III. Иногда забота бывает чрезмерной

      К четвёртому месяцу, когда Даламар сидел над планами будущего похода на Заман, размышляя, а хочет ли он, чтобы это случилось, Рейстлин достиг своего прежнего веса. Но комплекция его стала куда более расплывшейся из-за слабых нежных мышц, да и сам маг выглядел толще, чем был до этого. Живот же его уже раздулся до того, что пришлось время от времени укладывать людоеда на бок, иначе он начинал задыхаться от тяжести. Пупок стал размером с добрый кулак, так его постепенно растянуло, а нежные мышцы пупочного кольца не могли сдержать бьющий внутрь напор еды.       Он был раздут до ужаса, а жир даже не скрадывал растянутый желудок, нет. Было отчетливо видно, что живот Рейстлина принял форму эллипса, торчащего вперёд, несмотря на жировые отложения, а под кожей явственно угадывались разошедшиеся на бока мышцы. Если ощупать их, становилось ясно, что жир лежит и снаружи, и изнутри мышц, как покрывая их мягким покрывалом, так и забивая собой внутренние органы, чего раньше у Рейстлина в таком количестве не наблюдалось. Он помнил, как выглядел во время операций, и сейчас жир заполнял каждое свободное место.       Даламар тоже знал об этом. Регулярно проводя магическое сканирование организма шалафи, он представлял состояние каждого его отдельно взятого органа, сосуда, и даже мог прикинуть вес Рейстлина, который неуклонно стремился к старым значением. Пока однажды наконец не достиг, когда фигура Рейстлина начала становиться всё менее оформленной.       - Вот вы наконец и вернулись к своему прежнему весу. - Поглаживая мягкие бока, однажды сообщил ученик учителю.       Рейстлину понадобилось несколько возмутительно долгих секунд, чтобы осознать услышанное. - И я помню свои слова о том, что отпущу вас, когда это произойдёт… - В глазах Рейстлина полыхнули золотые искры. Кажется, он даже услышал, как звякнул ключ от наручников - видеть руки ученика не позволяло огромное брюхо. - Но с тех пор изменились обстоятельства. - Продолжил Даламар.       - За эту треть года вы стали совсем изнеженны, шалафи, и если я сейчас освобожу вас и отдам свои расчёты, сделанные по книгам Фистандантилуса, то вы непременно погубите себя в кратчайшие сроки, как бы велика ни была ваша сила теперь, когда организм может черпать её из себя практически неограниченно. - Эльф потрепал несколько тяжёлых складок. - Я не допущу этого. Уж лучше вы навсегда будете заперты здесь, но с вами точно больше ничего не случится. - Эльф прильнул к животу, который был больше него самого. – Вы столько раз подвергали себя опасности, с вас уже достаточно.       Ловкие руки обняли живот, насколько это было возможно, несмотря на слабые попытки Рейстлина протестовать и дёргаться.       - Вы уже не можете выгнать меня из Башни, даже если прямо сейчас окажетесь свободны. Вам слишком нужен кто-то ещё, потому что один вы с таки животом не справитесь. - Даламар сладко зажмурился и чуть потёрся головой о горячую кожу. Ему было немного стыдно перед Рейстлином и даже жалко его, но он уже давно всё решил. - Надеюсь, вы поймёте меня до того, как ваш разум тоже окажется подавлен.       И он подключил к трубке очередную бочку.       Разум людоеда и без того был подавлен такими новостями, хотя не сказать, что чего-то такого Рейстлин не ждал. По лицу ученика это было понятно еще в начале - болезненные горящие глаза были испуганны и взирали на учителя с затаённой болью, словно он должен был в сию же секунду пропасть или умереть на руках у Даламара. Эльфёнок так искренне боялся за него, что сил приказать Стражам его убить у Рейстлина не было. Он правда не хотел такого исхода, отчего пытался в меру сил экспериментировать с заклинаниями и наручниками, которые ограничили магию до уровня ребенка. Лишиться ученика он не мог. Признавал глупую слабость, признавал свою собственную лень и изнеженность, привычку к хорошему и не мог.       Возможно, не будь этих двух лет с учеником, за которые тот стал чем-то привычным и приятным, то Маджере даже ни секунды бы не думал, как с той же Крисанией, которая в конце его плана не имела никакой роли и должна была быть оставлена на произвол судьбы. Но сейчас, за столько времени обдумывания, планы изменились, и Рейстлин много размышлял о том, куда её можно будет пристроить в новом мире, если покровитель жрицы почти наверняка захочет сразиться с новым богом, когда Рейстлин таковым станет. Что-то в людоеде очень изменилось. Сама того не зная, проклятием Такхизис подарила ему сердце.       Которое болело не только физически, но и от вида взбудораженного эльфа - тот, чуть ли не прыгая, сновал вокруг него и радостно болтал о том, что шалафи больше никогда не пострадает. Похоже, у Даламара сердце тоже было. Очень сильно разбитое одиночеством, страхом и печалью - учитель был единственным существом в мире, которому был нужен тёмный эльф. Все остальные предпочли бы видеть Даламара мёртвым.       - Вас снова что-то печалит, учитель? - Даламар и сам грустно вздохнул при виде взора Рейстлина, обращённого куда-то очень глубоко, но при этом совсем не бездумного. Разум слабел слишком медленно и сейчас был пленником бессильного тела. - Ничего, это ненадолго. Я ещё не придумал способа, как можно было бы ускорить процесс переваривания, чтобы вы могли набирать вес ещё быстрее, и поскорее расстаться со своими печалями. Но, обещаю, я совсем скоро с этим справлюсь, и вам тогда не придётся тосковать.       Ладони Даламара казались маленькими белыми странниками на бескрайних волнах золотой жаркой пустыни. Слабое свечение из-под них говорило об очередном сеансе сканирования, которые эльф теперь проводил всё чаще, боясь пропустить момент, когда настанет пора вмешаться. Организм людоеда был несравнимо крепче человеческого, но даже для него такие объёмы становились испытанием.       - О. - Руки остановились на правом боку и чуть надавили, делая магический щуп более концентрированным. - Кажется, мне скоро придётся вмешаться, чтобы помочь вашей печени. Она настолько заплыла, что, если бы я сжал её, из неё потёк бы чистый жир. - Даламар принялся мягко поглаживать то место, где в будущем уже планировал разрез. - Из такой было бы идеально приготовить фуа-гра, а с вашим питанием оно было бы невообразимо нежным. И подать его с вином, настоянным в бочке из людоеда.       Мечтательная улыбка стала шире. - И украсить стол жемчугом. Если бы только его осталось достаточно. - Добавил ученик, заметив, как нервно при этих словах вздрогнул Рейстлин. - А ведь вам хватило чуть менее полугода, чтобы прийти к такому состоянию. Просто немыслимо. Я даже представить не могу, как вы будете выглядеть ещё через полгода.       Маг в ответ зло закатил глаза. Так вот, почему справа иногда что-то начинало ныть. Нет, восстановить печень при таком питании было можно специальными зельями, но ведь причина никуда не исчезнет. Его буквально на убой откармливали такими темпами, и ситуация могла продолжиться с большими проблемами. Рейстлин печально вздохнул. И что делать? Магии не хватало даже на то, чтобы послать весточку кому-нибудь из знакомых магов или жрецов, а Стражи из Башни не могли выйти. Подпускать их к Даламару - и вопрос такой не стоял. Допустить смерть ученика, чтобы избавиться вместе с тем и от его параноидальной заботы, увольте.       Оставалось ждать чего-то. В конце концов, это не могло продолжаться вечно. По крайней мере, антропофаг на это надеялся. Печень будет не единственной - поджелудочная ещё могла переваривать тонны масла и сливок, которыми его опоили за четыре месяца. Но не вечно. Да и диастаз... Даламар как раз опустил на него ладонь - брюхо у шалафи разошлось как у глубоко беременного тройней. Нежная кожа, мягкий жир и отсутствие мышц, которые около пупка ушли в стороны. Будто большая выпуклая полоса прошла по середине его живота.       Длинные пальчики погладили пупок, массируя тонкую растянутую кожу, и глаза Рейстлина закатились. Он не мог сопротивляться такой ласке, как бы она ни была печальна.       - Вот это уже намного лучше. - Мурлыкнул Даламар, делая ласку интенсивнее. И всё-таки высказанная мысль не давала ему покоя. - А может мне действительно было бы лучше перед помощью вашей печени ещё немного помучить её? - Эльф внимательно проследил за тем, как тревога проступает бледными, словно осеннее солнце, пятнами на чуть покрасневшей коже. - Устою вам действительно роскошный ужин с фуа-гра и вином в качестве главного блюда. Вы же всё-таки Властелин Прошлого и Настоящего, величайший Чёрный Маг, вам следует питаться подобающе своему статусу.       Даламар плавно перетёк с кровати на пол и исчез в тенях, оставив Рейстина одного на четверть часа, пока собирал необходимые инструменты и зелья.       - Использовать анальгетик, или как прежде, обойтись минимальным подавлением боли? - Вслух рассуждал Даламар, протирая золотую кожу спиртом.       Всё-таки обезболивающего было больше, чем прежде. Шалафи сейчас не следовало лишний раз подвергать излишнему стрессу, и потому боль должна была остаться, но быть лёгкой, как слабые покусывания. Возможно, именно поэтому Рейстлин почти не дёрнулся, когда кожа начала расходиться под скальпелем, а края разреза мгновенно прижимались, а затем чуть растягивались крюками. А может дело было в том, что Маджере просто был слишком тяжёлым.       Маленькие молнии, скользящие между пальцами, прижгли готовую истечь кровью рану. Из занятий по анатомии с учителем, Даламар помнил, как опасны ранения в этой зоне. Крупные сосуды пришлось отвести в стороны, осторожно фиксируя их, чтобы они не оказались под скальпелем.       А на цвет печень и правда выглядела будто кусок жира. Разбухшая, она неестественно давила на остальные органы, увеличившись раза в полтора от первоначального объема. От одного только взгляда на её кремовую поверхность в голове Даламара начали всплывать названия и ингредиенты зелий, могущие излечить от подобного. Очень дорогие, но и позволяли их себе обычно только богатые заказчики. Благо, у них всё для этого было - Даламар продолжал ухаживать за садом и даже расширил его, посадив там новые травы. Поэтому, после того, как лишняя часть печени будет удалена, можно будет напоить шалафи уже готовым лекарством, добавляя его в еду в течение недели, что должно будет вернуть органу прежнее состояние и откатить обратно жировые изменения. Хотя было что-то в этом приятное.       Пальцы осторожно коснулись органа, заставив шалафи застонать. Несмотря на обезболивание, прикосновения к поражённому жиром органу были неприятны. Рейстлин был так переполнен заботой своего ученика, что попросту её не выдерживал. Ничего, комплекс лечения для других органов ему тоже не помешает, чтобы не износились раньше времени. А после избавления от лишнего... Скальпель сделал свой первый надрез, проводя ток от пальцев Даламара, чтобы моментально запечь рану. Напрямую заклинания не действовали, но это можно было обойти.       Ему станет гораздо легче.       Рейстлин хрипло вскрикнул, когда лезвие пошло дальше, обрезая выпирающую часть желтоватого органа.       - Это для вашего же блага, учитель. - В который раз повторил Даламар, поглаживая ткани рядом с разрезом. - Всего несколько кусочков по краям, и я обработаю вашу печень зельем напрямую, а затем несколько раз подам вам для того, чтобы выпить, и вы больше не будете мучиться от боли.       Скальпель отрезал небольшую полоску нежнейшего мяса с другого конца, и огромное тело содрогнулось. Если бы не поспешная реакция Даламара, то всколыхнувшиеся складки непременно бы сбили зажимы с раны.       - Всё почти закончилось, шалафи. - Не переставая, обещал ученик, пока точечно смачивал зельем разрезы и, не удержавшись, гладил окружающие органы. Насколько Даламар помнил, они должны были лежать немного по-другому, но под давлением жировых отложений, в которые и сами были укутаны, как мёрзнущий зимой в одеяла, смещались, занимая всё возможное место.       - Сейчас я закончу и дам вам снотворное, чтобы вы могли отдохнуть. А когда вы проснётесь, уже будет лучше. Может быть, вы даже не вспомните об этой операции, пока я не подам вам ужин, который никто, кроме вас, никогда больше не испробует.       Руки Даламара легко вслепую сшивали ткани, плёнки, убирали зажимы и проверяли сосуды, а затем снова шили, шили, шили... Если раньше ему казалось, что зашивать Рейстлина, хоть и приятно, но всё-таки утомительно, то теперь он хотел усмехнуться прежнему себе в лицо.       Сам же Рейстлин не мог сжать зубы от неприятных ощущений- трубка во рту мешала. Но всё-таки боль не была ужасной, а, благодаря зельям, должна была скоро совсем исчезнуть. Только, когда на кожу лег последний стежок, маг с удивлением понял, что ему стало... Легче.       Да, лекарства должны были вернуть ткани печени к прежнему состоянию, но вот сделать орган прежнего размера - нет. Рейстлин даже не замечал, как ему постепенно давит изнутри не только желудок и жир, но и растущая печень, что подпёрла собою ребра и давила на диафрагму. Сейчас же невольный пациент смог шокированно выдохнуть и вдохнуть с большей свободой. Да, это не было облегчением от ужасного растяжения вечно полного желудка, который стал куда больше, чем был даже до Истара. Но правый бок точно чувствовал себя лучше.       Золотые глаза посмотрели на ученика, который собирал инструменты, и грустно прищурились. Даламар явно не хотел вредить своему шалафи по-настоящему. Вкус зелий в еде Рейстлин иногда чувствовал, а магическое сканирование эльф проводил едва ли не несколько раз в день, убеждаясь, что учитель будет в порядке. Хотя какие-то последствия будет трудно убрать. Рейстлин поморщился, ощущая тупую боль в верху живота, где диастаз по ощущениям уже был просто огромен. Да и обилие висцерального жира теперь никуда не денется...       Сознание поплыло, видимо, после операции, и в следующий момент Маджере открыл глаза лишь от ласкового поглаживания по щеке.       - Наконец-то. - Даламар был чем-то возбуждён и явно долго прождал, когда Рейстлин придёт в сознание. - В качестве извинения за причинённую боль, я приготовил вам единственный в своём роде ужин.       Возле кровати на отдельном столике, принесённом сюда специально, стояла мисочка с фуа-гра и пара бутылок вина. Эта порция была ничтожно мала в сравнении с тем, какими обычно Даламар поддерживал учителя в состоянии постоянной заполненности. Но ценность ужина была в том, что всё это было приготовлено из самого же антропофага. Даже несколько жемчужин оказались на столе. Даламар до сих пор продолжал находить их закатившимися во все углы и щели.       - К сожалению, пока шов зарастает, вам лучше не переполняться, но я восполню эти несколько дней потери, как только этот разрез перестанет быть угрозой. - Извиняясь, проговорил эльф и откупорил бутылку. Он мог бы залить её прямо в воронку, но вместо этого плеснул в бокал, чуть покачал его и поднёс к носу Рейстлина, давая почувствовать запах. - За несколько месяцев оно ещё немного дозрело, чувствуете?       Эльф пригубил напиток, а после склонил бокал над краем воронки.       Жидкость потекла внутрь, давая ощутить знакомый пьянящий вкус. Пусть живот уже был полон, но место для вина там ещё было, и Рейстлин не смог не замычать от удовольствия - оно было восхитительным, и он до сих пор помнил свои ощущения, когда его распирало изнутри литрами алкоголя, а в пупке торчала пробка. Это были приятные воспоминания, которые хотелось воскресить в памяти. Тогда как эти четыре месяца он явно не захочет помнить, когда они закончатся...       В воронку упал жирный мягкий кусочек, и Рейстлин широко распахнул глаза, почувствовав вкус собственной печени. А самое ужасное - ему понравилось. За те пару секунд, пока ломтик жирной масляной на вкус плоти скользил по его горлу, Маджере испытал по крайней мере гастрономический оргазм. Никогда ещё ему не приходилось пробовать что-то столь приятное и изысканное, учитывая, что большая его часть жизни прошла на простом хлебе, фруктах и овощах, и лишь после открытия Палантасской Башни он смог позволить себе куда более дорогое питание.       Согласно бестиарию, мясо людоедов было несъедобно, даже они сами брезговали заниматься каннибализмом, настолько оно было жёстким и мерзким на вкус. Но полная жира фуа-гра из печени оказалась лучше всего, что было в жизни мага, и Рейстлин не знал, как ему воспринять эту информацию - тело жаждало ещё немного чудесного лакомства, которое было столь трудно получить, и скорее всего, больше никогда бы оно не было приготовлено.       - Вижу, что вам приятен собственный вкус. - Даламар почувствовал ласковое тепло от того, что за эти месяцы наконец хоть что-то понравилось и телу учителя, и его разуму. - Впрочем, это неудивительно. Сейчас вы изнежены, пожалуй, как ни одно другое существо на Кринне, так что ваш вкус должен быть великолепен…       Даламар взял следующий ломтик фуа-гра и поднёс к своему лицу, втягивая запах. Сливочного цвета кусочек имел совсем не похожий на обычную печень запах, который заигрывал с чувствами эльфа не хуже, чем его пальцы - с животом шалафи. А осознание того, что сейчас у него в руке и была часть Рейстлина, делало ситуацию неожиданно почти интимной. Дыхание ученика согрело нежнейший кусочек, и он отправился в воронку.       - Всё-таки вы у нас хищник, и только вам дано поедать других. - Даламару потребовалось сделать ещё глоток вина, чтобы суметь заговорить вновь. - Мне бы не хотелось нарушать субординацию. Пусть по-прежнему один вы будете знать мой вкус, и никак не наоборот.       В горло Рейстлина пролилось ещё немного вина, а рука Даламара закружила вокруг пупка, давление на который впервые за долгое время чуть ослабло. Стоило только нажать на нежную хрупкую завязь, и антропофаг тихо замычал от боли, а вместе и с тем и удовольствия. Не мог он бороться с собственным телом - как бы ни хотелось поставить наглого и испуганного ученика на место, вернуть всё, как прежде... Рейстлин получал от этого удовольствие. Извращённое, неправильное, идущее вразрез с его остальными желаниями и мыслями. Четыре месяца неги, заботы и настойчивого откармливания довели его до того, что даже прикосновения к пупку вызывали дрожь и мысленную просьбу продолжать. Он не должен был этого хотеть, а Даламара и его несчастный тревожащийся за учителя разум было просто жалко, и эльф должен был получить отпор.       Но конкретно в этот момент Рейстлин позволил себе сдаться. Ненадолго. Поддаться своим тёмным желаниям, что он и так делал все последние полтора года с момента проклятия. И насладиться вкусом, тоже неправильным, который не должно было чувствовать ни одно существо на Кринне. Пальцы ученика нежно сжимали и массировали пупок, царапали апоневроз, оставляя на тонкой-тонкой золотой коже красноватые полосы. И от этого ушей ученика достигло тихое мурлыканье, которого он не слышал уже очень давно.       - Я так скучал по вашей радости, шалафи. - Растроганно прошептал Даламар.       Он действительно истосковался по обволакивающему звуку, по блеску довольно прищуренных глаз, по жаждущей дрожи и по лёгким поглаживаниям ушей. Словом, по всему, что лучше всяких слов показывало, насколько близко Чёрный Маг подпустил к себе ученика, и что совершенно об этом не жалеет.       Фуа-гра заканчивалось слишком быстро. Уж очень мало его получилось, и было невыносимо встретиться с ищущим взглядом учителя, когда Даламар промедлил с подачей следующего кусочка, которого просто не было.       - А всего-то и стоило перестать сопротивляться и позволить себе получить удовольствие. - Вытерев жирные от деликатеса пальцы, Даламар влил в учителя ещё немного вина и принялся массировать его обеими руками. - А как вы будете чувствовать себя ещё через месяц, если всё это время будете послушны, вы думали?       Он подумал - как минимум боли в подреберье от поджелудочной Рейстлина начали бы мучить, пока его бы не пролечили мощными зельями, подобными сегодняшнему. Да и апоневроз должен был стать просто как бумага на ощупь... Маджере застонал сквозь заткнутые трубкой челюсти. Даже, если он освободится, то и сесть не сможет - живот в этом месте разорвется под собственной тяжестью, а органы опустятся вниз. Постоянный диастаз не нёс ничего хорошего в долгосрочной перспективе. А у него живот распух до такого за долгие четыре месяца. Возможно, ему понадобится что-то для поддержки живота, чтобы он мог хотя бы сидеть. А уж ходить... Рейстлин вздохнул. Он очень много думал о том, как разжиреет до неподвижности, но это были лишь мечты, и в будущем он не хотел такого. По крайней мере, не настолько.       - Зря вы так. - Сказал Даламар, будто бы читавший мысли учителя. - Вам же не придётся двигаться, так что и ваш живот, и всё его содержимое будут в безопасности и под моим постоянным наблюдением.       Поглаживание бегло повторило форму диастаза, и теперь пальцы вдумчиво массировали каждый его сантиметр.       - Вы слишком сильно думаете о последствиях, которых не будет, потому что вы уже никуда не пойдёте, шалафи. Даже садиться вам не придётся, а вы всё не можете это уяснить. - Пожурил тем временем Даламар. - Вам совершенно необязательно становиться богом, чтобы иметь жреца, посвящающего вам всю свою жизнь. - Заметив, как ещё сильнее погрустнели золотые глаза, напомнил эльф.       Он уже давно забрался на кровать с ногами и сидел, прислонившись к горячему боку, как к горе мягчайших подушек, иногда вливая в воронку остатки вина из второй бутылки. Двух было недостаточно, чтобы Рейстлин опьянел, но они должны были приятно расслабить разум, который всё не желал отдыхать. - Что мне сделать, чтобы вы наконец разрешили себе отдохнуть, шалафи?       "Развязать и освободить от душащей заботы" - невысказанный ответ был понятен обоим, и Даламар тихо вздохнул, принимаясь гладить и массировать шалафи ещё усерднее. Он изо всех сил старался промассировать каждую мышцу, чтобы Рейстлин не столкнулся с неприятными последствиями долгого лежания, а в руках его возник небольшой флакон, полный ароматного масла для кожи. Шалафи всегда будет в безопасности. В тепле, в сытости, в расслабленности, изнеженный заботой. Век эльфа долог, и господин всегда будет ощущать, как он дорог своему ученику.       Хотя богом Рейстлин мог бы жить бесконечно.       Если бы это еще получилось, мотнул головой Даламар. Заман и вся военная кампания, которую он просчитал за это время, были кромешным ужасом. Не говоря про то, что человеком Рейстлин не был, а значит их план требовал импровизации, где за Фистандантилуса выдали бы уже Даламара. А учителя - за какую-то разумную его зверюшку, которую он таскает с собой. Унизительно, мерзко, опасно, жрицу вообще было не ясно, куда девать, учитывая, как к ним относились в то время. Огромный процент расчетов говорил, что они могут не дойти даже до врат. О том, что будет после них, думать было страшно.       Конечно, весело было шутить, что Всебесцветная окажется раздавлена животом шалафи, но битву с ней Рейстлин в любом состоянии и форме почти наверняка мог проиграть. А даже, если бы и выиграл... Сам Маджере даже не знал, каким божеством он хочет стать. Почти наверняка в случае выигрыша он бы порвал старого Физбена и принялся за других богов, что ему помешали бы, а это снова подвергало его опасности. А дальше? Боги редко спускаются на землю, и редко проводят там много времени, предпочитая смотреть свысока. Маленький тёмный эльф там никому не будет нужен.       Наверное, Рейстлин понял этот страх по лицу ученика. Отчего когтистые пальцы неловко дёрнулись - прикованной к кровати рукой было не так просто двигать, и коснулись Даламара. Больше всего в жизни бывший раб боялся быть никому не нужным. Ни магии. Ни шалафи. Ни миру. И с тем же упорством, с которым Даламар стремился к Нуитари, он оберегал своё второе божество иного толка.       - Я не смогу отпустить вас, шалафи. - Сокрушённо признался Даламар и допил последний глоток вина. Его разум тоже почему-то не желал расслабиться от приятного алкоголя. Только ещё горше стало на душе.       Изящная эльфийская рука осторожно взяла когтистую лапу с толстыми пальцами и тут же утонула в ответном пожатии. И от этого защипало глаза. Шалафи даже сейчас не отказывался от ученика, хотя тот, поддавшись своему страху, почти что предал учителя во имя его безопасности. Даламар накрыл руку Рейстлина своей второй и зажмурился. Быть может, тогда Рейстлин никуда не денется, и если его отпустить? Будет также лежать, принимая еду и ласку, только больше не будет этой вселенской печали в глазах, резавшей сердце эльфа лучше самого острого скальпеля.       Он потянулся было к кандалам и повернул железный браслет так, чтобы видеть ключевину. Это же так просто, а Рейстлин наконец не будет выглядеть таким до ужаса убитым, сам откроет пошире пасть, чтобы в неё влезло больше мяса, как это всегда и было, они продолжат обучение, эксперименты. Даламар машинально отметил, что кандалы снова начинают впиваться к кожу, хотя менял он их не так давно, и погладил нежную складку на запястье, розоватую от трения. Должно быть, это больно - упрекнул он себя и двинул уже рукой, чтобы достать ключ, но остановил движение на середине.       - Я не могу. - Повторил он, качая головой, и сам склоняясь всё ниже, пока его лоб не коснулся матраса у руки Рейстлина. - Простите, меня, учитель, но это испытание мне не под силу. Я не могу ещё хоть раз почувствовать, что вы уже можете не вернуться…       Язык ученика заплетался всё сильнее вместе с тем, как его пальцы сплетались с пальцами Рейстлина. Даламара окружали звуки тяжёлого дыхания, урчания наконец разгруженного желудка, позвякивания цепей при малейшем движении, от которого ещё и ткани принимались шуршать, впуская в свой звук беспрерывный шёпот кающегося в слабости и страхе эльфёнка, что с каждым словом всё глубже уходил в беспокойный сон.

***

      - Всё-таки придется сменить. Расстёгивать вам руки я буду по одной, шалафи, простите. - Даламар улыбнулся и помассировал когтистые расплывшиеся пальцы. Тонкие кисти учителя ещё в начале его пути довольно быстро растолстели, но остались всё такими же ловкими. И они оба это знали, поэтому Рейстлина стоило обезопасить от излишнего сопротивления, чтобы в процессе смены кандалов на более широкие он не навредил сам себе.       Менять их приходилось часто, а смазывать кожу запястий под ними, пока шалафи спал ночью крепким сном от сытой дневной неги - и вовсе каждую ночь. К сожалению, Рейстлин растирал себе руки попытками сломать новую пару каналов, когда время его "заключения" в собственной башне перевалило за половину года. Вот и сейчас руки немного покраснели, а металлические края слишком плотно сидели на запястьях. Травмировать эти чудесные руки Даламар ни в коем случае не хотел, как и нежнейшее пухлое брюхо, сейчас наполненное под завязку. Как и вчера. И неделю назад. Рейстлин мог попросту лопнуть от неосторожного движения в самом тоненьком месте на огромном брюхе, где из толстого был только жир, к которому прилегал желудок. Да, диастаз его едва не расходился от собственной тяжести, отчего пришлось прибегнуть к дополнительным ухищрениям и сшить учителю поддерживающие живот мягкие пояса, будто он был глубоко беременным. Зато так облитые жиром органы точно оставались внутри, не стремясь прорвать брюхо собственной тяжестью.       Впрочем, не то, чтобы он сильно много мог шевелиться. Нельзя было прикинуть его точный вес, но цифры колебались где-то около двух с половиной сотен. За два месяца Маджере набрал около шестидесяти килограмм, что казалось просто невероятным для такого короткого срока. Если забыть, что он был людоедом. Совершенный механизм по переработке мяса в энергию ежедневно работал в поте лица, откладывая всё съеденное на бока, живот, толстые ноги, пухлые щеки, мягкие руки... Даже для туши больше двух метров такое было достаточно большим весом. Если при хотя бы двух сотнях кило Рейстлин выглядел толстым, то сейчас, когда мышцы его ослабли, он, казалось, не смог бы и встать самостоятельно. Это зрелище было поистине драгоценным для сердца Даламара, ведь теперь учитель точно был в безопасности. А что до растяжек и огромного диастаза, да и нужды в специальных зельях, чтобы органы не заплывали жиром изнутри... Это были лишь небольшие трудности, ничуть не влияющие на то, каким шалафи был красивым.       Но вместо любования расплывшимися боками, прижатыми сверху неизменно тугим животом, Даламар внимательно следил за лицом шалафи. Каждый раз он закрывал себя магическими щитами, будто не ухаживал за неподвижным учителем, а снова шёл на битву с Пар-Салианом. Потому что магическая сила в любой момент могла сорваться с острого кончика когтя, стократно усиленная той энергией, которая накапливалась в теле Рейстлина в виде новых килограммов. Он был подобен огромной бочке с порохом, которая могла бы разнести всю башню, только дай искру. А потому ученик должен был проявлять невероятную осторожность.       Но шалафи сейчас, накормленный до тяжёлых хрипов, едва разлеплял веки, чтобы взглянуть на то, что на этот раз задумал неугомонный эльф. Даламар всегда подбирал для смены кандалов такие моменты, когда, как ему казалось, Рейстлин был меньше всего способен на сопротивление. Но теперь ученик хотя бы перестал использовать теневые жгуты, чтобы те держали пальцы спящего Рейстлина неподвижными, пока эльф быстро расстёгивал один металлический браслет, смазывал красный след на коже и судорожно застёгивал вторые кандалы, более свободные. Сейчас это уже казалось излишней мерой предосторожности.       Под браслетом с глубоко прорезанными рунами кожа была почти багровой - настолько сильно сталь успела врезаться в мягкую плоть. Стоило воздуху коснуться тёмных борозд, как Рейстлин громко прерывисто вздохнул, а его веки затрепетали. Сосуды, больше не сжатые столь туго, вероятно, принялись болезненно пульсировать, качая кровь в полубесчувственные пальцы.       - Сейчас станет легче, а новые уже не будут такими тугими. - Даламар протянул руку и погладил шалафи по щеке. - Я промедлил в этот раз, простите. Но новые должны прослужить дольше.- Пообещал он, почёсывая теперь Рейстлина по голове.       Согретая мазь быстро впитывалась в горячую кожу, которую Даламар щедро обрабатывал и внимательно следил за тем, как затягивались небольшие разрывы на коже под его негромкое бормотание. Страха уже почти не оставалось, так что теперь эльф иногда принимался лечить и старые следы, оставшиеся ещё от ремней, которые до этого не успевал толком обработать, опасаясь, что любая секунда, когда хоть одна рука шалафи была свободна, может обернуться против него же. Зато, чем больше вес и сытая нега утопляли острый ум в неповоротливой сонливости, тем больше времени ученик, к своей радости, мог уделять этим чудесным рукам.       Он уже вошёл в состояние полнейшей концентрации, надеясь справиться с парой белеющих шрамов, оставшихся от слишком долго не заживавших ранок, когда пальцы Рейстлина вдруг вздрогнули. Всего доля секунды, и Даламар бы успел захлопнуть стальной обруч, но это мгновение он потратил на то, чтобы вынырнуть из транса, и обнаружить себя полностью дезориентированным. Внутренности сжались, а тело не чувствовало опоры всего один удар сердца, но этого хватило для зарождения страха. Как крупная киста, он возник где-то в животе и лопнул, разбрызгивая едкое содержимое по всему телу, когда эльф спиной врезался в стену, а из глаз вышибло слёзы от боли в затылке. Собственный щит ослабил удар, который изначально был больше неожиданным, чем сильным, но Даламар уже понял, что случилось. Рейстлин почти смог освободиться.       Ещё ничего не видя, ученик уже постарался рвануться обратно. Он был проворнее, кандалы уже были готовы захватить руку, а на второй он их сменит потом. Но двинуться не вышло. Даже вздохнуть чуть глубже получилось с трудом, а телепортироваться хотя бы на пару сантиметров в сторону оказалось невозможно. Рейстлин поставил на него собственный щит, удерживавший ученика вжатым в стену, и теперь уже он был неспособен сопротивляться. Даламар в немом ужасе распахнул мутные от удара глаза, наблюдая, как постепенно проясняющаяся туша шевелится на постели, сбрасывая второй наручник. Рейстлин, в отличие от него, никуда не торопился.       - Чемош. - Прозвучало хриплое ругательство спустя несколько минут тишины. Услышать тихий мягкий голос спустя столько времени было неожиданно. Наверное, даже сам маг забыл, как же он звучит, не считая стонов и всхлипов. Впрочем, один такой раздался следом - Рейстлин попробовал пошевелиться, но острая боль в переполненном животе заставила его снова откинуть голову обратно на подушки. Он не мог встать. Не только из-за слабости и веса - диастаз на животе не давал ему двинуться, угрожая лопнуть и выпустить желудок наружу, настолько живот был растянут и хрупок. - И что мы будем делать?       Щит немного, на несколько сантиметров отодвинулся от ученика, давая ему вздохнуть. Когда магия шалафи была свободна, у Даламара не было никаких шансов. Как и не было шансов у Рейстлина - без помощи он не смог бы сейчас ничего сделать. Да и про встать речи не могло идти. Он не мог похудеть достаточно, а Даламара не собирался ему это позволять. И этот замкнутый круг было не разорвать. Огромный бледный живот, пухлый и тугой от растянутости, слабо качнулся, когда Маджере предпринял еще одну попытку сесть. Пупок напрягся, неимоверно выпуклый и распухший за эти месяцы, словно спелый виноград, и, испугавшись за учителя, который мог попросту лопнуть от своих движений, ученик тихо вскрикнул:       - Постойте, шалафи!       Инстинктивно Даламар попытался протянуть руки, но щит снова прижал его к стене так плотно, что голос при попытке говорить теперь звучал сипло, а вдохи между словами были до предела рваными и поверхностными. Но хотя бы учитель пока больше не пытался пошевелиться. Только с трудом свёл руки на груди и растирал запястья оставленной мазью.       - У вас не выдержит апоневроз, если вы сдвинетесь хоть немного. Волокна ваших мышц неимоверно истощены и тоже могут порваться, если им придётся взять на себя хоть немного от вашего веса сейчас. Вам нельзя даже садиться. - Даламару потребовалось время, чтобы перевести дыхание. Во второй раз отодвигать щит Рейстлин пока не спешил, да и один лишь его взгляд приковывал к месту ничуть не хуже. - Перед этим нужно ждать, когда хотя бы часть вашего веса уйдёт, и после этого только начинать делать упражнения, для которых не потребуется вставать с места. По моим подсчётам, перед тем, как вы сможете просто встать, вам понадобится ещё около полугода. А до того, как вы сможете свободно ходить хотя бы по плоскости, без лестниц и других подъёмов, наверно, пройдёт не меньше года…       Эльфа прервал рык, быстро перешедший в мученический стон.       - Но можно попробовать сделать операцию, чтобы убрать какое-то количество подкожного жира, ушить желудок, чтобы он не раздавил остальные органы, и апоневроз, чтобы они не могли в него вывалиться и порвать. - С тяжёлым сердцем предложил Даламар.       - Дельные мысли посещают тебя, но не тогда, когда это нужно. - Рейстлин потёр красную полосу на запястье и поставил мазь обратно с тяжёлым вздохом. - Да и размах... - Голос его стал на секунду весёлым, и маг усмехнулся, горько и едко: - Тоже слишком большой. Такое я тебе бы не доверил и раньше, помнится, у тебя были неудачные эксперименты с операциями на органы. Так что обойдёмся апоневрозом. С остальным разберусь по ходу дела.       На последних словах щит чуть придавил ученика, заставив выдохнуть воздух из лёгких. И резко отпустил, отчего Даламар, не удержавшись, упал на пол, больно ударившись локтями. Предупреждать шалафи умел хорошо.       - А теперь, ученик, вон из комнаты. - Тихий вкрадчивый рык заставил подняться и чрезвычайно быстро исчезнуть. Иначе на месте ученика уже лежала кучка пепла. Вспоминать старые методы обучения было даже приятно.       Рейстлин тяжело вздохнул и потёр лицо руками. И так, что они имеют? Потерю времени, психически больного ученика, который будет бояться за шалафи ещё сильнее, самого учителя в печальном, но исправимом положении, и море боли. Он не знал, как будет с этим разбираться, но для начала стоило наконец-то запустить сканирующее заклинание самостоятельно, чтобы лично убедиться в прогнозах эльфа. Слишком уж они были плачевными для реальности. Ухмыльнувшись, Рейстлин выстроил перед глазами магическую карту своего тела. Не было ничего, что он не смог бы исправить.