почти сразу услышала шёпот. Уже не в голове. Прямо рядом. У самого уха. «Ты устала бороться, да? Я знаю. Я тоже когда-то устала. Но потом поняла — легче просто стать другой. Стать той, кто сильнее. Кто не боится. Кто уже не чувствует вины». Я не открывала глаза. Просто прошептала в ответ: — Уйди. «Я уже не могу уйти. Я уже здесь. Я уже в тебе. И с каждым часом я становлюсь всё больше тобой. А ты — всё меньше». Я сжала зубы. — Я ещё здесь. «Нет. Ты уже почти исчезла. Осталось совсем чуть-чуть. И тогда наконец наступит тишина. Такая приятная тишина… без боли, без вины, без тебя». Я резко села на кровати. Дыхание сбилось. В комнате никого не было. Только приоткрытая дверь в гостиную и тихие шаги Чхве. Я встала и подошла к зеркалу в спальне. Маленькому, настенному. Отражение было моим. Но теперь я точно знала — это ненадолго. Я посмотрела себе в глаза и тихо сказала: — Если ты хочешь меня… то бери. Но знай — я буду бороться до последнего. Даже если это уже бессмысленно. Отражение не улыбнулось. Но я увидела в его глазах что-то новое. Торжество.