III. Спящая красавица (Poenitet)

      Путь через Рощу... Был ужасен. В первый раз Крисания чуть не умерла от страха, который у неё едва хватило сил скрыть после преодоления этого испытания. Но, сколько бы она не вступала на эту проклятую землю, легче не становилось, и каждый шаг был тяжелее предыдущего. Крепко сжимая тёплый медальон, она прошла последние и тяжело осела на колено перед башней, пытаясь отдышаться. Но долго стоять и медлить в снегу она не собиралась. В прошлые пару раз у неё вышло пройти сюда самой, видимо, тёмный маг запретил своим тёмным созданиям препятствовать ей. Оставалось надеяться, что сегодня их разговор состоится, а не будет прерван выгнавшим её учеником, что слишком много на себя взял. Хотя и его учитель был хорош - прошлая беседа была скорее монологом с её стороны, потому что Маджере слишком потакал своей чудовищной природе, которую, по его давнишним словам, ему даровала сама Такхизис в наказание за борьбу с ней.       Крисанию передёрнуло от воспоминаний, и она поёжилась. Неизвестно, что было лучше - вечность стоять у дверей темной башни или всё-таки войти внутрь, к тёмному магу, который мог с лёгкостью с нею разделаться. Упрямо вздёрнув подбородок, она потянула дверь, сама себя убеждая в том, что Рейстлин не так глуп, чтобы ей вредить и надеяться, что её исчезновение пройдет бесследно. Наказующий перст указал бы на него, но вот только, было ли ему до этого дело? Заставив себя, Крисания вошла в башню, где царила полная тишина.       Вопреки обычному, даже через пару минут ни одна из теней не сгустилась в недовольного, но всё-таки учтивого эльфа. Будто того и вовсе не было в Башне, и встречать жрицу было некому. В душе Крисании зашевелилось сомнение в том, а есть ли тогда в Башне сам хозяин, но её размышления прервали возникшие в воздухе глаза. То был один из стражей.       - Отведи меня к Рейстлину. - Девушка смогла придать голосу жёсткость, несмотря на поднявшийся в душе ледяной страх. Даже ограждённая меткой Рейстлина от местных тварей любого толка и хранимая Паладайном во всей своей жизни, она, как и все гости этого места, испытывала сильнейший магический ужас помимо обычного. - Рейстлин, вели ему проводить меня или хотя бы не задерживать! - Видя, что глаза продолжают сковывать её взглядом, возвысила голос Крисания.       Мутные зрачки напротив вздрогнули и задвигались, будто прислушиваясь к чему-то. Получив приказ, Страж на мгновение приблизился к жрице, а затем проплыл на лестницу, увлекая её за собой. Крисания беззвучно выдохнула, когда взгляд наконец оставил её, но продолжила держать внешнее спокойствие на грани с безразличием. Пусть она и пришла просить, но эта просьба должна была спасти не только чужие жизни, но и душу самого Рейстлина, если он в кои-то веки прислушается к словам Крисании и не станет отворачиваться от света.       Перед дверью вверху одной из лестниц, между которыми девушка несколько раз переходила, глаза, моргнув полуистлевшими веками, растворились, а сама дверь открылась прежде, чем девушка подняла руку.       В это время, до того, как нога жрицы ещё вступила в башню, сам хозяин этого места был... В несколько разбитом состоянии. У Рейстлина хватило сил после медленного пробуждения выползти из гнезда и привести себя в порядок. Но всё довольно быстро закончилось, когда эффект успокоения и приятной сонливости снова сменился на ничем не сдерживаемые эмоции. Он даже не знал, что может испытать столько душевной боли, будто его суть выворачивали наизнанку, подкидывая самое мерзкое из воспоминаний, что только можно было достать из его головы. Если бы не спячка, то Рейстлин ни за что не вспомнил бы и половины из этого, надёжно скрыв боль под ментальными щитами от себя самого.       Но теперь, после получаса рыданий и брошенных в стену случайных заклинаний, которые он не смог контролировать, силы окончательно покинули, и людоеду пришлось вернуться в постель. Голова кружилась и болела вдвойне, поэтому, почувствовав какую-то ниточку магии от двери, Рейстлин, не думая, отмахнулся, открывая проход. Вторая такая вызвала раздражение, но и на неё он согласился, укутавшись и забравшись обратно в гнездо, лишь бы покрасневшие от слёз глаза перестало слепить от солнца.       Крисания притопнула от возмущения, когда её глаза привыкли к полумраку. Рейстлин Маджере, этот невероятный наглец, с каждым разом всё демонстративнее игнорировал её слова с самого первого мгновения! Но если в прошлый раз он, вальяжно развалившись на кресле, хотя бы попытался прикрыть полный живот верхней мантией, то сейчас даже не удосужился встать с постели или повернуться.       - Здравствуй, Рейстлин. - Сдержанно поздоровалась она, но маг даже не шелохнулся. - Я рада, что ты освободился от дел и можешь меня выслушать. Если ты выходил из Башни в последние две недели, то знаешь, что твои слова об очень плохом начале зимы оказались правы. - Жрицу даже немного расстроило, что Рейстлин не удостоил её чуть насмешливой улыбкой, подчеркнувшей бы его правоту. - Но многие в Палантасе и даже в храме Паладайна теперь считают, что твой прогноз тогда был не предупреждением, а угрозой, и непогоду сотворил ты. Конечно, никто из них не преодолеет Шойканову рощу без твоего дозволения, но их недовольства могут оказаться опасны для твоего ученика, когда он появится на улицах города. - Девушка сделала небольшую паузу, но реакции снова не последовало.       Только плечи под одеялом чуть вздрогнули, будто от смеха. - Ты мог бы выступить перед людьми, попробовать объяснить им, что твои слова были помощью, а не проклятием. Ты сам говорил, что боги послали меня помочь тебе, так прислушайся же, будь добр, когда я прихожу к тебе с советом. - Крисания сделала несколько шагов к кровати, но только явственнее увидела сотрясавшую мага дрожь.       - "Он смеётся надо мной!" - возмущённо подумала девушка, но смогла усмирить свой гнев.       - Неужели, тебе и правда нет до этого дела? - Уже чуть громче воскликнула Крисания, остановившись в шаге от кровати, не осмеливаясь приблизиться ещё. - Если в городе что-то случится с Даламаром, даже тогда ты не явишься узнать, что с ним произошло, а предпочтёшь остаться здесь, в одиночестве?       Протянув к нему руку, она попробовала, не без внутреннего трепета, дотронуться до него, хотя эта идея могла обернуться для неё потерей руки. Кто знал, как отреагирует это существо, которым стал и без того холодный жестокий маг. Но она должна была это сделать. Хотя бы, чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза. Но, стоило руке опуститься на плечо Рейстлина, как он резко отдёрнулся, вздрогнув и подняв голову. И оказалось, что глаза у него заплаканные.       В этот же момент на плечо девушки тоже легла рука. И резко потянула, разворачивая прямо к едва сдерживающему ярость эльфу.       - Что ты тут делаешь? – Теперь уже её держали за обе - Даламар грубо сжал тонкие запястья и практически выталкивал её из спальни своего шалафи. Гнев ученика был настолько силён, что он не заметил, как перешёл в обращении с жрицей на «ты».       - Я хотела, я должна была помочь, как и до этого. В городе люди… - Крисания потеряла слова, внезапно оказавшись на лестнице, внизу которой ей померещился стон, но Даламар не дал ей на этом сосредоточиться.       - Я спросил конкретно о тебе, а не о том, что происходит в городе. - Прошипел он и рывком заставил Крисанию спускаться за ним. Девушка лишь успела в растерянности обернуться на дверь, которая быстро скрылась за поворотом винтовой лестницы. - Что ты ему сказала? - Даламар заметил, что его не слушают, и остановился, чтобы встряхнуть жрицу за плечи.       - Лишь то, что в городе его обвиняют в непогоде, и что он мог бы попытаться выйти и помочь людям. Но я не знала, что он насколько плохо себя чувствует, иначе бы говорила с ним нежнее. Что с ним? Я ни от кого не слышала, чтобы с ним случалось… Подобное. - В голосе Крисании мелькнуло искреннее беспокойство.       - Спячка. Тебя это не касается, и никто в городе не должен об этом узнать. Особенно жрецы в храме. Ты поняла меня?       - Спячка? Мне казалось, она бывает только у некоторых животных… - Недоумённо переспросила она, но прикусила язык, заметив, как недобро сузились глаза Даламара и будто стали ещё темнее от расширившихся зрачков.       - Ты поняла меня? – Громче переспросил он, так что эхо пошло гулять по лестнице. – Ты никому не скажешь. А людям сама будешь объяснять, что мы не творим погоду. Ты же хотела помогать шалафи? Вот и помоги, не трогай его больше.       Лестница кончилась, и Крисания оказалась за порогом Башни. В следующую же секунду дверь перед ней закрылась, отрезая от Даламара.       Ему не требовалось смотреть в окно, чтобы увидеть, как после небольшого промедления Крисания сперва попыталась снова войти в Башню, но ощутив, как ручка обожгла ладонь, всё-таки развернулась и пошла прочь из Рощи, обняв себя за плечи. Если бы шалафи ранее не дал понять, что жрица ему нужна, эльф бы без промедления добавил её к числу пленников, перенесённых к лестнице, где они оставались под охраной стражей по пути в подвал. Такое бы Рейстлин точно не одобрил. Шалафи...       - Вам что-нибудь нужно, учитель? - Оказавшись вновь в спальне, Даламар моментально избавился от жестокого выражения лица с голосом и подошёл к Рейстлину, уже будучи преисполненным участливого внимания и протянув к нему в ласке руку, как к испуганному зверю.       Тот увернулся от прикосновения - ощущения были мерзейшими. Он будто сходил с ума и не мог это контролировать. Мысли не слушались, и слова Крисании, как и сам постыдный факт его публичного позора перед ней, его слабости, лишь подбросили масла в огонь.       - Я просто хочу... Чтобы это закончилось. - Свернувшись калачиком, Рейстлин вытер слёзы с глаз и попытался хотя бы просто перестать думать. Это нужно было закончить, он мог себя контролировать. Он мог себя контролировать! Но не получалось. Крисания всё видела. Слышала его истерику. Как же он был жалок! Маджере не узнавал себя самого, будто его разбило на осколки, и изображение множилось, трескалось, дробилось на куски, оставляя только боль, оголённые нервы.       Наверное из-за этого, когда прохладная рука легла на горячий лоб, он вздрогнул и попытался отодвинуться. Но ученик просто подсел поближе и молчаливо раскрыл объятия. Такой тонкий и хрупкий, типичный эльфийский юноша, он будто бы был готов послужить защитой от всего, что случилось в жизни его шалафи. И, когда Рейстлин поднялся, чтобы упасть в эти объятия, мысли правда стали тише.

***

      Во второй раз дверь Палантасской башни не открылась после первого стука.       - Рейстлин! - Позвала Крисания и тяжело выдохнула. Она здорово устала, неся через Шойканову рощу тяжёлый свёрток, который даже через несколько слоёв вощёной бумаги источал густой запах, забивавший ноздри при любом случайном вдохе. - Даламар? - Неуверенно повторила она попытку, когда дверь снова не поддалась. То ли антропофаг спал и не слышал, то ли ученик теперь сам контролировал вход в Башню. - Хотя бы возьми у меня свёрток, мне самой он ни к чему.       Несколько секунд ничего не происходило, и жрица уже подумала, что ей придётся поочерёдно звать магов, пока один из них не устанет от этого. Однако дверь приоткрылась, давая разглядеть через узкую щель недовольное и от чего-то уставшее лицо эльфа.       - Здравствуй, Посвящённая. - Сдержанно поздоровался ученик. - Что ты принесла?       В голосе Даламара неприкрыто звучало недоверие, обижавшее Крисанию. Однако Даламар не доверял не самой девушке - он был уверен в словах шалафи о её упертой зацикленности на помощи миру, делавшей её безопасной и даже полезной. А запаху, который, несомненно, тоже улавливал. Это определённо не было одно из многих снадобий, которые он часто находил или сам готовил в лаборатории, и запах точно не имел магической природы.       - Мне бы хотелось извиниться перед Рейстлином за свой прошлый визит. Я не знала о его состоянии и была груба. - Объясняться перед учеником было неприятно, но Крисания говорила гордо и уверенно, не дав Даламару превосходства. - Здесь всего лишь мясо для него. Полагаю, сейчас ему это будет гораздо приятнее и понятнее, чем моя речь.       - Мясо чем-то обработано. - Тут же возразил Даламар. - К тому же, как ты знаешь, организм шалафи ныне может принимать только мясо людей и близких им рас.       - Я помню и учла это. - Неприязненно поморщилась Крисания. - А запах - это всего лишь некоторые специи, которые используют при приготовлении. Люди тоже иногда едят сырое мясо, но мы предпочитаем его готовить. Мне хотелось сделать для Рейстлина что-нибудь приятное, и я посчитала, что ему могло бы это понравиться.       - Шалафи иногда бывает не прочь изысков. - Как-то странно ухмыльнулся эльф. - Откуда у жрицы храма Паладайна человеческое мясо?       - Это долгая история, я замёрзну, пока буду её рассказывать. - Замялась Крисания.       Даламар нехотя, но всё же открыл дверь, пуская девушку внутрь, на уже знакомую лестницу. Когда свёрток с мясом пронесли мимо него, ученик снова поморщился. Он определённо знал этот запах, но не мог вспомнить - слишком давно и слишком редко он его ощущал. К тому же работа в Башне и помощь учителю отнимали много сил, оставляя эльфа с тяжёлой головой.       С трудом держа тяжёлый сверток и пытаясь не наступить себе на платье, Крисания поднялась вверх, пока Даламар следовал за ней по пятам и сверлил спину тяжёлым взглядом. Его нахмуренные глаза буквально чувствовались так, что хотелось сжаться в комок и стать маленькой-маленькой, невидимой, лишь бы тёмный эльф перестал так смотреть. В комнату она вошла, как под конвоем, и сначала прищурилась - в большой спальне царил полумрак. Камин в углу жарко пылал, отчего Крисании захотелось подбежать к нему и протянуть замёрзшие руки, но она пересилила себя. Тёплое платье и меховая накидка были вполне достаточными, Паладайн не дал бы своей дочери замёрзнуть.       Где-то на широкой кровати зашевелилась большая фигура, заставив жрицу вздрогнуть, и на неё уставились золотые прищуренные глаза, мутные и будто пленкой подёрнутые. Кажется, Маджере был не совсем в сознании, вернее, не полностью. Крисания прочитала на досуге немного книг в Палантасской библиотеке и теперь понимала, как сейчас должен работать организм... Таких существ. По крайней мере, ей хотелось думать, что понимала. Не даст же Даламар своему учителю её сожрать... Хотелось надеяться.       - Не бойся, Посвящённая, шалафи уже не вместил бы в себя и половину человека. - Усмехнулся эльф, прочитав мысли Крисании по её лицу. - Только если что-то небольшое.       Он кивнул на прикроватный столик и пустой поднос на нём. Давать мясо Рейстлину ученик не торопился, так и не избавившись от тревоги.       - Рассказывай. - Он указал на подвинутое к кровати кресло, а сам опустился на край кровати и положил ладонь на тяжёлый живот учителя. По спине Крисании пробежали мурашки от такой картины и она неосознанно отклонилась глубже в кресле.       - Это тело убийцы, умершего недалеко от храма, от рук людей прежде, чем стража успела добраться до него, а мы - защитить. Он пытался отобрать дрова у матери с ребёнком, но женщина сопротивлялась и он убил её. Люди прибежали на крик ребёнка, а убийца не успел скрыться. Люди и раньше очень неохотно предавали убийц земле по всем правилам, а сейчас даже могилу за кладбищем никто не хочет копать, чтобы не тратить силы, разбивая ледяную землю, ради него. Его хотели кинуть бродячим собакам, но мне удалось в тайне от всех унести кусок мяса.       Крисанию передёрнуло от собственного рассказа, пусть он и был неправдой от самого первого слова. Чтобы не встречаться взглядами с Даламаром, который с каждой секундой хмурился всё сильнее, девушка смотрела, как Рейстлин, привлечённый запахом, вытянувшись всем тело, распаковывал из бумаги мясо, будто вовсе не слыша Крисанию. Даламар тоже несколько раз скашивал глаза на шалафи, но ничего не делал. Ему хотелось бы отложить этот кусок как можно дальше, а лучше - выкинуть вовсе. В этом желании он утверждался всё больше, пока Крисания говорила, но не смог объяснить, что же его так настораживает. Всё-таки запах был слишком непривычным для приправ, сколь угодно экзотических. Уж не ему ли, не раз прислуживавшему на приёмах своих господ в Сильванести, не помнить этого.       Он уже собирался высказать это Крисании, и даже открыл рот, но тут же его мысли прорезало молнией озарения. Даламар резко развернулся, вцепляясь руками в кусок, который Рейстлин, отбросив бумагу, уже потянул на себя.       - Шалафи, стойте! - Неожиданно громко вскрикнул он и что есть силы рванул мясо.       Тот и правда замер, видимо, что-то в резком выкрике ученика задело его воспоминания. Острые когти разжались, а сам антропофаг втянул голову в плечи, будто ожидая удара. Но вместо этого Даламар спешно вытащил у него мясо, стараясь не касаться при этом самого куска, прихватив его обёрткой, и бросил на стол, под ошарашенный взгляд Крисании. Но, когда ученик тёмного мага сотворил какой-то знак, и из мяса с шипением потекла странно пахнущая зелёная жидкость, лицо жрицы тоже вытянулось от страха того, что она могла сотворить. Наверное, эльф мог бы придушить её на месте за это, но его буквально заставил повернуться всхлип, донёсшийся с кровати - чем глубже была спячка, тем меньше разума оставалось в огромном теле людоеда в моменты пробуждения, и сейчас глаза у Рейстлина были на мокром месте. Существо, которое он на время забыл и смог запомнить как нечто заботливое и относительно безопасное, причиняло ему боль, а что-то внутри, в заблокированной памяти, не давало сделать больно Даламару в ответ.       Ещё раз смерив жрицу убийственным взглядом, Даламар взял мокрые полотенца. Одним он обтёр свои руки, а со вторым потянулся к Рейстлину, вновь пытавшемуся полностью скрыться под одеялами.       - Простите меня, учитель, но это мясо нельзя было есть. Оно слишком опасное даже для вас. - Нежно заговорил Даламар, беря руку Рейстлина в свою, чтобы стереть с пальцев и когтей остатки пахучих специй и сока. - Я не хотел быть грубым. Обещаю больше никогда так не делать.       Вжавшаяся в кресло Крисания не различала тихих слов, но улавливала ласковые интонации и видела, как эльф, отбросив полотенце, забирается к Рейстлину и обнимает его, продолжая что-то наговаривать и нашёптывать.       - А теперь отвечай честно. - Голос эльфа, более спокойный, но от этого почему-то ещё более страшный, заставил её вздрогнуть. - Откуда у тебя это мясо и почему ты его принесла сюда.       - Я уже рассказала. - Почти прошептала девушка. - Видимо, тот человек не был здоров…       - Ни одно живое существо на Кринне не может быть здорово, если в его крови содержится столько тетродотоксина! Этот убийца задохнулся бы от сковавшего его тело паралича через несколько минут после того, как в нём оказалось столько. К счастью, его слишком сложно достать, да ещё и в таком количестве. Для проходимца, который убивает за дрова, эта смерть такая же дорогая, как смерть от попавшей в дыхательные пути жемчужины, если бы он глотал их горстями, чтобы насытиться. - Даламар сохранял спокойный тон, чтобы больше не тревожить Рейстлина, но темнота, выплёскивавшаяся из его глаз, была способна затопить всё вокруг.       - Я вспомнил, откуда мне известен этот запах. Тетродотоксин сложно извлечь из живых существ в чистом виде, и невозможно сотворить самостоятельно. По крайней мере мне и учителю никогда не попадались записи об этом. Поэтому при его извлечении и очистке используется магия, но появляется небольшой побочный эффект, над которым бьются те, кому это вещество нужно как яд, а не компонент для зелья: сильный запах, который невозможно убрать. Но очень легко замаскировать, если в отравленную еду добавить множество специй. Есть несколько вариантов их сочетаний и, к счастью, шалафи когда-то дал мне понюхать все из них, чтобы я мог защитить себя самого, если вдруг встречусь с подобным. Создавать противоядие для него бесполезно, зато убить он может любое существо. Даже тех, кто невосприимчив к магии, и чей организм может перерабатывать гнилое мясо и многое из того, что убило бы другие расы.       На несколько секунд Даламар перевёл потеплевший взгляд на Рейстлина и погладил по седым волосам. - Так что отвечай честно, Посвященная.       Долгую минуту поражённая Крисания молчала. Она отгоняла от себя образ задыхающегося Рейстлина, от которого у неё самой перехватило дыхание.       - Я была у Конклава. - С трудом выговорила жрица. Ноздри Даламара раздулись, а антропофаг вздрогнул, почувствовав, как в нём задвигались нити ассоциаций.       - Как ты к ним попала? - Бесстрастно спросил эльф. Он хотел вновь закричать, но прилагал чудовищные усилия, чтобы его голос и движения рук не были хоть сколько-то резкими. - Учти, если ты соврёшь сейчас, то до третьей лжи ты уже не доживёшь.       - Клянусь, я говорю правду. - Голос девушки едва не возвысился, но взгляд эльфа удержал её. - Когда я возвращалась в храм, уходя из вашей Башни в прошлый раз, меня встретил белый маг. Он сказала, что уже давно хочет встретиться с хозяином этой Башни, потому что Рейстлин ранее часто покупал у него травы для своего чая, но в последние месяцы пропал, и теперь маг опасается, что могло произойти с ним, и почему об этом ему не могут рассказать в Конклаве магов. Он сказал, что маги очень обеспокоены затворничеством Рейстлина…       - Лишь потому что они его боятся и ненавидят. - Прервал её Даламар. - Шалафи не думал, что тобой когда-нибудь заинтересуется Конклав, а потому не грузил твою голову рассказом обо всех обиженных на него душах.       - Какой ужас. - Выдохнула жрица, прижав руки ко рту. - Если бы я знала, я бы не…       - Рассказывай по порядку. - Даламар приподнял руку, призывая Крисанию успокоиться.       - Маг, должно быть, видел, как на меня давила встреча с Рейстлином, а потому предложил мне сразу отправиться в Вайретскую башню, чтобы я сразу могла рассказать обо всём самым могущественным его товарищам. Они сказали, что смогли придумать, как можно излечить Рейстлина от проклятия. Меня подкупили эти слова и я согласилась рассказать всё Конклаву.       - Я ведь говорил тебе…       - Ты говорил о жителях города. - Крисания всё-таки подняла голос, но тут же прикусила язык, заслышав тихое рычание, исходившее от людоеда. - Я полагала, что это всего лишь предосторожность, что вам обоим не хочется контактировать с простыми людьми и белыми жрецами, но думала, что с магами у вас нет конфликта. Маги и так многими нелюбимы, даже белые, и я поэтому не догадывалась, что и между собой…       - Поверь, Посвящённая, разногласия между теми, кто должен быть близок, могут быть страшнее, чем простое непонимание от далёких. - Горько усмехнулся Даламар. - Продолжай. - Попросил он.       - Тот маг тогда перенёс меня в Вайретскую башню, где для разговора со мной собралось несколько членов Конклава. Больше остальных говорил Пар-Салиан, который представился главой. Мне показалось, что он искренне обеспокоен судьбой Рейстлина, а его белые одежды расположили меня к нему…       - Обеспокоен он и правда был, но не за шалафи. - Не смог сдержаться от комментария Даламар. – Кучка презренных трусов. - Прошептал он, едва справляясь со злостью. - Как же сильно они его боятся.       - Они сказали, что им известно об изменениях, которые происходят с Рейстлином, но он отказывается от помощи.       - Ложь. - Возразил эльф.       - Но я говорю правду. Слово в слово то, что сказал Пар-Салиан! - Воскликнула в ответ жрица, уязвлённая недоверием. Хотя оно было совершенно оправданным после такого.       - Он хоть раз сказал о том, какие именно изменения произошли с ним прежде, чем ты рассказала о том, что шалафи более не человек?       - Не помню… - Растерялась жрица, понимая, как легко её обвели вокруг пальца. - Кажется, нет.       - Значит солгала не ты, а тебе. - Вздохнул Даламар.       - Их особенно заинтересовало то, что Рейстлин сейчас в спячке, а с его умом будто что-то случилось на её время.       - И они решили воспользоваться его слабостью, чтобы отравить его, когда он не смог бы проверить еду на яд. - Неприязненно скривился ученик. - Какой благородный поступок, достойно главы белых мантий и всего Конклава!       - Он сказал, что в мясе лекарство, которое поможет вернуть Рейстлина в прежнее состояние. - Беспомощно возразила Крисания и невольно взглянула на мясо, окружённое лужицей яда. - И попросил передать его под видом подарка от меня самой, потому что Рейстлин бы не принял от Конклава помощь, потому что не понимает ужаса своего положения. И я…       - Достаточно. - Остановил её Даламар, видя, что с каждой минутой жрицу всё сильнее обволакивало ужасом от мысли, что она чуть не сотворила своей наивностью. Успокаивать Посвящённую эльф не умел и совершенно не желал. К тому же, всё необходимое он уже услышал. - Подожди несколько минут, пока я обдумаю то, что ты рассказала. - Попросил он и прикрыл глаза. Хотелось прижать к векам руки и до боли надавить, но руки были заняты тем, что массировали живот шалафи и иногда проскальзывали по его голове и плечам.       Рейстлин, почувствовав дрожащую в сознании связь с учеником, издал тихое урчание. Он с трудом понимал, почему им обоим так плохо, но считывал Даламара как существо, которое было ему дорого. По крайней мере, до приступов голода, которые успешно глушились, стоило ему проснуться, ведь отгонять от себя ученика Рейстлин с потерей осознания перестал. Длинный язык осторожно лизнул предплечье эльфа, а следом на Даламара навалилась тяжёлая туша, видимо, посчитав, что ткнуться башкой будет достаточно хорошим утешением.       От этого зрелища Крисания невольно улыбнулась, но тут же её лицо приняло скорбное выражение - ей было страшно и стыдно, хотелось оказаться как можно дальше отсюда и забыть о такой ошибке, такой глупости, которую она чуть не совершила.       - Всё хорошо, мой шалафи. Ничего уже не случится. - Эльф отвернулся от жрицы и почесал Рейстлина за ушами. Всё-таки перенял и это у своего учителя, но сумел изменить. - Больше такое не повторится, они не посмеют. - Под урчание, ставшее громче, пообещал он.       Крисании не понравилась интонация, с которой это было сказано, но Даламар первым взял слово уже в их разговоре.       - Мне нужна будет твоя помощь. - Выговорить это было непросто, но эльф переборол себя. - Ты едва не убила Рейстлина, и несколько часов твоего времени будут наименьшим, что ты сможешь сделать в уплату этого.       - Что ты собираешься делать? - Насторожилась девушка.       - Сам нанесу визит Конклаву, остальное тебя не касается. От тебя требуется подменить меня на время отсутствия.       Даламар тактично промолчал о том, что существует шанс, что его отсутствие растянется до бесконечности. Но несмотря на полное понимание того, насколько это было опасно, гнев молодого эльфа был слишком силён и настойчив, предлагая самый простой план. Отомстить. Он точно знал, что Ладонна не вмешается. А Белые мантии никогда бы не решились вмешаться в чужой поединок.       - Тебе просто нужно будет оставаться рядом с шалафи и принести ему вон то блюдо, когда он будет голоден.- Объяснил Даламар и указал на рабочий стол. - Шалафи сейчас больше эмоционален, чем интеллектуален, так что постарайся не делать ничего резкого, громкого, непредсказуемого и всего того, что может его встревожить. Просто будь спокойна и осторожна с ним. - В голосе ученика появилась слабая грусть, когда он снова посмотрел на расслабившееся золотое лицо. - Пожалуйста.       - Конечно. Я справлюсь. - Сама не веря своим словам, кивнула Крисания. Она очень плохо представляла себе то, как справится с не совсем... Разумным сейчас людоедом, который явно не был к ней расположен. Но выбора у неё и не было - если не тёмный эльф, то совесть её бы замучила. По крайней мере, желчный характер Рейстлина ей в этот раз не грозил, а Паладайн не дал бы своей дочери погибнуть в острых зубах чудовища.       Которое как раз зашевелилось, будто поняв, что говорят о нем, и сонно зевнуло, показывая весь набор своих клыков в жутких челюстях - улыбка у Рейстлина и в человеческом облике была пугающей, а сейчас эти зубы ввели жрицу в трепет. По спине её будто промаршировал табун мурашек, руки вспотели, захотелось отказаться, но уже было поздно.       - Я вернусь скоро. - Пообещал Даламар и едва не погладил седую голову. Нет, сейчас нельзя лишний раз привлекать внимание шалафи, иначе его уход может стать ещё болезненнее.       Первым делом эльф перенёсся в лабораторию и достал из своего стола несколько припасённых мешочков с компонентами и готовыми сочетаниями. Некоторыми из них его снабдил ещё Конклав, предполагая, что шпиону может понадобиться срочно бежать из Башни от учителя, если тот раскроет предательство прежде, чем Даламар успеет передать наиболее важные сведения. На этот случай была припрятана маленькая неровная и хрупкая речная жемчужина, которую можно было легко раскрошить даже в руке, активировав одноразовый портал в Вайретскую башню. Это-то и было нужно тому, кто собирался нанести неожиданный визит без дозволения хозяина Башни. Конечно, это мгновенно оповестило бы о прибытии эльфа, но так даже лучше. Не придётся искать.       За этими мыслями Даламар закончил приготовления и нервно потрепал каждый мешочек на поясе, проверяя, насколько свободно ходит нож в набедренных ножнах. Пальца скользнули по всем рунам на мантиях, а губы повторили остальные заклинания. А ведь когда-то он так защищался каждый раз, как собирался войти к учителю.       Мысли о шалафи придали Даламару сил. Он уверенно подхватил жемчужину и сжал её между пальцев. Перламутр легко рассыпался, освобождая магическую дымку, которая тут же окутала всю фигуру Даламара, что только и успел прикрыть глаза от поднявшейся пыли. Открыл он их уже во небольшом дворе перед Вайретской башней, сразу за воротами, как и положено всем гостям.       - Пар-Салиан! - Ничуть не боясь, что его услышит кто-то ещё, позвал Даламар в сгущающиеся сумерки и сделал несколько шагов к двери.       Ничего не произошло. Абсолютно ничего, лишь небольшой ветерок трепал темную мантию. Абсолютно спокойный пейзаж увитых плющем ворот и высящейся над Даламаром башни навевал спокойствие и желание присесть в тени деревьев, отдохнуть, закрыть глаза... Заклинание, полетевшее в старика, моментально легло на плотный щит из света.       - И тебе здравствовать, Тёмный Эльф. - Пар-Салиан осторожно сделал несколько шагов вперёд, и щит раскололся, полетев осколками в ощетиневшегося Даламара. Из окна башни кто-то выглянул, но тут же втянулся обратно. Видимо, такого ожидали, и Конклав предусмотрел реакцию эльфа на потерю шалафи, ради которого он отказался от служения им. По крайней мере, именно таким Даламар и выглядел сейчас, но Конклав ошибся бы, реши, что Рейстлин мёртв.       Даламар развеял направленное на него заклинание. То, насколько слабым оно было в сравнении с тем, что мог в него кинуть архимаг, было почти оскорбительным.       - Очень невежливо было отправлять гостинец без записки о том, что это. - Холодно отчеканил Даламар, а бушевавший внутри огонь посыпался с ладоней вместе с железными опилками, чтобы, пробежав по дорожке, создав вокруг них плотную стену, через которую бы не смог проникнуть никто, не желающий вспыхнуть, как спичка. А после огонь закружиться вокруг Пар-Салиана. Если бы не эльфийская способность видеть ауру, Даламар бы потерял старика из виду за стеной огня. Но он желал спрятаться сам. Огонь, пусть и магический, вряд ли мог навредить светлому архимагу в его же Башне, но зато точно не позволил увидеть, как молодой эльф бесшумно переместился тому за спину, готовясь к прыжку.       Но к неприятному удивлению, Пар-Салиан был готов к броску. Нож обжёг держащую его ладонь, а заклинание на пальцах второй едва не обернулось против самого Даламара. Эльф слишком явно уступал старому волшебнику в опыте!       - Что-то случилось? - Обеспокоенно спросила Крисания, когда антропофаг вздрогнул и неприязненно сморщился, хотя ещё секунду назад лежал совершенно спокойно.       Даламар исчез всего несколько минут назад, неужели этого времени было достаточно, чтобы Рейстлин проголодался? Жрица с сомнением посмотрела на гору из одеял на том месте, где у людоеда был живот. А разве такое существо вообще может быть сыто?       Но по Рейстлину не было заметно, что он ужасно голоден. Скорее чем-то сильно обеспокоен, будто что-то почувствовал. Облизав длинным языком губы, он поднял голову, с болезненным выражением глядя куда-то в пустоту, и лишь очень осторожная рука жрицы, лёгшая ему на плечо, заставила мага отвлечься. Золотые жуткие глаза печально посмотрели на жрицу - сейчас от прежнего хладнокровия Рейстлина не осталось и следа. Как говорили учёные книги, в период спячки мозг людоедов затормаживался, отчего инстинкты и эмоции их переставали подчиняться голосу разума хоть в какой-то степени. Но после этого другие такие чудовища обычно засыпали на несколько месяцев, тогда как Маджере пробуждался каждые несколько дней.       - Он не победит. - Неожиданно, тихий сиплый голос раздался в комнате, и Крисания поняла, что он исходит от мага, находившегося на грани нового потока слёз. Моргнув, чтобы скрыть влагу в глазах, Рейстлин снова лёг, судорожно вздохнув в подушку.       - Кто? - Спросила девушка, уже понимая, о ком говорит маг.       Даламар шёл на верную смерть, а жрица даже не попыталась остановить его. Более того, сама принесла смертельную отраву, а ведь всего-то не надо было быть такой наивной - злилась на себя Крисания. А теперь она была заперта в башне со страдающим антропофагом, который, если не умрёт от ведомого одному ему горя, то проглотит девушку сразу же, как достаточно сильно проголодается, а после его организм пожрёт сам себя.       - Откуда тебе знать, что всё так плохо? - Крисания постаралась сделать свой голос таким же ласковым и заботливым, как это выходило у Даламара, но вышло скорее испуганно. - Даламар твой ученик, в него нужно верить. - Попробовала она наставить Рейстлина и погладила его волосы. - Разве ты плохо обучал его всё это время? Если учится он столь же прилежно, как ухаживает за тобой, то он уже должен быть способен заткнуть за пояс весь Конклав.       - Опыт и время... Слишком много значат. - Тот покачал головой и неожиданно для Крисании потёрся щекой о её руку - щеки у людоеда оказались неожиданно мягкие и нежные. - Страшно...       "За него" Рейстлин не сказал, но это витало в воздухе. Потерять верного ученика, прилежного, умного, ставшего почти что другом и разделявшего такие сокровенные для Рейстлина тайны... Это было бы настоящей трагедией, от которой в таком состоянии он мог не оправиться. Всхлипнув, он снова проронил несколько слезинок, но их осторожно утёрла рука жрицы.       - Полно проливать слёзы раньше времени. - Крисания осторожно отняла руку и не без отвращения потянулась за мясом, чтобы попробовать отвлечь мага на него от мучительных мыслей. Не то, чтобы Рейстлину стало лучше, но ноздри его расширились при запахе мяса.       - Лучше поешь, чем изводи себя волнением. - Посоветовала Крисания.       Она очень надеялась, что Рейстлин заберёт блюдо и будет есть сам, а ей, может быть, даже повезёт отвернуться в это время. Но маг только повернулся и чуть приподнялся на подушке так, чтобы жрица могла складывать куски мяса в приоткрытую пасть.       Содрогнувшись, она прикоснулась к первому куску и осторожно приподняла его. Она не могла отделаться от мысли, что это мяло принадлежало существу не простому, а вполне разумному. Как и не слышать того, как нетерпеливо взрыкнул людоед перед ней, стоило её руке чуть зависнуть, не донеся кусок до зубастой пасти.       Взглянуть на то, как Рейстлин впился в мясо, она всё-таки не смогла. Слышать чавканье и гулкий глоток, отправивший мясо в желудок, было невыносимо, но особенно отвратно становилось от того, что жрица Паладайна не боролась с этим, не пыталась остановить ужасный акт, а сама в этом участвовала.       По крайней мере, острые зубы хотя бы не впивались в её руку, но подносить ее к таким жутким зубам все равно было страшно. Мало ли, что находится в голове чудовища в таком состоянии, когда инстинктов там больше, чем разума. И не захочется ли Рейстлину насытиться живой едой. Да и в принципе ей было просто противно - склизкое холодное мясо и слюнявый язык, втаскивающий куски в рот были одинаково неприятны Крисании.       - Сколько же тебе... Нужно, чтобы насытиться?.. - Когда счёт пошёл на второй десяток кусков, она не выдержала и тихо высказалась, но это вызвало у хищника лишь фырканье, будто она сказала что-то очень смешное. А сам Маджере с трудом пошевелился, печально вздохнул и остановился на следующем куске, будто что-то почувствовал. Ну или же слова жрицы всё-таки достигли цели и задели его давно молчавшую совесть, кто знает.       А тем временем, за много километром от них Даламара всё плотнее теснили к стене.       Расфокусированным от усталости взглядом эльф будто видел несколько Пар-Салианов. А может тот и правда вызвал несколько своих двойников. Или то были другие маги, пришедшие на помощь главе Конклава. Хотя, казалось бы, зачем, если ему противостоял всего один излишне самоуверенный ученик. Шанс на победу улетучивался с каждой секундой, которую Даламар проводил под потоком атакующих заклинаний, ощущая, как всё сильнее на него накатывает отчаяние. Оно было столь глубоким и сильным, что, казалось, было невозможно для одного только существа.       Одно заклинание всё-таки задело руку эльфа, и та мгновенно покрылась кровавыми нарывами. От резкой боли Даламар взвыл, и его щит в мгновение истаял с тихим шипением. Только руны на одежде вспыхнули голубым, принимая на себя следующее заклинание, и серебряные нити рассыпались в прах. Этого было слишком много для них. Даламар едва успел откатиться, и каменная стена на том месте, где только что к ней прижималась его спина, запузырилась и оплыла.       - Не дождёшься. - Одними губами прошептал эльф, увидев мягкое снисхождение в лице противника.       Пар-Салиан только покачал головой, и мир Даламара накрыло огненным вихрем, который должен был оставить на месте ослабленного эльфа только пепел, да оплавленный кинжал. Но, вопреки ожиданиям главы Белой Ложи, ученик Рейстлина смог взять чужую магию под контроль, часть рассеяв, а часть перенаправив в сторону Пар-Салиана, которому пришлось выставить щит против собственного же заклинания. И в этом он ошибся.       На секунду отвлёкшись, отведя взгляд от эльфа, старик совершил непоправимую ошибку, которая его и погубила, когда отчаявшийся мальчишка пробил его щит обычным металлом в самом хрупком месте. Клинок вошёл ровно, на половину лезвия, но Даламар что есть силы вцепился в него, ставя собственный щит от бьющихся в него заклинаний, чтобы прорезать глубже, не давая старику никаких шансов. Невероятная удача и невероятная же победа, которой не должно было быть.       Вместе с кровью старика покидали силы, и Даламар это чувствовал. Всё слабее стучали заклинания по его щиту, как стихающий дождь, и всё длиннее становилась рана, вспарывающая аорту. Даламар прекрасно научился надрезать чужой живот.       - Ты напрасно решил, старик, что тебе под силу справиться с Рейстлином Маджере. - Негромко, но жёстко проговорил тёмный эльф и выдернул нож из умирающего тела. - Я не стану скармливать тебя учителю лишь потому потому что не желаю, чтобы он отравился столь мерзостным созданием, как ты. - В глазах белого мага отразилось удивление, и Даламар рассмеялся. - Или ты думал, что эту обманку с мясом будет некому увидеть? Ты действительно был настолько глуп, чтобы забыть обо мне? - Обманчиво мягко спросил Даламар и потянул Пар-Салиана за волосы, так что тот теперь почти стоял на коленях.       Снег у них под ногами, как и одежды Пар-Салиана, окрасился в алый. Мантия Даламар тоже была пропитана кровью, как чужой, так и собственной, но пятен на чёрном было не видно.       Эльф упёрся ботинком в спину мёртвого противника и отпихнул его от себя, навстречу выбежавшим из дверей магам, а сам растаял в воздухе, чтобы появиться в спальне шалафи. В Палантасской башне он был защищён от гнева мира, реши он весь ополчиться против них двоих.       - Что с тобой? - Испуганно вскрикнула Крисания, когда подле неё возник окровавленный эльф. - Чья это кровь? - Взяв себя в руки, спокойнее спросила она, но Даламар только отмахнулся и опустился на трясущиеся колени, чтобы взглянуть в глаза учителя и коснуться его щеки пальцами.       - Всё кончено, шалафи, они больше не посмеют вам угрожать.       - Какой же ты... Идиот, Даламар. - Тот тихо выдохнул и слизнул с лица эльфа немного крови. Глаза Рейстлина печально опустились - смерть Пар-Салиана хотя бы одно проклятие с него не сняла. Мир всё так же был мерзким, кроме эльфа, что слишком долго умирал в его глазах, чтобы это было заметно. Но то, что старик мёртв, уже было неплохо. Следом за ним уйдёт и Ладонна - несмотря на разные цвета мантий и что-то, случившееся между ними много лет назад, они привыкли работать вместе, и без старика её пост остался бы свободен. Красная же ложа, скорее всего, осталась бы неизменной. Крисания протянула эльфу свой платок, чтобы он хотя бы утёр лицо. Её руки чуть задрожали, когда Даламар взял его, но она скрыла эту постыдную дрожь. Что сделано, то сделано, и она каким-то образом оказалась в гуще этих событий, но совершенно не тем образом, которым хотела. Да и не на той роли - вряд-ли после такого предательства ее пустили бы в Башню ещё раз.       - Наверное, мне нужно идти? - Тихо спросила она магов, и почувствовала себя совершенно уставшей, а, что ещё хуже, очень виноватой. И почему-то ей показалось, что этот долг с неё непременно стребуют.       - Что же мне нужно будет сделать, чтобы заслужить вашу похвалу, шалафи? - Усмехнулся Даламар и тяжело поднялся, чтобы проводить Крисанию.       - Не стоит, я сама дойду. - Поспешила она остановить эльфа, которого теперь пошатывало от малейшего движения.       - С тобой пойдёт страж, иначе можешь заблудиться. - Согласился Даламар. Жрица уже почти дошла до двери, неосознанно прижимая руку к тяжёлому от тревоги сердцу, когда её остановил тихий голос ученика.       - Спасибо, что осталась с шалафи. - Просто поблагодарил он, и в следующий миг Крисания уже обнаружила себя за дверью перед бестелесным глазами.       Даламар не мог не ощущать во время битвы, как ментальная связь качала между ними страх и тревогу, пока от учителя внезапно не протянулась тонкая нить спокойствия. Судя по опустевшему блюду, упростившееся в спячке сознание людоеда отвлеклось на еду и разделило с учеником полученное удовольствие. От раздумий Даламар отвлекла натянувшаяся мантия, за которую его держал учитель и неумолимо склонял эльфа к тому, чтобы тот занял ставшее привычным место и больше не отвлекался от массажа ни на каких жриц и старых магов.       - Дайте же мне хоть переодеться, учитель, иначе я запачкаю кровью вас и всё ваше гнездо. - Попытался вывернуться Даламар.       С неохотой, Рейстлин его отпустил, дав быстро скинуть пахнущую кровью и сажей мантию, на которой зияли прожжённые дыры. Услышав в этом знакомый запах, людоед тревожно заурчал - весь левый бок Даламара был сплошной раной и синяком, наскоро прижжёным и немного подлеченным. Наверняка внутренние органы тоже пострадали и требовали более детального магического сканирования, да и простые лечащие заклинания тут бы не пригодились ввиду неэффективности. Огромное тело заворочалось, и под ноги ученику упала записная книга Рейстлина, раскрывшаяся на отделе с лечащими заклинаниями. Укусить или обжечь эта книга не могла, но маг не давал её ученику, предпочитая не раскрывать секретов. Сейчас же глаза Рейстлина настойчиво смотрели то на неё, то на Даламара, нерешительно замершего с новой мантией в руках.       - Вы действительно разрешите мне прочесть её? - Чтобы убедиться, что это не было случайностью, спросил Даламар. - Конечно, только то, что мне сейчас нужно, чтобы восстановиться в кратчайший срок. - Сразу же одёрнул он себя и присел, чтобы подобрать книгу.       Буквы плыли перед глазами, и Даламар подполз к кровати, чтобы опереться на ту спиной, пока жадно вчитывался в текст. Несколько нужных заклинаний обнаружились на этом же развороте, и пара, которые бы не помешали, если у эльфа останутся силы, ещё через несколько страниц. С усилием ученик подтащил к себе сброшенный ранее пояс и принялся рыться в мешочках, беззвучно повторяя новые заклинания одними губами. Спиной он чувствовал взгляд Рейстлина, который сейчас следил больше по привычке, чем чтобы действительно проконтролировать правильность выполнения.       Даламар зашипел, ощутив, будто несколько жал-щупов ввинтились под кожу и ткнулись в каждый орган, проверяя, донося до эльфа информацию. Кажется, такой боли не должно было остаться. По крайней мере, в книге ничего об этом не было. Но её можно было перетерпеть. Главное, что теперь эльф точно знал, что с собой следует делать.       - Простите мне моё промедление. - Через время, посвящённое колдовству, он наконец отложил книгу и накинул на плечи мантию. Процедуру следовало повторить ещё несколько раз, через время, а сейчас организм требовал простого покоя для восстановления сил. - Спасибо, шалафи. - Даламар развернулся и протянул руки к животу и голове Рейстлина.       Тот довольно ткнулся головой в ладонь и потёрся, выражая удовольствие. Сейчас Рейстлин не мог сформулировать мысли, но в обычном состоянии похвалил бы ученика за успешную работу с незнакомыми заклинаниями, ещё и в столь короткие сроки, когда требовалось моментально понять правильное использование заклинания без подсказок. С каждым новым этапом обучения Тёмный Эльф впитывал информацию, словно губка, и даже ошибки не могли остановить его на этом пути. Пожалуй, это и было тем, почему Рейстлин оставил его, когда узнал про сотрудничество с Конклавом, и обошёлся мягким по своим меркам наказанием в виде шрама на груди. Ученик был достоин учителя.       Длинный язык лизнул покрытые ранами руки эльфа, и антропофаг с трудом перекатился с бока на спину, подставляя живот и давая больше места. Съеденное мясо изрядно отяжелило его, да и стресс от ментальной связи сделал своё дело - Рейстлина неимоверно тянуло в сон. Сопротивляться было не в его силах, ещё и когда Даламар, стараясь не давить сильно, чтобы не открылись царапины на ладонях, погладил его, тоже успокоенный и чувствующий себя таким же уставшим, как и учитель в своей спячке.       Если бы Крисания решила вернуться через полчаса, то увидела бы дрыхнущего без задних ног антропофага и задремавшего головой у него на брюхе тёмного эльфа.