III. Во чреве Кроноса

      - Ш-шалафи? - Даламар вздрогнул, открывая глаза. Буквально минуту назад он был у себя в комнате - посох перенёс его обратно, как и было задумано. Рейстлину, судя по мешанине из звёзд на небе, было не до того, чтобы вытащить ученика из прошлого, и тот рассудил, что лучше отправится обратно сам. И перенёсся, артефакт исправно сработал, вернув эльфа обратно, отчего у него было время разложить вещи, оставшиеся после путешествия, немного отдохнуть и понаблюдать за ночным небом. А что ещё ему оставалось делать? Созвездие Такхизис исчезло ещё в первую ночь. А спустя пять дней погасли и ещё несколько - самые огромные, Паладайна, Гилеана и чуть поменьше - супруга Физбена, видимо, канула в небытие следом за мужем.       Сидя на одном из балконов Палантасской башни, Даламар успел хорошо рассмотреть, как меркли звёзды. В его кружке вместо вина был крепкий южный напиток - он которую ночь собирался провести почти без сна, не в силах отвести глаз от неба. Ему уже было известно, что Крисанию вернули в храм, пусть несчастная жрица и ослепла. Но оно и к лучшему. Наверняка она надеялась, что Рейстлин сможет найти общий язык с её богом, но этого не случилось. В любом случае, больше дел у Даламара пока не было.       Но его планы были довольно грубо прерваны. Хотя, ещё бы он возмущался, осознав, Кем.       Сначала он даже не понял, что происходит - вспышка телепортации была неожиданной, с ней было невозможно бороться, её не вышло прервать. Мир Даламара покачнулся, рухнув вместе с ним, отчего он довольно неуклюже свалился мешком на черные камни, отбив себе ладони и расцарапав колени. Но вместо гневной отповеди, когда получилось подняться и посмотреть на виновника этого, у него вырвалось лишь жалкое скуление. Это и правда был Рейстлин.       Даламар ощутил себя ничтожно маленьким по сравнению с ним - наверное, Такхизис для Рейстлина в прошлом выглядела примерно так же.       Божество было действительно гигантским, и человеческие черты в нём мешались с хищными, животными, явно взятыми из прошлого облика. Огромные сверкающие глаза уставились прямо на Даламара, и Рейстлин довольно сощурился при виде ошалевшего совершенно эльфа, у которого на миг закружилась голова, так сильно пришлось задрать её вверх.       - Неужели ты думал, что я тебя оставлю?       Громкий для крошечного смертного голос заставил Даламара сжаться и закрыть уши руками, плотно прижав их к голове. Видимо, слишком сильным было его звучание. Рейстлин недовольно скривился и повелительно махнул рукой. Конечно, видеть ученика в настолько милом и крошечном виде было интересно, но взаимодействовать им было бы трудно. Возможно, немного позже, когда он привыкнет к своему телу... А пока что божественная воля на мгновение окутала тело эльфа горячим, сверкающим прикосновением чего-то эфемерного, что нельзя было осознать разумом, и он с вскриком осел на каменные плиты - теперь он был примерно в тех же пропорциях размера с шалафи, что и раньше. Разве что, совсем немного меньше, но теперь его можно было не бояться случайно сломать.       - Что в-вы... Боже, да что происходит!? - Тот, похоже, от этого окончательно сломался психически, не имея сил подняться с пола и сжавшись там в комок, что пытался осознать реальность. Он был в чемошевой пустоте посреди ничего, где вокруг блестели звезды и галактики, в каких-то руинах, где будто произошла какая-то бойня, хотя, почему будто, перед Чемош его побери божеством. Которое не спустилось на землю в человеческом обличии, а втащило его к себе в обитель, представ в истинном облике, отчего эльф чувствовал себя даже сейчас ничтожно маленьким и хрупким, а разум затянуло пеленой благоговения в смеси с ужасом. Буквально - исходящая от Рейстлина сила приводила в трепет, лишая и так ошарашенного эльфа, который две минуты назад стоял на балконе башни, трезвого рассудка.       - Неужели ты думал, что я тебя оставлю? - Усмехнувшись, Рейстлин осторожно погладил прижатое длинное ухо, пока то не вернулось в прежнее положение вместе со вторым, а бьющая всё ещё маленькое тело дрожь не успокоилась. Даламару нужно было привыкнуть. Все разы, когда Рейстлин вживую видел Такхизис, он тоже чувствовал себя таким же разбитым, и лишь искренняя ненависть к ней давала ему не сломаться от её силы. Немногим удавалось увидеть бога и остаться прежними, а он до этого встречал богов несколько раз. Некоторых даже спас, но и после Луны вызывали у него лёгкие мурашки, когда являлись магу изъявить свою волю.       - Я же не сошёл с ума? - От ласки и искреннего божественного желания стало легче. Будто с эльфа снимали одну за другой тяжёлые цепи, от которых он не мог вздохнуть. Всё ещё опасные, но заботливые прикосновения бога изгоняли страх, оставляя лишь трепетное восхищение, снимали с разума эту мутную пелену, от которой дрожали ноги. Даламар прижался щекой к огромной когтистой ладони, кожа на которой будто была соткана из звёзд. - Вы такой красивый, шалафи. На вас смотреть больно из-за блеска, глаза жжёт...       - Тебе повезло, что я не Паладайн, чтобы упрекнуть тебя в лести, и не Всебесцветная, чтобы наказать за недостаточное почтение. - Рассмеялся Рейстлин и теснее прижал эльфа к себе. И всё-таки, было в его словах нечто приятное, отчего жар звёзд внутри стал сильнее.       - Зачем же вы меня тогда призвали? – В улыбке Даламара отражался искрящийся свет, исходивший от шалафи. - Неужели соскучились? - В чёрных глазах эльфа заплясали привычные уже угольные бесенята, когда он поднял взгляд на своего обожаемого шалафи.       Рейстлин неопределённо фыркнул, обдав макушку ученика горячим ветром. Он был даже рад тому, что Даламар сохранил своё ехидство, а не пал ниц - в приступе страха ли или обожания - как велел разум каждому существу, представшему перед богом.       Конечно, корыстный расчёт был направлен не на острый язык ученика, но Рейстлин не хотел бы, чтобы какая-то составляющая эльфа иссохла и увяла под слишком сильным светом. Иначе бы ему действительно пришлось соскучиться.       - Вы ведь не для того, чтобы увидеться, призвали меня. - Тем временем констатировал Даламар, с трудом отстранившись от ласкающей руки. Непозволительная дерзость - отвергать, даруемое богом, но Рейстлин был необычайно благосклонен.       - Твоя проницательность похвальна, ученик. - Кивнул Маджере и ослабил руки. - Мне предстоит ещё несколько непростых столкновений с другими богами, но для этого я должен успеть восстановиться от предыдущих. Однако в одиночку, даже будучи богом, переваривать исполинских драконов крайне непросто. А мне известно только одно живое существо, обладающее достаточным опытом и компетенциями для помощи. Такое, кому я мог бы доверить эту работу.       - Я примусь за этот труд сию же минуту, шалафи, только вам лучше сесть, ведь, надеюсь, у бога времени достаточно. - Если до этого Даламар лишь скромно, но лучезарно улыбался, то теперь он просиял совершенно весь, так что Рейстлин поспешил незаметно проверить, не отдал ли случайно ученику часть своих сил. - Только ваш живот… - Замялся эльф, пока Рейстлин осторожно опускался в возникшее из тьмы кресло. - ...Он гораздо больше в сравнении с вашим телом, чем бывал прежде. С трудом представляю, как к вам можно подступиться, у меня же не сто рук, всё-таки...       - Да хоть тысяча. - Рассмеялся новый бог. - Я ещё не пробовал ничего творить, но во мне столько силы!       Его смех отразился откуда-то от пустоты, разливаясь вокруг, и в сверкающих глазах появилось то самое выражение, когда Рейстлина захватывала идея, эксперимент. Всё-таки не зря в начале ему дали именно красную мантию - дух исследователя был в нём неиссякаем. На когтистых длинных пальцах возникло золотое свечение, а бог прикрыл пылающие очи, сосредотачиваясь. В голове всплыл образ: сидящий подле него ученик и множество дымных чёрных жгутов, подающих ему инструменты, держащих тело учителя и ласкающих набитый живот. Идеально. Даламар сам ещё давно подсказал ему эту идею своей магией и любовью к одному очень специфическому заклинанию. Но присоединять к живой плоти конструкцию из чистой магии он пока не хотел, пусть лучше она парит, и лишь энергетические привязки будут дарить власть и передавать ощущения.       Даламар тихо пискнул, когда вокруг него закружилась космическая пыль и темнота, формируясь в руках Рейстлина во что-то невероятное.       - Я с трудом представляю, как всеми сразу управлять. - Честно признался ученик, а ученик ли уже, ощущая, как меняется его магическая структура, принимая всё новые и новые призрачные конечности.       Однако, восхищения и плохо скрываемого нетерпения в нём было гораздо больше, чем робкой осторожности. Кроме чёрной он носил лишь белую мантию, да и то лишь от отсутствия выбора, но его интерес и стремление к знанию и практике нередко брал с него кровавую плату, так что ученик был под стать учителю. Даламар на пробу поднял одну руку, но вместе с ней в движение пришли ещё несколько, однако слабее. Значит, для упрощения, шалафи связал все его руки в несколько пучков по паре десятков рук. Сейчас, пока тот казался немногим больше себя прежнего, это казалось излишним, но эльф прекрасно знал, что в истинной форме боги могут быть необъятны. Его шалафи уж точно таким будет, так что руки ему обязательно понадобятся. Возможно, даже не нужно будет контролировать движение каждой отдельной руки, а пользоваться возможностью управлять сразу группами, потому что только так их прикосновения будут ощутимы.       Даламар оторвался от своих мыслей, заслышав тихую усмешку. Рейстлин наблюдал за учеником, не мешая тому вчувствоваться в ощущения, и смотрел с неподдельной гордостью. Он определённо был доволен собой и своим первым творением, и ему явно хотелось, чтобы Даламар поскорее перешёл к натурным испытаниям, с чем тот не стал медлить, и следом за двумя тёплыми ладонями на живот опустились несколько десятков рук из мерцающей темноты.       - Восхитительно. - Рейстлин расслабился под поглаживаниями и прикрыл глаза - от сытости было тяжко, но так хорошо. В нём бурлила магия, полыхала вспышками в глазах, пробегала искрами по кончикам пальцев. Впитанная от богов сила была пьянящей и огромной. Сейчас новый бог чувствовал себя практически всесильным. А может, таковым и был. Его взгляд лениво проскользил по огромному пустому пространству, и магия засветилась на поднятой вверх ладони. Хотелось попробовать ещё что-нибудь. Чудо творения всегда было величайшим желанием любого мага, а Рейстлину сейчас даже не были нужны заклинания. - Пора бы заодно исправить здешнюю пустоту, владения Такхизис нагоняют на меня тоску.       Даламар поспешно поднял голову и непроизвольно навострил уши. Подарок от шалафи пришёлся ему по душе, а потому интерес к тому, что же ещё сотворит молодой бог, был невероятно силён. Даже тихий смешок Рейстлина, от которого не укрылось предвкушение в глазах ученика, не смутил его.       В Бездне можно было создать практически что угодно, но это было бы лишь обманом и иллюзией, которая из действительного могла нанести только вред. А потому, когда в пустоте действительно начало что-то появляться, это не укрылось от ощущений. Вокруг бывших магов поднимались стены, из прозрачных и дымных становясь чёрными, как уголь, и после этого облачаясь золотом, тёплым, словно пламя. Это было подобно тому, если бы возможно было посмотреть на пожар от его конца и до начала, стены и колонны неторопливо текли вверх, складываясь в изящную, как часовой механизм, арочную конструкцию, сливавшуюся вверху со звёздным небом в единое целое. Кажется, что не только потолки, но и весь замок вытянулся прочь из Бездны, так что теперь в больших окнах, выходивших на все стороны круглого зала, в центре которого оказался Рейстлин с учеником, мерно плескался космос, разливаясь на подоконниках то светом далёких звёзд, будто здоровавшихся с новым богом, то неспокойными завихрениями из терпящих бедствия миров. У шалафи будет достаточно работы.       - Это невероятно. - Даламар впервые в жизни почти никак не мог выразить своих ощущений, всё больше предаваясь немому восхищению. Благо, богам не обязательно было слышать слова, чтобы знать, что творится в душах.       В ответ шалафи только улыбнулся: удивительно, но всё получилось с первого раза. Это правда было божественно, если вспомнить, сколько ему нужно было трудиться, чтобы достигнуть результата, в прошлом. А сейчас всё буквально получалось по мановению руки, достаточно было сформировать чёткий мысленный образ. Наверное, это было его наградой за годы упорного труда над магией - теперь она текла сквозь него свободно, заставляя когтистые пальцы теплеть от того, сколько силы было там сосредоточено. Довольно вздохнув, Рейстлин откинулся на спинку своего трона. Ему ещё так много предстояло узнать о своих способностях. Хотя одна из них явно не требовала особого изучения - желудки работали с невероятной скоростью, особенно под руками верного ученика. Хотя, этот термин не очень подходил теперь.       Сверкающие глаза грустно сощурились. Жизнь смертных коротка, даже эльфийская. Он бы мог это исправить, наверняка. Но не без согласия Даламара. Тот с таким вдохновленным лицом сидел подле него, его длинные уши едва ли не дрожали от удовольствия. Ощущение невероятного количества магии действовало на него пьяняще, как и близость к своему богу, для восхождения которого он сделал столь многое. Но хотел ли он этого? Рейстлин не планировал перебираться жить на землю, пока что, и его планы ещё лишь должны были быть исполнены. Нужно ли Даламару быть привязанным к своему господину? Возможно, даже несколько тысяч лет, где из компании были бы только звёзды, да сам Рейстлин. Он не знал ответа на этот вопрос. Зато знал, каково это - быть запертым, когда пытливый ум просится прочь. Он бы мог показать Даламару многое, но тот оставался всё-таки смертным, и его обходила стороной та часть жизни бога, что заключалась в невидимом поддержании магии и существования вселенной, которую и так подкосило за эти годы. Нужна ли ему вечность, где он привязан к своему господину?       Даламар не слышал мыслей Рейстлина и только блаженно сощурился, когда ему на голову снова легла рука, поглаживая, будто он был ещё одним ушастым кроликом. Только эльф уже не раз доказал, что, в отличие от мягких грызунов, ради своего шалафи был способен обернуться смертоносным змеем.       Когда ладонь поднялась с его головы, несколько теневых рук поймали её за пальцы и притянули её к лицу Даламара. Лёгкая и чуть недоумённая улыбка не сходила с лица Рейстлина, пока тот наблюдал за тем, как Даламар невесомо касается тыльной стороны ладони губами, а затем приникает лбом к месту поцелуя. И всё в то время, пока живот массировали несчётные руки, некоторые из которых касались пупка с такой осторожностью, будто Рейстлин снова стал хрупким человеком. Подняв голову, Даламар удивлённо вскинул брови, встретившись с отчего-то печальным взглядом Рейстлина:       - О чём вы думаете, шалафи? Вы необычайно грустны, неужели, роль бога оказалась не тем, чего вы желали?       Тот улыбнулся и покачал головой. Как всегда, ученик подмечал самые незначительные детали, этого у него было не отнять. Всё-таки, он не в праве удерживать эльфа. Может быть, одарит чем-нибудь, что могло бы принести Даламару счастье. Наверняка в местной пустоте были спрятаны различные артефакты, оставшиеся от Такхизис, либо подсказки, где они хранятся на Кринне, а оттуда их легко было достать с нынешними силами. Может быть, эльфу понравится магический подарок. По крайней мере, иногда Рейстлин будет приходить обратно в Башню - ученик наверняка останется жить именно там, и продолжать их посиделки у камина с вином было бы приятно.       - Ничего, Даламар. Чем ты займёшься после возвращения обратно на Кринн?       - Возвращения? - Растерянно переспросил Даламар.       Он едва смог вспомнить значение этого слова, настолько вопрос шалафи застал его врасплох. Конечно, у него были некоторые соображения о своей жизни после того, как Рейстлин уйдёт в Бездну. Даламар даже не исключал, что и сам через какое-то время возьмёт ученика, когда будет больше уверен в своих силах. Но за несколько минут, которые он провёл рядом с новым богом, эти планы успели отойти так далеко назад, что теперь казалось, будто их составлял кто-то другой, совершенно не имеющий связи с Даламаром.       - Вы отсылаете меня прочь? - Теперь на его лице проступил страх. Неужели, шалафи вызвал его к себе в чертоги лишь для того, чтобы отвергнуть, и на этот раз окончательно? Руки - и десятки теневых, и две самые обычные - сжали подол усыпанной звёздами мантии в бессознательной попытке удержаться.       - Прошу, шалафи, не прогоняйте меня! - С отчаянием взмолился Даламар. Боги часто были глухи к людским просьбам, и эльф, зная это, не надеялся на благосклонность, однако всё равно просил.       - Даламар... - Голос Рейстлина стал удивлённо-печальным. Он не ожидал от бывшего ученика такой реакции. Наоборот, ему казалось, тот захочет посвятить свою жизнь пусть и новой религии, но на Кринне, где его деятельный и цепкий ум будет отличным подспорьем. Из Даламара вышел бы отличный жрец. Или глава Конклава - в последнее время Рейстлин всё сильнее задумывался об этом. Соблазн иметь в стане врага своего преданного союзника был велик. Но уж точно он не ждал от всегда сильного и смелого ученика того, что тот сейчас будет стоять перед ним на коленях, практически умоляя. Молился Даламар разве что Нуитари, но сейчас его мольбы были ничуть не менее жаркими, чем когда-то давно, когда на его плечах ещё была белая мантия. - Встань, тебе не нужно так унижаться. Разве ты не желаешь провести свою жизнь в том месте, где прожил до этого момента? Достигнуть новых высот, которые откроются тебе после моего восхождения? Для тебя теперь открыты все двери, ты волен выбирать что угодно.       Но эльф лишь сильнее склонился, почти что подметая чёрным водопадом волос пол, и покачал головой:       - Если бы у меня было желание оставаться там, где прошла моя жизнь, я бы никогда не покинул Сильванести и продолжил пресмыкаться, согласно их правилам. Если бы я гнался только за одними высотами, положением, статусом, то я мог остаться при Конклаве и воспользоваться любым из моментов вашей слабости, шалафи. Но я же не к этому стремился всю жизнь. Обладание магией и знаниями не зависят от статуса, лишь близость к источнику может быть важна. А как можно быть ближе к источнику, чем когда можно касаться бытия пальцами, проникая в его суть? - Несколько ладоней взбежали вверх по животу, привычно проверяя, не образуется ли брешь в его центре. - К тому же, я привязан лично к вам, шалафи. Разве я не доказал это, когда последовал за вами в Истар, после того, как несовершенство заклинания лишило вас магии? В наказание за дерзость, быть оставленным без сил для меня теперь будет менее жестоким, чем само то, что вы оставите меня.       Даламар продолжил сминать мантию, вышёптывая своё признание, пока что-то по воле Рейстлина не потянуло его голову вверх.       - Если я могу просить, шалафи, позвольте мне остаться. Или заберите у меня воспоминания о том, что я был здесь, я не смогу провести жизнь с ними.       - Мой дорогой ученик... - Рейстлин стёр с его щеки мутную слезу и осторожно погладил - когтистые пальцы были достаточно большими, чтобы случайно навредить хрупкому эльфу. - Твоё одиночество сослужит тебе плохую службу. Когда-нибудь тебе это наскучит, но пока я не могу и не хочу тебе отказывать. Единственное...       Он задумался, быстро пробежав по Даламару глазами. Это у божества нет большинства потребностей, и то, он чувствовал голод, который нужно было утолять, и свидетельством этого было урчащее пузо, где медленно шло переваривание.       - Мне нужно будет немного изменить твоё тело, чтобы ты мог существовать здесь. Это может быть неприятно, но, если ты этого хочешь, то вытерпишь.       - Хочу, шалафи. Любая боль будет лишь малой платой за эту возможность. - Энергично закивал Даламар.       Мантию учителя он при этом так и не отпустил, будто боялся обмана. Что стоит его пальцам разжаться и выпустить ткань мироздания, в которую укутался бог, и эльф сию же секунду окажется в Башне. Рейстлин лишь грустно усмехнулся, наблюдая за этим терзанием. Оказывается, не один он боялся предательства на всём своём пути.       Даламар ощутил, как его существа касаются силы учителя, и понял, что не должен сопротивляться. Он и не смог бы, захоти Рейстлин обратить его насильно, как поступила с ним в прошлой жизни Такхизис, но Даламар не собирался мешать учителю.       Расставаться со смертностью оказалось неожиданно больно и страшно. Чувство настолько всеобъемлющее, что Даламар едва смог осознать его, в первые секунды лишь опав ещё ниже, выпуская заскользившую между пальцев ткань. И одновременно с этим он ощутил, будто изменился целый мир. Как будто подступил на пару шагов ближе, поёжившись вокруг бывшего эльфа, который чувствовал, как становится больше всё его существо. Не физически - по крайней мере, относительно Рейстлина и замка вокруг них Даламар не изменился, но изменились его суть и значимость.       - Мне кажется, будто вы проглотили часть меня, а после полностью пересобрали вновь. - Когда дрожь осталась лишь в нескольких ладонях, выдохнул Даламар, хотя ему это было уже совершенно не нужно. Эта боль была сладкой, если знать, что она несла за собой.       - Ты очень примитивно описал процесс перестройки генов и магической системы. - Рассмеялся шалафи. - То, на что я бы потратил раньше жизнь, и всё равно не изучил, сейчас стало таким простым, что мне самому трудно в это поверить. Со временем увидим, насколько совершенным у меня вышло тебя сделать. От насильственной смерти ты не застрахован, хотя убить тебя станет сложнее даже богу, но многие другие вещи тебе больше не страшны и не нужны.       Он довольно погладил длинное бледное ухо и поманил Даламара к себе, рассматривая своим сверкающим взором получившееся. Нет, изменения были не внешние, но внутренне тело эльфа больше не было смертным. И, вроде бы, никаких серьезных ошибок в своем творении Рейстлин не нашел.       Даламар же, окрылённый благосклонностью Рейстлина, протянул к нему шлейф из рук. Почти все они легли на круглое тугое брюхо, возвращаясь к массажу, но теперь он был ещё нежнее и чувственнее, передавая Рейстлину всю благодарность его адепта. Пока полупрозрачные, одинаково небольшие ладони гладили живот бога, его собственные, золотые, Даламар покрывал поцелуями, перемежая их полусвязанными благодарностями. Эльфёнок на какое-то время стал ещё безумнее прежнего, вновь не находя сил справиться с эмоциями, но на этот раз тёплыми и нежными до слёз, которыми он делился с шалафи, вызывая лёгкие беззлобные смешки. Дрожащие губы касались и пол мантии, и обтянутых ими колен, а когда они, проскользив по животу, остановились на выпуклом пупке, настала уже очередь бога вздрогнуть и шумно вздохнуть. К счастью, это в Рейстлине осталось неизменным.       Мгновения казались Даламару днями, а несколько дней он мог бы уместить в один вздох. И потому он совершенно не представлял, сколько времени провёл так, приникнув к животу Рейстлина, прежде, чем ощутил нарастающие колебания мироздания. К замку нового бога приближались другие, и, судя по источаемым ими острым всполохам энергии, диалог вести с шалафи не собирались.       - Это дети Паладайна? - Догадался Даламар. - Они ведь не станут для вас проблемой, шалафи? Вы же забрали все силы их отца… - За масляной усмешкой всё равно было слышно тонкое зудение тревоги. Даламар ещё не слишком точно представлял, какие у богов были силы на самом деле, и что могло их ограничивать.       - О, не только они. Будь это дети Паладайна, они бы ломали печати, которыми я закрыл Бездну после боя, гораздо дольше. - Рейстлин улыбнулся и лениво потянулся, разминая плечи. Времени у них было ещё много, но он не хотел потом восстанавливать защиту с нуля, хотя ещё чувствовал себя достаточно сытым. Живот лишь на две трети переварил съеденное и выглядел достаточно большим. - Несколько дней на вскрытие печатей должны были быть неделями, но им помог тот, кто хорошо знает устройство бездны.       - Саргонасс... - Его ученик, вернее, уже адепт, вовсе не разделял этой радости и тревожно прижал уши к голове. - Но ведь он же тёмн...       Но его прервали, дернув за кончик одного из них.       - Даламар. Ты же не думаешь, что боги света и тьмы только и делают, что воюют, а Равновесие растаскивает их, словно спорящих детей? - Эта картина, признаться, была настолько забавной, что эльф тоже не сдержал улыбки. Намного нервной, но всё-таки это было смешно. Рейстлин же продолжил - он помнил очень многое из старинных исторических трудов, которые штудировал во время подготовки к Истару и Заману от корки до корки. И утонувшие во времени истории ему нравились особенно.       - Кринн забыл немало чёрно-белых союзов. Боги, в первую очередь - это личности, а магия происходит от того, что эту личность составляет.       - Никогда не слышал такую точку зрения. - Признался ученик и склонил голову, соглашаясь со словами учителя. Всё-таки для него боги были не настолько близки, как для Рейстлина, что успел увидеть такое их количество, которое обычно не приходилось на жизнь одного сметного. - Поэтому Луны всегда вместе, несмотря на то, как разнятся их цели и силы?       - Конечно. Не все боги света и тьмы терпят даже своих союзников. - Хмыкнув, шалафи признался: - Когда спасаешь некоторых из них, они, кроме открытия тайн вселенной, начинают жаловаться на своих братьев и сестер.       Теперь бог и его слуга засмеялись вместе. Да, Нуитари оставалось только посочувствовать, хотя Даламар с трудом представлял себе такие "посиделки" с собственным покровителем. Если считать им Тёмную луну, а сейчас это явно было не так.       - Полагаю, Саргоннас не столько расстроен из-за гибели Такхизис, сколько ненавидит именно вас, шалафи? - Сделал он верный вывод. Пусть Саргонасс и Рейстлин никогда не пересекались до этого, новый бог уже успел натворить достаточно, чтобы вызвать ненависть у вспыльчивого соседа по бескрайней вселенной.       - И его ненависть полностью разделяют наши гости...       - Вы бы прикрыли тогда живот, а то он, полный божественных родственников, так и напрашивается на то, чтобы быть пронзённым. Вам ведь не хотелось бы лопнуть в самом начале битвы, шалафи? – Заискивающе, но всё ещё немного тревожно спросил Даламар.       - Пожалуй, в твоём предожении есть смысл. - Задумчиво протянул Рейстлин и оценивающе взглянул на себя. – Доспехов у меня нет, да и собственного веса мне хватает, нечего ещё сильнее утяжелять себя. По крайней мере таким образом. - Фыркнул он, заметив невольную улыбку ученика. - Знаешь, есть у меня одна мысль, и, думаю, гости по достоинству оценят её…       Рейстлин чуть отодвинул от себя Даламара, чтобы тот касаниями не сбивал концентрацию. Прикрытые глаза вспыхнули под веками, и Даламар не сдержал удивлённого аханья, когда в один момент кожа шалафи вдруг треснула от пробившегося света. Получившиеся неровные чешуйки на глазах грубели и утолщались, обряжая Рейстлина в надёжную драконью шкуру. Когти на его руках будто заострились ещё сильнее вместе с зубами, так что те теперь едва помещались в пасти. Рейстлин попробовал встать, но пошатнулся из-за сильного перевеса в животе. Он почти упал вперёд, так что теневые руки метнулись даже быстрее мысли Даламара, чтобы не дать животу ушибиться в таком состоянии, тем более, что камни плитки содрогались от ударов снаружи, но этого не произошло. Вытянувшееся тело уверенно встало на чуть скривившиеся четыре конечности, и спина мостом изогнулась между ними, не давая брюху коснуться пола. По огромному залу прокатился зловещий шипящий смех, и полузмей на пробу сделал несколько шагов, помахивая крепким мощным хвостом, один удар которого легко мог сбить с ног даже минотавра. И с опорой на него же Рейстлин, ставший от изменённых пропорций ещё выше, поднялся на ноги. Лицо полуящера улыбнулось в предвкушении, а когтистые лапы погладили живот.       - Дайте мне оружие, шалафи. - Неожиданно выпалил Даламар. Для того, чтобы посмотреть в лицо Рейстлина, ему снова пришлось задрать голову.       - Это слишком опасно, лучше отойди вглубь зала. - Покачал головой бог, и седая грива спустилась с плеч на спину. – Я позову тебя, когда буду нуждаться в твоих навыках.       - Если мне предстоит делить с вами вечность, я должен стать для вас подспорьем во всех делах, в том числе и в битве. - Не отступал адепт, даже несмотря на прозвучавший предупредительный взрыв, от которого на них пролился дождь из звёздной пыли.       - Что за упрямый ученик мне достался. - С нежной усмешкой покачал головой Рейстлин и взмахнул рукой.       Даламару пришлось в своей жизни немного орудовать мечом, хотя это не подходило ему ни по роли мага, ни, тем более, потомственного слуги. А потому в его ладонях вытянулись узкие смертоносные кинжалы, заблестевшие посеребрёнными тенями.       - Но помни, что нам предстоит встреча с богами, и у тебя нет ни их силы, ни знаний. Ты можешь защитить себя или прийти на помощь мне, если я окажусь в западне, но не тебе в этой битве подставляться под удары. - Предупредил Рейстлин, помня, сколько уже раз Даламар сам инициировал опасные, в первую очередь для него самого, авантюры, и каждый раз из-за шалафи. Пора было богу немного поберечь своего адепта. - А теперь пора встретить гостей.       Он широко усмехнулся и усилием воли убрал защиту, открывая врата на космическом плане. Сколько бы он отдал, чтобы иметь такую способность раньше и просто по щелчку пальцев попасть в Бездну. Огромная зала как раз отлично подходила для сражения, хотя сейчас Рейстлин пожалел, что не приготовил богам никаких ловушек - у него ещё не было достаточно знаний для управления тенями Бездны, этому нужно было учиться на практике, подчиняя их себе. Конечно, на Саргонасса это бы вряд-ли сработало, но на Кири-Джолита и Хаббакука - да. А Рейстлин был уверен, что именно они сунулись отомстить за падшее божество. Почему-то, ему отчаянно казалось, что Солинари не вмешается. Да, он совсем недолго носил белую мантию, но Белая луна был ему тоже обязан многим, как и он им всем. В глубине души Рейстлин не хотел бы с ним сражаться - бог магии вызывал у него искреннее уважение, хоть понять друг друга они не могли. Его брат и сестра уже оплатили свой долг невмешательством, хотя не сказать, чтобы Такхизис вызывала у сына добрые чувства.       И Солинари не разочаровал нового бога - среди ступивших в залу его не было. Зато другое новое лицо вызвало у Рейстлина искренне удивление. Он даже не понял сначала, что это божество, если бы не одна знакомая вещь в его руках.       - Как ты смел?!       Гостей оказалось четверо, и впереди всех, взмахами очень знакомого молота заставляя содрогаться будто само мироздание, шёл Реоркс. Коренастый гном был воистину грозен, и от его вида хотелось сжаться, чтобы даже овражник показался великаном, не говоря о боге-кузнеце.       - Насколько я помню, междоусобицы у богов, как и у их созданий, часто разрешаются кровью, так что я всего лишь освободил немного места для себя среди звёзд. - Улыбнулся Рейстлин, и раздвоенный язык скользнул по тонким губам, мечтательно облизывая.       Подоспевшим Кири-Джолиту и Хаббакуку пришлось схватить Реоркса за обе руки, чтобы он в ту же секунду не кинулся на новоявленного бога, силясь размозжить его улыбающееся лицо. Саргонасса не было видно, но сгустившиеся в углах тени ясно говорили о том, что вдовец уже вступил во владения Рейстлина.       - Ты использовал жрицу, служившую нашему отцу, чтобы в итоге так ему отплатить за то, что он защитил вас обоих. - Отчеканил Рыцарь, в доспехах которого отражались мерцающие звёздные своды.       - Тогда он мог бы сохранить и её зрение. Можешь считать, что я несу возмездие за нанесённое даме увечье. - Ухмыльнулся Рейстлин, и его обманчиво расслабленная поза чуть изменилась вместе с тем, как рука оскорблённого Рыцаря сжала копьё.       Рейстлина перепалка забавляла, хотя Даламар улавливал движения его пальцев, на концах которых собирались пачки заклинаний, готовые сорваться в любую секунду. Даламар же чувствовал приказ быть начеку и готовился встретить удар рогами сзади или даже от когтей голубого феникса сверху, но пока боги сохраняли расстояние, только накаляя воздух между ними. Лишь отсутствие Саргонасса сильно нервировало.       И не зря. Наверху раздалось шевеление, но прежде, чем Даламар успел задрать голову, шалафи уже откинул его в сторону хвостом, чтобы сотканная из молний сеть накрыла только юного бога. Рейстлин не успел даже зашипеть, когда электрические разряды стали пробираться между чешуёй, впиваясь в кожу, потому что тут же ему пришлось уворачиваться от молота - Рейоркс вырвался из хватки, как только Саргонасс исполнил свою часть плана. Сеть не убивала Рейстлина, но заметно его отвлекала, спутывая лапы и стрекая болью, так что Даламар тут же кинулся между незаметившими его светлыми богами, едва заслышал тяжёлый стук копыт Минотавра. Справиться с троими младшими богами Рейстлин, может, и смог бы, но сейчас счёт шёл на секунды, и надо было помочь ему избавиться от сети.       Огромное тяжелое тело извивалось, несмотря на тянущий к земле живот, вполне себе юрко и быстро. Даже скованный сетью, Рейстлин увернулся от тяжелого удара молотом, из-за которого во все стороны брызнули осколки звезд, и вцепился клыками в руку Кири-Джолита, не давая ему нанести удар. Они были на равных - все трое с тяжёлым оружием или доспехами, отчего для взмаха сталью или когтями сначала нужно было замахнуться. Рыцарь тоже не растерялся - перчатки на его руках были куда крепче стали, отчего новому богу пришлось отцепиться, чтобы не получить в рожу. Хотя двигаться стало резко легче - Даламар сумел подобрать заклинание, способное уничтожить сеть.       За что тоже был втянут в общую кутерьму - вырвавшиеся из тьмы рога огромного минотавра едва не пропороли его насквозь, не успей Рейстлин толкнуть его лапой. А вот теперь всё становилось куда хуже. Если еще и птичка-мозгоклюйка подтянется, то всё окончится плохо. Оценив ситуацию, Даламар принял максимально глупое, но верное решение - зарядил развернувшемуся было Саргонассу теневыми руками прямо промеж рогов, вокруг которых те и закрутились. Человеческое тело бы с таким не справилось, но тень была чистой магией, которой всё равно, тянуть ли маленького человечка или огромную тушу божества, что сейчас должна была переключить свой гнев на него.       - Вот же блять. - Это было единственной реакцией, которую эльф успел выдать, прежде, чем выставить самый мощный щит, на который был способен.       Даламара отбросило назад, и только благодаря уцепившимся за колонны рукам он не повалился. А если бы не выставленные щиты, то остался бы Рейстлин без верного адепта. Саргонасс с противником не мелочился. Несколько кинжалов отскочили от толстой шкуры, а Даламара прижало магическим прессом до того сильно, что его ноги по щиколотку ушли в пол. Ох, если бы Рейстлин не успел изменить его тело, то кости эльфа моментально превратились бы в труху.       Чувствуя, что выдержит ещё не больше пары прямых атак, Даламар подскочил и, подтянувшись на бледнеющих и слабеющих тенях, которые через несколько секунд развеялись, вскочил Минотавру на спину и тут же намертво клещом вцепился в жёсткую шерсть всеми оставшимися руками - несколько их десятков уже пали под напором магии.       Но куда меньше повезло Кири-Джолиту, не обладавшему чудесным подарком. Отбросив Реоркса, Рейстлин взмахом хвоста сшиб Рыцаря на колени, впился зубами в сочленение доспеха у самого плеча и закрутился всем телом, подобно крокодилу. Вскричавший Рыцарь постарался достать Рейстлина копьём, но то выпало из разжавшихся пальцев, когда рука с хрустом отделилась от тела и исчезла в бездонной глотке.       Даламар не видел этого, но слышал, продолжая отражать заклинания бога. Все его сознательные силы были направлены на то, чтобы удержаться на спине Саргонасса, пока он не улучит момент, чтобы нанести более удачный удар. Тут бог не мог его достать хотя бы физически, и если бы не тени, то Даламара сбросило бы с широкой спины ещё при первом же рывке.       Где-то на фоне этого Рейстлин впечатал в колонну ярко-синего феникса, сотканного целиком из огня. Увидев, что сделали с братом, Хаббакук бросился на помощь, но что бог природы мог сделать тому, кто только и занимался битвами большую часть своей неспокойной и тогда ещё человеческой жизни. Насколько бы не было успешным противостояние братьев богам тьмы, но Рейстлину они проигрывали. Лишь Реоркс и Саргонасс были для него действительно серьезными противниками, но второй сейчас был отвлечён на мелкую помеху, что изо всех сил старалась выжить и потянуть время, царапая древнее божество и вертясь, словно уж.       Но везти всё время Даламару не могло - пока шалафи смог отбросить от себя гнома с его опасным молотом и рвал на части двух младших богов, его адепт всё-таки не смог удержаться, когда Саргонасс, поняв, что не стряхнет эльфа, ударился об одну из стен залы, выбивая из Даламара весь воздух. Тот лишь успел напоследок огреть его хлестким рубящим ударом кинжала по спине, отчего его обожгло ядовитой черной кровью.       Теневые руки задвигались сами, то ли повинуясь древнейшему инстинкту выживания, то ли то магия Рейстлина спасала подопечного. Оглушённый ударом, Даламар быстро отползал от рогов Саргонасса. Тот врезался ими в то место в полу, где за миг до этого был эльф, и теперь, разъярённый ещё больше, выламывал каменные плиты, чтобы освободиться.       Рейстлин тем временем за хвост отбросил от себя Хаббакука и едва успел блокировать щитом удар молота. Отвернувшись от Кири-Джолита, он не увидел, как истекающий кровью рыцарь использовал последний силы, чтобы подобрать копьё и, нашептав тому завет, метнуть, не размыкая глаз, которые уже не видели мира. Остриё глубоко вошло в хвост, пригвоздив тот к полу, и Рейстлин оглушительно вскрикнул, едва не подавившись кислотой, которой собирался плюнуть Реорксу в глаза, но попал лишь на руки, что только отвлекло гнома. В этот же момент послышался шорох огненных перьев. Не задумываясь, Рейстлин выдернул копьё и подставил его перед раскрытыми когтями, не дав вцепиться себе в лицо. Вновь отброшенный Хаббакук приземлился совсем недалеко от только поднявшегося на ноги Даламара, обдав его волной жара.       - Помоги Реорксу. - Проклекотал Феникс, прекрасно понимавший, что ему с новым богом не совладать, и если не вмешается кто-то более опытный в кровопролитии, то их поредевший отряд совсем закончится.       Саргонасс гневно выдохнул, сгоняя с чёрной морды слой пыли. Этот полусмертный всё ещё по ужасному недоразумению был жив - унизительная насмешка, и бог отмщения не мог это оставить просто так. Но если расправиться с его господином, то эльфийский червяк лишится покровительства и, кто знает, может сам взмолится о смерти, увидев своего бога мёртвым. Эта месть будет куда слаще простого убийства.       На расчёт у Саргонасса ушло меньше секунды и он взял разбег, целя рогами в округлое брюхо Рейстлина. Даламар успел сделать только пару шагов следом, намереваясь помешать, когда его подхватили чудовищные когти, и пол залы в одну секунду оказался невероятно далёким.       Хаббакук взмахнул крыльями, поднимаясь вверх. Убить этого смертного всё ещё было можно, если уронить его с достаточно большой высоты, а потолки залы это позволяли. Огромный феникс поднялся вверх и сложил крылья, огненным росчерком ринувшись вниз вместе с жертвой. Но не учел того, что ему не дадут совершить задуманное - только увидев, как Даламара, будто игрушку, утащили вверх, под свод замка, Рейстлин дико заревел, всеми лапами отпихивая от себя напирающих богов. На чистом страхе за ученика он извернулся, несмотря на свои размеры, и резко прыгнул, видя перед собой только огненную вспышку. Даже раздутое брюхо и огромные размеры не были ему помехой - эльф успел только пискнуть и смягчить приземление, как его отпустили, а он сам откатился в сторону, ушибленный, но живой. Закашлявшись, Даламар поднял голову - в уши ударил оглушающий вопль. Феникс пылал, бился, царапая морду полудракона, но не мог выбраться из его зубов, с которых лилась голубоватая кровь. Раздался тошнотворный хруст, и Рейстлин подкинул в воздух уже полумертвую тушу самого младшего из богов, отправляя её прямиком в желудок. Один глоток - и ускоренный падением Хаббакук растянул собой округлый живот бога, что с рычанием бросился на замерших от этого зрелища врагов, так оно было омерзительно-ужасно. Для них.       Даламар не остался в долгу дольше, чем на пару секунд. Когда Феникс прокатывался по горлу Рейстлина, Реоркс уже замахивался молотом. И если бы ничто ему не помешало, то тот бы обязательно переломил ноги нового бога, или и вовсе угодил бы в растянутый живот. Но Даламар успел прикрыть своего шалафи. Сил на то, чтобы подняться, как и времени, у него не было - всё ушло на заклинание, чтобы сдержать смертоносный удар разъярённого до безумия гнома. Хотя бы на несколько секунд, пока Рейстлин не сможет и сам ответить.       Подсечка хвостом свалила Реоркса именно в тот момент, когда от напряжения у Даламара начало темнеть в глазах. Слишком много божественных ударов и заклинаний он отразил и ещё больше принял на себя для недавнего смертного, жизнь которого мог бы отнять и один лишь взгляд бога. Тлеющие тени рук, оставшиеся из которых были опалены Хаббакуком, чтобы защитить самого эльфа, изодранным шлейфом поволочились за ним, когда Даламар попробовал сесть ровнее. Теперь их оставалось лишь около десятка целых. Снова броситься в бой он пока не мог, но старался вычленить момент, в который мог бы метнуть заклинание в клубок сцепившихся богов, чтобы то не задело учителя, достав лишь его врагов.       По крайней мере, какая-то польза от него была - с потерей двух союзников боги немного потеряли и свой пыл. Сейчас Реоркс скорее оборонялся, стараясь не попасть в кучу из огромного полудракона и обезумевшего минотавра, что пёр напролом, оставив на шкуре Рейстлина несколько болезненных ран. Впрочем, если победа будет за шалафи, то они быстро закроются, когда тот переварит съеденное. Сейчас Рейстлин поменял тактику боя - почувствовав преимущество, он изо всех сил старался укусить, размалывая челюстями то, что попадалось ему на пути. Острые клыки вырывали куски мяса, и, пусть Саргонасс этого будто не замечал, божество гномов явно ослабло от нескольких укусов. И даже удары по бронированной шкуре Маджере ему не помогали - тот не подставлял под удар конечности, а брюхо его волочилось по полу, прикрытое по бокам чешуей, ослепительно блестящей и сдерживающей направленную на неё силу.       Молот снова был нацелен Рейстлину в голову, пока тот попытался ухватить Саргонасса за рога, но резкий удар хвостом выбил из-под гнома пол, а минотавр отлетел в другой конец залы - вложив все силы, Рейстлин буквально отшвырнул его и кинулся к жертве. В разделении врагов было ещё одно его преимущество, которым он активно пользовался. Реокрс успех схватить молот и выставить его перед собой, но шея нового бога в такой форме была банально длиннее - оттолкнуть его не вышло. Откинув молот, Реоркс впился пальцам в ноздри сопернику - до глаз он не дотягивался. Возня, пока Саргонасс пытался выбраться из своего впечатанного в пол состояния, быстро стала агонией. Огромная туша насела на божество - магия Реокрса не могла тягаться с нынешней силой Рейстлина, а физически он абсолютно проигрывал.       - Саргонасс! - На последних выдохах прохрипел Реоркс, пока его руки медленно сгибались, всё сокращая расстояние между лицом гнома и пастью хищника.       Отчаяние, должно быть, было настолько всеобъемлющим, что о гордости забыл даже гном. Близкая смерть часто укрощала характеры смертных, хотя те и знали, что после неё их ещё ждёт Река душ. Богам же она была неведома, оттого их черты не менялись порой тысячелетиями. Боги должны были держать на себе баланс мироздания, и изменчивость тут была ни к чему, а потому впервые испытанный страх напрочь оглушал непривычную к нему личность, сколь бы строптивой и горделивой она ни была.       Но Саргонасс не торопился прийти на помощь. Он уже стоял на ногах и не был скован ни одним заклинанием, но был недвижим, точно статуя. Он ждал. Ждал, когда руки Реоркса подломились окончательно, ждал, когда его крик перешёл в захлёбывающееся бульканье, даже когда пасть Рейстлина раскрылась, а гибкий сильный язык помог рукам втянуть ещё живого бога внутрь, он ждал. И только когда зубы Рейстлина сомкнулись, а сам он осел на пол, придерживая брюхо, выкатившееся вперёд ещё больше, Минотавр склонил голову, выставил рога и сорвался с места.       - Шалафи! - Даламар вскрикнул, кинувшись наперерез Саргонассу и послав вперёд себя ещё несколько заклинаний, но те лишь немного запутали ему ноги. И к его огромному счастью этого было достаточно, чтобы Даламар успел добежать. Его целью были глаза и нос минотавра, до которых он надеялся достать кинжалами прежде, чем его спина переломится от удара. Лишь бы выкрасть время для Рейстлина.       И ему это удалось - вцепившись остатками магических рук в огромное божество, он успел всадить ему один из клинков в глаз перед тем, как его снова отшвырнули в сторону. Благо, спина оказалась цела. А вот живот Рейстлина все же обзавелся кровавой полосой, прошедшей по левому боку. Но выдержал, тогда как колонна, в которую влетел ослепленный на один глаз Саргонасс - нет. Разъярённый полудракон не заставил его ждать мести - воспользовавшись рухнувшей на Саргонасса колонной, Рейстлин с трудом метнулся к нему, изо всех сил стараясь перебирать лапами. Это было тяжело, брюхо раздулось до прежнего размера, отчего даже в такой форме передвигался Маджере слишком неловко. Но всё еще достаточно быстро, чтобы придавить Саргонасса собой и впиться в него клыками, отрывая куски от его лица. Кровь ручьями побежала на пол, а минотавр с рёвом попытался было скинуть с себя насевшую тушу, но не смог - Рейстлин уже раскрыл пасть достаточно, чтобы туда пролезла рогатая голова.       Саргонасс предпринял ещё одну попытку вырваться, мотнув головой, и только молниеносная реакция от обострившихся чувств помогла Рейстлину убрать морду, чтобы рога не порвали ему пасть. В ответ на это когтистая лапа взмахом перебила один рог, оставила трещину на втором, и голова Саргонасса оказалась между зубами.       Цепкие лапы впились в чёрную шкуру, помогая телу погружаться всё глубже в пасть, а рёв Минотавра слился с оглушающим стоном Рейстлина. Если бы не съеденные до этого боги, чья сила уже перетекала в Полудракона, то его пищевод бы уже был проколот. Но если бы и не они же, то в животе сейчас было бы гораздо больше места. Рейстлин осел на пол, и драконья личина стала медленно бледнеть. Даже тяжёлый хвост уже не мог уравновесить брюхо, которое только больше растягивалось.       Оставшиеся руки легли на живот Рейстлина раньше, чем Даламар успел к нему приблизиться. Ослепительно белый платок, взятый у мёртвого Рыцаря, быстро пропитался тёмной кровью, когда Даламар постарался промокнуть рану. Будь Рейстлин смертным, такая рана продолжала бы кровоточить ещё несколько часов, но у переполненного силой бога организм уже справился с этим.       Когда плечи Саргонасса растянули щёки Рейстлина, тот остановился, тяжело дыша. Здравый смысл и инстинкты говорили ему как можно скорее проглотить поверженного врага, но на глазах уже выступали слёзы, а руки едва скребли, заталкивая Минотавра глубже в пасть. Он был утомлён и переполнен, и в этот момент ощутил ласковое, но настойчивое проглаживание, за которым последовал толчок тела глубже в горло. Теневые руки не чувствовали тяжести и ловко подпихивали Саргонасса.       - Вам нельзя не поглотить его, шалафи. - Напомнил Даламар и снова подтолкнул огромную тушу.       - Не могу! - Рейстлин тяжело схватил ртом воздух и застонал до того жалобно, что его было понятно даже сквозь набитый рот. Его распирало до ужаса, проглоченное давило, жало, упиралось во все внутренности. Он чувствовал, как несколько вспухших шаров желудков набились под завязку. Истинные формы богов были тяжелы до дрожи в коленях, тянули пузо пупком вниз, заставляя Рейстлина лежать на нем, не доставая до земли ни ногами, ни руками, ни кончиками когтей. Он просто по швам должен был разлететься, но почему-то был всё еще цел.       - Продолжайте... Есть, шалафи. - С усилием прошипел ученик, пихая сопротивляющегося огромного минотавра в раззявленную пасть. Саргоннас брыкался и дёргался, но сделать ничего не мог, разве что его рога могли повредить живота прожорливого бога, но и они не смогли бы проткнуть Рейстлину брюхо, лишь измучить и поцарапать растянутый желудок.       Остатки Паладайна ещё лежали в бурлящем пузе, когда Рейстлин поглотил седьмого по счету бога. Даже объединившись, силы Тьмы и Света не смогли дать ему отпор, и теперь главные противники нового божества навсегда сгинули в его чреве. Впрочем, сам он не чувствовал в этот момент особой радости - несчастный охал и стенал, распластавшись животом вверх и медленно дыша. Сломанный меч Кири-Джолита одиноко валялся подле огромной твари, знаменуя собой конец прошлой эры. Трех основных богов больше не было, а Добро и Зло потратили свои главные силы, забившись в угол. Не удивительно, если другие боги не собирались даже заглядывать к новому, чтобы посмотреть, жив ли он ещё после битвы.       Но, реши они, что Рейстлин лопнул - их бы ждало величайшее разочарование. В ночном небе Кринна установилось Равновесие.