IV. Переживания никого ещё не вылечили

      - Всё готово, шалафи.       Говорить это спустя столько времени было в высшей степени непривычно. Стоя у кровати Рейстлина с подготовленными инструментами, нитями, бинтами и несколькими зельями, Даламар с трудом мог поверить, что учитель снова подпускает его так близко к себе. Чтобы волнение не сотрясало руки в треморе, Даламару и самому пришлось выпить малую дозу успокаивающего снадобья четверть часа назад, чтобы его страх не было видно в нескольких зеркалах, установленных у кровати так, чтобы Рейстлин мог видеть весь свой живот.       Даламар подал учителю чашу с обезболивающим отваром, который должен был блокировать сигналы в самом мозгу, одновременно успокаивая мага, а сам принялся обрабатывать линию будущего разреза другим средством. Уходя под кожу, оно должно было сковывать ткани безболезненным онемением, так, чтобы в конечном счёте Рейстлин мог чувствовать движение скальпеля, иглы, силу зажимов, но не испытывать от этого боли. Идеально для того, кто собирался контролировать ученика, лишённого практики на долгие полгода.       - Позволите? - Даламар не договорил и потянулся за верёвкой, которой обычно фиксировал руки Рейстлина, чтобы тот не мог помешать операции. Для них совершенно стандартная мера, иногда больше похожая на игру, чем на строгое правило безопасности обоих, но сейчас… - Клянусь, я сниму её, как только наложу последний шов и обрежу нитку.       Уши эльфа плотно прижимались к голове, то и дело вздрагивая, а сам он едва удерживался от того, чтобы ещё и сознательно поддаться жгучей вине, прося о справедливом наказании за сотворённое. А особенно за то, что желание, воплотившееся столь неожиданным образом, так никуда и не делось.       - Убери. - Голос учителя заставил ученика замереть и вернуться обратно. - Мне она ни к чему, пока я не чувствую боль.       Даламар слабо кивнул и послушно взялся за скальпель. Работы было очень много. Кожа в месте диастаза разошлась легко, будто тончайшая шёлковая ткань, моментально прижжёная от крови. Её тоже стоило немного ушить, чтобы некрасивый излишек после операции не портил живот шалафи. Зато с залежами жира под ней так бы не вышло - желтоватое сало было везде, сверху, между органов, на них, крепилось к стенкам и плёнкам, словно огромная мягкая подушка. Резать его Даламар не решился бы, пусть это и был самый лёгкий способ похудения. Огромная волна жира просто вытекла наружу, оседая складкой на постеленную учителю на колени чистую ткань. Было трудно даже немного её сдержать, а ещё труднее прорезать, и это идеально иллюстрировало то, почему положение Рейстлина было опасным. Жир и органы с лёгкостью могли прорвать кожу своей тяжестью. Оставалось надеяться, что хотя бы крепкие шёлковые нити смогут свести мышцы обратно.       Это оказалось сложной задачей - стоило потянуть за один край, как мышца с другого ушла в сторону, и Даламар в замешательстве замер, пытаясь понять, как вернуть их в нужное положение.       - Всё хорошо, шалафи, просто небольшая заминка с задачей. - Поспешил уверить он, когда Рейстлин уже собирался спросить о промедлении.       Немного обезболивающего средства Даламар распределил по краям мышечных пластов, расходящихся на стороны, а сам принялся мысленно вызывать в памяти ящики с инструментами в лаборатории. Зажимы и даже ворох крюков со скруглёнными концами уже были здесь, и пара даже держали особенно тяжёлые пласты жира, но вот стяжки ему, кажется, ещё ни разу не приходилось использовать. Он принялся протирать вызванные прямо из ящика держатели спиртом, пользуясь тем временем, что у него было, пока мышцы учителя окончательно теряли чувствительность.       - Диастаз слишком широкий, чтобы его можно было просто так стянуть. - Даламар виновато прижал уши к голове, стараясь не встречаться взглядом с Рейстлином ни напрямую, ни через одно из зеркал.       Мелкие крючки держателя легко зацепились за мышцы, и соединявшая пару тонкая, прочная, замкнутая в кольцо цепочка протянулась с одного края живота на другой. Убедившись, что оба конца стяжки надёжно держатся, эльф потянул за одну часть цепочки, отмеряя, как блокатор перескакивает со звена на звено. Это не должно было причинить боли под действием обезболивающего, но Рейстлин всё равно поморщился, когда мышцы сомкнулись на половину от необходимого. Слишком сильно мышцы растягивало в сторону во всех остальных местах, и от того ощущения в местах, где они сходились, даже полуспящие рецепторы передавали сознанию не самые приятные. Тогда Даламар оставил стяжку и, отметив ниже ладонь, принялся ставить следующую. А затем и третью. И так, пока прямые мышцы шалафи на всём своём протяжении не стали напоминать разошедшийся под тяжёлой шубой камзол.       - Я не смогу сшить друг с другом мышцы, они этого не выдержат, так что пока придётся обойтись сокращением диастаза. - Поочерёдно подтягивая стяжки ещё немного, доложил ученик.       - Будешь шить медленно. - Маджере утёр мокрое от напряжения лицо. Боли пока не было, но ощущения от стягивания краёв мышц были неприятные. Толстая игла послушно впилась в верхнюю часть разреза, стягивая мышцы там, осторожно, множеством стежков, которые должны были удержать эту громаду. Страшно было, что даже крепкие нитки не выдержат и порвутся, если хотя бы попытаться сесть, но Рейстлин заставил внутренний голос замолчать. У него есть магия. Есть новое тело, которое справилось с поистине смертельным откармливанием для любого другого. И есть несколько болезненный ученик, от которого было неизвестно, что ожидать.       Это уже было неплохо.       Иголка медленно двигалась ниже.       Даламар шил и стягивал, стягивал и шил, с сожалением смотря на то, как диастаз становится уже, а на пальцах шалафи горело маленькое щитовое заклинание. Это могло бы быть обидно, но этого ученик и ожидал. Шалафи никогда не сможет жить в покое и безопасности - даже в пределах Башни тот находил себе опасные занятия. Даже сейчас дёргался от движения иглы, мешая шить и рискуя порвать себе что-то в раскрытом животе. Такого зверя нельзя было закрыть в клетку, и это было даже больно. Лучше бы лоснящиеся жиром бока и тяжёлые складки лишь приумножались, а магия тратилась не на бесплотные попытки дотянуться до божественного престола. Трудно было поверить в победу над Такхизис. Особенно, когда Рейстлин был так нежен и хрупок, что мог попросту не добраться до Врат.       - Вы всё так же уверены в своём решении дойти до Бездны? - Была прошита лишь половина и сняты всего три стяжки, когда Даламар заговорил, вызывая неудовольствие учителя. - У меня было много времени, и я прочитал всё, связанное этой темой, что было в вашей Башне и Палантасской библиотеке, и, чем больше читал, тем сильнее уверялся, что шанс успеха будет мизерным. И это я только про само ваше проникновение в Бездну, обо всём предстоящем и, тем более, сражении с Тёмной Госпожой я даже не говорю. Если посчитать, то вероятность успеха вообще бесконечно стремится к нулю!       Даламар даже не обращал внимания на то, как всё сильнее хмурился Рейстлин, а губы его недовольно кривились, то и дело обнажая зубы. Шалафи был явно не согласен, но терпеливо давал ученику договорить, чтобы тот после уже не прерывал учителя.       - Вы можете назвать меня трусом, недостойным чёрной мантии, но это действительно требует от того, кто решится на осуществление, по меньшей мере помешательства, если не сумасшествия!       В противовес словам, звучавшим эмоционально, руки Даламара двигались спокойно и осторожно, успев снять ещё одну стяжку и быстро заменив её линией стежков.       - Я не буду обсуждать с тобой рациональность этой идеи. Риски я давно знаю, я победил Такхизис один раз, и её приёмы мне известны. - Рейстлин тяжело вздохнул, когда стежки дошли до следующей стяжки, и огромное брюхо ещё немного уменьшилось посередине. Он опасался даже дышать глубоко, чтобы швы случайно не лопнули. - Также со мной будет жрица, чья магия куда эффективнее моей против слуг Всебесцветной. Не думай, что я надеюсь на лёгкую победу или не знаю, к чему иду. Я готов пожертвовать всем даже ради попытки.       Он прикрыл глаза, не в силах смотреть на печальное лицо Даламара. Ученик с каждым его словом будто становился всё более забитым и тихим, сильнее склонял голову к шитью, словно пытаясь спрятаться от страшной реальности. Но он должен был понять, что удержать огонь невозможно, и ему бы лишь опалило руки при попытке это сделать. Один раз он уже получил, пусть и не сильно, хотя в рёбрах осталась пара трещин. Рейстлин искренне не хотел ему вредить, уже не сейчас, когда своеволие ученика вызывало не вспышки злости, а усталый вздох. Нет, шалафи всё ещё не позволил бы никому другому так помыкать им, но не хотел отталкивать пригревшегося на груди змеёныша, что кусался скорее от отчаяния, чем от желания отравить.       - Даламар, посмотри на меня. - Позвал он эту кобру, и та подняла свои полностью черные глаза. Эльфёнок даже дыхание задержал, перестав шить. - Я не умру. Я не брошу тебя, даже став богом. Если ты действительно доверяешь своему учителю, поверь мне и в этот раз, эту битву я тоже преодолею. Тем более, я буду не один.       Родные леса, кровные сородичи, а теперь ещё и шалафи - мысленно подсчитал Даламар то, что оставляло его навсегда. И если первых двоих он самолично отдал в уплату за возможность обучаться магии, то учитель уходил от него, и эльф ничего не мог сделать. Как его сердце болело за учителя, также оно болело за любую кроху информации, каплю силы и минуту занятий, превращающихся в опыт. И он знал, что эта боль была у них с Рейстлином общей. И после его слов не мог больше лелеять надежду, что учитель сможет перенести это лишение, обменяв его на комфорт. Его шалафи был не из таких, и если бы эльфёнок сейчас вновь принялся мешать, то сам в своих глазах стал бы монстром худшим, чем людоед-тёмный маг в глазах невеж.       - Я доверяю вам, шалафи. - Через силу произнёс он и на несколько мгновений зажмурился, глубоко дыша, чтобы высушить подступающие слёзы. - Простите мне мою слабость. Я более не стану вам мешать и, если вы позволите, желал бы вновь стоять по вашу правую руку и в этом деле. Если вам будет угодно, после операции я могу принести вам, помимо книг, и свои расчёты.       - После операции ты отдохнёшь, и я тоже. - Грозно надавил голосом Рейстлин, заставив эльфийские уши прижаться к голове. - Зашивай и сходи поспи, я же вижу, что ты на ногах уже сутки.       Даламару оставалось только согласно кивнуть.

***

      Вставать было больно. Под мягкий живот, где только начали зарастать швы, был надет крепкий корсет для беременных, обхватывающий живот снизу и поддерживающий его, чтобы чересчур разжиревший людоед не треснул по швам от попытки встать. Сидеть уже получалось, да и немного веса за месяц ушло - сильно сокращённое питание тому способствовало вместе с лёгкой нагрузкой. Рейстлин всё ещё беспокоился об органах, но сканирование показало, что работа ученика над зельями не прошла зря - жир там почти ушёл, а между полостями потихоньку начинал возвращаться к прошлому объему, нормальному для людоеда. Если бы в других местах всё было так же легко...       - О, Нуитари, мне нужно опереться. - Маджере нашарил подоконник и повис на нём своей тушей, с трудом сдерживая стон. Багровое от натуги лицо его явственно показывало, как же ему тяжело. А толстое брюхо отвисло даже в специальном корсете, едва ли не заставляя его упасть на землю. Несчастная спина мага нуждалась в поддержке, и он подумывал о дополнительных упражнениях.       В это время под живот скользнули проворные эльфийские ручонки. Поддержать такой вес Даламар не мог ни магически, ни, тем более, физически. Он проверял целостность корсета, чтобы тот не треснул в самый неподходящий момент. Но корсет держался.       - Вам сейчас в любом случае нужно будет пройти не меньше этого, чтобы вернуться в постель. - Напомнил ученик, поглаживая поясницу учителя, где та, под весом живота, изгибалась почти неестественно. - Это ваш третий заход за день, лучше отдохните после.       От подоконника до кровати людоеду прежде потребовалось бы несколько обычных шагов и одна секунда. А теперь он отдувался, едва добравшись до окна, которое Даламар заранее заботливо приоткрыл, так, чтобы лёгкий ветер мог остужать влажную от испарины кожу.       Терял в объёме Рейстлин лишь немногим медленнее, чем набирал, и с каждым днём Даламар про себя вздыхал, провожая уходящие килограммы - залог того, что шалафи больше никуда не встрянет. Даже в дверях Башни бы у него не вышло застрять из-за невозможности шевелиться, хотя эта картина эльфу и была бы принята.       - Готовы? - Спросил он, промакивая лицо учителя платком и откидывая с глаз прилипшие волосы.       - Д-да... - Тот неуверенно выдохнул и с неимоверным трудом оторвался от подоконника, поддерживая себя за ноющую поясницу. Даламар же обхватил его живот, помогая разогнуться, отчего Рейстлин не удержал недовольного ворчания: - Будто я на сносях, боги, не переживай ты так. Я не лопну по швам прямо сейчас, со мной ничего не случится, ученик.       И погладил тугой бок с несколькими складками, отдуваясь от такого упражнения. Он сможет похудеть, он же людоед, а у таких тварей просто бешеный метаболизм. В условиях лёгкого голода жир стремительно уходил, жаль, мышцы не возвращались. Но и это можно было исправить, укрепляя их постепенными нагрузками. Да, они тратили лишнее время, но оно у них было. Благодаря книгам старого ублюдка. В голове кольнуло болью, но Рейстлин лишь отмахнулся от этого. Эта проблема его больше никогда не побеспокоит.       - Конечно, вы не на сносях, шалафи, верь разродиться сейчас для вас было бы проблемой, а не решением. - Улыбнулся ученик.       Правда, тут же тяжело охнул, когда в следующую секунду Рейстлин опёрся на него, попробовав сделать шаг. Вообще, учитель должен был идти сам, но под конец третьего захода силы уже оставляли его, и Даламар был готов ощутить на себя тягость, которую сам же и возложил на плечи шалафи.       Рейстлин шёл медленно, как в затянувшемся глубоком сне, но Даламар не мог его подбодрить: слишком тяжело антропофаг опирался на хрупкого эльфа. С такими тренировками Даламар должен был стать более изящной и смышлёной версией Карамона.       Кровать застонала вместе с магом, когда тот, наконец, на неё опустился и тут же откинулся в бессилии на подушки. Корсет не давал вздохнуть глубоко, натирал нежную кожу даже через одежду, и в нём было совершенно невозможно удобно устроиться, обхватив себя руками. Но сил на приказ не было. Зато был ученик, который и без слов знал, что ему следует делать.       От давления узлы затянулись намертво, и если бы не магия, то единственным способ, позволявшим их снять, было бы перерубание.       - Снимать или только ослабить? После отдыха попробуете ещё раз, пока солнце не село? - Распуская шнуровку, спросил Даламар. Вне зависимости от ответа, у него уже был готов лосьон, унимавший боль в пережатых складках и заломленной красной коже с бледно-золотыми линиями, повторяющими каждый шов на корсете, вжатым в тело так плотно, что отпечаток могла бы оставить даже крошка. Обрабатывал натертости Даламар внимательно, не пропуская ни миллиметра, но движения были непривычно для последнего месяца плавными. После освобождения учителя он не решался задержать касание хоть на секунду, но с каждым днём тоска по ласке всё сильнее перевешивала страх перед недовольством, которое могло навсегда отравить образ эльфа в голове учителя. Да и что он, в конце концов, сейчас делал не так. Проявлял чрезмерную старательность и прилежание в работе?       - Мои подсчёты очень беглые, но, как мне кажется, вы потеряли за этот месяц не менее двенадцати килограмм, а то и все пятнадцать. Даже для антропофага это результат на грани немыслимого. - Гладя пальцами между скользкими от средства складками, чтобы достать натёршуюся кожу, поделился наблюдениями Даламар, когда Рейстлин приоткрыл глаза.       - Сколько?! - Тот даже немного привстал от такого с кровати, но тут же упал обратно - на сегодня активности ему хватило. Похоже, упражнения давали свой результат, как и голодание. Конечно, Рейстлин не собирался совсем уж худеть, но хотел стать снова достаточно подвижным, чтобы не терпеть неудобства и жуткую тяжесть в теле. И всё шло к этому, а значит, уже совсем скоро ему нужно будет готовиться к путешествию во времени. И уговорить Крисанию...       Приглашать её Рейстлин пока не хотел - увидев его таким, жрица бы рухнула в обморок. Улыбнувшись, маг отмахнулся от этой сцены и тихо произнес: - Совсем скоро... И я буду готов.