Пролог

Тьма медленно опускается на зал, мягко обнимая всех и каждого. Негромкий ропот толпы полностью затихает вместе со светом. Постукивание каблуков по доскам звонко чеканит каждый шаг в тишине зала, а властный низкий голос пробирает до мурашек каждого, кто его слышит.

— Сюда приходить тебе не следовало.       Низкий и тихий гул музыки возникает словно из неоткуда, и, уходя в никуда, искажается. Тусклый зеленый свет выхватывает крылатую фигуру, стоящую выше всех. Фигура взмахивает мечом, поднимая его к небесам и замирая на пару секунд, расправив огромные черные крылья. Крик и визг раздается по залу, изумрудный свет сменяется кроваво-красным. Казалось, что это все может оглушить, но Филза стоит ровно, ухмыляясь. Все эти люди как на ладони. Он взмахивает несколько раз мечом, широко оборачивается и незаметным движением убирает его в ножны. Толпа ахает, когда одежда и крылья, качнувшись, чуть развеваются в такт его быстрого шага. Под бит Филза проходит круг, красуясь и показывая свое королевское положение над всеми.       Он ухмыляется, останавливаясь на краю сцены. Поднимает руку, призывая к тишине. Музыка плавно затихает, сменяясь низкой тревожной трелью на грани слышимости, и позволяет услышать этот низкий и завораживающий тембр вновь. Свет затухает, становясь из ярко-алого тусклым бордовым. — Избранный… Ты ведь ничего не изменишь. Ты знаешь это. Так зачем же пришел? — некоторое время Филза молчит, сохраняя на лице снисхождение. А толпа вновь ждёт продолжения, затаив дыхание. Гибрид, словно услышав ответ, удивленно приподнимает бровь и хмыкает. — Победить меня? О! Раз ты та-а-ак уверен, то самое время проверить это!       Свет снова ослепляет вспышкой весь зал. Музыка вновь врывается оглушительной громкостью, но не громче, чем взрыв аплодисментов и криков, когда птичий гибрид выхватывает меч вновь, чтобы сделать пару выпадов в невидимого соперника, крутануться на месте и элегантно поклониться зрителям. Кажется, подобный взрыв ничуть не помешал ему сделать всё, как надо. Он встаёт, гордо выпрямляя спину и смотрит в зал, позволяя себя запечатлеть. Его белоснежные клыки чуть выпирают, улыбка выглядит хищной, надменной…       Филзу провожают криками, визгом, аплодисментами, через которые с трудом долетают слова ведущего. «Гибрид» отошел к стене, чуть дальше от сцены, чтобы успокоиться. Адреналин все еще плескался в крови, на устах красовалась кровожадная улыбка.       Смотри как они все тебя любят, даже обожают… Без ума и в восторге. Не этого ли ты хотел? Ты ведь счастлив сейчас, да?       Внутренние размышления внезапно прерывает чей-то голос. Мужчина глубоко вдыхает и медленно выдыхает, обращая внимание на… Избранного. — Хэй, ничего не смогу изменить? Еще как смогу! — о да, тот так нарочито ярко показывает свое недовольство! Это настолько плохо, что даже хорошо. Филза прекрасно видит в глазах смешинки, то, как с трудом мальчишка сдерживает шкодливую улыбку… Что не может сдержать себя сам. — Избранный… Какой же ты наивный, — карающий смех заканчивается, когда потолочный свет заливает все пространство вокруг. Перерыв.       Фил выдыхает, наконец выйдя из образа. Та мягкая улыбка и теплый взгляд, что сейчас предназначается Уилбуру, никак не вяжется с холодным и высокомерным тоном, что был всего пару секунд назад. — Ты тоже хорошо выступил, приятель. Надеюсь, ты войдешь в тройку лидеров, — желает Фил, чуть кивая и махая рукой. Только в гримерку для выступающих, дабы выпить воды, его не отпускают, ведь сразу же за его «врагом» материализуется Техноблэйд: видимо, его дефиле уже завершилось. Косплеер Техно, что подбежал сразу после окончания своего выступления, выглядел младше Уилбура или, по крайней мере, складывалось такое впечатление: то ли из-за роста, то ли из-за звонкого голоса. Он выглядел взбудораженным и возбужденным, а слова сразу полились потоком, сметая всех, кто был не готов. — Господи, чувак, это та-а-ак круто! Ты так охрененно вжился в характер! — он продолжает тараторить, буквально снося присутствующих своим оптимизмом и энергией. — Мне на секунду показалось, что я вижу реального Филзу Крафта и, хэй! Я явно не хотел бы быть с тобой врагами! Уил, тебе пиздец! — и смеется, беря передышку, чтобы отдышаться, продолжив. — Как думаешь, у тебя получилось бы заменить его в том мире из романа? И…       Косплеера мягко прерывают: Фил кладет руку тому на плечо и, печально улыбаясь, качает головой, пока рядом стоящий Уилбур пытался переварить поток чужих восхищений и недо-угроз. — Теки, Теки, Теки. Когда становишься старше, то понимаешь, что бегство в другой мир — не выход. Проблемы пойдут за тобой. Поэтому, я предпочту их решать здесь. Зачем мне чужие проблемы, м? — Техноблэйд кивает, хотя, судя по виду, он вряд ли что понял. Филза вновь посылает ему теплую улыбку, такую же, какую уже дарил Уилбуру. — Кстати о проблемах… Скоро в гримерке закончатся вода и закуски! Поэтому, за мной!       В гримерке народу было не то чтобы много, скорее даже наоборот. Пока шла активная программа выступлений сюда приходили те, кто уже отстрелялся или наоборот, те, кому до их выступления было еще далеко. Косплееры Техноблэйда и Уилбура ускакали к своим друзьям-товарищам, а Фил решил уединиться, чтобы немного передохнуть. Правда, против небольшой компании он был не особо против, так что очень скоро завязался диалог. — Значит, действительно сам сделал эти ходули? — Фил чуть присвистнул, отпивая воды из бутылки. — Парень, клянусь, я честно думал, что ты заказал их где-то. Удобно хоть тебе? — Нормально. — жукоподобная монструозная тварь с несвойственной грацией стояла около стены и жевала сэндвич, убрав нижнюю часть маски. — Хотя стоять и ходить вот так несколько часов подряд довольно утомляет. Клянусь, мои ноги явно не скажут мне «спасибо»!       Филза коротко хохотнул. Да… С этим он не мог поспорить. Действительно, когда косплеишь огромного монстра из игры про насекомых, у которого вытянутые конечности и нереально большие рога, это то еще удовольствие, мягко говоря. Несомненно, это весело, но если не поработать над центром тяжести или сделать часть косплея слишком увесистой, то ни голова, ни спина, ни тем более ноги можно не ждать под вечер. Будут ныть, болеть и то, в лучшем случае, ведь иногда слишком устаешь и даже их не чувствуешь. Так же как и руки после долгого крафта… Про спину вообще стоит промолчать. Наверное, это самая страдающая часть тела у всех, кто занимается творчеством как либо. Или вообще живет…       Мужчина настолько ушел в рассуждения, что не услышал вопросы и обращения. Вынырнул из мыслей он только тогда, когда Рыцарь похлопал его по плечу. — Сосуд вызывает ворону, сосуд вызывает ворону! Приём! О чем задумался? — А… Да так. О том, что мы все здесь потом будем тратиться на массажистов и физиотерапию, — усмехнулись ему в ответ, чуть качая головой. Собеседник кивнул, вымолвив задумчивое: «да».       Холодный ветер пробирался под куртку и в рукава, морозя кожу, вызывая мурашки. Тяжелые пакет с частями костюма оттягивали руки, но, благо, до машины осталось совсем немного. Филлип выдыхает, щурясь от ветра и снежинок, что падают перед самым лицом и лезут в глаза, закрывая обзор. Честно говоря, окончание фестивалей — одна из самых нелюбимых им вещей. Опустив сумки с крыльями, оружием, шляпой и элементами одежды у багажа и разблокировав машину, Филлип позволил себе остановится и запрокинуть голову наверх. Тьма раннего зимнего вечера уже накрыла город, но яркие огни горели бесперебойно, освещая все вокруг теплым желтым светом. Глубокий вдох. Мороз уже не кажется таким колючим и острым, становясь приятным дополнением вечера. Словно все так и должно быть. Мужчина прикрывает глаза и чувствует, как снежинки оседают на коже, быстро тают, а их место занимают новые. Снегопад усиливается, а он… чувствует себя счастливым. Выдыхая облачко пара, Филлип возвращается к мирской суете и, аккуратно кладя сумки в багажник, садится на водительское место, размышляя, что бы заказать на ужин. В радио играет что-то рождественское, такое приевшееся, но все еще теплое и родное. Мурлыча себе под нос мелодию, он трогается, держа курс домой.       Дом встречает Филлипа тишиной. Выйдя из гаража и оставив за собой прихожую, Филлип останавливается с коридоре. Сухой и теплый воздух тихонько церкулировал, гоняемый сплит-системой. — Моя minuit, я дома, — пробормотал он, скидывая обувь. Оставив пакеты с элементами костюма в коридоре и надев тапочки, мужчина отправился на кухню, слыша лишь тихий шелест собственных шагов. Шурх-шурх… На столе осталась тарелка с завтрака с омлетом, накрытым крышкой. Он сел. И просто уставился на тарелку, не чувствуя голода. Вокруг стояла тишина, даже завывания ветра не было слышно.       Тик-так.       Тик-так.       Мерно тикали часы, отсчитывая секунды. Казалось, они отсчитали всего секунд десять, но Филлип не мог очнуться сразу. Лишь с трудом подняв голову и сфокусировав наконец взгляд на тарелке, он взял вилку и съел еду, восполняя запас энергии организма. Захотелось есть еще, но мужчина не посчитал сейчас это таким важным. Он не чувствовал в принципе надобности как-то переодеваться или еще что-то, словно вся энергия осталась там, на фестивале, среди людей, огней и веселья, захлестывающего с головой. А он пришел домой, где тишина и леденящий покой. Впрочем, может быть, не так уж и плохо иногда остудиться?..       Он оборвал себя на этой мысли сразу же. Нахмурился. Поднявшись на второй этаж, а не оставшись в зале как хотел изначально, мужчина открыл заметки, чтобы записать: «обсудить завтра с психотерапевтом состояние заледенения и пустоты.»       А потом, волевым усилием заставив себя переодеться, он привел себя в минимальный порядок и лег спать. Завтра новый день… Завтра новая роль. — Мистер Дейн-Кроу! — день начинался прескверно. Филлип поднял голову, доброжелательно улыбаясь вошедшему, но в мыслях надеясь, что отвлекли его не по глупому вопросу. — Мистер Дейн-Кроу! Нам очень нужно это заключение к сегодняшнему обеду! — заявил пухлый мужичок, потирающий на голове проплешину. Хотя, учитывая то, как он говорил, ему бы больше подходило, если бы он мультяшно размахивал руками, паникуя и бегая. Фил усмехается в душе, но поднимает на того лишь взгляд. — Мистер Маунтебейн, я смог отослать документ на проверку лишь вчера, а вы сами знаете, чтобы проверить договор и внести коррективы или обсудить их со мной нужно время. А вчера у них был выходной… — каждый раз повторялся этот диалог. Каждый раз Филлипу казалось, мол, ну что тут не понятного! Да, он юрист, но юристы не из воздуха создают все договора и контракты, заключения и остальное. Это работа многих людей… Но сколько бы не объяснял он своему начальнику, он всегда все требовал «срочно, вот прям сейчас!» Приходилось как попугаю объяснять ему все на пальцах.       «Уволиться что ли?.. Давно же планировал.» — проскакивает мысль. Ее запоминают и, когда неприятный собеседник уходит, записывают в блокнотик для мыслей. Это явно хорошая идея. Мистер Дейн-Кроу улыбается. Ну, что же. Он же меняет свою жизнь? Видимо, сейчас как раз момент, чтобы сделать еще один шаг вперед, пусть и страшно. Не пропадет! Все будет в порядке.       С работы Филлип Дейн-Кроу уходит с улыбкой, с увольнительным листом и радостью. Иногда быть крючкотвором и главным юристом компании чрезвычайно полезно! А то что директор подписал увольнительную и забыл? Что же, не его проблема.       А вот его проблемы начались уже во время сеанса у терапевта. Сидя на диване, сгорбив плечи и устремив взгляд в стол, Филлип крепко сжимает руки в замок. В горле ком, он медленно выдыхает, стараясь успокоиться. Терапевт понимающе молчит, ожидая, пока клиент успокоится и будет готов продолжить говорить. Он отводит взгляд в сторону окна, наблюдая за танцем снежинок, прежде чем слышит новую фразу. — И… Я правда до сих пор не понимаю, кто я в жизни. Актер? Режиссер? Зритель? — Фил судорожно выдыхает. Это сложно: доставать свои проблемы и решать их. Даже если ты их уже проговаривал, даже если ты уже обсуждал с терапевтом, даже если… Это все равно тяжело. Как погружаться во что-то черное, бездонное. Но с каждым разом все равно легче. Ты словно очищаешься. — И… может поэтому я не могу себя простить. Режиссер ставит слишком плохие сцены. Актер играет из рук вон плохо. А зритель слишком критичен… — он пару секунд молчит, глядя на свои руки, что нервно крутят воронью подвеску. То, что ему когда-то подарила Кристин. Мягкий, аккуратный голос психотерапевта перекрывает фальшь-шум в ушах. — Мистер Дейн-Кроу, вы не обязаны идеально исполнять эти роли. И вообще исполнять их. — Но тогда кто, если не я? — чуть ли не вскакивает Филлип, искренне не понимая, почему это не катастрофа, если он бросит то, чем занимается. — Другие люди. Вы можете в любой момент отвергнуть каждую из ролей. И… Вы ведь не вините других, за то, как они исполняют свои роли. Возможно, вам не стоит винить и того, кто исполняет роли ваши. Он делает это впервые и ошибки — лишь часть сценария. Да, сценарий может делать больно, но для того, чтобы мы выросли.       Некоторое время Фил молчит. На стене тикают часы, за окном падает снег. Мир идет своим чередом, как бы больно не было. Мужчина всхлипывает. В горле ком, в носу свербит. Глаза наполняются слезами. — Я… Просто хочу быть счастливым. — Тогда… Попробуйте хотя бы в этот раз быть откровенным с собой, не прячась за маской, — предлагает терапевт, отводя от клиента взгляд. Он знает, что Филлипу не всегда комфортно чувствовать чужие взгляды. — Давайте, — его подбадривают. — Что бы вы хотели себе сказать? — еще несколько минут молчания. Можно видеть, как мужчина напротив мнется, подбирает слова. Выдыхает, теряет настрой, но вновь возвращается к этому. Продолжает. Не говорит: «я не готов» — и это вызывает уважение. — Я… — голос хриплый. Фил судорожно выдыхает. Он крепко сжимает брелок в руках, смотря на него как на спасение. Маленькая пластиковая ворона и сердечко приковывают все внимание. — Я хочу, чтобы меня беззаветно и светло любили. Как Кристин. Мне… Жаль, что все произошло так. Я… — Филлип вновь всхлипывает. По сердцу будто режут ножом. Он обхватывает себя за плечи, жмурясь и смаргивая слезы. — Я хочу перестать винить себя.       Тишина, в которой слышны лишь тихие рыдания и всхлипывания. Его буквально трясет. Перед Филлипом ставят стакан. Он молча выпивает его, чуть не давится. Но становится легче. Постепенно горечь отпускает его. Постепенно рассасывается ком в горле. И… становится немного легче с каждой минутой. — Я… Я горжусь тобой, — признается он на выдохе. — Ведь… Ты пытаешься, — бормочет Фил под нос, отпуская брелок. Это забирает последние силы. Он сгибается, чувствуя себя вымотанным, выжатым и уставшим.       Все. Это все. Он правда больше не может. На этом его силы заканчиваются. А терапевт мягко улыбается. — Ты молодец, Филлип. Я рад, что ты смог это сказать. Некоторые не могут сказать это годами. — Фил слабо улыбается на это, вытирая оставшиеся слезы. Гной будто выходит из раны. Стало легче. Боль ушла сейчас полностью. И пусть ее отголоски остались… Это ощущается как груз с души. Следующие слова даются намного легче, сами ложатся на язык и чувствуются правильными. — Даже если я не могу простить себя сейчас… Я буду стремиться к этому. Спасибо вам.       Возвращение домой воспринимается иначе. За спиной словно вырастают крылья, Филлипа захватывает какое-то воодушевление и вокруг все кажется ярким, более красочным. И таким, каким должно оно быть. Мужчина смеется. Он останавливается, протягивает руку вперед, наблюдая за тем, как куча снежинок соединяются, падают на руку и, полежав там пару секунд, тают, растворяясь в небытие зеленой пушистой и «детской» перчатки. Господи, он чувствует себя таким свободным! Таким… счастливым. Наверное, именно ради этого он рвал душу и сердце, ходя к терапевту. Он ни за что не хочет больше потерять это чувство счастья!       Вскидывая голову в небо, Фил ухмыляется и следит за звездами, что почти не видно в городе. — И никогда не сдамся, — повторяет он для себя, решая начать завтра все с чистого листа. Не так, как заняться спортом в понедельник (хотя у него это получилось! Хочешь быть крутым злодеем — изволь привести себя в форму!) или начать что-то с Рождества. Нет. Это правда его твердое намерение. А хотя! Можно начать и сейчас.       Сейчас дом кажется наконец таки домом, спустя много времени. Теплым и уютным. Фил включает любимую музыку, готовит любимое блюдо. Кому не нравятся отбивные? Ну и что, что время позднее! Завтра просто побегает на час дольше, ничего страшного. Он напевает себе под нос, скользя взглядом по интерьеру и словно заново его видя. Тепло разливается в душе. Он не может убрать дурацкую улыбку со своего лица. После ужина, Фил моет посуду, протирает стол. Поднимаясь на второй этаж в свою спальню, он захватывает из комнаты Томса книгу. Почему бы не почитать?       А постель Томс так и не заправил…       Усаживаясь в кресло у окна и наливая себе немного вина, мистер Дейн-Кроу открывает книгу, отпуская себя и погружаясь в мир, что был когда-то выдуман автором.       «Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли…»       Уже в постели Фил дремал, пригревшись под пушистым пледом. Мысли медленно и лениво текли, уплывая куда-то за грань сознания. И тем более неожиданно было пиликанье телефона. Сонно моргнув, Фил протянул руку выше, чтобы нашарить на изголовье кровати сотовый. На мгновение свет резанул глаза. Сощурившись, Фил убавил яркость и вгляделся. Выделенный чат, что давно молчал, отразился в оповещениях. Он разблокировал телефон.       «Доброй ночи, Фил. Я знаю, что мы с тобой давно не общаемся, знаю, что писать тебе сейчас так поздно кажется глупым и нелогичным, но мое сердце беспокойно, поэтому, прошу, выслушай меня.       Я никогда не злилась на тебя за тот инцидент. В этом не было ничьей вины, мой ангел, никто из нас не мог предположить такой исход событий, даже те специалисты, что заверяли нас, что всё будет хорошо. Я буквально чувствую ту боль, которую ты испытываешь каждый день. Поверь, это убивает не только тебя.       Каким бы ты не был упрямым вороном, я рада, что ты смог принять помощь. Что ты продолжаешь жить и дальше, заниматься любимым делом. Но чует моя душа, что ты не всё до конца отпустил, что продолжаешь себя терзать и уничтожать изнутри. Я знаю, тебе важно это услышать. Я прощаю тебя. Ты все еще остаешься теплом в моем сердце, даже если я переезжаю.       Фил. Прошу, не терзай себя. Ты не должен нести все грехи, мой ангел. Ты заслуживаешь не только боли.       Я знаю, что ты справишься. Ты справлялся. Ты сильный, так что прошу лишь одного: живи счастливо и найди своих людей, Фил. Я люблю тебя. Твоя mínuit.»       «Хорошего переезда. Спасибо, mínuit. Я постараюсь. Тоже, будь счастлива. Я буду рад с тобой свидеться когда-нибудь. Люблю тебя. Доброй ночи. Твой ангел.»       Мужчина откладывает телефон. Это могло бы быть болезненным, но не сейчас. Фил улыбается и вновь ложится поудобнее. Тепло словно от объятий укрывает его, и он наконец закрывает глаза, засыпая. ***       Утро первого выходного дня, что удивительно, не встретило будильником. Филлип лениво приоткрыл глаза, ощущая, как солнце согревает его ноги. Вероятно, плед сбился в кучу рядом. Он потянулся и растекся по кровати, нежась и планируя еще поспать. На пробежку можно будет пойти и днем…       Внезапный хлопок куска пледа его изрядно напугал, заставив резко проснуться и подскочить. Он ошарашенным взглядом огляделся вокруг, слабо соображая, что происходит. Еще один хлопок, похожий чем-то на удар черного тяжелого покрывала. Филлип взвизгнул, отпрянул к стене и уперся чем-то на спине. Филлип испуганно дернулся, не понимая, что происходит и что это вообще такое. Ему вновь прилетело по голове, в итоге тяжело упав на грудь и застыв там. — Какого хера?! — и лишь через пару мгновений до него дошло, что он пытается отстранить от себя.       Перья.       Чертовы, мать твою, перья.       Медленно проскользив взглядом по ним, он дошел до той части, что изгибалась и уходила за спину. Ага. Так вот чем он наткнулся на стену. — Какого хрена… Что за… странный сон.       Хлоп. Второе крыло его тоже слегка ударило.       Не сон.       Твою мать.