III. Капкан

      - Послушай, а скольких он уже съел?       Если бы Рейстлин прислушивался к разговорам окружавших его солдат, и пытался посчитать, сколько раз прозвучал этот вопрос за те пару минут, что он поглаживал тугое брюхо, то уже сбился бы со счёта. Обедать одновременно со всем лагерем он не имел привычки, вместо этого Даламар, или кто-то из его подчинённых, если сам маг был занят, приносил ему мясо к палатке. Но в последние две недели кампании солдаты всё чаще видели людоеда подле себя и, наконец-то, не принимались неприязненно морщиться, если тот погружал тело в огромную пасть. Тем более, что по мере приближения к Заману стычки становились всё чаще, а один раз даже пришлось отбивать атаку гномов, пробравшихся к ним в лагерь по подземным ходам. Так что, тел на утилизацию было предостаточно.       Но в этот вечер пировал не один людоед. В занятом городе были открыты все кладовые, вино, пиво и гномья водка лились рекой, а большая часть армии, кроме группы часовых с самыми несчастными глазами, уже нетвёрдо стояла на ногах и всё чаще делала это в горизонтальной плоскости. Так что, даже соседство в обеденной с антропофагом, с самым серьёзным видом притащившем себе несколько тел, никого не смущало. В отличие от размера его брюха.       - Да ну, он же чувствует свои габариты и не полезет в узкое место. Поспит тут на скамье, а потом уже уйдёт. Ну или дождётся хозяина, чтобы тот помог. - Отмахнулся второй солдат, тоже наблюдавший за тем, как медленно, одной рукой держась за стену, а второй придерживая живот, Рейстлин пробирался к открытой двери, в которую проникал лёгкий вечерний ветерок.       - А я думаю, зря вы так, везде он протиснется. - На стол грохнулся кубок с вином, припечатывая это утверждение.       - А я говорю тебе, что застрянет. Ты посмотри на его бока, он не меньше целого отряда съел.       - А вот сейчас и проверим. - Прервал всех новый голос, и солдаты уставились в спину людоеда, который замер перед дверью.       А тот именно в этот момент пытался осознать, пролезет ли в дверь или нет. Вообще, сегодня был последний день, когда Рейстлин мог по-настоящему расслабиться. В перерывах между стоянками он без устали повторял всё, что только можно, выписывал новые способы применения стандартных заклинаний, экспериментировал в палатке со щитами, заставляя их наслаиваться один на другой и вплетаться в структуру соседа... Кроме сна и еды мозг мага кипел мыслями всегда, готовясь к самому важному событию всей его жизни. Это потом, когда божественная сила польётся внутрь, можно будет пренебречь костылями в виде заклинаний, которые боги даровали смертным. А сейчас от них зависела его жизнь и весь остальной мир. Наверное, если бы не первое путешествие в Истар, Рейстлин не осознал бы это так остро, но сейчас он должен был быть готов.       И всё это выматывало ничуть не меньше, чем сражения - солдатов.       А сегодня он мог напиться. И нажраться. Два следующих дня тоже отходили на подготовку, а потом маги и жрица должны были потихоньку сматывать удочки от армии, дойдя до Врат. Но сейчас он чувствовал себя хоть капельку счастливым. Они не нарушили историю, но, при этом, козырь в рукаве сохранили, Крисания не устраивала сцен, видимо, окончательно решив, что её помощь и правда необходима гордому магу, что очень того радовало. Даже сейчас она тихонько пригубила вина где-то в уголке и ушла к себе в выделенную комнату где-то на верхнем этаже крепости. На всякий случай, Рейстлин незаметно навесил на неё небольшую защиту, чтобы никто из солдат не решил надругаться над девушкой, пока та не была под присмотром. А сам медленно собирался последовать её решению и тоже кое-как добраться до постели, настоящей мягкой постели, где можно было забыться сном без кошмаров и переварить многую свою добычу.       В конце концов, гениальный, но нетрезвый мозг выдал какой-то вердикт. И Рейстлин всё-таки решил, что до кровати он сегодня доберётся, отчего первым, что увидели солдаты с улицы, стало его тугое, обтянутое мантией пузо. В принципе, дальше ничего никто и не увидел - пузо застряло, логично для своего размера не протиснувшись даже на половину.       В столовой послышалась пара торжествующих возгласов - за людоедом следили не за одним столом, и кто-то даже делал ставки - и вскоре за спиной дёрнувшегося Рейстлина раздались шумные аплодисменты вместе с присвистами и громким смехом.       - Что, не ожидал от вражеской армии такой ловушки? - Выкрикнул кто-то.       - Да, ловко они тебя одной дверью поймали, даже твой хозяин за тобой не уследил! - Пара солдат уже стояли возле антропофага, с интересом рассматривая застрявшие бока, на которых сминалась мантия.       - А что у вас произошло? - Раздался голос сверху, и из окна на втором этаже на общий шум высунулось несколько голов, осматриваясь.       - Да вот, зверюшка нашего мага, слава его победе, - кружки, ещё державшиеся в руках, поднялись вверх, поддерживая тост, - тоже победу празднует.       - Так вы подтолкните его. - Уже откуда-то сбоку, из другого окна, раздался ещё один голос. Застрявший антропофаг собирал всё больше зрителей, которые сейчас не чувствовали страха ни перед людоедом, ни перед его хозяином, что с несколькими старшими офицерами закрылся в обнаруженном кабинете, чтобы обсудить план на следующий день. За ночь в городе могли собраться отряды сопротивления из укрывшихся защитников города, и пренебрегать этим не следовало.       - А куда толкать? Его где ни тронь, он или руку откусит, или лопнет, сожрал столько! - Консилиум постепенно собирался всё больше, и солдаты всё плотнее обступали застрявшего Рейстлина. Особо смелый, желая проверить, что антропофаг действительно застрял намертво, даже нашёл в себе смелость похлопать по тугому пузу, заставив людоеда дёрнуться, но так и остаться в плену проёма, слишком узкого для монструозной туши.       Тот зло зарычал, но сделать ничего не мог - живот занимал большую часть дверного проёма и не давал ни двинуться хоть куда-нибудь, ни дать по рукам наглому солдату когтями. Максимум, что Рейстлин мог - это огреть кого-то спереди заклинанием, но этого делать было нельзя, да и он был слишком пьян для такого. Не будь тут слишком много следившего за ним народу, а в нём - столько вина, он бы просто магией незаметно расширил дверной проем. Но уже было поздно. Оставалось только пожинать плоды нетрезвой головы, на которую он решил, что всё-таки пролезет.       - Эй, может ты прекратишь скалиться, и мы тебя пропихнём? - Один из солдатов попытался было толкнуть людоеда в спину, но его быстро оттянули свои.       - Не лезь, если без рук не хочешь остаться. И вообще, пусть его хозяин этим занимается.       Сзади послышались согласные возгласы - забавное зрелище покрасневшего в лице людоеда, что тщетно дёргался, заставляя трещать дверной косяк, веселило пьяных солдат. И те явно не горели желанием помогать Рейстлину, благо, дверь была не единственная в зале.       - Пусть разбирается, но я не хочу проходить половину замка, чтобы выйти во двор. - Возмутился крепкий мужичок, закатывая рукава.       - Постой. - Его попытались остановить, но тут раздался непрошенный совет.       - Надо хотя бы вдвоём!       - Да, и чтобы кто-то вперёд тянул.       - Ага, сейчас, обвяжем тебя верёвкой, затолкаем ему в глотку, и тогда будем тянуть. Взять себя он не даст, но добычу не отпустит.       Пока на улице почти началась потасовка, в обеденном зале двое уже скинули с себя лишнее снаряжение и примеривались, как лучше толкать антропофага. Даже слабые попытки Рейстлина брыкаться их не останавливали, и через пару минут ему в спину упёрлись четыре руки.       - Эй, на улице, разойдитесь, чтобы не придавил! - С азартом закричали из столовой, и солдаты навалились всем весом.       Под свист и улюлюканье туша протиснулась вперёд на несколько сантиметров, и раздался оглушительный вой людоеда, от которого все присутствующие заткнули уши. Благодаря невероятному усилию дверной проём теперь зажимал еще более широкую часть живота и давил на плечи, так что руками Рейстлин теперь практически не мог пошевелить. И даже ругаться было нельзя - по легенде он не особо хорошо знал общий язык.       - Ну и что вы наделали? - Раздался вопрос с улицы. - Он же теперь здесь вместо несущей стены может быть, так плотно стоит.       - Да и брюхо твёрдое, как камень!       Проверяя это, несколько солдат принялись тыкать и ощупывать живот людоеда, совершенно не боясь ни его рычания, ни, тем более, прорывавшихся поскуливаний.       - Хва...тит. - Только и смог на это прохрипеть Рейстлин, которому от натуги передавило еще и лёгкие. Живот стал из круглого вытянутым, с торчащим вперед пупком, словно людоед был на сносях и собирался родить прямо здесь. Особенно от того, как грубо солдаты нажали ему на брюхо, когда он и двинуться больше не мог, зажатый намертво каменной кладкой стен. Даже тресни теперь косяк - всё равно бы не выбрался.       Сначала в бок больно ткнули найденной палкой, но, услышав поскуливание, пьяные и раззадоренные солдаты продолжили свои попытки досадить хищнику уже руками, ведь тот не мог ничего им сделать. Из помощи в проталкивании это быстро стало издевательством - одни толкали в спину, другие наваливались на живот, отчего положение Рейстлина нисколько не менялось. Третьи, слыша стоны и хрипы главного ночного кошмара всея армии, просто мучили его, ведь пьяный и сытый людоед потерял даже возможность поцарапать стоящих сзади.       - Смотри, у него сейчас одёжа разорвется! - И правда, от очередного толчка мантия на животе не выдержала и треснула - бока попросту намотали ее на себя, тогда как центр живота тянул ткань вперед. И остался абсолютно открытым, показывая вывалившийся в разорванную прореху дряблый живот глубокого красного цвета.       - Посторонитесь, там, а то ещё треснет и вас кишками зальёт. - Пошутил кто-то из смотревших на это в окно - потешное зрелище привлекало всех, кроме того, на чьё появление надеялся Рейстлин.       С трудом собрав разбегающееся от боли, натуги и вина сознание в кучку, он послал неоформленный мысленный сигнал Даламару, надеясь, что эльф обратит внимание на эту мелочь, что стоила его шалафи сейчас недюжинных усилий. Пот реками стекал по лицу и животу несчастного, так он пытался втянуть пузо и выбраться, но даже с ещё одним толчком со спины это не вышло.       Страх перед антропофагом тем временем таял с каждой минутой. Уже совершенно открыто по его тугому брюху стучали, как по барабану, особо беспокойные всё старались вправить вставший пупок, чтобы он опустился обратно во впадину, оставляя скованному стенами Рейстлину возможность только рычать, правда, уже совсем не грозно.       - Ну давай, туша, выберись и сожри нас, раз так не нравится! - В ответ на очередное глухое рычание рассмеялись солдаты, и по животу с силой похлопали, так что на красной коже остался белый след от тяжёлой ладони.       - Или тебе нравится стоять, аки девка в заборе? Что, тоже тебя за зад ущипнуть, чтобы зашевелился?       Ущипнули не за зад, а чуть выше, за одну из складок. Но натруженные пальцы, привыкшие держать меч так крепко, чтобы ничто не могло вырвать его вырвать из рук, наверняка оставили на нежной коже синяк.       - И правда, вы гляньте, как он раскраснелся. - Тут же согласился ещё один голос и в край осмелевший мужик потянулся к морде людоеда, чтобы взять того за щёки, но испуганно отдёрнул руку, когда у его пальцев блеснули острые клыки. Всё-таки, хотя бы своё лицо Рейстлин мог ещё защитить от посягательства.       - Вернее было бы у него под мантией проверить тогда уж. - Рассмеялись в ответ сверху.       - Вот ты туда и лезь тогда. Может, животом тебя придавит! - Отозвался счастливчик с пальцами.       - Что, зверюга, приятно на халяву откормиться так, чтобы пузо трещало?       - И всем ещё продемонстрировать обязательно: смотрите, каков обжора, никто меня не обошёл.       - Да такое брюхо надо было вместо тарана использовать, оно и потяжелее будет!       - Ещё чего? Чтобы он в воротах застрял и намертво их запечатал? С него станется, ты посмотри, как разожрался. Клянусь, маг его привёл, когда он был вдвое меньше прежнего.       Пока солдаты обсуждали, застрял бы Рейстлин в главных воротах, они совсем вплотную приблизились к нему. Каждому хотелось учинить свой небольшой мстительный эксперимент над брюхом людоеда, чтобы проверить, как тому будет больнее, и что он ещё сможет выдержать. Каждое рычание встречали свистом, а стон - громким смехом и попыткой вновь повторить ту манипуляцию.       Больше ничего Рейстлин сделать и не мог - если в начале его останавливала конспирация и нетрезвый от алкоголя разум, забывающий слова заклинаний, то теперь он не мог даже слова сказать от боли... И странного стыдного удовольствия. Наверное, это было не более, чем реакцией организма, ведь тому, кто знал строение нервного полотна людоедов было понятно, что пупок - их особенно нежная зона, и прикосновения к нему будут приятны даже в смеси с болью. Чьи-то руки как раз нажали туда, заставив Рейстлина подавиться воздухом. У него начало плыть в голове - тело не могло понять, что испытывать. Боль была мучительной, позорной, а удовольствие было еще хуже. И без того красные щеки совсем заалели от стыда. Который был магу словно соль на рану, ведь этот момент он точно не раз ещё вспомнит с таким же красным лицом.       - Давай, сильнее дави, почти плоский стал! - Свист и подначивания со стороны сломали и без того сломанный пьяный мозг ещё сильнее. А когда чей-то палец с силой вжал пупок обратно в тугое брюхо, отчего то покрылось сеточкой растяжек и выступивших вен, ноги Рейстлина не выдержали, и он окончательно повис на боках в косяке, оставив на коже царапины. Впрочем, кого это волновало.       Отчего-то было очень приятно осознавать, что таких тварей, как он, в этом времени казнили. Да и в его тоже могли бы, если поймали, но охота на людоедов сделала их редким трофеем. Эти солдаты бы с удовольствием заставили его лопнуть прямо сейчас, если бы не страх наказания, ножи и мечи были на поясе у каждого. Хрипло застонав, Рейстлин опустил голову, чувствуя, как горит лицо и растёртый живот, где уже пестрело несколько синяков. За волосы кто-то вздёрнул, заставляя посмотреть вверх, чтобы все видели мокрое от боли и пота лицо.       А через секунду от диковиной игрушки отпрянули с громким криком: об стену разбился сгусток огня, недостаточно близко, чтобы обжечь, но полыхнуло очень даже ярко и красочно.       - Вам лучше постараться объяснить, что я сейчас вижу. - Раздался голос мага, который неторопливо шёл через расступающихся людей к замученному антропофагу.       Даламар, уже выходивший с совещаний и собиравшийся отправиться в занятую им спальню, получил путанный, хаотичный сигнал от учителя, не на шутку его встревоживший. Шалафи звучал искренне взвинченным, почти испуганным, а спутанность передаваемых мыслей только усиливала этот эффект. Однако, переместившись во внутренний дворик, откуда и пришло паническое послание, ученик застал учителя в положении весьма… Интересном. Ещё добрых несколько минут маг из густой тени наблюдал за набирающей обороты экзекуцией, готовый вмешаться в любой момент, но слишком увлечённый зрелищем и лицом шалафи, чтобы сделать это прежде, чем Рейстлин окажется в действительно опасном положении. Ведь его наслаждение Даламару было заметно лучше, чем всем остальным.       - Ваш питомец немного застрял, господин маг, и мы старались его подтолкнуть, а то он проход закрыл. - Ответил один из самых активных «палачей», когда взгляд мага остановился на нём.       - И это, я так понимаю, следы помощи? - Холодно спросил "Фистандантилус", касаясь пальцем совсем свежих синяков.       - Людоеды славятся прочностью своего брюха, мы решили, что он не будет против заплатить этим за свободу, раз изволил так застрять.       - Взять масла, вы, я посмотрю, не догадались? - Продолжил допрос маг, проводя ладонью по окровавленному боку. - И чего тогда ждёте сейчас, когда вам подсказали? - Он возвысил голос, когда никто не пошевелился после первой фразы.       Несколько человек в обеденной метнулись к кладовой, чтобы принести оттуда кувшины с растительным маслом. Прозрачным золотом оно медленно полилось на стёртые бока, раздражая ссадины, пока Даламар равномерно распределял его руками. Одновременно с этим он распределял людей на тех, кто будет тянуть, кто толкать, и объяснял, как это следует делать правильно. Наблюдатели с верхних этажей совсем притихли, надеясь, что им работы не найдётся.       - Почему бы вам просто не расширить проход? - Осмелев, спросил один из мужчин, которого определили тянуть Рейстлина.       - Я слишком устал после сегодняшнего сражения, мне надо восстановить силы. - Правдой это было лишь отчасти. Даламар и правда устал, но на простенькое заклинание сил бы у него хватило. - К тому же, здесь можно легко справиться и без магии, так что я бы в любом случае не стал тратить её на такой пустяк.       Рейстлин понуро снёс мучительно-унизительное смазывание боков маслом. Жирную ткань мантии после всего произошедшего точно можно было только выбросить. Зато сам он теперь блестел, словно огромная статуя из чистого золота, и торчащий красноватый пупок венчал этот апофеоз пресыщенности, от которого хотелось спрятаться и не вспоминать больше никогда. Ну, или вспоминать, но с очень красным лицом.       Он не мог объяснить себе, почему ему так стыдно и приятно одновременно, несмотря на боль. Впрочем, когда тычки прекратились, стало значительно легче. И внезапно, даже пьяному антропофагу стало ясно, что на него все. Все смотрят. Наверное, в этот момент Рейстлин вздрогнул, потому что кто-то из помогающих его вытаскивать солдат хлопнул тугое брюхо: - Да не дёргайся, нелюдь.       Глаза людоеда от такого на мгновение вспыхнули, зашарили по толпе, и Рейстлин наткнулся на прищуренный насмешливый взгляд ученика. Которому явно нравилось наблюдаемое зрелище. И он знал, что учителю тоже нравилось это положение. Рейстлин, такой гордый, тронь - и порежешься об иглы непомерного эго, сейчас был просто разбит в пух и прах абсолютным публичным унижением. И это было по-своему красиво. Он был так смущён, что это было заметно и последнему идиоту. Наверное, он тоже был немного идиотом, раз вообще такое почувствовал, но отрицать Маджере теперь это не мог.       - Не дёргайте так, он мне нужен живым. - Маг осадил солдат, когда те по команде потянули настолько резко, что тяжёлое брюхо опасно закачалось. - Постепенно тащите, по чуть-чуть. Времени у вас много, зато потом не придётся отмываться от крови.       Сам ученик участия не принимал.       Закончив смазывать бока Рейстлина маслом, он отошёл в сторону, освобождая место солдатам, чтобы те могли ухватиться за одежду людоеда. Вывернутые в плечах руки так и остались в обеденной, а взяться за живот было невозможно и попросту страшно. От натяжения мантия трещала, но не рвалась. Всё-таки ткань была добротной, да и Даламар тихонько бормотал заклинание, должно удержать оставшиеся на Рейстлине лохмотья целыми. Одного разрыва на брюхе пока было достаточно.       Продвигался антропофаг медленно. Его подталкивали в тех местах, где указал Даламар, не тянули слишком быстро и пускали мага подойти и размять смятые мягкие бока так, чтобы они могли протиснуться ещё на несколько миллиметров вперёд, пока брюхо проходило своей самой широкой частью.       - А ты что же? - Не забывал Даламар и про учителя и с особым наслаждением говорил с ним, как полуразумным, на людях. - Неужто наконец-то понял, что жадность - это грех, как тебя пыталась научить Крисания? Наверняка снова съел столько, что теперь на ногах стоять не сможешь, придётся тащить тебя до спальни, потому что брюхо весит больше остального тебя и к земле тянет. Смотри только, не упади, а иначе земля расколется, будешь второй огненной горой. - Усмехался ученик, смотря в пылающее лицо.       И солдаты снова принимались мучительно тянуть, ни капли не жалея людоеда. Лишь, когда тот с хрипом покачнулся и чуть не упал, не подхвати его пара солдат, острая режущая боль и скрип дверного косяка завершились. Солдаты, пусть и не могли удержать такую тушу, но не дали людоеду рухнуть, почти что усадив на колени, меж которых легла верхняя часть огромного живота, теперь уж полностью видного сквозь прореху.       - Может снова ему телегу подогнать, господин маг? - Усмехнулся один из тех солдат и носком ботинка ткнул багровое пузо. - Он же не дойдет даже под белы рученьки, мы такую тяжесть не поднимем.       Из толпы согласно закивали и поддакнули, хотя большей части просто было забавно снова посмотреть на такое зрелище. Рейстлин старался есть около палатки, так что телега ему требовалась не так уж и часто, но как поднималось золотое пузо над её низкими бортами - любо-дорого глядеть. Будто тесто, покрытое тонким слоем золотой фольги, колыхающееся от каждой кочки, оно заставляло солдат смеяться над пережравшим чудовищем.       - Думаю, с него уже достаточно. Да и с вас тоже. Лошади уже в стойле, так что, тащить телегу вам бы пришлось на себе, да ещё и по лестнице. Разве среди вас есть желающие? - Усмехнулся маг, взглядом обводя солдат. - Вот и я так думаю. Мне хватит сил, чтобы перенести нас двоих. А вы отдыхайте дальше. Вы хорошо потрудились.       Прежде, чем толпа успела решить, что это был тост, Даламар взял Рейстлина под руку и перенёс их двоих в занятую спальню. На стены уже был наложен лёгкий маскирующий купол, не позволявший подслушивать разговор, так что громкий стон Рейстлина, когда того подводили к постели, был в коридоре почти не слышен.       - Что же вы раньше меня не позвали, шалафи? - Мягко журил учителя эльф, собирая необходимые средства, чтобы помочь страдающему на постели Маджере. - На что вы так растратили свои силы на этот раз, что вам пришлось столько съесть, чтобы дёрнуть уже готовые ментальные нити? Точно ли вы готовы к Бездне, или мне следует вновь заняться восполнением ваших сил? - Даламар откровенно издевался, пока осторожно стаскивал разодранную мантию и набирал в ведро припасённую заранее для умывания воду, чтобы обтереть подсыхающие кровавые следы.       - Прекрати. - В ответ Рейстлин лишь слабо зашипел - синяки на животе ныли и болели, растяжки протянулись на коже розово-красными линиями разрывов, и прикосновения к ним вызывали вспышки боли. - Я не мог... Мх, испортить всё своим колдовством.       Конечно, это было правдой, но он упускал одну очень важную вещь. Эта унизительная ситуация... Ему понравилась. Да, именно так, и забыть странное постыдное удовольствие Маджере не мог, отчего его уши немного покраснели - лицо и без того было багровым. Никогда в жизни ему не приходилось так унижаться, а сейчас он не мог забыть издевательских щипков и смеха, с которым толпа реагировала на его боль. Влажная тряпка огладила бока, показывая проступившие там следы сильного хлопка, от которого человеческая ладонь будто отпечаталась на коже. Одно прикосновение к этому налитому кровью месту заставило людоеда зарычать, настолько сильно жгла покрасневшая кожа. Воспоминания у него явно останутся надолго. И внутренне Рейстлин знал, что теперь будет представлять себе этот вечер.       Да и не только его - пьяный мозг подбросил картинку такого же позора, но со знакомыми уже людьми. Крисанией. Конклавом? Танисом? Рейстлин с мученическим стоном закрыл пылающее лицо руками. Нет, он не хочет об этом думать, это неправильно, это даже в мыслях вызывало у его гордыни острый приступ стыда и отвращения. И удовольствия. Именно постыдного, мерзкого, от представления того, как на него смотрели бы в такой ситуации... О, он определенно сошел с ума.       - Не могли испортить то небольшое представление, центром которого стали? - Вопреки приказу продолжил Даламар, смазывая горячие бока душистой мазью. - Да, вышло знатно, верно сделали, что позволили солдатам поучаствовать, они теперь вовек это не забудут, и наверняка ещё детям расскажут. А может быть, кто-нибудь даже окажется талантливым художником и зарисует это для какого-нибудь пособия, так что, когда я вернусь в вашу Башню, то найду там ранее не существовавшую книгу, со страниц которой на меня будет смотреть измученный своим чревоугодием новый бог?       Даламар ненадолго замолчал, вслушиваясь в то, как Рейстлин всеми силами старался сдержать в горле вой, и рассматривая, как когтистые пальцы безуспешно пытаются скрыть, насколько покраснело золотое лицо. Конечно же, его шалафи это понравилось, и теперь он не мог сжиться с этой мыслью.       - А ведь, став богом, вы всегда будете на виду у всего Кринна. - Даламар ласково улыбнулся и, не отрывая рук от брюха антропофага, сел чуть ближе и наклонился к учителю. - Ваше созвездие будут видеть все живые существа, и все будут знать, что вы плотно застряли в своей новой роли и теперь не можете не лопаться от того, как переполнено ваше брюхо. Только представьте, шалафи. - Голос эльфа стал тягучим и вкрадчивым, он шептал в самое ухо Рейстлину, не давая тому и шанса отвернуться.       А тот и не смог, но закрыл глаза, пытаясь прогнать незнакомое до этого дня смущение. Никогда ещё в жизни Рейстлина не было таких эмоций, разве что где-то глубоко в юношестве, когда он пытался разобраться с содержимым своей головы и найти в себе силы это принять. Но теперь это пришлось делать снова - своими словами ученик определённо задевал какие-то струны души и даже сложил из этого целую мелодию, которую медовым голосом пел на ухо шалафи.       - Боюсь, до этого надо еще дожить. - Но объективная реальность всё-таки заставила вернуться к себе, когда осторожные эльфийские руки втёрли все мази в красное брюхо. Маджере рвано вздохнул и откинулся на подушки. - Дай мне время, чтобы осознать свои желания и мысли, я поделюсь своими выводами, если мы сможем закончить начатое.       Если - слово оказалось отрезвляюще холодным и тяжёлым. Даламар быстро сник и сполз ниже по кровати, прячась от взгляда Рейстлина за его же животом.       - Конечно, шалафи. - Согласился он, собирая флаконы, чтобы убрать их с кровати. - Вам следует отдохнуть после такого насыщенного вечера. Я могу не будить вас утром без крайней необходимости, чтобы вы поспали столько, сколько потребуется.       Даламар помог Рейстлину снова приподняться и накинуть запасную нижнюю мантию. Грубое одеяло могло легко натереть нежную растянутую кожу, и этого следовало избежать, защитив живот учителя. Хотя бы так, раз от другой защиты Рейстлин открещивался и не хотел даже слышать, хотя сам прекрасно осознавал всю опасность своего предприятия. Ученик укрыл горячее брюхо одеялом, так что то, свисая с огромного шара, едва доставало до кровати.       - Требуется ли вам что-нибудь ещё? - Неосознанно, Даламар искал повод задержаться. Он уже представлял свою бесконечно долгую эльфийскую жизнь, когда вернётся в своё время. Несмотря на слова учителя, он всё не мог хоть немного поверить в то, что ещё увидит Рейстлина после того, как тот войдёт в Бездну. Может, только сможет говорить с его далёким созвездием, выходя на балкон, куда в хорошую погоду можно было выкатить массивную телескопическую установку. А потому, эльфёнку хотелось успеть скопить побольше воспоминаний, где Рейстлин был ещё жив и не обожествлён.       - Ничего, ученик. Иди. - Тот лишь улыбнулся и покачал головой, переведя мутный взгляд на потолок.       Завтра нужно будет повторить заклинания, чтобы сегодняшние возлияния не подпортили их в нужный момент. Завтра будет завтра, а пока что Рейстлин мог увидеть хотя бы один спокойный сон перед кошмаром.