VI. Малиновый

      Большая белая кухня. Возле открытого окна с видом на облачное небо медленно танцуют шторки от слабого ветра. Слегка ускорившись, чтобы долго не задерживаться на кухне, Дона нарезает фрукты для своей дочери, аккуратно втыкая шпажки после. Монотонная сервировка блюда помогает очистить разум, забыть о том, что было неделю назад. "Дона, он ушёл, всё. Ушёл. И никогда не приходил." - она пытается сама с собой разговаривать, чтобы отогнать всякую тревожную мысль. Ощущение тяжелого острого ножа в руке, под пальцами очищенный банан, под ногами дерево, сбоку дует прохладный ветерок.       Неожиданный звонок в дверь пробуждает её от этого транса, и, чуть не порезав пальцы, она бежит ко входу: - Да-а...       Но она быстро замолкает и останавливается прямо перед входом. А если это он? Пришел снова рушить её покой. Нет. Никто сегодня не откроет дверь.       Звонок.       А вдруг за дверью совсем не он? А кто-то другой и этот кто-то другой просто ждёт?       Звонок.       Ладно. Точно. Можно же посмотреть в окно... нет. Так он увидит её. Но она не увидит его. Чёрт, что делать? - Да, здравствуйте! - Донателла открывает дверь с улыбкой, закрывающей её глаза. Она надеется, что, когда она их откроет, то там будет стоять не он. - Донателла Уна с Сардинии? - низкий мужской хриплый голос исходит будто "снизу". Мужчина перед ней говорит наклонив голову. - Да, это я, - с одной стороны она рада, что это не он. - А Вы кто? И что Вам нужно? - а с другой.

***

      Душная атмосфера комнаты продолжает сдавливать и разум и душу обитателей. То ли Доппио, то ли кто-то другой в его теле, сидит за пошатывающимся столом подпирая щёку кулаком и смотрит на то, как его коты доедают то, что он купил им по возвращении домой. В самого ни крошки не лезет. Противно думать о чем-либо, противно от всего, а от себя - больше всего. Можно, конечно, наказать свои чувства и память, за то, что крутили болты в мозгу, а можно себя - за то, что дал эти болты крутить. И что теперь делать? Снова переезжать, чтобы снова встретится? Убить её? Убить себя?       Абсолютно необходимая прогулка, чтобы освежить свой разум. Когда не давят четыре облезлые стены, то становится проще, но не намного, особенно, когда ты приходишь в место полное ярких воспоминаний - пруд. Хочется прострадать всё, прочувствовать тёплую тоску и потерю. Стрекочет камыш, ветер тревожит зажирённые розовые пряди, лягушки молчат. Никого на этом пруду, усеянном камнями, как коричнево-серо-черным бисером. И лишь один камень, который никак не вписывается в сложившуюся картину, тревожит его взор. Ярко-малиновый камень, под ним что-то есть.       Доппио наклоняется и роняет скользкую находку из рук. Его ладонь испачкана кровью, а под камнем лежала мертвая лягушка. Что за? Что это за шутка? Он снова берет в руки этот булыжник. О, там приклеена испачканная кровью записка:       "Девка у нас. Сегодня ночью, там, где ты убил моих парней."       Какая девка? Дона?! Сегодня ночью... это какой ночью? Этой ночью? Это так глупо, обозначать день как "сегодня". Будто они были уверены, что сегодня кто-то придет на этот пруд. Но при чем тут Донателла? Она же ни в чём не виновата, кроме... любви.       Из тревожных размышлений в реальность Доппио возвращает звонок. - Алло, Бо- - Доппио, мне жаль. Мне жаль за всё, что я тебе наговорил и что сделал. Но теперь и тебе и Донателле угрожает опасность. - Вы не можете так. Вы не можете просто сломать мою жизнь, ввязать меня в наркоторговлю, разбить мне сердце и ожидать, что одного "мне жаль" будет достаточно. Это бред. Вам вообще ничуть не жаль! Вы ничего не понимаете, думаете, что это какая-то игра или... или... - в поисках слов, он смотрит на то, что окружает его. Пруд с лягушками. - Или концерт! Нет! Так просто ничего не бывает, я вообще ничего не понимаю! Вы не даете мне жить мою жизнь, чувствовать мои эмоции, проживать боль. Такое чувство, будто мною управляю совсем не я. Почему всё говно в моей жизни происходит из-за Ваших сомнительных решений, а не из-за моих собственных? Будто у меня абсолютно нет никакой власти над самим собой! - Тогда я могу пообещать тебе то, что это последний раз, когда ты себя так чувствуешь? - Мне Ваши обещания уже в глотке сидят. Нет! Нельзя! Хватит!       Злость захватывает его тело и в попытке выпустить её, он бьет по скользким камням у пруда. Результат ожидаемый: он поскальзывается и падает в воду, теряя "телефон". А потом плачет, свернувшись калачиком. Плачет от злости, плачет от бессилия. Вспоминает о Доне. Наверное, она тоже плачет, одна, напуганная и точно не виновная в том, во что её втянул Босс. "Ночью, где убил парней..."

***

      Лунный свет пробивается через редкие облака и попадает на темные закоулки Италии. Весь переулок патрулируют, казалось бы, обычные люди в рубашках и пиджаках, но они ждут. Ждут, наблюдая возле вывесок, ждут, держа заложников на прицеле и выглядывая из окна. - Прошу прощения, я опоздал немного. Были дела, - массивная фигура с квадратными плечами оправдывается низким хриплым голосом. - Бог твой козёл, чтоб ты ещё раз так опоздал! - его собеседник недоволен и язвит. - Да-да, а куда босс запрятал красавицу? - Тц, там ищи... дурак... - жестом назад за свою спину, он показывает дорогу. - Grazie.       Зайдя за спину своему сварливому собеседнику, мужчина достает из пиджака нож и втыкает тому в черепушку. Быстро и точно. Труп в кусты до приближения незнакомцев.       Доппио знал, что настолько огромный пиджак и настолько острый нож ему ещё пригодятся. - Эй, чё ты делаешь, Ленни? - голоса, которые доносились со спины, стали ближе. - Ты должен патрулировать восточную улицу. - Восточную? Мы на восточной! - второй голос, чуть повыше. - Нет, мы на западной. - Не эту короче! А другую. Кстати, где Марк? Он же тут стоял только что. Я сигарет хотел стрельнуть. - О, хотите сигарет? - Доппио неспеша шел к ним, скрывая лицо и якобы что-то ища в кармане пиджака. - Черт, не знал, что ты такой щедрый стал. Хочу. - Тогда вот! - вместо сигареты, в горло бандита был вставлен нож, предотвращающий всякие крики о помощи.       Второго бандита он схватил за волосы и кинул на колено, выбивая зубы. Провернув нож в горле бедняги, Доппио добил беззубого уже привычным ударом острия в черепушку. Времени избавляться от тел нет, но может у кого-то завалялся пистолет? Да, у одного. Тяжелый. Взяв находку, он быстро скрылся с места преступления. Хотя почему преступления? Просто места.       Пригнувшись в кустах, Доппио вслушивается: они знают, что он здесь, они кричат на всю улицу, бегут туда, откуда он только что ушёл. Это хорошо, он знает где они, но он не знает где Дона, не имеет и малейшего понятия.       Кто-то нажал на курок сзади.       Доппио сразу разворачивается и ногой выбивает пистолет у нападавшего и бросается на него с ножом. - Он здесь!       Пусть последний крик будет не напрасен. В отместку за громкое известие, он получает разорванное горло и удар локтем по носу. - Вот он!       Перебегая очередной темный переулок, пуля задевает большие плечи пиджака, но не самого Доппио. - Ты окружен!       Это точно подмечено. Ему некуда бежать: спереди козырёк с пистолетом, сзади бородка с пистолетом. Он безвыходности ситуации, парень просто присаживается на корточки, прикрывая голову; от удачно сложившихся обстоятельств для всех, бандиты стреляют туда, где мгновение назад была розовая голова, но попадают друг в друга. Целая голова смотрит вперед и с дрожью оборачивается. Перестреляли сами себя, ну и хорошо. Оставаться здесь нельзя, нужно найти Дону и как можно скорее!       Очевидно, что её не будут ставить на пьедестал с подсветкой, хотя было бы неплохо. Где-то её спрячут. В подвале? Или может где-то, откуда хороший обзор. Доппио вышибает с ноги первую дверь жилого дома и видит жильцов: напуганных до ужаса, обнимающих друг друга. - Вы не видели никого здесь с девушкой с коричневыми волосами с такой прической будто две волны? - М-м, - дрожащими голосами они выражают отрицание. - Простите, простите, я ошибся, - подняв руки, Доппио отходит назад к выходу, как натыкается затылком на дуло.       Удар ногой за хлёст между ног напавшего, чтобы его скрутило и он упал на землю. Кто теперь в кого тычет пистолетом? Услышав обеспокоенные вздохи, он решает просто оглушить бандита прикладом. - Точно нигде не видели девушку подходящую под описание? - Может в... коричневом доме? По-моему пятый номер, там были крики. - Grazie, теперь я точно ухожу!       Откланявшись максимально низко, Доппио спасает себя от очередной пули, но заряжает выстрелом в нападвшего.       Пятый дом, коричневый дом. Скрываясь в кустах парень пытается найти нужный дом. Жаль, что в лунном свете, все коричневые дома как один, а номера непонятно где указаны. Если, конечно, не прямо над его головой. Да, прямо над его головой висит табличка с пятым номером. Это объясняет, почему телохранителей рядом стало больше. Оба курят у двери, третий облокотился на почтовый ящик.       Резко выныривая из кустов, Доппио стукает двух бандитов друг с другом головами и бежит к двери, делая выпустив пару пуль в третьего, который перед последним вздохом успел прострелить плечо Доппио. Штурмом открыв дверь, Доппио увидел, как мужички в галстуках, шерстяных пиджаках и рубашках в клетку ели пиццу с салями. Завидев Доппио, они потянулись к оружию.       Выстрелив дважды в ребят, Доппио пригнулся и схватил ближайшего бандита как живой щит. Пробив пулей одному лоб, а другому глазницу, Доппио оказывается в ситуации, где у него закончились патроны, перед ним ещё трое ребят, а тянуться за вторым пистолетом нет времени. Все смотрят друг на друга, ожидая ошибок. Бандит слева начинает первым пальбу, задевая бедро Доппио, а после получая свою заслуженную пулю в грудь от испугавшегося коллеги. Оглушив прикладом свой "щит", Доппио бросает пистолет в голову бегущего на него. Бросает мимо, но тот отвлекается достаточно, чтобы получить нож под ребро. И ещё раз. И ещё раз. Истекающего кровью парня, Доппио бросает на оставшихся. И теперь, когда они сбиты с ног, их можно добить выстрелами. - Oddio, какой же ты бесячий! - нахальный голос становился ближе вместе со скрипом половиц. - Как ты перебил всех моих ребят без какой-либо поддержки - это nonsenso! - невысокий и усатый мужчина в костюме спускался по лестнице, держа в захвате заложницу, Дону, приставляя к её голове дуло пистолета. - Всё ради неё? Эти трюки из боевиков ради неё?! - дулом он прокручивал её скальп. - Sei una persona pari? Ты человек? - Отпусти её. - Ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Говори где товар и я отпущу девчонку. И тебя. Возможно, - взглядом он окидывает помещение: его ребят снова раскатали. Да уж, на такое сложно будет закрыть глаза. - Какой товар? Та пудра для булочек, которая ничего не стоит? - Ты даже не представишь сколько мне заплатят за пудру, - он сильнее надавливает пистолетом в голову Доны, вызывая её писк. - Не трогай её! - возмутившись, Доппио наклонился вперед к мужчине, чем вызвал у себя боль в ранах и гнев на лице оппонента. - Feccia, где мой товар? - В пизде!       По выстрелу с каждой стороны, оба после этого пошатываются. Доппио ловит вторым плечом пулю и падает на спину. Глава головорезов отделался испугом и испорченной прической, отпустив девушку из хватки, что дало ей возможность самой напасть на него. Но головорез в пиджачке схватил её за руки, предотвращая какие-либо захваты. Он был сильнее её, давил весом, почти повернул пистолет на лежачего, но она не дала ему попасть. Приподнявшись, Доппио смог сделать выстрел в торс мужчины, зля его ещё сильнее. Яростно схватив её за руку, он её оттащил, прицеливаясь в Доппио. - Нет!       Всем своим весом она толкает его, заставляя промахнуться снова. - Merda!       Она отталкивает его от себя в тот момент, когда Доппио прицелился мужчине в голову; выстрел прошел между ними не задев никого. Второй выстрел более удачный: шея. Донателла решает помочь головорезу умереть быстрее, продавливая пулю в его горло. В ответ он хватает её за горло. Скалящиеся зубы, выпучивающиеся глаза, синеющее лицо и слюни по подбородку. Это заканчивается, когда Доппио, стоя на подрагивающих ногах, наконец выстреливает бандиту в голову. Плюясь кровью, обезжизненное тело падает на девушку, пачкая. Это закончилось. В шоке, она начинает плакать, вместо слов она издает всхипы. - Все хорошо, теперь всё будет хорошо, - бросая пистолет, он скидывает с неё тело и садится с ней, прижимая к себе. - Я... я... - она не может что-то внятное произнести, предложения, выходя изо рта, превращаются в пузыри слюны. Она не может прийти в себя, она не понимает, держит руки перед собой. - Донателла, всё будет хорошо, но сейчас нам нужно уходить отсюда. Ты слышишь? Здесь небезопасно. Кто-то сейчас придет на выстрелы. Я обещаю, я все расскажу, когда мы будем в безопасном месте. - Безопасно? Это где..? - в заплаканных глазах отражается раненный и окровавленный Доппио. Или кто это? Тот, кого она когда-то любила. - Пожалуйста, давай уйдём. Я не переживу ещё пары выстрелов. И не переживу, - он поправляет её взъерошенные волосы, - если с тобой что-то случится. Давай, Триш ждёт. - О боже мой! Триш! Чего мы тут сидим?! - словно получив второе дыхание, она подпрыгивает и дает Доппио облокотится на себя. - Давай, пошли. Пошли.       Вдвоем они проковыляли до черного входа. Каждый шаг для Доппио ощущался будто в его бедро забивают гвоздь. - Ребята, пицца! - ещё один бандит опоздал на приём и на кровопролитие. - Ребята... ладно, сам съем.

***

      Пара дошла до дома Уны, дверь была не заперта. Всю дорогу они молчали. Не смотря на то, что очень сильно хотелось что-то рассказать друг другу, никто не считал беседу уместной. Скрипя и стоная от боли Доппио присел на диван гостиной. - Я сейчас, кажется, умру, - почти обессиленно говорил парень. - Не двигайся, а то "кажется" станет "точно", - Донателла присела напротив него и стала осматривать. - Да уж они тебя... нормально. Так, снимай это всё. И пиджак, и рубашку и... бедро, да? И штаны снимай. - Зачем? - насколько мог, настолько сильное смущение и выдал, но противоречить и мешать не стал.       Тяжелый шерстяной пиджак упал на траву, а за ним и какая-то потертая рубашка. Рукава все в кровавых пятнах. Со штанами пришлось повозиться. - Так, вижу где тебя ранили. Вот здесь плечо пуля прошла насквозь... - Ай... - Молчи. А это плечо... Merda, в нём похоже застряла пуля. Я сейчас схожу за пинцетом, не уходи. Ни физически, ни духовно!       Она побежала на второй этаж. Оттуда были слышен детский голос. - Мама, ты вернулась! - Oddio! Триш, милая, с тобой всё хорошо? - Да, с чего бы со мной чему-то быть нехорошему? - Ты не заметила, как кто-то приходил? - Я спала. - Моя ты! А ты покушала? - Да. - Ути моя хорошая!       Н-да уж, странно, конечно, что головорезы пропустили дочь. Недальновидные или слишком вежливые. Или торопились. В любом случае, перед глазами Доппио всё плывёт. - Эй ты, не спи! - Донателла потрясла парня, чтобы тот не смог сомкнуть глаза. - Слушай мой голос! Сейчас - не спать!       Аккуратно, пинцетом она достала пулю из руки, сначала, кончено, пропихнув её дальше, тем самым вызывая чудовищную боль. - И теперь антисептиком, - она немного перестаралась с ним. - Я вспомнила, что в ванной есть аптечка, а в аптечке чистые бинты, - аккуратно теперь она перевязала оба плеча. - Так, теперь нога - ух. Выглядит ужасно.       Кончиком пинцета она постучала по торчащей пульке и, сглотнув отвращение, начала осторожно доставать её. Тихо, пошатывая. И-и... всё. Промыть эту рану, перевязать. - Спасибо... - уже шепотом произнес Доппио, падая на колени Доны.       Он заснул, она не имела права двинуться.

***

- Хочу есть.       Наглый писклявый голос прорывается сквозь пелену сна. - Я хочу есть.       Маленький пальчик утыкается в веко. - Кушать. Хочу кушать.       Подушечка касается глазного яблока. - Ай! Что ты делаешь, Триш?! - Дона просыпается с вскриком. - Сколько сейчас? - Время кушать.       Спросонья, девушка ищет часы на белых стенах. Круг. Стрелки на циферблате размыты, но если напрячь глаза... уже десять утра. Перед сном она даже не посмотрела во сколько легла спать, но по ощущениям была поздняя ночь. Она переводит усталый взгляд на Доппио, тот сладко спит на её коленях. Он спал всю ночь. Будет неприятно вставать: ей отлежали бедра. - Сейчас мама сделает кушать, милая. Иди умойся пока. - Я уже умылась. - Помыла ручки? - Уже. Я и поесть успела. - Тогда почему ты хочешь есть? - Когда я сама поела, это ощущалось не так... Так что - корми меня! - Сейчас-сейчас, - Дона тянется за подушкой, чтобы было что подложить под голову Доппио, но находит лишь тканевую куклу дочери. Пока сойдет.       Наконец-то поднявшись, Донателла идёт делать второй завтрак для дочери. На жизнь Доны, конечно, вчера покушались, но это было вчера. Сейчас нужно включить огонь и поставить на него сковородку. Отрезанный кусочек сливочного масла уложить на гладкую поверхность сковороды и размазать плавящееся масло по всей площади. Разбив яйцо о край посуды, сначала выливается белок, а потом желток. Так яичница-глазунья будет более аккуратной формы. Посыпать немного соли сверху. И пока яичница готовится, есть минутка нарезать помидоры черри.       Та-да, ваша яичница с помидорами черри и хлебцами готова. - Кушай, Триш. - Не хочу. - Но ты же хотела. - Не хочу, я уже поела! - И что ты поела, моя принцесса?       И пока девушки выясняли кто что должен и не будет есть, мужчина тихо поднялся и сам всё успел съесть. - Спасибо, было вкусно...       Яичницы нет, причин спорить - тоже. - Триш, милая, поднимись. Маме нужно поговорить. - Опять секретничаете! - недовольно фыркнув, девочка всё же послушала мать и ушла наверх.       Выдохнув со спокойной душой, Дона села напротив: - Ну ты как? Болит что-то? - Всё тело. Я не помню, что вчера было. Мне кажется, я потерял очень много крови. - Вчера ты... спас меня. - Это я помню, - слабая улыбка появляется на его измученном лице. - Но на прошлой ты разбил мне сердце. - И это я помню... - улыбка сошла на нет. - И вчера ты хотел мне всё рассказать. - И это тоже помню... - Просто кто ты? Я до сих пор ничего не понимаю. То ты есть в моей жизни, то ты никто, то ты этот, то ты тот. - Я не знаю кто я, - он наклоняется и ерошит свои волосы, его корни покрыты черной крапинкой, которую Дона узнает. Такая же крапинка, как на корнях Триш. - Вернее, как тебе правильно объяснить. Я был Солидо, - сейчас он впервые назовёт свое имя кому-то вслух. - А сейчас я Дьяволо и иногда Доппио. - Вау. Я до сих пор ничего не понимаю, - она подчеркивает это нервным смешком. - Да, это сложно. Что-то вроде очень мудрёного раздвоения личности. Но ты должна знать, что раньше тебя любил лишь Солидо, а сейчас два человека. Я и... моя вторая личность. - Это самый мудрёный способ признания в любви, - крутя прядь, она уводит взгляд. - Что-то типо того, - он отворачивается в другую сторону. - Я действительно скучал, Дона. Я действительно любил тебя. И никогда не хотел навредить тебе. Я пытался отдалиться, чтобы больше никогда не ранить тебя. Не вышло, - с каждым предложением его речь дрожит всё больше. - Да уж. Не вышло. Зачем ты всё это делал, что мешало нам просто быть вместе? - развалившись, она сидела на стуле избегая зрительного контакта. Она боялась поднять глаза, боялась увидеть кого-то, кого уже давно не видела. - Я думал, что я хотел быть в мафии. На верхушке, руководить всеми с вершины. Но, - преодолев смущение, он посмотрел на неё, - Доппио помог мне понять чего я действительно хочу, но так упорно избегаю, - Дьяволо положил руку на стол ладонью кверху. - И чего ты хочешь? - Любить тебя. Жить с тобой, воспитывать нашу дочь.       Услышав эти слова, она будто оживилась и посмотрела на него с другой стороны. На лице выступил лёгкий румянец. Да. Она положила свою ладонь на его. - Я не хочу больше тебя отпускать, - Дона сжала его грубую руку. - Никогда, слышишь? - И я тебя, - он положил на стол вторую руку и в ответ она положила свою. - Давай переедем куда-нибудь на север Италии. Далеко отсюда. Начнем сначала. Продам ту пудру и нам должно хватить денег на первое время. Доппио, раз уж так сильно хочет, будет иногда жить своей жизнью. - Давай! Стой. А куда именно? Милан? Верону? - Может что поменьше? - Бергамо? - Может ещё меньше? - Посмотрим! А куда денутся лягушки?       Он загадочно улыбнулся.

***

      Тот самый пруд, где они впервые встретились, по крайней мере, в этом городе. Несколько десятков видов лягушек выпущено на свободу.       Продав ту самую пудру, Дьяволо и Дона вместе с кошками и любимой доченькой переехали на север Италии, в какой-то маленький город населением меньше пяти тысяч, в какой-то маленький и уютный домик.       Доппио требовалось каждый день тратить по два часа на дорогу в университет. Заодно он покупал кошкам их любимые сосиски.       Но тем не менее, все были счастливы. Все, кроме продавца бананов. Никто и никогда так не смог компенсировать его потери.