II.V. What a wonderful world...

После того кошмарного трипа, который устроил Сомбра, я опасался, что нечто подобное будет ждать меня каждый раз, когда я буду отправляться на рандеву с Морфеем, но нет… Выспался я хорошо и проснулся, когда взошедшее солнце уже заглядывало в окно. Тёплые прикосновения его нежных лучей меня порадовали, чего нельзя сказать про Лаймстоун, которая будто караулила моё пробуждение. Иначе я не могу объяснить, почему она так внезапно ворвалась на чердак, стоило мне встать с постели. — Иди хавай! Завтрак уже почти остыл! На сей раз потчевали меня кашей из кристальной крошки и какой-то густой массы, похожей на жидкий бетон. Выглядела эта субстанция ещё менее аппетитной, чем вчерашний суп, но, видя то, как её уплетают сёстры Пай, я не стал противиться. Пусть эта масса и выглядела, как раствор для укладки кирпичей, да и на вкус была соответствующей, но пустой желудок отреагировал благосклонно, за что я не мог не отблагодарить шеф-повара комплиментом: — Ты случайно не волшебница, Марбл? — Эм… Н… Нет… — зарделась кобылка, пряча мордочку за длинной чёлкой. — Тогда почему в твоих копытах даже какие-то камни превращаются в такую питательную пищу? Я не знаю ни одного пони, который мог бы сделать нечто подобное. — Ну… Всё дело в здешних каменных породах, — сбивчиво начала пояснять пони, чем напомнила мне бывших однокурсниц, отвечающих на экзамене перед преподом. — Они богаты углеводами и белками. Из них получаются хорошие каши, если… если… если их растолочь. И супы, потому что камни обогащают кипячёную воду, а ещё перестают быть твёрдыми и их тоже можно есть. В… Вот. Белково-углеводные камни, которые можно употреблять в пищу… А что, звучит реалистично. — Я не поняла, — вдруг угрожающе зарокотала Лаймстоун, согнув удерживаемую в копыте ложку, — Ты что, подкатываешь к Марбл? А!? Ох, какие бы нежные чувства во мне не вызывала своей застенчивостью Марбл, но набиваться ей в ухажёры у меня нет никакого желания. Теперь только убедить в этом Лаймстоун, которая уже походу решила, что я вознамерился через брак с её сестрой прописаться в их хате.

***

Разговор с Лаймстоун пусть и выдался напряжённым, но мне удалось убедить её в том, что никаких амурных поползновений в сторону Марбл я не планирую. Сама же стесняшка в течении всего разговора молчала, лишь неуверенно поглядывая то на меня, то на сестру. Предупредив угрозу быть неоправданно депортированным из новообретённого пристанища, я решил провести досуг за изучением имевшихся в доме книг, надеясь что-нибудь разузнать об этом чудном мире. К несчастью, Паи оказались помешанными на геологии и каменных породах, так что все полки их книжного шкафа были заставлены соответствующей литературой. Однако даже так среди них нашлось место для краткой истории Эквестрии, за изучение коей я и взялся, расположившись в кресле качалке на крыльце, обдуваемый пустынными ветрами, которым внезапно посмурневшая погода придала холода. Если люди имели хоть какое-то представление о том, как зародился их вид и цивилизация, то вот у пони столь древний период истории был покрыт мраком, на который пытались пролить хоть какой-то свет различные теории и предположения, выдвигаемые учёными, но подобное гадание на кофейной гуще мне пока не интересно. Более-менее история пони начала писаться со времён Зимы Виндиго, которая была чем-то вроде Ледникового периода, но только в исполнении мистических духов холодов и морозов — Виндиго. И нагрянула она, когда пони уже основали первые королевства, разделённые по видовому признаку — пегасы, единороги и земнопони. Виды терпеть не могли друг друга, враждовали, и, согласно легенде, это послужило причиной, почему Виндиго пришли в тогда ещё раздробленную Эквестрию, вымораживая одно королевство за другим. И по логике, пони должны были построить огромный генератор и дружно отправиться в шахты, добывать для его работы уголь, при этом давясь кашей из опилок, но нет… Столь мрачный период в истории цветных лошадок закончился на очень наивной и детской ноте - все три вида помирились, подружились, а Виндиго просто исчезли. Вообще, всё это звучало как просто красивая легенда, но пусть так, она имела очень важное значение для пони, потому что день внезапного ухода Виндиго не только стал праздником, который назвали Днём Согревающего Очага, но и положил начало новому летоисчислению в Эквестрии. То есть если люди считали дни от днюхи Иисуса, то пони — от конца Зимы Виндиго. А далее была Великая оттепель, когда уцелевшие монархи и правители возвращались в свои владения, надеясь восстановить их. И хоть межвидовым распрям был положен конец, чему также поспособствовали династические браки между королевствами, но проблема раздробленности Эквестрии так и не решилась - каждый из правителей той эпохи считал, что именно он должен стать во главе объединённого королевства и править всем народом пони. И в таких условиях война за главенство над всей Эквестрией напрашивалась сама собой, но пони нашли выход в виде… выборов! Столицей раздробленной Эквестрии был выбран Кантерлот, примыкающие к нему земли были названы Королевской вотчиной, и правящие венценосные пони собирались там, чтобы выбрать среди собратьев по титулу того единственного, который будет властвовать над ними, как над своими подданными, до самой своей смерти. Удивительно, но в ситуации, когда для войны за объединение открыты все возможности, пони выбрали мир и жили им на протяжении нескольких веков. До тех пор, пока не появился некий Дискорд — Дух хаоса, о котором добрых слов написано даже меньше, чем про Гитлера — пришёл из ниоткуда, захватил власть, наворотил ерунды, получил люлей от Королевских сестёр и пропал в никуда. Всё. Собственно, Королевские сёстры — Селестия и некая Луна — и были теми, кто смог объединить всю страну и спаять её воедино. Бессмертные аликорны, владычицы солнца и луны, необъятного гения волшебницы — если ты обычный смертный, то будь ты хоть трижды императором мира, ты в любом случае пасуешь перед таким набором достоинств, которые сразу же определяют того, кому по праву природы предназначено править. Казалось бы, с воцарением Королевских сестёр должен был начаться золотой век, но у тех были большие планы на Эквестрию, которые те не могли воплотить, не перестроив общество на нужный им лад, а подобные затеи всегда сопровождаются социальными потрясениями, противостоянием сторонников нового и старого порядков... Однако читать о реформах было не особо интересно, куда больше меня заинтересовала глава, посвящённая Найтмер Мун. Причём заинтересовала необузданно, одержимо… И я так думаю, что столь яркие эмоции принадлежали отнюдь не мне, а Сомбре, который прекрасно видел, что я читаю. Стоило только мельком пробежаться взглядом по названию нового параграфа “Найтмер Мун, Принцесса ночных пони”, как по телу прошлась возбуждённая дрожь и я, совсем не контролируя себя, сорвался в читательский марафон, надеясь в самые скорейшие сроки узнать о ней всё, что только может предложить книга в моих копытах. И как бы странно это не звучало, но Найтмер Мун была… Луной . Вернее, её тёмной стороной, которой повезло обрести собственные плоть и кровь в одну судьбоносную ночь, когда она подчинила своей воле личность Луны и попыталась захватить власть в Эквестрии. Однако ей помешала Селестия, кастанув мощную магию в виде Элементов Гармонии, которая и отделила Найтмер Мун от Луны, дав ей тело маленькой кобылки, из которого ей предстояло заново вырасти. И жизнь у тёмной стороны Луны выдалась насыщенной, если судить по тернистому пути к власти — борьба с аликорнистами (религиозными шизиками, превозносившими аликорнов, как богов во плоти), тайные секты, объединение разрозненных кланов ночных пони. И всё это в Эквестрии, терзаемой межрасовыми распрями между дневными и ночными пони… Биография сей королевской особы обещала быть интересной, но... Пришлось прервать беглое ненасытное чтение, потому что на дороге, ведущей к дому семейства Пай, замаячила пара пони, в которых без проблем узнались родители Лаймстоун и Марбл. Что же, надеюсь разговор с ними предстоит полегче, чем с их вспыльчивой дочерью…

***

Игноус Рок Пай, отец семейства, в реальности выглядел куда более дружелюбно, чем на семейном фото, на котором он мне показался престарелым деспотичным хозяйственником, держащим домочадцев в стальном кулаке, и на дух не переносящим любые посягательства на его ферму извне. Его жена — Клауди Кварц, так же приятно удивила меня. Когда я её увидел, то принял за чопорную вшивую интеллигентку, но на деле же она оказалась довольно тихой пони, выступающей дополнением к схожему по темпераменту супругу. Они удивились моему присутствию в их доме, но, в отличии от Лаймстоун, не спешили хвататься за рабочий инструментарий и грозиться проломить мне голову, вместо этого старшие Паи предпочли спокойно послушать меня за обеденным столом. Моему рассказу они внимали ему с вежливой внимательностью. Вести о драконе они восприняли серьёзно, несмотря на то, что, по их словам, драконов — диких и нападающих на пони, никто не видел уже несколько веков. И, проведя небольшой семейный совет, Игноус и Клауди решили, что не только помогут мне сесть на поезд до Понивилля, но и отправят со мной своих дочерей. И, конечно же, у подобного предложения не мог не найтись противник в лице Лаймстоун. — Я никуда не поеду! Вы трое отправляйтесь, а я останусь приглядывать за домом и валуном. Кто-то должен это делать, даже не смотря на угрозу в виде дракона. — Вот мы с мамой и будем приглядывать за каменной фермой, — спокойно парировал отец семейства. — Если всё-таки что-то случится, то лучше бы тебе с Марбл быть в безопасном месте. — И к тому же, — присоединилась к мужу Клауди, поправив очки, — в Понивилле живёт Пинки, а вы к ней в последний раз ездили года четыре назад. Проведаете её, поживёте у неё какое-то время, а мы вам напишем, когда решим, что никакой опасности нет. — У-гум, — поддержала родителей Марбл в своей немногословной манере, чем добилась от сестры усталого вздоха. — Ну и на кого я вас, стариков, оставлю? — не унималась Лаймстоун, волком смотря на родственников. — Вам самим присмотр нужен! — Хоть мы уже немолоды, но отнюдь не беспомощны, дочь, — тепло улыбнулся Игноус и вокруг его глаз проступили морщины. — И к тому же, — поспешила подхватить Клауди, — мы не переживём, если дракон вдруг нападёт и с вами что-нибудь случится. Лаймстоун недовольно осклабилась, сражённая родительской заботой. И в процессе капитуляции серогривка не забыла варазительно зыркнуть на меня, одним своим видом говоря: “Если бы ты не появился в нашем доме с этим своим драконом, то мне никуда бы не пришлось ехать!”. — Что же… Собираемся тогда, — вздохнул отец семейства. — Поедем в город. Поезд до Понивилля будет только вечером, а за это время нужно предупредить шерифа. Пусть примет меры, чтобы пони были готовы.

***

Хаппи-Рок… Название для поселения, конечно, курьёзное, и оно совсем не соответствовало внешнему виду города, который уж точно был не happy, и тем более не rock, являя собой типичное захолустье в стиле дикого запада, у которого всего одна улица, а из достопримечательностей - кабак, мэрия, банк да вокзал. И глядя на это захолустье, я чувствовал себя... ребёнком. Да! Будто моя давняя мечта попасть на только что испытавшие на себе поползновение цивилизации американские просторы воплотилась в жизнь! Не хватало только шляпы, револьвера и верного... человека. Да! Если люди скакали на конях, то в этом мире всё должно быть наоборот! Вот это было бы зрелище... Однако при въезде в город всё, чем оставалось довольствоваться, так это захудалыми улицами да местными пони, которые оделись будто на парад, посвящённой тематике дикого запада. И среди оных мне не составило труда разглядеть шерифа. Это был крылатый жеребец с свисающими пышными усами, о принадлежности которого к служителям закона говорила шляпа, на которой красовалась звёздочка. Он стоял на крыльце полицейского участка, который больше походил на сарай, и неспешно потягивал какое-то очень вкусное, если судить по удовлетворённой улыбке, питьё из большой деревянной кружки. И лишь когда семейство Пай попало в поле зрения законника, тот оживился и приветственно помахал копытом. Учитывая тот факт, что городок маленький, было неудивительно, что семью Пайев здесь знали, иначе бы шериф не примечал их, как старых знакомых. Однако стоило Игнотусу заикнуться о драконе, как вся бытовая беспечность улетучилась, и шериф принял озабоченный вид, пригласив нас в участок. Ну... Меня и Игнотуса. Не всей же оравой рассказывать ему об огнедышащей напасти. — Да, дело пахнет конскими яблоками, Игнотус, — задумчиво почесал усятки шериф. — Правильно сделали, что пришли ко мне с таким делом. — Вообще-то, я хотел к мэру, — признался глава семейства Пай, поправив шляпу, — Но нам повезло встретить тебя, и я решил, что в таком случае можно рассказать тебе в первую очередь. Всё-таки, ты же будешь организовывать оборону города и защиту жителей. — От мэра тоже многое зависит, но в нашем случае нет таких обязательств, какие я не смог взять на себя вместо него. Да и к тому же, он сейчас выехал в Майн-таун – будет обсуждать с губернатором строительство нового витка железной дороги, который хотят как раз проложить через Хэппи-рок. Ладно, пойдём! Нужно подготовиться к появлению огнедышащей твари! Вау, да этот шериф реагирует на угрозу в виде дракона даже быстрее, чем менты на одиночные пикеты против повышения пенсионного возраста или очередного участия в военном конфликте близ российских границ. Такая реакция вызывает уважение, но не такое сильное, как готовность этого пони противостоять летающей машине смерти в лице дракона. Реально, что он и другие пони могут противопоставить фентезийному ВВС? — Ладно, Сомбра, — вдруг обратился ко мне шериф, напряжённо массируя виски, – Что ещё можешь рассказать об этом драконе? — Я уже рассказал всё, что знаю. Ну, то есть, ничего я о нём не знаю, кроме окраса и того, что это ублюдина злая, как твоя тёща. — Ха-ха-ха-ха! — загоготал полицейский. — Не отойди старая грымза в мир иной, её можно было бы выпустить против дракона. Но говоря о нём... Он хоть разумный? С ним можно разговаривать? Драконы разумные, вроде как, и дикие это... Ну, что-то необычное. — Этот дракон даже не поздоровался, прежде чем напасть, так что вряд ли у вас получится наладить с ним диалог. Я бы на твоём месте рассчитывал на то, что он нападёт на город, едва его завидев, а значит нужно быть готовыми к худшему.

***

Хоть песчанная буря продлилась лишь до утра, ожидания её окончания до предела утомили Шайнинг Армора, так что он был рад продолжить преследование, едва буйство стихии унялось. Послав крылатую часть поискового отряда вести разведку с воздуха, сам королевский единорог вместе со следопытами искал знаки присутствия Сомбры на земле. Но тщетно. Уже был полдень и солнце пекло особенно сильно, обжигая и вытягивая силы, но Шайнинг Армор и не думал прерываться на отдых. Он понимал, что не успокоится, пока не отыщет тёмного единорога или то, что от него осталось, так что он рыскал пустошам с прытью гончей, заглядывая чуть ли не под каждый камень. Одержимый поисками, Шайнинг Армор не видел, что помогающие ему рыцари поглядывают на него с некоторой опаской, словно на помешанного. Однако вот в воздухе раздался звук хлопающих крыльев и лязг доспехов, который привлёк внимание единорога. Это вернулся один из пегасов, посланных разведывать местность с воздуха. — Кажется, мне удалось найти Сомбру. Я видел чёрного единорога, который подходит под описание. В городе Хэппи-Рок, на востоке отсюда, до него несколько минут полёта.

***

Я думал, что после известия о возможном нападении дракона пони сойдут с ума от страха и примутся в панике носиться по городу, словно в курятнике, куда забралась лиса, но благодаря организаторским навыкам шерифа, этого удалось избежать. Густоусый летун смог удержать под контролем народные массы и организовать всех так, чтобы цветные лошадки собрали все необходимые вещи и начали покидать Хэппи-Рок, отправляясь в безопасные места. Кто-то садился на поезд и отправлялся в другие города, либо к родственникам, либо просто пожить там какое-то время, а тому большинству, которому некуда было податься из пустынного захолустья, ничего не оставалось, пришлось собраться и всем скопом отправиться в какой-то каньон, где им будут не страшны ни дракон, ни песчаные бури. Шериф хорошо сделал свою работу, и тем не менее, глядя на оставшуюся в городе горстку полицейских и воинственную горстку храбрецов, в голове у меня засел вопрос, который я не мог не озвучить: — Игнотус, как думашь этих пони хватит, чтобы защитить город при нападении дракона? — Никогда не стоит недооценивать тех, кто готов защищать свой дом и своих близких, — многозначительно изрёк мистер Пай, откинувшись на спинку скамейки на которой он расположился вместе с женой и дочерями, на которых он посмотрел с теплотой, – Но лучше, конечно, чтобы опасность миновала их. Мы и другие, дожидающиеся поезда пони, сидели внутри здания вокзала, где всё дышало этим пресловутым вайбом Дикого запада. И это было до такой степени уютно, что мне хотелось лечь, укрыться газеткой, заснуть... А проснувшись, забыть о том, что было последние дни и, надев на голову шляпу, схватить револьвер, винчестер и, прыгнув в седло на спине своего скакового человека, помчаться грабить караваны. И-и-и-и-иха! — Вы все должны уехать, а я — остаться, — пророкотала Лаймстоун, вызывающе зыркнув на отца. — Нет, дорогая, — не согласилась с пепельноволосой кобылкой достопочтенная матушка, утешающе погладив дочурку по спине, — так будет неправильно. Если что-то случится, то лучше уж мы с папой... — А может... — неуверенно запищала Марбл, — А может нам поехать всем вместе? — Да, почему нет? — решил вставить я свои пять копеек. — Я так думаю, что если дом будет пустовать, то дракон на него точно не нападёт. — Ага! А Валун кто стеречь будет, умник!? — сиюсекунду взбеленилась Лаймстоун. — Мне кажется, этот Валун никому и никуда не упёрся, кроме тебя. Что в нём особенного? — С ума сошёл!? Это же не просто Валун, а Хозяйский! Если он попадёт не в те копыта, такое произойдёт! — И что же? — Что-то, о чём лучше не знать, — многозначительно изрёк Игнотус. — Но чтобы не случилось, нельзя допустить, чтобы Валун оказался во власти того, кому он не предназначен, — подхватила Клауди, — ведь может случиться что-то, чего лучше не допускать. — А чего лучше не допускать, — принялась вещать из-за своей гривы Марбл, — тому лучше... вос... вос... воспрепятствовать. Да... Что же... Либо за этим Валуном и правда стоит какая-то тайна и на плечах Пайев лежит не только его сохранность, но и безопасность всего мира, либо эта семейка просто сошла с ума за время жизни в пустошах. Хотя... Может от Валуна исходит какое-нибудь магическое излучение, которое вызывает нездоровую одержимость? Вот тебе и фэнтези... Сиди и гадай, кто тут просто долбанутый, а кому волшебство голову отшибло. — Ладно, ваш Валун — ваша забота, как говорится. Долго ещё ждать поезд до Понивилля? — Ещё... — Игнотус глянул на висящие в зале ожидания огромные часы. — Два часа. — Эм... Ну... — неуверенно сглотнула Марбл. — Через два часа будет поезд до Кантерлота, а нам вполне подойдёт поезд до Фестралисгарда, который будет через полчаса. Он как раз проезжает через Понивилль. — Да? – удивился немолодой жеребец. — Я не знал. — Мод рассказывала как-то, что открыли новые железнодорожные пути, которые идут до земель Ночной Эквестрии, – принялась пояснять стесняшка, которая даже перестала мяться и запинаться. — Она ездила в Фестралисгард на геологический форум. Так что... Не нужно ждать два часа. Ох, какое счастье, не нужно ждать два часа... А не найдётся ли поезда, который отправится в путь вот прям сейчас? Он был бы очень кстати, чтобы сбежать от чёртового Шайнинг Армора, который десантировался с воздуха вместе со своим бравым отрядом рыцарей при помощи пегасов прямо на улицу Хэппи-Рока. И я был не единственным, кто обратил на него внимание, поскольку пони на вокзале оживились при виде рыцарей. Очевидно они подумали, что обожаемые принцессы так скоропостижно послали им помощь. Вон уже и шериф поспешил навязаться Шайнинг Армору, что-то горячо ему втолковывая. — И на кой они нацепили на себя все эти железяки? — спросил Лаймстоун. — Что, они могут защитить от пламени дракона? — Нет, но прожарка выйдет отменная. Дракону точно понравится, — не упустил я возможности блеснуть шуткой, которую Пай оценили, неуютно поёжившись. Лишь Лаймстоун кровожадно ухмыльнулась. А меж тем двери вокзала распахнулись и внутрь шагнул Шайнинг Армор с парой своих верных рыцарей, источая такую воинственную уверенность, будто вышел на битву с боссом в моём лице. И где-то позади маячил шериф, который неоднозначно поглядывал на меня. — Думал я тебя не найду, Сомбра? — А что, похоже, будто я прячусь? — я демонстративно развёл рукам... тьфу ты, передними копытами. — Сколько ты меня при этом искал? Несколько дней? Если бы я реально решил залечь на дно, ты бы меня не нашёл при всём желании. — Сомбра, что это за хмырь и откуда он тебя знает? — недружелюбно нахмурилась Лаймстоун. Что же, приятно знать, что она не спешит при первом случае обернуться против меня. — Это Шайнинг Армор и у меня с ним... непростые отношения, у которых долгая история. Я расскажу вам, когда мы приедем в Понивилль. — В Понивилль? – заскрежетал зубами Шайнинг. — Да скорее погаснет солнце и загорится луна, чем я позволю тебе отправиться в Понивилль! — А вот это скажешь своей жене, в конце концов, именно она распорядилась, чтобы я отправился туда. И поскольку ты здесь, то отменить её вердикт ты не можешь, а значит я могу с чистой совестью сесть на поезд и поехать, куда надо. — Чистая совесть? У тебя-то? — Хочешь верь, хочешь нет, но Каденс — чистая душа, верит в мою порядочность и в то, что я не подведу её доверие. И я не хочу её огорчать. В конце-концов, я не только пережил нападение дракона, но и нашёл дом вот этих пони, достопочтенной семьи Пай, – я демонстративно обвёл копытом приютивших меня пони, — и предупредил их о драконе. И вот теперь мы здесь, ждём поезд. Давай-давай, Шайнинг Армор, скажи, что я тут вожу всех за нос и дракона я использую как удобный предлог, чтобы Пайи вывезли меня отсюда за свой счёт. У меня же ни гроша за спиной не имеется. — Чем больше я всё это слушаю, тем больше ничего не понимаю, – покачал головой Игнотус. — Объясните нам всем, кто вы вообще такой? — пожилой пони смерил Шайнинг Армора требовательным взглядом. — И что ты недоговариваешь, Сомбра? — Что я не договариваю? – поспешил я перехватить слово в разговоре, прежде чем это успел сделать Шайнинг Армор, которого не пойми-что удерживало от того, чтобы наброситься на меня, заковать в цепи и... А что он вообще собрался делать? Доставить меня обратно? Ладно, хер с Шайнингом, что бы спиздануть такого, чтобы и расположение Пай не потерять, и не рассказать им, кого из себя представлял обладатель моего нового тела? — Да, есть кое-что, о чём я умолчал... И я должен извиниться перед вами за это. Несмотря на то, что я для вас совершенно чужой пони, вы приняли меня в свой дом, дали кров и еду, я... Я вас обманул. Не еду я ни к каким родственникам в Понивилль, — на моё признание Лаймстоун презрительно скривилась, Марбл посмотрела на меня так, что по одному её взгляду стало ясно, что она разочаровалась во мне, а вот реакция старших Пайев была куда более сдержанной. – Я... Эх... Учёный-единорог и наша... Академия магии и волшебства, услышала, что в Понивилле появилась магическая аномалия, а меня отправили её исследовать. От моих слов глаза от удивления полезли на лоб не только у семейства камнелюбов, но и у Шайнинг Армора, искренне офигевшего от такой наглой лжи. И я бы не удивился, если бы этот белозадый конь принялся пламенно разоблачать мой пиздёж, но какое-то разумение у него присутствовало, и он решил помолчать. — Вы вообще не должны были знать об этом, так как это... ну... закрытая информация. Но раз уж всё так сложилось, то было бы очень неблагодарно с моей стороны и дальше пускать вам пыль в глаза. — А... — вдруг вздохнула Марбл. — Наверно, поэтому у тебя и нет знаков отличия... Эксперименты с магией... Наверняка, какой-то из них лишил тебя их. Ах ты ж, Марбл, ах ты ж моё золотце! — Да! Так получилось, когда я экспериментировал с тёмной магией! — Окей, ладно, хорошо, — небрежно сплюнула Лаймстоун. — Но кто тогда он такой? Чего ему от тебя надо? — Кстати да, Шайнинг Армор, что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть... ну... с нашим начальством? Самое время переложить беседу на муженька Каденс. Судя по выражение его морды лица, он понял, что спектакль я развожу не просто так и его нужно поддержать. — Я — Шайнинг Армор, королевский гвардеец на службе Принцессы Каденс... и я... э-э-э-э... Ну, был послан узнать, что случилось с твоим экипажем и найти тебя. Хотя лучше бы я, по старой армейской привычке, чистил нужники, чем в очередной раз видел твою мерзкую морду. — Не сомневайся, я рад видеть тебя не меньше, чем ты меня. А теперь будь любезен, сделай что-нибудь для защиты этого несчастного города, раз уж ты здесь. Или что, моя задница настолько для тебя в приоритете, что ты оставишь простых пони беззащитными перед нападением дракона? Хе-хе-хе, вот тебе и подстава за всё хорошее что ты для меня сделал, Шайнинг Армор. Кем будешь? Героем, защищающим простой народ, или цепным псом Каденс? — Конечно же не брошу. Вы все останетесь в этом городе и будете защищать его, если дракон всё-таки нападёт, — повернувшись к подчинённым произнёс Шайнинг Армор в такой манере, будто был готов к той дилемме, перед которой я его поставил, — а я поеду с Сомброй, на поезде. Сопровожу его в Понивилль. Что же, с охраной в лице Шайнинга всё-таки будет по спокойнее, а в таком случае антипатия может и отойти на второй план. Буду надеяться, что за время поездки у него не сдадут нервы от моей компании и он не прибьёт меня. — ...ёшься за главного. С этой минуты рыцари под твоим командованием, а жизни жителей Хэппи-Рока под твоей ответственностью. Сомбра, нам нужно поговорить, наедине. Было бы очень мило со стороны кого-нибудь из семейства Пай уберечь меня от приватной беседы с Шайнингом, но, разумеется, никто из них не пикнул и слово против, так что пришлось отойти вместе с белозадым гвардейцем в укромный уголок. Ну как в укромный уголок, к кассе, за которой как раз никого не было. — Знаешь, почему я сходу не запустил в тебя заклятием, как только увидел? — низко пророкотал Шайнинг Армор, угрожающе смотря на меня исподлобья. — Мне всё равно. Говори быстрее, что тебе нужно, моему королевскому величеству срочно нужно почтить здешний туалет своим присутствием. — Потому, что не увидел на пони воздействия тёмной магии или чего-то в этом роде. Может ты и не стал прибегать к её помощи, но это ничего не меняет. Я знаю, на какие коварства ты способен и без неё. Если я что-то заподозрю, если только допущу мысль, что ты что-то затеваешь... — Ты сразу поспешишь дать мне по жопе, да-да. С такой логикой, ты и в туалет должен вместе со мной пойти. Вдруг я решу сбежать, смывшись в унитаз? На мои словесные выпады Шайнинг решил отреагировать физическим, больно лягнув меня в бок, в мягкое место, не защищённое рёбрами. И учитывая то, в каком дряхлом теле я был вынужден пребывать, эту атаку я прочувствовал во всей болевой насыщенности, скрючившись и едва не рухнув на пол. — Моё терпение не безгранично. Продолжай и дальше выделываться, и я определённо сделаю нечто, что Каденс не одобрит. А теперь — иди давай, жди поезд, — Шайнинг толкнул меня в сторону Пайев, так что мне стоило больших усилий устоять на ногах. Что же, как боевой пёсик Каденс рад избавиться от моего общества, так же и я счастлив отделаться от него. Впрочем, сейчас ему куда интереснее рассматривать карту железной дороги, чем беседовать со мной. *** Я думал, что Пайи охладеют ко мне, но семейство камнелюбов лишь посетовало на то, что я мог бы и сразу им всё рассказать, ничего более. И мне приятно, что их отношение ко мне не изменилось в худшую сторону. Пони они славные, совестно водить их за нос... Однако, совесть терзала меня недолго, ведь вскоре подошёл поезд и настало время занимать места в вагонах. Марбл и Лаймстоун, с которой спала присущая ей агрессивная спесь, прощались с родителями очень чувственно. Всё-таки кобылки эти домашние, не привыкшие отправляться в далёкие дали и отрываться от родных пенат, а посему невооружённым глазом было заметно, как волнуются и они, и старшие Пайи. Родители и дочери обнимались, целовались и чуть ли не плакали от скорой разлуки, стоя на перроне, и лишь оповещающий об отбытии гудок поезда смог заставить их, наконец, разлучиться. Мне, наблюдавшему эту сцену в окно вагона, только и оставалось, что утереть скупую слезу, будучи растроганным не только увиденным, но и воспоминаниями о том, как родители провожали меня на учёбу в другой город, на мой первый курс... — Даже не надейся на то, что хоть на секунду поверил в твои слова, Сомбра, — вдруг счёл необходимым напомнить о своём присутствии Шайнинг Армор, сидящий рядом. — Если не поверил, тогда почему не отпинал меня и не заковал в цепи ещё на вокзале? Что, я не дал тебе повода? Не очень красиво будет хвастаться перед Каденс победой надо мной, когда я не оказывал сопротивления, верно? Шайнинг Армор лишь волком посмотрел на меня и отвернулся, внутренне изнывая от желания повыбивать мне зубы и пересчитать рёбра. О да, Артур, мне не сложно ощутить эхо темнейших помыслов смертых, которое звучит из глубин их порочных сердец. Но мелочная злоба Шайнинг Армора — ничто по сравнению с твоими больными фантазиями. Тогда помалкивай и не напоминай о себе, а то может случиться так, что ты станешь героем одной из них. И поверь, какой-нибудь судья Холден тебе ангелом покажется по сравнению со мной. А, этот ущербный в своей кровожадной однобокости плод бреда какого писаки, страдающего шизо-алигофренией? Учитывая то, что вы, голые обезьяны, живёте в мире без магии, неудивительно, что вы развлекаете себя, выдумывая всякую ерунду. Я страницами из Кровавого меридиана даже круп подтирать бы не стал, а вы рады опорожнять написанное в нём себе в головы... Я уже молчу о вашей так называемой классике, писанной дегенератами, психами, идиотами, распутниками, алкашам и кретинами. У твоего вида в почёте бред унтерменшей, которым место в газовых камерах, а не на страницах истории. Мне бы, наверно, следовало отстоять честь человеческой культуры перед лицом инопланетного пони, но мне это не всралось, да и Лаймстоун с Марбл уронили свои попы на сиденье напротив. И вид у них был до того понурый, что мне нельзя было оставаться безучастным. — Ну чего вы? Впервые, что ли, едите в Понивилль? — Да, — хмуро ответила Лаймстоун, нервно махнув хвостом. — Обычно Пинки ездила к нам домой, чтобы проведать, а мы... В общем, кто-то всегда должен был приглядывать и за хозяйством, и за родителями. А теперь... Марбл лишь согласно кивнула, что-то неуверенно пропищав себе под нос. — Не волнуйтесь, я уверен, с вашими родителями всё будет в порядке. Я, всё-таки, изучал драконологию, и могу заверить, что одинокие дома посреди пустоши не привлекают драконов от слова совсем, — пусть я и складно сплёл узор утешающей лжи, но нужный эффект был произведён только на Марбл, которая слабо улыбнулась, но никак не на Лаймстоун, отозвавшуюся хмурым выражением лица. — Валун... — Что «Валун»? Это же просто камень. — Это не просто камень! — А что же это? — Это — Хозяйский Валун! — И что с того, что он Хозяйский? Это всего лишь валун. — Нет! Это не всего лишь Валун! — Тогда что этот Валун делает не всего лишь валуном? — То, что он хозяйский! — Марбл, может ты хоть скажешь, что с этим камнем, а? Поняшка-стесняшка попыталась что-то проблеять, но в этот момент поезд тронулся и сёстры, опомнившись, приникли к окну, принявшись махать на прощание родителям. Мистер и миссис Пай ответили аналогичным жестом, при этом грустно улыбаясь. Раньше я об этом не задумывался, но теперь я примерно понимаю, какого было моим родителям отпускать меня на учёбу в другой город, особенно после смерти моего старшего брата, когда я остался единственным ребёнком в семье. После такого потрясения чрезмерная опека и забота, граничащие с паранойей, были мне гарантированы, так что... Эх... — Примерно так же мои родители провожали меня, когда я отправлялся в военную академию, — внезапно заговорил Шайнинг Армор, на устах которого растянулась лёгкая улыбка. — Давно это было... Волновались жутко, но они это пережили. — Сравнил, тоже мне, — фыркнула Лаймстоун. — Одно дело академия, а другое — дракон. — Дракон, или ещё какая опасность, мои гвардейцы встретят её со всем мужеством, и не сомневайтесь, жизни ваших родителей они уберегут ценой своих собственных. Слова королевского единорога приободрили кобылок. Так мило наблюдать, как на мордочках сестёр цветут надежда и светлое облегчение... По крайней мере, у них в разных частях Эквестрии есть родные, к которым они могут обратиться, и которые будут помнить о них. А я... Еду чёрт пойми куда через стремительно проносящиеся за окном унылые пустоши. Пески и камни, навевающие желание суициднуться одним лишь своим унылым жёлтым оттенком. Редкие кактусы, которые выросли будто назло сухому климату... Нужно быть как они, жить и цвести, не смотря на трудности... Шедевральная метафора, нечего сказать. Повезло, что ты не увидел зебру, тогда бы ты обязательно сказал, что жизнь тоже в черную и белую полоску... А что, я бы действительно так и сказал. Потому что вот, я думаю, светлая полоса как раз начала проступать именно сейчас, в тот момент, когда поезд заехал на мост, пролегающий над каньоном, в ложбине которого теснилась река, стекающая бурным водопадом. Я бы запечатлел если не на своём цифровом холсте, то хотя бы на фотографии. Такого прежде я не видел. Однако не успел я отойти от этого зрелища, как через какое-то время пустынное захолустье начало сменяться зелёными лугами, лесами, где-то вдали внезапно выросли заснеженные горы... И как за окном зацвела природа, так же запестрела своими следами цивилизация. На глаза мне попадались и одинокие хозяйства, и небольшие деревеньки, и заброшенные домишки... Еду и вновь чувствую себя студентом, мотающимся туда-сюда между городами, то на учёбу, то к родителям на выходные. Два часа езды на электричке, два часа созерцания сибирских красот... Чёрт, как было бы хорошо сейчас заснуть, а проснуться на конечной остановке, в родном Мухосранске. Мама встретит меня на машине, отвезёт домой... Впрочем... Ни к чему мучать себя воздушными воспоминаниями о том, что безнадёжно минуло, надо думать о том, что готовит грядущее и... настраиваться на позитив! Хочется верить, что Понивилль окажется столь же прекрасен, как и те виды Эквестрии, созерцая которые так и хочется запеть: I see trees of green... Red roses too. I see them blooom. For me and you. And I think to myself What a wonderful world...

***

Шёл уже который час поездки, а цветущий во мне восторг так и не думал вянуть. Я сидел, смотрел в окно, и тупо давил лыбу, чем изрядно нервировал Шайнинг Армора. Наверняка он думал, что я составляю план побега, и... он мыслил почти в правильном направлении. Я и правда думал о том, чтобы сойти с поезда, но отнюдь не потому, что мной движело желание обрести свободу, а потому, что я просто хотел... сойти с поезда и пойти туда, куда меня понесут ноги. Мало было просто наблюдать иномирские красоты, хотелось приобщиться к ним, соприкоснуться с тем, из чего они складывались. И когда я жил в трейлере, именно так я и делал — останавливался, где прикажет очарованное окружающими великолепиями сердце, и просто наслаждался тем, что на какое-то время становился их частью. И хоть я сидел в вагоне поезда, душой я был где-то там, на просторах неизведанной Эквестрии. И до такой степени фантазии о них завладели мной, что вопрос «а когда мы уже приедем в Понивилль?» пришёл мне в голову на четвёртый час поездки, и тогда же я его и озвучил. — Завтра утром, — отозвалась Лаймстоун, бесцветным взглядом смотря в окно, в то время как на её плече дрыхла Марбл. — Заколебаемся ехать... Почему в Хэппи-роке нет пегасьего экипажа? — Но с другой стороны, если бы он был, мы бы не ехали сейчас вот такой расчудесной кампанией, а? — заулыбался я, краешком глаз поглядывая на Шайнинга, отслеживая реакцию. Его морда одним лишь своим выражением чёрствого кирпича вызывала во мне желание поиграть на струнах его нервов. Однако дальнейшим моим попыткам подоставать единорога помешала проводница, вкатившая в вагон тележку с едой, как в этом вашем Гарри Поттере. И будь у меня деньги, я бы сразу же раскошелился на трапезу, но, похоже, опять придётся нахлебничать у сестричек Пай... А, нет, на выручку нежданно пришёл Шайнинг, который за тридцать битсов купил мне чай и пару бутербродов с цветочками. — Потом вернёшь, — скупо плюнул в ответ Шайнинг, всем своим видом показывая, сколько ему претит необходимость кормить меня. Ну и ладно, пусть строит недовольную морду, удовольствие от поездки это всё равно не убавит. И да... Железные гусеницы, о которых говорил Фиолетовый буффалик... Я только сейчас понял, что он говорил о поездах.

***

Как зачастую бывает, смеркаться начало совершенно неожиданно, несмотря на то, что я легко мог проследить движение солнца и предсказать тот момент, когда оттенки лазурита начнут выцветать на небосводе. И вот, когда Солнце погасло, а на место оного вскарабкалась огромная Луна, меня начало клонить ко сну, но я упорно сопротивлялся. Всё-таки наблюдать окрашенные в серебристые оттенки иномирской ночи пейзажи было для меня впервые. Я не хотел упустить ни секунды этого зрелища. А вот Марбл и Лаймстоун пренебрегли этой возможностью, завалившись спать в обнимку на нижней полке, укутавшись одеялом, так что безмолвную кампанию мне составлял Шайнинг Армор, принципиально не смыкавший глаз прежде меня. Такая выносливость, питаемая решимостью и долгом, в какой-то степени даже вызывали восхищение. Интересно даже на сколько его хватит... И меня. Как бы не были залипательны заоконные красоты, а сон, так или иначе, но накатывает. Волна за волной, как при надвигающимся цунами... Сначала лёгкое недомогание, затем сонливость, с которой тяжелеют веки, а мозги начинают наливаться свинцом, так и склоняя голову к вожделенной подушке... И я бы рад поддаться этому чувству, но как же хороша Эквестрия.

***

— Следующая станция — Понивилль! Следующая станция — Понивилль! Окрик пони-проводника доносился словно с противоположного конца горной долины, овеянной туманом. И оказывал он на меня такое влияние, какое прочитанное заклинание из Неркономикона на мертвецов. А я именно ощущал себя покойником, восстающим из мёртвых, и сиденье вагона — было моим гробом... Впрочем, надо думать, Лаймстоун и Марбл разделяли мои ощущения, если судить по зомбированному виду, с которыми они проснулись. А вот Шайнинг, похоже, всю ночь просидел истуканом возле меня, ни разу не моргнув и глазом. — Скоро приедем, — сухо констатировал Шайнинг, будто мы не услышали. — А хотелось бы ещё скорее, — зевнула Лаймстоун, выбираясь из объятий сестры. — Есть хочу. Настолько сильно хочу, что не откажусь даже от кексов Пинки. — Тебе не нравится стряпни Пинки? — зевнула Марбл, которая спросонья не успела вернуться в своё привычное амплуа. — Нравится, но нет ничего лучше каменной породы на завтрак, обед и ужин. — А Пинки... Почему она живёт не с вами? — наскрёб я какие-то крохи ясности рассудка, чтобы озвучить вопрос, который засел в моей голове с тех пор, как я увидел семейное фото Пайев. — Она решила, что должна нести радость другим пони, поэтому и ушла из дома, — ответила Лаймстоун, потирая глаза. — Путешествовала какое-то время, а потом осела в Понивилле. — И чем ей так приглянулся этот город, что она променяла вашу ферму на него? —Вот сам у неё и спросишь, — лениво поставила точку в разговоре Лаймстоун, бросая хмурый взгляд на окно, не иначе как пытаясь понять, сколько примерно осталось ехать. А меж тем, уже назревал новый день, неспешно возносимый на лучах солнца в зенит. Небо уже постепенно наливалось оттенками рассвета, в то время как чёрные ночные облака седели. Разлив реки, над водами которой поднимается дымка утреннего тумана, поля, раннюю тишину над которыми я практически слышал несмотря на тот факт, что в ушах раздавался лишь грохот состава. Каким наслаждением было бы походить среди них, в одиночестве... Но вот, первозданная красота природы разнообразилась выложенными булыжником дорогами и каменными мостами через реку, намекая на то, что до Понивилля осталось всего ничего. И я не ошибся в своём предположении, ведь вскоре показалось оно — место моего заключения. Понивилль. Безпонный, ещё не проснувшийся, безмолвный, он напомнил мне деревушку из какого-нибудь диснеевского 2Д мультфильма, в котором могли обитать исключительно милейшей души горожане, которые в лучших традициях всё тех же мультяшек проживают свои обычные жизни, как в сказке, наслаждаясь каждым новым днём, наполненным однообразной бытовухой. И, не лукавя признаюсь, я был бы рад приобщиться к этой слащавой идиллии. Поезд начал замедлять ход и уже через несколько секунд остановился у перрона вокзальной станции. Сестрички Пай взялись за багаж и направились к выходу, я уже собрался двинуться следом, как меня остановил Шайнинг Армор, телекенезом ухватив меня за хвост и дёрнув обратно, на сиденье. — Вы идите, мы поедем дальше. — Всмысле поедем дальше? — немало удивился я такому внезапному выпаду со стороны королевского единорога, у которого был такой будничный вид, будто он сказал, что сегодня будет дождь. — Куда это вы поедете? С чего вдруг? — озаботилась Лаймстоун, которой тоже не понравились слова Шайнинга. — Планы изменились, вот и всё. Было очень приятно с вами познакомиться, но теперь нужно прощаться. И если уж вы сёстры Пинки Пай, то, может быть, я с вами ещё увижусь. — А ты... Знаешь Пинки? — Я знаком с ней, но тесно мы не общались. А теперь идите, поезд в Понивилле стоит всего пять минут. — Если мы едем дальше, почему я узнаю об этом в самый последний момент? Я собирался остаться в Понивилле. — Планы, как это бывает, изменились в самый предпоследний момент, — ответил Шайнинг с вызовом глядя на меня, готовый к возмущениям. — Так, что-то мне всё это не нравится! — неожиданно повысила тон Лаймстоун и, положив багаж, почти вплотную подошла ко мне и Шайнингу. — Что вы двое скрываете? — Ха! Мы и что-то скрываем? – засмеялся было я, намереваясь обвинить защитницу Хозяйского валуна в излишней параноидальности, но... Лаймстоун, какой бы странной не была, не тупая, и я не хочу пудрить мозги кому-то вроде неё. И глупое это дело, и бессмысленное. Пусть лучше этим занимается... — Шайнинг Армор! Мы что-то скрываем? Единорог напряженно вытянулся и взглянул на меня так, будто хотел съесть со всеми потрохами. На какой-то момент мне даже стало интересно, как он выкрутится, но всё, на что хватило его солдафонского ума, так это сказать тупое и примитивное: — Это... Это государственное дело и вас оно не касается. — Слушай, белозадый, — зарычала Лаймстоун и напрыгнула на жеребца, одним копытом наступив ему на горло, а другим — на рог, — Я не дура и прекрасно понимаю, что вы двое как-то связаны с тем драконом, из-за которого мы уехали из дому и которого даже ни разу не видели! Шайнинг Армор, как и полагается гвардейцу, такое терпеть не стал и весьма ловко высвободился из-под захвата, оттолкнув Лаймстоун к противоположной стене. А меж тем, состав зашипел и загремел, трогаясь с места и заглушая неуверенный писк Марбл. — Я не собираюсь тебе ничего объяснять, — потяжелевшим голосом изрёк Шайнинг, вставая с сидения и принимая угрожающую стойку, выпячивая грудь и очевидно делая упор на задние ноги, чтобы выдержать напор Лаймстоун, если та снова бросится на него. — Да, вы оказались косвенно втянуты... в нашу историю, но это не значит, что я должен рассказывать вам о том, что вам не положено знать. — Ой, да брось! Пройдёт пара недель, и вся Эквестрия будет знать и о Кристальной империи, и о том, что в ней произошло. Возникает вопрос, стоит ли замалчивать присутствие слона в комнате, которого вскоре всё равно все увидят? — О да, – протянул единорог, косо зыркнув на меня, — тебе было бы выгодно, чтобы о тебе все знали. — Каким же боком? А может, ты просто принципиально не соглашаешься со всем, что я говорю? Тогда поступим иначе! Молчи! Молчи, Шайнинг Армор! Ничего не говори! Эквестрия рухнет, если ты произнесёшь хоть слово! У Каденс отвалятся рог и крылья, и она станет обычной пони! А меж тем, пока я разглагольствовал, состав зашипел и тронулся с места, скрипя стальными колёсами по рельсам. И я так думаю, раз уж остановка в Понивилле была пропущена, то для Лаймстоун теперь будет делом принципа выбить из Шайнинга правду. Вон как решительно оскалила зубы и начала стучать копытцем по полу! Да и королевский единорог не думал уступать, иначе бы его рог угрожающе не загорелся магическим сиянием. Что же... — Вообще, то, что я свергнутый король и один из самых опаснейших тёмных магов не такой уж и большой секрет, если о нём знает целая Кристальная империя. Это вопрос времени, когда моё имя начнёт мелькать на страницах газет, так что чего ты тут выёживаешься? — Что!? — рявкнула Лаймстоун. — Ты!? Король!? А раньше ты этого сказать не мог!? Я неоднозначно развёл передними копытами, наслаждаясь видом Шайнинг Армора, который выглядел так огорошено, будто внезапно для себя обделался себе под хвост. — Мог, но было несколько «но», из-за которых я был вынужден держать рот на замке. Но поскольку эти самые «но» мне уже поперёк горла, почему бы не пренебречь ими сейчас, в узком кругу моих любимых благодетельниц... и Шайнинг Армора. — И... – протянула Лаймстоун, очевидно пытаясь выбрать, какой из множества вопросов, роившихся в её голове, озвучить первым, — зачем ты на самом деле ехал в Понивилль? — Вообще, я там должен был находиться в ссылке, пока в Кристальной империи подведут... эм... итог моему правлению и как меня отблагодарить за него, давайте так скажем. Это было распоряжение новой правительницы Империи, Каденс, так что мне очень хотелось бы знать, с какого перепугу Шайнинг Армор вдруг пренебрёг им и теперь вынуждает меня ехать... Кстати, мы направляемся? — Туда, где тебе точно не дадут спуску, — хмуро отозвался Шайнинг. — В Ночную Эквестрию, к Найтмер Мун.