II.VI. Мисти Шор

      Вновь вагон поезда, вновь купе, в котором в напряженном молчании сидели я, сестрички Пай и Шайнинг Армор. И пока состав громыхал по рельсам, я не отпускал тщетных надежд, что у меня получится раствориться в загустевшем безмолвии, избежав гнетущего внимания со стороны Лаймстоун. Она, если судить по виду, хотела первым сожрать меня со всеми потрохами. Я её понимал. Если бы меня везли за три девять земель, во владения Найтмер Мун, я был бы так же зол. Единственное чего я не мог понять, так это почему она вместе с сестрой не сошла, пока мы не отъехали далеко от Понивилля? А уточнять сие я постремался.       Марбл, несчастная душа, не знала куда себя деть, а посему с видом несчастной узницы сидела возле сестры, изредка поглядывая в мою сторону из-за защитной чёлки. А вот Шайнинг Армор принял образ недосягаемого в своей горделивой грозности индюка, которого не стоит лишний раз дёргать за перья. А мне только в радость лишний раз с ним не разговаривать, несмотря на то, что любопытство так и подмывало спросить, почему он так не хочет, чтобы я томился в Понивилле.       Однако после уже давно отгремевшей перепалки по поводу внезапно продолжившейся поездки у меня не было ни малейшего желания обмениваться с этим беложопым хлыщом ни одним словом, так что я молча сидел, пялил в окно и думал о том, что ждёт там, в вотчине наизлобнейшей из аликорнов. И какие бы ужасы я себе не представлял, я подозревал, что реальность переплюнет их все.       И пока мне в голову лезли образы какого-нибудь эквестрийского аналога Сибири, где Найтмер Мун истязает в концентрационных лагерях своих подданных, проводники огласили, что состав прибывает в...       – Следующая остановка – Манхэттен!       Чего?!       – Следующая остановка – Мэйнхеттен!       А-а-а-а-а, Мэйнхеттен от «mane», значит... Любопытные у этих поней названия.       Однако ещё любопытнее было взглянуть на лошадиную версию Big Apple'а, который ещё на подъезде впечатлил меня своими высотками и несколькими небоскрёбами, в одном из которых без труда узнались очертания Empire State Building. И если бы всё ограничилось только этим – посреди морских вод, на островке, воздела к небосводу факел понячья Статуя Свободы! Что это?! Почему у инопланетной расы столько параллелей с людской культурой?!       – Смотри, Лаймстоун... Как они построили такие большие дома? – восхищенно вздыхала Марбл, словно маленький ребёнок приникнув к окну, точно стремилась поскорее туда, к тому, из чего складывался завладевший её вниманием вид по ту сторону стекла. – Сколько же пони там живёт... Им там не тесно?       Видеть такой восторженный блеск в глазах малышки Марбл... Ох, какое зрелище в последний раз вынудило моё чёрное сердце так любовно трепетать от умиления? Я уже и не вспомню. Да я и вообще не припомню, когда меня в последний раз трогали чужие чувства и переживания...       А меж тем, наша железная гусеница занырнула в подземку и, погремев в ней несколько минут, выехала на подземную станцию, где и остановилась.       – Мы в Мэйнхеттене простоим целый час, – оповестил Шайнинг, поднимаясь с места. Пойдёмте хоть на вокзал выйдем...       – Твоя паранойя, наконец, успокоилась? – не упустил я возможности поострить. – Вдруг я устрою что-нибудь эдакое, что будет стоить множеству поней жизней...       – И заодно дашь мне повод убить тебя прямо на месте? – резко бросил в ответ единорог, прежде чем перевести взгляд на сестричек. – Вы тоже идите. Я, в какой-то степени, ответственен за вас, так что не хотелось бы терять вас из виду.       – Какое благородство! – всплеснула копытами Лаймстоун. – Что же оно проснулось только сейчас, когда нас унесло на Восточное побережье, валун-знает как далеко от Понивилля?!       – Я не заставлял вас ехать с нами, вы сами остались в поезде, – спокойно парировал Шайнинг. – Что мешало сойти в Понивилле?       – Принципы! – топнула Лаймстоун. – Я из принципа доеду вместе с вами чтобы узнать, что будет дальше, а потом мы с Марбл поедем в Понивилль! Вот так вот! И ты, – земнопоняша поднялась и вызывающе ткнула единорога в грудь копытом, – нас не прогонишь и не посмеешь бросить нас в Мэйнхеттене, понял?       Промолчать в такой ситуации было самым благоразумным решением, что и сделал Шайнинг Армор, стойко выдержав на себе испытывающий взор больших лаймовых глаз, прежде чем выйти из купе и жестом повелеть мне следовать за ним.

***

      Большой Центральный вокзал Мэйнхеттена, который так напоминал ньюйоркский, и который был таким же большим и таким же центральным. И его габаритам соответствовало и количество народу, которое наполняло его, носясь по вокзальным просторам, создавая милейшую в своей бытовушности суматоху, в которой так выгодно было бы потеряться... Но я же исключительно законопослушный арестант, так что не мог себе позволить столь низкий поступок, держась Шайнинг Армора, который отконвоировал меня с сестрицами Пай в вокзальную кафешку на покушать.       Мы разместились за столиком и, пока мой тюремщик с девочками делали заказ, я наслаждался вайбом 70-ых годов двадцатого века, которым веяло отовсюду. Эта униформа на официанте, квадратный телевизор с выпирающим экраном, по которому транслировали какую-то мелодраму про любовь простой смертной кобылы и вампира. Жуть... До чего же культура пони перекликается с людской...       – Что, интересно? – небрежно спросил у меня Шайнинг, ставя передо мной тарелку с бургером и стаканчик с Клопа-Клопой. – Наслаждайся чудесами кинематографа, пока можешь.       – Да что угодно интереснее твоей ослиной морды, – вызывающе осклабился я.       – По факту, – хмуро согласилась Лаймстоун, однако устремившая взгляд на экран и терпевшая развернувшееся на нём зрелище лишь по тому, что альтернатив не было.       – У-гум, – вторила Марбл, которую телевизионное зрелище заинтересовало, и она смотрела за романом смертной пони и бессмертного кровопийцы с таким чувственным выражением, с каким девочки-подростки во времена моей юности залипали на богомерзкий ремейк Сумерек.       Хм, а интересно, в мире поней есть настоящие вампиры? Если они наличествуют, то я не удивлюсь. И за гаданием над тем, какие ещё фантастические твари могут обитать в этом эпохо-хаотичном мире, прошла наша трапеза, после которой мы отправились гулять по вокзалу, где я имел удовольствие воочию лицезреть ответы на свой вопрос.       Грифоны... Да, я видел самых настоящих грифонов, только то были не дикие и опасные чудовища, а вполне разумные существа, которые, походу, туристами прибыли в Мэйнхеттен. Иначе бы они не глазели по сторонам с восторженным видом и не закупались сувенирами. А ещё были минотавры, чьё существование едва не сломало мне мозг. Откуда они могли взяться в мире, где отсутствуют люди? От кого они произошли? Хотя...  Может реально где-то есть страна человеков? А может увиденные минотавры – это потомки того самого Минотавра из мифов Древней Греции, который мог быть таким же попаданцем, как и я, но только в своём монструозном теле? Эх, чем дальше в лес...       Кстати о сувенирах, Марбл очень понравилась мягкая игрушка в виде плюшевого слоника, на котором была вышита надпись «I *сердечко* MH», однако цифра в 100 единиц понячьей валюты твёрдо стояла на пути обладания ею. И мне очень захотелось порадовать кобылку, так что я, переступая через своё презрение и гордость, обратился к Шайнингу с нижайшей просьбой:       – Займи денег.       – А что, в твоей королевской казне сквозите ветер? – вернул должок Шайнинг.       – Ох, пока что я слышу завывание ветра в твоей голове, ведь как известно, в солдаты идут пони, которые привыкли, чтобы за них думал кто-то другой. Известно же, что хорошему воину мозги вредны, – засмеялся я в ответ, запоздало сообразив, что с таким отношением у меня вряд ли получится уговорить дать мне в долг. – В общем, дай мне сотню вашей эквейстрийской валюты.       – Зачем тебе?       – Хочу купить Марбл подарок, – на моё честное признание единорог ответил скептично скривившимся выражением морды. – Она позаботилась обо мне, когда я пришёл к ней в дом, так что я хотел бы отблагодарить её хоть как-нибудь, пока есть такая возможность.       – Ты? Отблагодарить?       – А что тебя удивляет?  Может я и полнейшая мразь в твоих глазах, но уверяю тебя, даже такие какие я испытывают необходимость... Воздать должное за оказанную доброту.       Шайнинг Армор молчал секунду, две, три, и в итоге изрёк:       – Нет.       – Пф, хорошо... Тогда иди и сам купи ей вон ту игрушку, а потом скажи ей, что это от меня. А то ещё подумает, что ты к не подкатываешь.       – Я женат, мне такое ни к чему!       – А кто тебя знает? Марбл довольно миленькая, ради такой кобылки можно и забыть об узах брака на какое-то время.       Шумно выдохнув, единорог-таки наколдовал мне нужную сумму золотых монет, с которой я помчался к ларьку с сувенирами, от прилавка которого я отходил уже с нужной игрушкой.       – Марбл, этого, конечно, едва ли хватит, чтобы отблагодарить тебя за то, как тепло ты приняла меня, но пока что это единственный жест признания, который я могу тебе выказать, – обратился я к стесняшке, протягивая ей слоника. – В общем... Примишь ли ты эту игрушку как знак моей искренней благодарности?       Поняша ожидаемо покраснела и спряталась за своей чёлкой, но вот то, что из её ушей повалил пар, словно из трубы паравоза, оказалось полной неожиданностью. Я уже подумал, что робкая прелестница грохнется в обморок от переизбытка чувств, но на счастье, та совладала с собой и, приняв презент, с милейшей улыбкой на устах, с дрожащим придыханием, изрекла:       – С... Спасибо.       Чёрт... Эта пони такая милая, когда так счастливо и по-детски улыбается, что никакие няшные аниме-девочки с ней не сравнятся. И это зрелище стоит того, чтобы им полюбоваться, несмотря на то, что за него придётся заплатить не только деньгами, но и люлями, которые мне вот-вот навешает Лаймстоун за такой жест внимания к сестрёнке.

***

      Хоть опасность быть битым неиллюзорно нависала надо мной, мне удалось её избежать, пообещав Лаймстоун отблагодарить и её, когда будет возможность, на что она лишь сварливо прорычала:       – Мне ничего от тебя не нужно, кроме того, чтобы ты отстал от Марбл. После того, что ты нам наврал и недоговорил, ты вообще не заслуживаешь нашего доверия!       Упрёк сей был справедливым, так что я не стал как-то пытаться его оспорить, решив, что в будущем ещё выдастся возможность завоевать расположение среброгривой злюки. Конечно, если мы не расстанемся раньше. И если это когда-нибудь и случится, то не на улицах Мэйнхеттена, на которые наша четвёрка вышла поглазеть по сторонам да подышать свежим воздухом, пока не подошло время возвращаться на поезд.       Мы ходили по тротуару, рассматривая впечатляющее своими размерами и архитектурой здание вокзала, возвышавшиеся над головами небоскрёбы, среди которых я-то и дело ожидал увидеть пролетающего Человека-паука. Впрочем, благодаря играм про него, я и так излазил весь Нью-Йорк вдоль и поперёк, так что теперь не мог избавиться от смутных чувств, будто уже бывал в Мэйнхеттене.       – Невероятный город... – тихо дивилась Марбл, которая прижимала к груди плюшевого слонёнка.       – Надо будет сюда ещё раз приехать, – поддержал я интерес кобылки, молча лелея возможность-таки воплотить свою давнюю мечту прогуляться по Центральному парку. Я уверен, в Мэйнхеттене есть нечто похожее на него.       – Ещё чего не хватало! – как всегда первой завозмущалась Лаймстоун. – Мне родная ферма милее какого-то мегаполиса. Да и как таком большом городе можно жить? Кругом тьма незнакомых пони, на улицах не протолкнуться, шум, гам, легко потеряться... Я здесь не больше часа, а уже схожу с ума!       Ох, доводилось мне как-то читать Десмонд Морисса, который в одном из своих научных трудов затрагивал влияние больших городов на человека, и он выдвигал такие тезисы, которые я воспринял как симптомы назревающей болезни человеческого социума, которые особенно сильно обострились под конец 21 века. И если общество пони развивается по схожему с человеческим путём, то в конце концов придут к тому же кризису, что и люди.       Как было бы интересно обсудить сию проблему с кем-нибудь из аликорнов, чисто из дискуссионного любопытства, но сдаётся мне, Найтмер Мун и без моего участия поднимет эту тему для разговора в их тесном крылорогом кругу...       – Смотрите, там есть карта города, – Шайнинг Армор кивком головы указал в сторону большого стенда, стоящего на краю тротуара. – Пойдёмте, посмотрим.       Ну, единорог малость слукавил, и то была не только карта города, но и карта трамвайных маршрутов, каждый из которых был отмечен цветной нитью, змеящейся по мейнхеттинским улицам меж домов и достопримечательностей. Среди последних мне удалось прочесть такие интересные названия, как Royal state building, colt stadion, The central park, Кантервей и прочие, так перекликающиеся с теми знаменитыми местами, что были в Нью-Йорке. И, перечитывая их, я дал себе обещание непременно вернуться в этот город.

***

      Прежде для Каденс будничные заботы оканчивались с последними цветами сумерек, но сегодня даже в часы глубокого тёмного вечера ей было не до отдыха.  Она неохотно, но шла по помещениям Кристального дворца к комнате, где остановилась Найтмер Мун, с некоторой горечью думая, что поваляться в постели после хорошего ужина и отдохнуть ей не суждено.       У дверей в покои правительницы ночных пони Каденс почтенным поклоном встретила пара облаченных в полные латные доспехи рыцарей, один из которых вдруг поднял забрало и произнёс:       – Ваше Высочество, так необычно теперь официально величать вас таким методом.       Это оказался уже весьма солидного для военной службы возраста единорог, на ухоженной бороде которого искрилась постепенная седина.       – Пожалуй, учитывая то, что ты помнишь меня ещё маленькой кобылкой, Миднайт Миркл, – тоскливо вздохнула Каденс. – А я помню, как ты в то время только пытался пробиться в гвардию к тётушке Найтмер Мун.       – И вот теперь как всё поменялось... Ты – правительница, я, наконец, на службе лично у Принцессы-матери...       – Может я сейчас и стою перед тобой как правительница, но готова поклясться, ты вспоминаешь, как в жеребячьи годы меня гоняла тётушка и шпыняли её фрейлины.       – Есть такое... Но сейчас ты – правительница, и никто не посмеет к тебе так относиться.       – Кроме всё той же Найтмер Мун, – Каденс состроила кислую мину и понуро опустила уши, – с тех пор, как она прибыла, меня не покидает чувство, будто это она здесь правит, а я тут как ходячая декорация.       – Просто будь с ней смелее. Ты, всё-таки, теперь не только аликорн, но ещё и правящая особа. Тебе она такое может спустить с копыт, а вот смертным – ни за что.       - Я пытаюсь, но тётушка умеет напомнить, почему её стоит бояться и почему лучше с ней соглашаться. Кстати, могу я войти?       Миднайт постучал и оповестил правительницу о визите Каденс, на что из-за двери незамедлительно последовал ответ:       – Пусть подождёт немного!       – Не принимай это на свой счёт, – утешающие улыбнулся единорог. – Она и Селестию заставляет ждать.       – А есть хоть кто-нибудь, кого она сразу же допускает к себе?       – Конечно, прислугу, когда та приносит ей еду, – ухмыльнулся Миднайт, чем заслужил смешок со стороны Каденс, которая, как и вся Эквестрия, прекрасно знала о прожорливости владычицы снов. – Ну и Луну... Сколько я на службе, а не видел ни одного пони, к которому наша принцесса относилась бы лучше, чем к Луне.       А вот об этом уже знали совсем немногие, и Каденс всегда трогала та любовь, с которой Найтмер Мун относилась к младшей из Королевских сестёр. Всё-таки ей радостно было знать, что даже в чёрством сердце предводительницы ночных пони есть место для столь нежных чувств...       – Заходи, – раздался из-за приоткрытых при помощи магии повелительный тон и Каденс поспешила откликнуться на приглашение, на прощание кивнув немолодому воину.       – Ты принципиально заставляешь всех ждать у твоей двери хотя бы пару минут? – без тени возмущения спросила розовая аликорн, проходя в просторную комнату и располагаясь на диване, стоящим у кристального столика, заставленного едой и сладкими напитками. – Даже когда в этом нет необходимости?       – А я думала, что ты, едва переступив порог, начнёшь ныть о Сомбре и своём недалёком муже... – протянула почти в удивленной манере Найтмер Мун, сидя за большим рабочим столом, на котором, на специальных подставках покоилось пять хрустальных сфер, в каждой из которых томилось словно по миниатюрной чёрной дыре, из бездонных неизведанностей которых до ушей Каденс доносились тихие голоса.       – Это... – молодая правительница с недоверием захлопала ресницами, – Воспоминания?       – Да, воспоминания Артура. Вся его жизнь. Я смогла сделать мемокопии и поместить их в сферы. Держи, одна предназначена тебе.       – А остальные три – другим аликорнам, – произнесла Каденс, подхватывая копытами отлевитированную к ней сферу. – Кому пятый?       – Архимагистру Небесного ордена.       – Я про Орден и его прославленного вашими стараниями магистра всю жизнь только и слышу. Когда я уже с ним познакомлюсь?       – Не так скоро, как тебе хотелось бы, но и не так поздно, как можно подумать, – неоднозначно ответила Найтмер Мун, присаживаясь рядом с Каденс. – Ордену и его магистру очень интересна Кристальная Империя. Её магия, та тёмная магия, которую использовал Сомбра, его эксперименты с ней… Хоть какая-то серьёзная работа для них за последний век, а то Эквестрия стала слишком уж спокойной.       – Когда Орден будет здесь, они будут подчиняться мне, или будут работать по вашей указке?       – От магистра не стоит ждать слепого подчинения, – хмыкнула чёрная аликорн, присматриваясь к угощениям на столе, – Максимум – партнёрство.       – Партнёрство? Разве он служит вам троим?       – Нет, не служит, – видя недоумение на розовом лице Каденс, Найтмер Мун ухмыльнулась. – Помнишь, я учила тебя, что иногда будет стоять выбор между талантливым, но ненадёжным подданным, и преданным, но абсолютно бестолковым? Магистр копытоводит Орденом потому, что это потворствует его целям, только и всего, и именно такой пони должен находится на его должности.       – Но… Разве это не опасно? – Каденс подсела поближе к наставнице. – Доверять такую власть тому, в чьей преданности приходится сомневаться…       – Ха! Если ты ждёшь слепого повиновения только потому, что ты Принцесса, то можешь снимать корону, долго она на задержится на твоей наивной голове, – засмеялась Найтмер Мун, закидывая в клыкастую пасть пирожное. – У всех есть потребности и желания, и как твои подданные будут готовы угождать тебе, так же и ты должна отзываться на их хотелки. Просто кто-то заслуживает венценосной милости, а кто-то – нет.       – И Магистр из тех пони, кто этого достоин? Или вы так подкупаете его верность, учитывая насколько он опасен? – теперь уже Каденс наслаждалась тем эффектом, которые её слова произвели на озадаченно нахмурившуюся Найтмер Мун. – Он опасен, да, я это понимаю. Возможно, вы даже считаете его самым опасным пони в Эквестрии и куда страшнее Сомбры. Я понимаю, когда занимаешь такую должность, есть свои интересы и аппетиты, но скажи мне, что заставляет вас быть уверенными в том, что от Магистра не стоит ждать проблем?       – Хе-хе-хе-хе, ты стала проницательней, – бирюза очей правительницы ночных пони одобрительно блеснула. – Мы давно знаем этого пони, и достаточно хорошо, он не предаст нас и не будет намеренно действовать во вред Эквестрии, если ты об этом.       – М-м-м, и кто же из вас так хорошо знает Магистра, что на его счёт можно не переживать? – почти пропела Каденс, расцветая в плутовской ухмылке. – Нет, ты не скажешь, значит я сама догадаюсь…       – Скорее ткнёшь копытом в небо, - фыркнула Найтмер Мун, с видом вымученного ожидания откидываясь на диван.       – Хм, хм-м-м-м, хм-м-м-м-м-м-м… Не знаю, все аликорны подходят.       – У тебя с кобылячества была нездоровая склонность видеть амурные шашни там, где их нет, – Найтмер Мун демонстративно закатила глаза. – Согласно твоим бредням, я успела перетрахаться со всеми рыцарями в своей гвардии.       – Просто я тогда сидела на рыцарских романах и думала, что любовь между принцессой-аликорном и её верным рыцарем – это так романтично… Да и к тому же, у тебя служили такие жеребцы…       – Обычные пони, ничем не лучше остальных. Это тебе просто в ту пору гормоны по мозгам били, и тебе амурность мерещилась на каждом шагу.       – Но… Магистр-то по-любому необычный пони, – вернула Каденс разговор в прежнее русло, задумчиво рассматривая сферу, лежащую на диване. – Воспоминания Артура, вся его жизнь в этой стекляшке… Магистр сможет её прочитать?       – Да, не так хорошо, как я, но ему не составит это труда. Он должен это увидеть, должен подумать над тем, что будет, если люди найдут нашу планету.       – А ты думаешь, они смогут?       – Они высосали все соки из своей и теперь им понадобится новая кормушка для их ненасытной цивилизации. С их технологиями, они непременно возьмутся за поиск других миров. И если они вдруг найдут наш, мы должны быть готовы к тому, чтобы держать наше существование в тайне от людей, – холодно-пренебрежительным тоном пояснила Найтмер Мун, будто речь шла о травле насекомых. – А если это не удастся, то нам следует приготовиться к тому, чтобы защитить себя.       – Надеюсь, что если мы столкнёмся с людской цивилизацией, то до этого не дойдёт. В конце концов, ничто не мешает нам жить мирно, тем более находясь на расстоянии сколько-то там световых лет.       – Мирно? С людьми? – морда Найтмер Мун брезгливо скривилась. – Посмотри воспоминания Артура и поймёшь, почему мирного существования с людьми даже в теории быть не может. – правительница бросила выразительный взгляд на сферу в копытах Каденс, на которую сама Принцесса Любви посмотрела с тяжёлым и крайне озадаченным выражением.       – Ты так и про другие виды нашей планеты говоришь. Да, между разными видами всегда возникают недопонимания, но размолвки – это естественно. Между нами, пони, они тоже случаются. И мы должны не избегать их, а искать…       – Почему каждый раз, когда ты пытаешься поучать меня, ты вдруг начинаешь говорить словами Селестии? – озадаченно наклонила голову на бок старшая кобылица, всем своим видом показывая, что всё услышанное она пропустила мимо ушей. – У тебя в голове есть хоть что-то своё? Или ты живёшь с тем, чем тебя нафаршировала тортожорка?       – Знаешь, порой мне кажется, что ты…       И только Каденс собралась со всеми пылом и смелостью, чтобы высказать наставнице то, что думает, но её прервала раздавшаяся над столом вспышка магического света. На стол, вместе с салютом рассыпавшихся магических искорок, упал конверт, который был скреплён синей печатью, отмеченной значком в виде полумесяца и волшебной палочки.       – От Трикси, – отметила Найтмер Мун, преобразившись всего на миг, уронив недовольно-вызывающую мину лица и приняв выражение доброй родительницы, которую любимое дитя порадовало долгожданной весточкой.       – Даже великой и ужасной Найтмер Мун не чужды нежные чувства, – с доброй насмешкой посмеялась Каденс.       Однако правительница не отреагировала на слова розовопёрой кобылицы, вскрывая весточку и погружаясь в чтение, по мере которого её чёрные уста всё расширялись и расширялись в позабавленной улыбке.       – Хочешь знать где твой ненаглядный муженёк? – спросила Найтмер Мун, насмешливо посмотрев на Каденс поверх письма.       – Ох, если узнала, то не томи, говори.       – У меня, в Ночной Эквестрии, в Гипносильвании вместе с Артуром.       – Чего?! – возбуждённая столь внезапным известием Каденс расправила крылья, едва не ударив Найтмер Мун и не смахнув угощения со стола. – Как его туда-то занесла аж из самой Кристальной Империи?!       – Ты не это должна спрашивать, а то, почему он отчитывается об этом только мне. Трикси в письме так и написала: «Шайнинг Армор умолял Великую и бла-бла-бла Трикси поставить вас в известность». Про тебя не было сказано ни слова. Ничего, велю приготовить экипаж, слетаем и узнаем, что там и как.

***

      Я жуть как не хотел ступать на землю, принадлежащую Найтмер Мун, но ещё меньше я хотел провести хоть один день в поездке вместе с Шайнингом, который брал на удушающий одним лишь своим душным присутствием. А какое иначе он мог произвести впечатление, если он даже в туалет со мной ходил, а когда он сам шёл по нужде, то заставлял ходить с ним?       Так что с поезда я не сходил, а спрыгивал, когда наша компашка достигла нужной остановки. И была она в каком-то неприметном селении, которое только-только начало свою эволюцию из деревни в полноценный город. Однако, задержались мы там не на долго, ибо весьма вскоре Шайнинг нанял конный… э-э-э… понячий экипаж, которому и предстояло – НАКОНЕЦ-ТАКИ! – довести нас до конечного пункта назначения.       Поезд наш прибыл под самое утро и со слов Шайнинга ехать предстояло целый день, а значит прибытие должно было состояться поздним вечером, почти ночью. И было бы славно отрубиться да очнуться под конец путешествия, но, не смотря на усталость, заснуть решительно не получалось, так что приходилось вновь залипать на виды за окном. Тогда я позавидовал Лаймстоун и Марбл, которые сразу же вырубились, едва расположившись в карете.       Лес… Опять долбанный лес. Густой и непроходимый, как все леса. Был бы, если бы понячья цивилизация не проложила через него дорогу, по которой бодро и гремел колёсами наш экипаж.       Мы проехали несколько развилок, пару деревень, и, когда было уже чуть за полдень, мы выехали к сельским полям, которые усердные крестьянские копыта постелили у подножия горной гряды. Она, словно острый гребень какого-то чудовища, протянулась на несколько километров. И венчал этот ужасно прекрасный шедевр геологии замок…       С высокими башнями, которые острыми крышами почти доставали до облаков, он занимал самую вершину, укрытую снегами, будто стремилась остаться вдали от той смертной суеты, которая разыгрывалась в его тени. И, бьюсь об заклад, такую цитадель возвели не иначе, как для местного Дракулы. Потому что ни один правитель, который печётся о функциональности своего дворца, не будет строить его в таких горных ебенях.       – Эй, ты случайно не знаешь, кто живёт в этом замке? – решил обратиться я за подсказкой к Шайнингу.       – Да, Файр Найт, принц Ночной Эквестрии. Когда будем по ту сторону гор, то окажемся в его вотчине.       Принц Ночной Эквестрии…       Меня начало нехило будоражить, словно наркомана, которому срочно потребовалась доза, чтобы унять ломку. Как иначе можно реагировать на целого Принца Ночной Эквестрии! Принц, королевская кровь, аликорны, бессмертие… Этот Файр Найт… Я должен знать всё!       – Он королевской крови?       – Да, сын Найтмер Мун.       – И он тоже аликорн?       – Если повезёт, то узнаешь, аликорн он или нет. Я его лично никогда не встречал, а пони про него знают столько, сколько он сам позволил им знать.       – А конкретнее?       – А конкретнее, все знают только то, что я тебе сейчас сказал. Ну и то, что он бессмертный.       Ох, как же меня колошматит… Вернее, колошматит Сомбру, а его мандраж передаётся мне. Чувствую, я ещё не раз испытаю подобную трясучку по аликорнам и бессмертии, которое к ним прилагается.

***

      Стемнело и меня начало даже не клонить, а нагибать ко сну, но я держался, понимая, что вот-вот поездка окончится. Куда лучше же чувствовали себя сестрички Пай, которые неплохо выспались и теперь глазели в окно кареты, с унылым безразличием созерцая лес, с густыми тенями которого без особых успехов боролись редкие дорожные фонари.       Но вот, лес расступился, и я увидел целую дюжину огней, освещающую улицы города. Он стоял между горой, в тени того самого замка, и большим озером, в безмятежной воде которого белым нимбом отражалась луна, сиявшая позади дворца. И как был величественен он, таким же было и это поселение. Его строители угорали по готике, мрачный стиль которой несложно было узнать даже в полумраке, а уж архитектурную жемчужину в виде большого собора заметил бы даже слепой.       Сразу стало понятно, что это – моё место ссылки. Да, выглядит оно ужасно-чарующе, а летающие на кожистых крыльях над крышами домов пони вовсе создавали ощущение чего-то инфернального, будто в этом городе открыт филиал местной Преисподней, откуда в мир пони просачивается всякая нечисть, но даже такое место заточения всяко лучше, чем российские тюрьмы. И поскольку я с энтузиазмом настроен на заточение в этом городе, хочется верить, что он примет меня с распростёртыми объятиями и приветственный знак на дороге «Добро пожаловать в Мисти Шор», оправдает вложенный в него посыл.

***

      По приезду первое, что сделала наша компашка, так это отправилась в ближайшую забегаловку, ибо есть всем хотелось просто неимоверно. Мы расположились за столиком, сделали заказ и, пока дожидались, я закономерно решил поинтересоваться:       – И так, мы приехали… Что дальше?       – Пойдём к Файр Найту. Он уже свяжется с Найтмер Мун и предупредит о тебе, я передам тебя в её распоряжение и вернусь к себе. И больше, надеюсь, никогда тебя не увидеть.       – Взаимно, а то одна твоя рожа отбивает аппетит.       – Ага, к Файр Найту вы пойдёте! – недовольно всплеснула копытами Лаймстоун, возле которой сидела Марбл, в обнимку с плюшевым слонёнком. – А нам что делать? На вокзале поискать себе лавочку поуютнее? Хотя тут даже вокзала нет!       Я решил благоразумно промолчать, всё-таки спорить с Лаймстоун – это всё равно, что бодаться с паровозом. Аналогичного мнения был и Шайнинг, который лишь молча отвернулся в сторону прилавка, за которым, за занавесками, виднелась кухня, на которой магичил кулинарные чудеса ночной единорог.       Вообще, уютное было заведение, которое не только пропахло пробуждающими аппетит ароматами, но и было оформлено в стилистике средневековой Европы, так что неудивительно, что свободных столиков практически не было. И как раз за одним из них я разглядел одну пони, которая смутно напоминала мне кого-то… Точно, я же видел её на семейном фото Пайев! Та самая, выражение лица которой по экспрессивности было сравнимо с булыжником…       Она тоже нас заметила и, что-то сказав паре поняшек, с которыми делила столик, поднялась со своего места и направилась к нам.       – Марбл, Лаймстоун, рада вас видеть, – произнесла кобылка таким тоном, который идеально подходил её лицу, казавшемся застывшим, словно каменная маска даже тогда, когда пони шевелила губами.       – Мод! Ты какого здесь делаешь?! Разве ты не уехала на геологический форум в Фестралисгарде?! – пламенно отреагировала на появление сестры Лаймстоун, в то время как малышка Марбл лишь тепло заулыбалась при виде родственницы.       – Он уже закончился и после него я поехала сюда, исследовать залежи каменного льда в здешних горах, – поделилась последними событиями из своей жизни Мод таким тоном, будто зачитала сводку новостей из утренней газеты. – А вы что тут делаете? Почему вы не дома?       – Да всё из-за него! – среброгривая пони махнула копытом в мою сторону. – Представляешь, заявился к нам домой…       И далее Лаймстоун поведала Мод о всех тех событиях, которые, собственно и привели к этой внезапной встрече. И внимала она с таким лицом, будто уже в сотый раз слышала эту историю и теперь из вежливости ждёт, когда сестра уже закончит свои страстные и полные возмущения россказни. И когда с ними было покончено, лошадка повернулась ко мне, смерив абсолютно нечитаемым взглядом. На какой-то момент я подумал, что сейчас мне прилетит крепкий удар копытом, но вместо этого Мод произнесла канцелярским тоном:       – Ты, возможно, спас моих сестёр от опасности. Спасибо.       – Д… Да, – тихо произнесла Марбл. – И… И мы увиделись с Мод… Спустя д… долгое время. За это т-тоже… спасибо.       Лаймстоун, которая гневно распиналась несколько секунд назад, смотрела на родственниц так, будто те вонзили ей ножи в спину, ну а Шайнинг Армор зыркнул на меня так, что я сразу понял – по его мнению никакой благодарности я не заслуживаю.       – Лучше поблагодарите того дракона, без его посильного участия мы бы все здесь сегодня не собрались, – посмеялся я в ответ, чем заслужил неуверенную улыбку от Марбл, испепеляющий взор со стороны Лаймстоун и неизменное выражение морды у Мод. – И… Если ты давно в этом городе, ты можешь помочь нам добраться до замка Файр Найта?       – Не могу, ни один пони не знает, как добраться туда, потому что это строго запрещено. Даже пегасам и фестралам не позволяют подлетать близко к замку, – отрапортовала Мод в своей невыразительной манере, постепенно укореняя меня в выводе, что в семействе Пайев каждый из младшего поколения со своим уникальным приветом. – Но вам повезло, я знаю пару пони, которые знают дорогу к замку Файр Найта и которых даже туда могут пустить. Пойдёмте за наш столик, я вас с ними познакомлю.       Как удачно мы пересеклись именно в этом городе, именно в этой забегаловке и именно с ушедшей из дома Мод Пай, которая знает именно тех единичных пони, которые могут помочь нам пройти именно во дворец к сыну Найтмер Мун… Либо я параноик и всё это тщательно спланировано, либо реальность – это всё-таки бесконечная генерация великого множества сюжетов бесконтрольной нейросетью, и моя жизнь – лишь один из миллиардов. А может я себе надумываю и реально просто всё так удачно совпало…       В любом случае, от предложения Мод мы не стали отказываться и уже через минуту всей частной компанией цокали к столику в дальнем конце заведения, за которым восседали две кобылки-единорожки, один лишь вид которых мне подсказывал, что они – явно не рядовые НПС.       – Старлайт, Трикси, – монотонно начала Мод, – знакомьтесь – мои сёстры. Лаймстоун и Марбл. А это… Я забыла спросить, как их зовут.       – Шайнинг Армор. И да, со Старлайт и Трикси я уже знаком.       – Да, я помню тебя, – растянулась в едкой ухмылке пони с голубой шёрсткой, – и как ты хвостиком увивался за Каденс, хи-хи-хи…       – Да-да, была такая сладкая парочка, о которой сплетничали все придворные кобылицы в своё время, – лениво вздохнула пони с многоцветной гривой, с тоской рассматривая мою тщедушную фигуру. – А ты – Сомбра. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.       – А? Мы его знаем? – встрепенула ушами голубая единорожка.       – Если бы ты читала книги да слушала, что тебе говорит наша учитель, Трикси, то без проблем узнала бы его.       – Ну не знаю, то что этот доходяга оказался каким-то там Сомброй, не придаёт ему известности в моих глазах. Что он такого сделал, чтобы быть знаменитым?       – Он – король Кристальной империи. Ну… – Старлайт смерила меня каким-то жалостливым взглядом, – бывший. Его свергли не так давно. И каким-то образом его занесло аж сюда, в Мисти Шор. Кстати, не хотите поведать нам эту историю? Нельзя же позволять всяким свергнутым королям просто так разгуливать по Эквестрии, – Старлайт требовательно зыркнула на Шайнинга, к которому у неё наверняка было не меньше вопросов, чем к моей царской особе. А меж тем, я сам захотел кое-что узнать у этой крайней образованной единорожки…       – Ты прекрасно знаешь кто, кто я такой Шайнинг Армор, пытаешь угрожать нам, хотя не говоришь об этом прямо… Кто ты вообще такая?       – Я – ученица Найтмер Мун, как и Трикси. И не сомневайся, если мне что-то не нравится или кажется подозрительным, я в полном праве задавать любые вопросы и делать то, что сочту нужным, если это… предупредит опасность, которую ты несёшь окружающим пони.       Ученицы Найтмер Мун… Из многомиллионого, если не миллиардного, понячьего народа эти двое повстречались мне именно здесь. Сценарий моей жизни точно не лежит в столе у кого-нибудь демиурга?       Как бы то ни было, а парочку единорожек пришлось посвящать в мою историю так же, как нескольким минутами ранее – Мод. Лишний раз ломать язык, пересказывая одно и то же, совсем не хотелось, но поданная еда помогла настроиться на разговор.       Старлайт и Трикси слушали очень внимательно, и если первая относилась к нашему разговору с холодной расчётливостью ведущего допрос ФСБшника, то вторая потешалась и самодовольно лыбилась, смотря на меня, как на последнего лоха. В её насмешливых глазищах так и читалось: «Ха, помимо того, что трон просрал, так ещё и лишился всех своих магических сил и теперь едет отбывать заключение куда-то к чёрту на куличики!».       – И вот, теперь я здесь с этим увальнем, – я махнул копытом в сторону Шайнинга, – идём к Файр Найту, чтобы… Кстати, на кой мы к нему идём? Чтобы он подобрал мне камеру поживописнее?       – Он должен знать, что ты здесь и принял соответствующие меры, – хмыкнул в ответ единорог. – И я надеюсь, что вы нам поможете с ним встретиться.       – Ха! Поможем мы им! – засмеялась Трикси. – Куда мы денемся? Конечно же поможем! Только мы не к Файр Найту вас поведём, а напишем письмо его царствующей мамочке. Так надёжнее будет.       – Да, мы не оставим её в неведении, – согласно хмыкнула Старлайт, с неприязнью посмотрев на Шайнинга. – И вообще, скажи мне, какого Дискорда ты притащил Сомбру именно в Мисти Шор? Почему ты не хочешь, чтобы он находился в Понивилле, я могу догадаться, тут не надо быть семи пядей во лбу…       – А вот я не догоняю, – вставила своё слово Трикси, пытливо воззрившаяся на Старлайт. – Почему нельзя оставить его в Понивилле?       – Трикси, у тебя есть мозг, мы с учителем видели его, когда она сканировала твою голову. Используй его хоть иногда! У тебя это получается даже лучше, чем у меня, когда ты этого хочешь!       – Но сейчас-то ты можешь за меня подумать, – с непосредственным выражением мордашки поведала голубая пони, чем вынудила подругу раздражённо закатить глаза и просто отмахнуться от разговора.       – Почему Мисти Шор, Шайнинг? И лучше бы тебе назвать хорошую причину, иначе я отправлю Сомбру в Понивилль.       – Потому что Понивилль - слишком беззаботный город, слишком свободный, почти какой-то сельский курорт. Думаешь, подходящее место для кого-то вроде него? - Шайнинг пренебрежительно кивнул в мою сторону, за что захотелось отвесить ему крепкого подзатыльника. -Мисти Шор - совсем другое дело, иначе бы за ним не присматривал Файр Найт.       – Хорошо, считай что ты убедил меня. Только к Файр Найту мы не пойдём. Не хочу его беспокоить. Лучше послать письмо Найтмер Мун, она должна знать, что ты затеял. Да и она в любом случае об этом узнает, и лучше этому случится как можно раньше.       Чёрт… Я даже не против ещё раз устроить перестрелку с полицией и во второй же раз помереть, но предстать пред ясные очи Найтмер Мун, да ещё и в её же владениях, где ей никто не помешает сделать со мной всё, что угодно?...

***

      Как оказалось, ученицы целой правительницы жили не в каком-нибудь роскошном поместье, а в крытой повозке, словно какие-то кочевницы, которую они припарковали на окраине города, у реки. В ней же единорожки наспех нацарапали письмо, и затем Трикси, видимо, отправила его адресату при помощи магии. Когда свёрнутый вдвое листок бумаги исчез во вспышке искорок, оставалось только одного – ждать визиты владелицы сих земель. И я был уверен, что она себя ждать не заставит.       А пока Найтмер Мун спешила к нам на встречу, Лаймстоун и Марбл решили, что поживут у Мод в Мисти Шоре, раз уж та так удачно оказалась здесь. Старлайт и Трикси принялись о чём-то перешёптываться, а Шайнинг просто сидела возле телеги  с отстранённым видом, не забывая подозрительно коситься в мою сторону. А я… А я срать хотел на Шайнинга и просто любовался очередной эквестрийской ночью, которая нависла над Мисти Шором.       Пока что он кажется таким… по-загадочному мрачным, мистическим, так что в его тайны хочется проникнуть. Мне так и грезятся прячущиеся в тени этого города тайные секты, плетущие интриги вампирские кланы и противостоящие им святые ордена охотников на всякую нечисть. Меня бросает в дрожь от одной лишь мысли, что всё это может оказаться реальностью… в дрожь и от страха, и от предвкушения. Всё-так как же хочется, чтобы этот мир был реален, а не плодом моего умирающего сознания, цепляющегося за бредовые видения, лишь бы протянуть подольше. И видя то, как среди звёзд мчится эскадрилья крылатых рыцарей под пышными знамёнами, сопровождая роскошную крытую карету, я стал чуточку ближе к тому, чтобы уверовать в нереальность происходящего.       Экипаж развернулся, пролетел между облаками и пошёл на снижение, стремительно приближаясь в нашу сторону. И по мере того, как процессия приближалась к нам, моё сердце всё набирало и набирало ритм в предчувствии скорого пиздеца.       Карета приземлилась, её тяжёлая дверь отворилась и пред очи нашей компашки и случайных пони, которым повезло оказаться поблизости, на земную твердь ступила Найтмер Мун. И как в первый раз у меня перехватило дыхание от одного его вида, так же это случилось и во второй. И те пони, которые узрели появление правительницы, были солидарны со мной в испытанных впечатлениях, смотря на аликорна не в силах оторвать взгляд.       – Молодцы, что написали мне, – бирюза королевских очей обратилась к Старлайт и Трикси, – иначе на счету Шайнинга прибавилось бы жертв его бестолковой инициативности.       - Я понимаю твоё недовольство, тётушка, но у Шайнинга был резон привести Сомбру сюда, – заговорила Каденс, чья розовая мордашка показалась из кареты. – И тем не менее, это не значит, что я одобряю подобный произвол.       – Я не сомневаюсь в твоих решениях Каденс, но… Извини, на это я не мог согласиться. Сомбра в Понивилле - ни за что, – единорог виновато покачал головой и Каденс, от которой так и разило недовольством, смягчилась. – И… Давай обсудим это в другой раз, наедине.       Пока Шайнинг и Каденс улаживали свои семейные дрязги, Найтмер Мун подошла к телеге, у которой я стоял. И ученицы правительницы, и сестрички Пай – все пали перед правительницей низ, лишь я остался стоять. Надо думать, что даже будучи свергнутым, Сомбра имеет право не бить поклоны коронованным особам.       – Ваши успехи обсудим позже, – изрекла Найтмер Мун, смотря на учениц. – А вы – Пайи. Не сомневайтесь, я знаю, кто вы трое.       – Но… Откуда? – спросила Лаймстоун. – Неужели… Неужели о важности Хозяйского валуна знает даже Принцессы, а следовательно, и о нашей семьей?       – Смеешься? У меня досье на каждую носительницу Элементов Гармонии и на их родных, так что я знаю о вашей семье даже то, что вы сами о ней не знаете. В каком году и кто из ваших предков заложил Каменную ферму, а также откуда ваш род вообще пришёл в эти края.       Глаза Лаймстоун от чуть не вылезли из орбит, не иначе как вытесняемые набившими белогривую голову новыми знаниями, Марбл слушала Найтмер Мун так, как наивные внучата слушают бабушкины рассказы о давно минувших временах, и лишь Мод сохранила каменное выражение морды.       – Мои ученицы и троица Пайев с каменной фермы… Удивительная встреча, у которой не менее удивительный виновник, – кровожадно ухмыльнулась Найтмер Мун и обратила свой частокол острых клыков ко мне. – Без короны, стоя среди простых пони, ты не очень-то от них отличаешься. И откуда в вас, смертных, эта традиция начинать мнить себя аликорноподобными, стоит только короне лечь на ваши быстротленные головы?       – Таков, видимо, изъян нашей природы, с которым ничего не поделаешь, – пожал я в ответ плечами, готовый к тому, что в любой момент эти крылатые три метра с диадемой начнут жёстко пенитрировать магией все извилины моего мозга, просматривая воспоминания. – И так… Я здесь. Что теперь делать?       – Что теперь делать… – протянула Найтмер Мун, облизывая губы. – Каденс! Сомбра спрашивает, что теперь делать! У тебя есть идеи?       Юная узурпаторша прекратила свои перешёптывания с мужем и, приняв озабоченный вид, засеменила в нашу сторону, сопровождаемая своим благоверным.       – Ты же помнишь, о чём мы говорили перед твоим отбытием? – деланно спросила Каденс, подойдя достаточно близко, чтобы я смог ощутить разящий от неё аромат цветочного парфюма. – Теперь всё в твоих копытах, Сомбра. Ну… В тех пределах, в каких позволит тётушка.       – Очень выгодно свалить Сомбру на меня, верно, Шайнинг? – совсем как настоящая лошадь всхрапнула Найтмер Мун, с неприязнью покосившись на Шайнинга, который напрягся под прицелом королевских глаз. – Я же не Селестия, которая не прихлопнет его, стоит ему что-то учудить, и не Каденс, которая даст ему второй шанс, если он… не оправдает её наивные чаяния, – кобылица засмеялась медленным и глубоким, чуть рычащим, смехом, который из уст мультяшного злодея на экране телевизора мог бы произвести жуткое впечатление, но из уст Найтмер Мун – пугающее до усрачки.       Как её смешки волна за волной сотрясали воздух, так же и дрожь прокатывалась по всему моему телу, пробирая до костей. И не на одного меня это подействовало – как бы не пытался греметь яйцами Сомбра, я ощутил, как его дух в ужасе заледенел. Да и не только он испугался – Старлайт, Трикси, сестрички Пай, Шайнинг, Каденс… Все поёжились, расслышав в смехе Найтмер Мун мрачную угрозу.       – Признаюсь честно, – сглотнув заговорил Шайнинг, – именно поэтому я и хотел, чтобы Сомбра остался здесь. Я бесконечно уважаю Её Высочество Селестию, но... порой она слишком мягка к тем, кто этого не заслуживает и кто пользуется её милосердием.       – А теперь возьми свои слова и вложи в уши самой Селестии. Может тогда в её голове что-то щёлкнет и она станет хоть немного жёстче. Однако есть один нюанс… Я до сих пор не понимаю, зачем мне держать это чучело в своих владениях и подвергать риску моих пони? Впрочем, об этом мы все поговорим подальше от смертных ушей. Им ни к чему слышать наш разговор.       Найтмер Мун прикрыла глаза, будто притомилась, а в следующий миг меня ослепила раздавшаяся с её рока вспышка света, с которой пришло необычное ощущение, словно… Словно каждая клетка моего тела зарезонировала и все они рванулись, каждая в свою сторону, а затем снова собрались воедино. И когда это случилось, вокруг меня не было ни пригорода Мисти Шора, ни телеги Старлайт и Трикси… Вместо этого мне предстал вид куда более величественный, открывавшейся с отвесной скалы неподалёку от дворца Файр Найта, возвышавшегося надо мной угрюмым силуэтом. Рядом же стояла стояли Найтмер Мун и Шайнинг с Каденс, обдумываемые ледяными горными ветрами, поднимавшими снежные метели.       – Итак… - Найтмер Мун оглядела нас всех с видом вредного преподавателя, намеренного не принимать зачёт у нерадивых студентов, а завалить их всех до единого. – Сомбра, ещё когда ты впервые меня встретил, ты должен был понять, что я оставила тебя в живых только потому, что ты был под ответственностью Каденс. Но сейчас, всё иначе… Давай, назови хоть одну причину, почему мне стоит пощадить тебя, когда… – я почувствовал, как вокруг моей головы словно сомкнулись стальные тиски и меня рвануло в сторону чёрной кобылицы, которая осклабилась, словно безумная, – я безумно хочу тебя убить.       Её глаза… Смотреть в лицо смерти было не так страшно, как в очи Найтмер Мун, в глубоких расщелинах которых я не увидел… ничего. Ни единого шанса уговорить её помиловать мою грешную жизнь. Она не хотела дать возможность избежать печальной участи, она хотела посмотреть, как я буду трепыхаться. И это та игра, из которой нельзя выйти победителем, и я предпочёл бы вовсе в ней не участвовать, но придётся.       – Ты хочешь меня убить… А ты можешь сказать, почему?       – Чтобы от тебя не было проблем, и чтобы ты не угрожал одним лишь существованием моим ночным пони.       – Я тебя понимаю, – прохрипел я, примерно прикидывая, в каком направлении толкать свою защитную речь. – Хоть в последнее время своего властвования я больше думал о своих амбициях, чем о подданных, я бы тоже не стал терпеть кого-то вроде нынешнего себя на своей земле.       – Значит, ты не будешь против, если я сверну тебе шею?       – Нет, очень даже буду против… В конце концов, смерть – это точка, итог всей жизни, а я не хотел бы, чтобы моя жизнь закончилась тогда, когда… Когда от меня что-то ещё зависит. Я не хочу, чтобы последняя глава моей жизни была… вот такой. Ты боишься, что я причиню вред твои пони? Но подумай, какой мне прок вредить им в твоей вотчине, где я ничего не смогу от тебя скрыть?       Хоть в моём сердце было мало надежды, но всё-таки, какие-то струны в её жёстком сердце я-таки задел, иначе бы на её морду не легла прозрачная тень задумчивости и она не начала водить глазами по сторонам, будто пыталась высмотреть повод прислушаться к моим словам, витающей где-то вокруг неё.       – Да, за моей спиной не мало грехов, но за них меня будет судить Каденс и кристальные пони, перед тобой я ещё не успел в чём-то провиниться, так что… Если уж Каденс даёт мне шанс, почему ты не можешь?       На какой-то миг сложилось ощущение, что Найтмер Мун где-то там, перебирает собственные, забыв о реальности, и так что когда её острые зрачки внезапно вновь устремили взор на меня, я вздрогнул от неожиданности, а когда её уста огласили:       – Почему же не могу? Могу, просто не хочу.       И прежде моё сердце успело рухнуть, петлёй сжавшая вокруг горла магия затянулась, так что я почувствовал, как кровь приливает в голову, в ушах начинает шипеть сотня поднявшихся в шторм волн, глаза чуть ли не выпрыгивают из орбит, а опухший язык забивает собой всю гортань, не позволяя вздохнуть.       – Теперь ты, Каденс. Покажи, чего стоит твоё умение убеждать. Ты же не хочешь, чтобы я убила его? Давай!       Ох, вверить мою судьбу в копыта Каденс… Ну, на неё есть какая-то надежда, в отличии от Шайнинг Армора, который только и ждёт, когда Найтмер Мун доведёт до конца то, за что он сам получит по шее от своей благоверной. Но что-то я сомневаюсь, что у неё получится отстоять мою душонку перед лицом деспотичной тётки.       – Ты хоть и жестока, но всегда стремилась к справедливости. Ты не хочешь дать Сомбре шанс только из-за того, что боишься его?       – Боюсь? Ни капли. Просто не хочу, чтобы последствия твоих решений испытывали на себе мои пони. И если ради этого нужно убить его, то не вижу причин поступить иначе.       - А я вижу одну…       Ох, всего одна причина вряд ли убедит Найтмер Мун сменить суровый рассчёт на милосердие, но если так… ТО ГОВОРИ ЕЁ УЖЕ СКОРЕЕ, КАДЕНС, ПОКА МЕНЯ ВО ВТОРОЙ РАЗ НЕ ОТПРАВИЛИ ПО ТУ СТОРОНУ БЫТИЯ!       – Это – Луна. Разве она не дала тебе шанс, когда здравый смысл говорил ей, что от тебя нужно избавиться ради собственного спокойствия и спокойствия всей Эквестрии? Разговаривали бы мы сейчас с тобой, если бы Луна тогда, тысячу лет назад, поступила с тобой примерно так, как ты сейчас хочешь поступить с Сомброй.       Найтмер Мун не ответила, что уже можно считать намёком на то, что Каденс ударила по тётке правильным аргументом. Но как бы успешно сердцепопая поняшка не дискутировала с родственницей, окончание их спора я не увижу, если с моей шеи не снимут вшивую магическую петлю в ближайшие несколько секунд, потому что ещё немного…       – Думаешь от этого ничтожества будет какой-то толк? – низко зашипела чёрная кобылица.       – Нет, я просто хочу верить в лучшее так, как это когда-то сделала Луна. Она же не ошиблась.       – Луна, Луна, Луна… Любишь же ты апеллировать её именем в спорах со мной, - вздохнула Найтмер Мун и – наконец-то! – избавила меня от хватки своей магии. – Но когда-нибудь я пренебрегу памятью о ней и тогда ты пожалеешь о том, что слишком часто полагаешься на неё. А теперь… Возвращайтесь в Мисти Шор и ждите меня.       – Хочешь проведать Файр Найта? – предположила Каденс, пока я жадно всасывал холодный горных воздух, набивая им до отказа лёгкие, и всё это лёжа в снегу, в ногах у Найтмер Мун.       – Да, давно его не навещала, – испустила полный материнского томления вздох правительница. – Кстати, Сомбра, пока я не улетела… Ну давай, приходи в себя! Сколько можно кашлять уже?       Вшивая кобыла… Её рожа так и просит залпа из дроби в упор, но в нынешнем положении я поостерегусь лишний раз бросать остроты в её сторону, чтобы она не попыталась во второй раз меня придушить. Так что не ропщу, а, смиряясь с сотрясающим тело кашлем, поднимаюсь на ноги, и, не смотря на свой ущербный вид, показываю, что готов внимать словам короносной лошади.       – М-да… Так жалко выглядишь, что хочется из милосердия хотя бы придушить. Раз уж ты будешь жить в Мисти Шоре и под моим надзором, то тебе надо бы найти жильё и выделить финансирование на твой прокорм, но я не хочу это делать. Как жить, где и на что – это твоя проблема, которую сам решишь.       – Ты что, с голой жопой меня оставишь в этом городе?       – Зато живого. А что, тебя это не устраивает?       – Нет, нет… – кое-как, но я всё-таки поднялся на ноги. – В моём-то положении и жаловаться ещё на что-то?       – Вот именно, – согласилась Найтмер Мун и распахнула крылья, так чтобы я мог воочию полюбоваться и восхититься их внушающим размахом. – Кому как ни тебе знать, что, не смотря на скверность положения, всё может стать гораздо хуже? – и, не дожидаясь ответа, владычица воспарила ввысь, устремляясь к одной из башен мрачного замка, который казался мне всё более и более монструозным, по мере того, как фигура чёрного аликорна всё отдалялась и отдалялась от меня.