Глава 9. Сложности

На третий день после того, как мы рисовали с Туилем, я сидела возле окна и считала деревья, когда вошел незнакомый эльф и положил поднос с обедом на стол. Я пожелала ему доброго дня, а он лишь ответив на вежливость, тут же ушел. Со вздохом, вернулась к прерванному занятию, как вдруг меня окликнули. — Майя, наконец, я тебя нашел! Я резко обернулась, не веря собственным ушам, но в комнате никого не было. Тут, словно из тени, появился хоббит. — Бильбо… — у меня задрожали губы, и я кинулась обнимать потерянного друга. — Бильбо! Живой… живой! Я впервые с момента попадания к эльфам счастливо смеялась и плакала одновременно, крепко обнимая хоббита. В ответ меня так же сильно обнимали его небольшие руки, гладили по голове, похлопывали по спине. — Я думала, ты остался в лесу, когда мне сказали, что нашли только гномов! — я отпустила хоббита и отодвинулась, разглядывая его. — Где ты был? Что произошло? Я ничего не знаю! И чем от тебя несет? — Ох, Майвен, чего только не было! Но, могу ли я напросится в компанию к тебе за обедом? — он покосился на накрытый стол, а я чуть не стукнула себя по голове. — Конечно! О, да ты сильно исхудал! Что же ты ел все это время? — Да так, — он упитывал пирожки, которые стали подавать теперь на каждый прием пищи, за обе щеки. Мне было не жалко, все равно я не могла съесть абсолютно все, а поделиться с другом — святое. — Таскал еду со столов, на которую не обращали внимания. В основном то, что проще было унести… Так глупо себя еще никогда не чувствовал. Не было такого, что б приличный хоббит воровал еду, а, поди ж, ты… — Голод не тетка, пирожок не подаст. Рассказывай, что с вами случилось? — Хорошая поговорка… — Бильбо проглотил какой-то особо большой кусок и продолжил. — Вот как все было… И он рассказал, как гномы потеряли меня в темноте, да и друг друга еле нашли. Как они ругались, что я, якобы сбежала к эльфам, а потом снова меня искали. Как они еще дважды находили поляны с эльфами, но те так же пропадали, стоило выйти кому-нибудь на свет. В третий раз они потеряли Торина. А потом на них напали гигантские пауки. Бильбо рассказывал, как он напал на их гнездовье и спас гномов от участи быть съеденными. А потом их, как и меня нашел эльфийский отряд. Как оказалось, у Бильбо еще со времени похода через Мглистые горы появилась некая вещица, которая помогала ему быть невидимым. Вот поэтому эльфы не нашли его, а он прокрался незамеченным во дворец, и все это время тут жил и искал своих товарищей. Меня он тоже видел, но издали, боялся, что эльфы рядом со мной могут услышать его. Когда же меня перевели в другое крыло, он несколько дней тщетно меня искал, пока не сообразил проследить, куда мне несут пищу. И вот он оказался здесь. — Я так рада, что ты в порядке! А то я, наверное, замучила одного эльфа своими просьбами найти тебя… — Ты, похоже, с ними подружилась, — в шутку пожурил меня хоббит, — да только дело совсем худо становиться. Ты ведь знаешь, какой Торин… Он ни в какую не хочет с Лесным королем разговаривать. И остальным гномам запретил. Вот сейчас думают, как сбежать из своих темниц, да только гиблое это дело… — Ох уж эти гномы и их несносное упрямство… — я нахмурилась, стала думать и вертеть в голове несколько мыслей, — послушай, Бильбо, сбегать отсюда, это не выход. Местные эльфы вполне дружелюбные. Ой, не смотри на меня так! Обычные эльфы, просто осторожные. Так вот… Мне кажется, я знаю одного из приближенных к королю. Может быть, мне удастся с ним увидеться, и я попрошу позволить мне поговорить с Торином. Если он проявит хотя бы капельку уважения, думаю, всех отпустят, а может еще и помогут в дорогу собраться. Ну, нет резона у эльфов держать гномов взаперти, пока те не заплесневеют! Мы ненадолго замолчали, обдумывая мою идею. — Знаешь, Майя, может ты и права. По крайней мере, мы попытаемся. Я с благодарностью сжала его руку и поспешила к выходу из комнаты. — Оставайся здесь и спокойно располагайся, до вечера сюда точно никто не зайдет. Коридоры и переходы мелькали один за другим, а я бездумно шла все дальше, пока до меня не достучалась вполне логичная мысль, где я буду искать Туиля? После того вечера я его больше не встречала, да и до этого мы не особо часто виделись. С чего я вообще взяла, что он согласится мне помочь? Я потерянно остановилась посреди одного из коридоров, который вообще не помнила. Похоже, в волнении, даже не заметила, как пересекла один из тех жутких мостиков, но куда же я попала? Не стучаться же в каждую дверь и спрашивать, где я нахожусь… На мое счастье одна из них как раз открылась, выпуская незнакомого эльфа. Я тут же кинулась к нему. — Господин, прошу прощения, но не могли бы вы мне помочь? Я немного заблудилась в переходах… Тут из-за еще не закрытой двери раздался голос Туиля. — Впусти ее. Я с облегчением выдохнула, про себя порадовавшись, что теперь не придется его искать. Эльф открыл для меня дверь и с поклоном ушел. — Туиль, рада видеть тебя! — немного поспешно приложила руку к груди в приветствии, рассматривая эльфа и окружающую обстановку. Это был без сомнения рабочий кабинет, изысканный в своей простоте. Туиль сидел в резном кресле за столом, на котором были разложены в каком-то непонятном для меня порядке бумаги, несколько книг и писчие приборы. Небольшой книжный шкаф, несколько удобных кресел и маленький столик. Ничего лишнего. На эльфе в этот раз были какие-то многослойные одежды, которые придавали внушительности его облику, а волосы светло-золотым каскадом струились по плечам. Он что-то писал правой рукой, не поднимая на меня взгляда. — Что случилось? — Я пришла за помощью… — от всей этой картины, почувствовала робость и неуверенность. Туиль же сжал губы в тонкую полоску, и, так же, не прерываясь от своего письма, едва слышно произнес: — Как же иначе… Мне стало неловко, что я так беспардонно заявилась к нему, очевидно отвлекая от важных дел. — Прости меня, что отвлекаю… — я замялась и уже собралась выйти, как эльф закончил писать и поднял на меня свой холодный взгляд. — Рассказывай. — Могу ли я, попросить о встрече с Торином? Конечно же, если это одобрит ваш король. — Начинала говорить медленно, но с каждым словом уверенность возвращалась ко мне. — Я понимаю, что вам на самом деле нет дела до гномов. Скорее всего, они своим поведением оскорбили короля, но вам нет нужды оставлять их у себя на сотни лет. Я поговорю с Торином и постараюсь вразумить его. Нас же тогда отпустят? Я с надеждой посмотрела на Туиля. Его лицо было непроницаемо, но в глазах проглядывали непонятные мне эмоции. — Ты надеешься урезонить гнома? — он рассматривал меня и под таким его взглядом, мне вновь стало неуютно, поэтому смогла лишь пролепетать в ответ. — Что-то вроде того… Он встал, заложил руки за спину и медленно прошел из стороны в сторону. Подол его одеяний тихо шуршал по застеленному ковром полу. — Хорошо. Тебя проводят к нему позже. Ступай. Поблагодарив, я подошла к двери, но взявшись за ручку медленно обернулась. Он все еще смотрел на меня, но теперь, в немом вопросе, лишь слегка приподнял бровь. — Туиль… Я… Я боюсь заблудиться… — мой лепет был жалким, даже для меня. В его же глазах промелькнула искра. Он скинул с себя что-то вроде мантии, оставаясь в длинной тунике, и прошел мимо меня, открывая дверь и рукой приглашая выйти. Мы неторопливо шли по переходам, а случайные эльфы не обращали на нас внимания. Подойдя к так пугающему меня мосту, Туиль протянул мне руку со сжатой ладонью, и я, с радостью и каким-то неясным трепетом, взялась за его предплечье, затянутое плотной тканью. После того, как мы спустились в один из знакомых мне коридоров, он остановился и нарушил наше молчание. — Завтра начнется Королевская охота. Я надеюсь найти дворец целым по приезду назад. У меня загорелись щеки и, даже, уши. А вот эльф слегка растянул губы в почти невесомой улыбке. — Я же не разрушитель какой-то… — пробормотала, опустив взгляд к полу. — Конечно. Ты, юная аданет, больше походишь на стихийное бедствие. В возмущении я уставилась на этого…этого…эльфа! Он что, специально издевается? — После охоты будет праздник. Ты вольна в выборе посещать его или нет. — А ты там будешь, Туиль? — я вдруг с тоской поняла, что хоть на празднике и будет много эльфов, но среди них буду чувствовать себя белой вороной… Он слегка приподнял брови, будто я сморозила глупость. Но все же едва заметно кивнул, и, повернувшись, так же неспешно отправился назад. Проводив его взглядом, пока он не исчез за одним из поворотов, я поспешила к своей комнате. Посмотрев, что рядом никого нет, хотя откуда бы, открыла дверь и замерла на пороге. Комната была пуста… Я шепотом позвала хоббита, но никто не откликнулся. На миг, мне показалось, что наша встреча и разговор были лишь иллюзией, и на самом деле, ничего не произошло. Но на столике стояли абсолютно пустые тарелки, и одно из кресел стояло совсем по-другому, нежели обычно. Я поправила его на место и внимательно пригляделась вокруг. Наконец, на кровати заметила, что одеяло лежит со странными изгибами, словно в него кто-то кутался, а потом просто откинул, не заботясь о порядке. А еще была выемка, будто кто-то маленький уснул на дальней от двери стороне. Приблизившись к ней и прислушавшись, я различила едва заметное дыхание. Похоже, он просто уснул… По телу разлилась волна облегчения, и я отошла к окну, присев на кресло. Стоило бы подумать, о том, как я буду уговаривать гнома вести себя прилично… Я не очень хорошо знала Торина. За все время путешествия мы практически не разговаривали. И если в начале пути его отношение можно было бы описать как пренебрежительность к чужаку, то потом… Торин менялся. Это было не слишком заметно, потому что в силу своего характера он был немногословен. Тем более странными мне казались его редкие вспышки агрессии. Чем дальше мы проходили, тем больше он становился вспыльчивее и ворчливее. Доставалось всем, и Бильбо, и молодым гномам, и даже всегда радушному Балину, что уж говорить про Бомбура. На меня он старался не обращать внимания, пока с нами был Гэндальф. После того, как волшебник покинул нас, отношение ко мне особо не изменилось, но вид у него был такой, словно ему навязали меня как лишний, не приносящий пользу балласт. Отчасти, я могла понять его. Единственный зарождающийся проблеск хорошего отношения был с корнем вырван, когда я не дала выстрелить ему в черного оленя. Я не жалела о своем поступке. Сейчас, на холодную голову можно было сказать, что бессмысленно убивать животное ради еды, если до него невозможно было добраться. Так же неизвестно можно ли его мясо было есть… Но тогда я не думала, я просто знала, что убивать его нельзя. *** Солнце уже близко подплыло к горизонту, когда невидимый хоббит заворочался, похоже, просыпаясь. — Ох, Майя… Ты уже пришла. А я так хорошо поспал… — он зевнул, немного посидел в тишине и снова появился. Честно говоря, это пугало, а еще настораживал странный, еле уловимый запах, который я все никак не могла вспомнить… — Я смогу увидеться с Торином. — Правда? Как же хорошо! — он радостно взмахнул руками и торопливо сел рядом со мной. — Может, мы совсем скоро отправимся к Одинокой горе. По правде сказать, я уже знатно устал от всего этого приключения и хотел бы поскорее вернуться к себе в Нору… — Да, так и есть… Мне сказали, что за мной придут и проводят до камеры Торина. Ты останешься в комнате? Бильбо сосредоточенно смотрел на свои руки. Какие мысли бродили в его голове? — Нет, Майя… Я не останусь. Не хочу тебя смущать, все-таки это не прилично, что у юной девушки в комнате живет мужчина, — он задумчиво помолчал, еле шевеля губами, словно подбирал слова, — хоть это и немного опасно, но я лучше буду возле гномов. Им сейчас куда как хуже, ведь они одиноки и заперты. Но я буду тебя навещать, обещаю! Я смотрела на полурослика, и понимала, что это путешествие сильно изменило его. Вдруг в голове пронеслась мысль — а меня? Меня изменило это путешествие? К лучшему или худшему? Но я отбросила ее, не время сейчас об этом думать. Тут тишину нарушил легкий стук в дверь. Хоббит тут же исчез, а я прошла к выходу. За дверью оказался знакомый стражник — Бретилорн. Мы поприветствовали друг друга, и он попросил следовать за ним. Какими-то незнакомыми путями мы прошли в центральную часть, даже не переходя по столь любимым мне мостикам. По дороге я увидела упоминаемые Леголасом службы. Листик скромно умолчал о масштабах. Одна кухня занимала несколько зал. Подивившись размерами дворца, подумала даже уж не чары ли это какие-то? Вскоре мы пересекли новые переходы и оказались в восточном крыле. Некоторые коридоры я даже узнала, но стражник вел меня все ниже и вглубь. Вскоре он остановился у одной из дверей, и, позвякивая ключами, открыл ее. Камера была совсем небольшой, скорее каморкой. Узкая койка была единственным предметом, на котором собственно и сидел спиной к двери гном. Он не шевелился и не оборачивался, полностью игнорируя все звуки. Я сделала несколько шагов и опустила руку ему на плечо. — Торин… Он вздрогнул и, чуть помедлив, обернулся, вскакивая на ноги. В глазах его отражалась целая буря эмоций, но он просто стоял и смотрел на меня. — Что же… Рад, что ты оказалась жива. — Меня спасли эльфы… — Не сомневаюсь в этом, — горькая усмешка на миг исказила его лицо, и он сурово на меня посмотрел, — зачем ты пришла? — Торин. — Я вздохнула. Снова окинула взглядом каморку, посмотрела на гнома и постаралась собрать все мужество, какое у меня было, похоже для очень тяжелого разговора. — Ты ведь понимаешь, что нет смысла вам сидеть взаперти. Эльфы так же это понимают. Нам нужно просто смерить свою гордость и попросить помощи. Не думаю, что… — Смерить гордость…? — он перебил меня, сверкая глазами, и с каждым словом, говорил все громче, почти переходя на крик, — о какой гордости ты говоришь, женщина? Меня схватили, допрашивали и кинули в темницу! Моих собратьев так же заточили! Мы умирали от голода и жажды! Что мы дурного сделали этим остроухим?! — Я понимаю твое негодование, но может… — Просить о помощи их?! Да что ты вообще знаешь! Когда дракон разрушил наш дом, мой народ пришел просить и помощи! И что же сделали твои разлюбезные эльфы? — гном метался по каморке, словно дикий зверь в клетке. — Торин… — Ничего! Женщины, дети, старики и калеки, мы годами скитались и умирали в дороге! Остроухие не дали нам ни кров, ни защиты! Когда мой дед умолял этого лесного королька принять нас, тот вышвырнул его из дворца, дав жалкую горстку еды в дорогу! Я ненавижу лесных эльфов, и никогда не буду умолять их о помощи! Они коварны и лживы! Они видят лишь свое благо, им плевать на других! — Торин, Торин! Одумайся! — я больше не могла быть спокойной и тоже повысила тон, — подумай о тех, кто прошел с тобой через троллей, гоблинов и темный лес! Ты глава отряда, Торин, и в твоих силах сейчас изменить ваше положение. Нет ничего постыдного в просьбе о помощи. И какой смысл, вспоминать о прошлых обидах, если они были давно? — Обидах?! — гном практически взревел, — Будь я проклят, если буду умолять остроухого хоть о хлебной корке! Он шумно задышал, диким взглядом оглядывая каморку, но ничего не видя перед собой, пока не посмотрел на меня. — Ты! Ты, конечно, другое дело! Для тебя нет разницы! Можешь ползать на коленях перед королем и заламывать руки, прося за нас! Но я лучше умру, чем увижу снова эту гнусную, высокомерную рожу! Убирайся… Убирайся! Он с такой силой толкнул меня, что я врезалась спиной в закрытую дверь и съехала по ней на пол. В носу защипало, от боли или от обиды, я не понимала… На миг показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление, но он отвернулся. — Я все сказал. Я поднялась, отряхнула и поправила тунику. Казалось, что такие мелочи помогают мне держаться, но тихий и хриплый голос, похоже, выдал меня с головой. — Как скажешь… Взявшись за ручку двери, обернулась на мгновение, но гном продолжал строить из себя статую. Я вышла в коридор, Бретилорн снова загремел ключами, закрывая Торина. Он с сочувствием смотрел на меня, но ничего не говорил, а я решила, что это даже к лучшему. Мы вошли в западную часть дворца, и я все же нарушила молчание. — Спасибо, Бретилорн, — немного прокашлявшись, чтобы избавиться от хрипов, я продолжила, — можешь не провожать меня, здесь я не потеряюсь… Эльф кивнул и скрылся в спутанных коридорах. Я не хотела сейчас возвращаться в комнаты. Не хотела встречаться с Бильбо. Поэтому бездумно начала блуждать по переходам. В конце концов, я оказалась на одной из террас. Ночь уже укрыла землю своим темным покрывалом, и только яркие, мерцающие звезды да убывающий серп луны, давали глазам хоть что-то видеть. Я стояла, обняв себя за плечи. Что же не так сказала? Почему Торин даже не захотел меня выслушать? Почему так горько…? Он говорил, что эльфы их выгнали и не помогли. Но так ли это на самом деле? Что тогда произошло? Откуда взялась эта вражда? В груди что-то болело, но сердце билось тихо и ровно. «Болит душа»… Почему меня так задели слова, брошенные гномом? Порыв холодного ветра заставил меня поежиться, а лицо пронзило холодом, от чего я зажмурила вдруг заболевшие глаза. Я даже не заметила, что давно беззвучно плачу, еще и спина заныла, напоминая, как толкнул меня Торин. На миг стало так тоскливо, что слезы снова полились с большей силой, и я зашмыгала носом. — Филитлинн! Неужели ты теперь террас боишься? — веселый голос Леголаса послышался со стороны, и я поспешно отвернулась и стала вытирать мокрое лицо. Эльф подошел ближе, — здесь нет ничего страшного, просто склон… Что случилось? Тебя кто-то обидел? Губы задрожали, и я с силой их стиснула, пытаясь прекратить новый поток слез. Ответить не смогла, лишь покачала головой. Вдруг на плечи мне опустился теплый плащ. Леголас взял меня за руку и отвел к ближайшей низкой ветке, усаживая меня на нее и примостившись рядом, после чего протянул платок. Он молчал, а я пыталась успокоиться. Не хотелось предстать перед ним плаксивой девчонкой… Вдруг он без слов стал тихо напевать нежную мелодию. Я вздохнула еще пару раз и поняла, что мне стало легче. Вскоре Леголас замолчал. — Красиво… Это одна из ваших песен о прошлом? — я в последний раз шмыгнула носом, а эльф улыбнулся краешком рта. — Это колыбельная, моя мама сочинила ее… — он говорил тихим голосом, в котором сплетались печаль, тоска и нежность. Я кивнула головой, и внезапно задумалась о том, что у меня матери не было… Был Создатель, но даже смотреть на Его Лик было… страшно. Но ведь было что-то такое, что я забыла. Была другая жизнь? Была же и у меня тогда мама? — А я даже не помню своей мамы… — стало так горько. Ни лица, ни голоса. Может быть и мне пели колыбельные… Теперь мне таким жестоким казался запрет на память от Валар. — Не знаю, завидовать ли тебе в этом или сожалеть. Мои воспоминания живы до сих пор, но это такой тяжкий груз… — Леголас подтянул к себе одну ногу, и посмотрел вдаль, хотя мыслями был очень далеко отсюда. На самом деле эта привычка уже двух знакомых эльфов начинала немного надоедать. Чтобы немного отвлечься, я стала разглядывать Листика. Эльф был одет в охотничий костюм, на котором была легкая броня. За спиной были прикреплены длинные изогнутые кинжалы, а у ног лежали лук и колчан стрел. — Чем ты занимался? — спросила я, с интересом разглядывая эльфа, он же очнувшись от своих мыслей, наконец, посмотрел на меня. — Тренировался с товарищами на ристалище, оно неподалеку, от этого сада. Отец… отец постоянно напоминает о безопасности, и такие тренировки практически постоянны для всех жителей Лихолесья. Его можно понять, наши соседи не слишком дружелюбные, — он усмехнулся и обнял колено, — одни пауки чего стоят. Совсем обнаглевшие твари. Еще гоблины с гор… Да тот же дракон. Хотя в последнее время его не видно, но не будет же он спасть на золоте вечно. — Леголас, — я задумчиво перебирала пальцами полу плаща, — ты можешь мне рассказать, что тогда произошло? Он посмотрел на меня, чуть повернув голову, ненадолго замолчав, словно собирался с мыслями. — Дракон напал внезапно. Он сжигал поля и леса, обрушился на город Дэйл, а после залез в гору к гномам. Мы потеряли не так много эльфов, но каждая потеря до сих пор отзывается болью в сердце… Я не могу сказать, что происходило внутри горы. Здесь же… тысячи людей пришли к нам за помощью, и король откликнулся на их зов. Мы размещали их и во дворце, и в наших поселениях в лесу. Запасов пищи едва хватало, ведь дракон сжег большую часть северных земель, на которых мы с людьми занимались общим хозяйством. Практически вся земля восточнее реки была черной и бесплодной, да и сейчас там практически невозможно что-либо вырастить… А потом пришли гномы, видимо потеряв надежду побороть дракона. Их король Трор пришел к нам с угрозами, призывая на битву с огнедышащим ящером. Думается мне, что разум его помутился от потери сокровищ. Владыка отказал ему, не собираясь проливать кровь сородичей за чужое золото. Тогда он потребовал убежища и еды для своего народа… Выбор был тяжелый. Пустить гномов и обречь людей на долгую голодную смерть или дать им часть провизии и отправить попытать счастья в другом месте. Мы никогда особо не поддерживали союзов с гномами Одинокой горы. Слишком жадными они были, а в последнее время, перед тем как прилетел дракон, даже те малые обязательства, за которые им щедро заплатили, отказались выполнять… Иногда я думаю, что все сокровища Эребора прокляты, поэтому и явился дракон… — Подобное притягивает подобное… — тихо прошептала я, эльф же согласно кивнул и продолжил. — Я понимаю гнев гномов, но они не хотят понять, что выбора особо не было. Может быть, мы бы дали им приют, оказали всю возможную помощь. Но на нашем попечении были тысячи обездоленных, сломившихся людей, которые считали, что в их несчастии виноваты именно гномы. Принять их у себя, значило развязать кровопролитие. Трор ушел, гневно проклиная нас, называя лжецами… А потом они устроили поход в Морию, где столкнулись с полчищами гоблинов… Дальше я не отслеживал их судьбу. Я сидела и ковыряла кору дерева пальцами. В голове постепенно соединялись обе рассказанные за сегодня истории, обрастая подробностями. Теперь мне были хотя бы немного понятны поступки двух народов, и ничего внутри меня не вызывало противоречий. — Знаешь, Филитлинн… В последнее время по дворцу ходят интересные слухи… — я посмотрела на Леголаса, заинтересовавшись его тоном, а тот хитро улыбаясь, продолжил, — говорят у нас завелась большая и жутко умная мышь. Она крадет еду прямо со столов, и даже стащила пару бутылок вина… Откуда только взялась такая? Хотя насчет вина я сомневаюсь, скорее королевский виночерпий попытался свою недостачу спихнуть на удобный повод… Я весело рассмеялась, представляя, как мышь-переросток пугает эльфов. Пока не поняла, что это Бильбо. Ох уж этот хоббит… Но похоже, Леголас не заметил в моем поведении ничего странного. Он лишь снова поболтал ногами и почти прилег на ветку, упираясь в нее локтями. — Завтра с утра начнется Большая охота, — он мечтательно прикрыл глаза, после чего невинным голосом спросил, — хочешь, привезу тебе самого огромного паука? Я аж поперхнулась воздухом и закашлялась под тихие смешки этого невозможного эльфа. — Так вы на пауков устраиваете охоту? — спросила, после того как прокашлялась и легко ткнула кулаком в бок шутника. — В основном. Они плодятся хуже кроликов по весне. Жрут все, что движется. Много животных бежит с юга леса, наши владения все уменьшаются… Тем более, ваш поход показал, что они слишком близко подходят к нашим границам. Но, не беспокойся, дичь тоже привезем. Мы Стараемся следить за численностью всех животных, и не убиваем их без нужды. Правда, в эту охоту отец сказал набрать больше дичи, чем обычно. Ему кажется, что от гномов в итоге снова будут проблемы… — Понятно… Не надо мне паука. Мне и одной встречи с этим чудищем хватило… — от воспоминаний меня даже передернуло, и я скривилась от боли в спине, но эльф растолковал все по-своему. — Похоже, ты замерзла, — Леголас легко вскочил на ноги и подал мне руку, — пойдем. Тебе уже давно пора спать, вы люди такие хрупкие. — А сам-то спать будешь? — его забота была такой милой, но для приличия я все равно поворчала. Он засмеялся и пошел рядом, собираясь, похоже, проводить меня до комнаты. — Ты будто не знаешь, что нам не нужно столько спать. Открою тебе маленький секрет, я могу спать с открытыми глазами и сидя на лошади, при этом прекрасно себя чувствовать. — Ой, ой, поменьше самодовольства в голосе и, быть может, я этому поверю. Так, подначивая друг друга и шутя, мы дошли до моих скромных покоев и расстались с пожеланиями доброй ночи. *** На время охоты дворец почти опустел. В южной части, где я обитала, и до этого было мало эльфов, но за эти два дня я не встретила вообще никого. Только с кухни приносили мне подносы с едой, и, похоже, с удовольствием отмечали их пустоту, хотя за это нужно было благодарить прожорливого полурослика. Пока рядом не было эльфов, ко мне часто приходил Бильбо. Я, как могла, пересказала ему то, что узнала от Торина и Леголаса. И мы долго обсуждали эту историю, раздумывая о том, как поступили бы, случись такая же беда. Еще с теплотой вспоминали Шир, и хоббит даже вспомнил про Лютую Зиму, когда с севера пришли страшные Белые Волки. По его словам, только с помощью Гэндальфа они смогли пережить то страшное время. На третий день, ближе к обеду, послышались звуки приближающихся охотничьих рогов. Эльфы возвращались с добычей. Во дворце сразу поднялась какая-то веселая суета и кутерьма. Кто-то бегал с поручениями, кто-то носил дичь то на кухню, то в кладовые, у всех были свои дела. Эльфы развеселились, то и дело из разных уголков доносились забавные песенки, которыми они комментировали свои действия. Я старалась не мешать поднявшемуся хаосу, хотя было довольно забавно наблюдать, как изящно и виртуозно отклоняясь от столкновений, проносятся эльфы с тяжелой поклажей. Я гуляла в саду, наблюдая, как оголяются деревья, а белки прячут свои запасы. Даже воздух поменялся, стал свежим, тонким и немного сладостным, а я и не заметила… — Филитлинн! — Леголас вывернул из-за деревьев совсем неожиданно, — а я искал тебя! Мы поприветствовали друг друга, и он вдруг протянул мне какой-то сверток, накрытый легкой, почти невесомой тканью. — Я же обещал привезти тебе что-нибудь с охоты! Пройдя до ближайшей каменной скамьи, мы удобно расположились на ней и в руки мне отдали подарок. Я развернула ткань и не сдержала в восхищении вздоха. Это был тонкий, изящный венок из еще зеленых листьев, последних осенних цветов и неизвестных мне маленьких белых ягод. Стебли так искусно переплетались между собой, что не было понятно, где начало. Такую красоту даже трогать боязно, и я с трепетом касалась его кончиками пальцев. Эльф вдруг нарушил мое поклонение красоте, просто взял венок и положил мне на голову. — Вот так-то лучше. Я сам его сплел. — Он был такой довольный, что, не удержавшись, я рассмеялась, — что такого? Паук тебе не нужен, дичи бы ты вряд ли обрадовалась. А цветы всем нравятся. — Спасибо! Это самый чудесный венок, что я видела! — я с улыбкой смотрела на Леголаса, и он отвечал мне тем же. — Тогда обязательно надень его на праздник! Ты же придешь, Филитлинн? Я познакомлю тебя с хорошей компанией, и тебе не придется скучать! — Он так жалобно смотрел на меня, пока говорил, ну как можно отказать таким милым глазкам? — Приду, приду, надеюсь, не испорчу вам праздник… — я смеялась и осторожно трогала пальцами венок на голове, было такое ощущение, что его там нет, настолько он был невесомым. — Вот и хорошо! Да, кстати, один из отрядов нашли ваши вещи на тропе. Вы почты вышли из леса, судя по их местоположению. Вам всего-то надо было пройти чуть дальше. Твой мешок должны были отнести к тебе в покои. Такие новости и обрадовали и расстроили одновременно. Если бы не заупрямившийся Бомбур с его снами… — Что ж, мне пора уже идти, так что встретимся на пиру! И Леголас с легкостью умчался по своим делам. Я же решила, что нужно хотя бы причесаться, чтобы не быть лохматым пугалом на празднике. Мой заплечный мешок, страшно заношенный и даже кое-где порванный, действительно оказался уже в комнате. В нем и вещей-то особо не было. Только последняя раковина из Линдона да пара затасканных во время путешествия вещей, которые спокойно можно было пустить на тряпки… Я осторожно сняла венок и положила на стол. Взяла с тумбочки гребень, налила в чашу воды и стала медленно расчесывать волосы. Густые и слегка вьющиеся, они не были примером послушания, то и дело, запутываясь, если я забывала заплести косу. Но сегодня праздник и я решила немного изменить своей привычке. Поэтому лишь собрала с висков прядки и заплела их в тонкую косичку, завязав тонким шнурком. Надеюсь, получилось хоть немного красиво. Потом подошла к шкафу, размышляя какое из двух платьев надеть, но открыв дверцу, замерла в изумлении. Платьев было три. Два, в которых я уже ходила, и третье, совершенно новое и незнакомое мне. Оно было богатого изумрудного цвета, простого покроя с завязками по бокам, с длинным рукавом и аккуратным вырезом, который, наверное, только чуть-чуть приоткрывал ключицы. Без изысков и шитья, без украшений, но просто потрясающе красивое… Не удержавшись, я приложила платье к себе, и поняла, что оно было идеальным. На лице сама собой появилась улыбка… *** Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, я решила, что уже готова к празднику. Надела венок, немного сдвинув к затылку, чтобы его придерживала моя тонкая косичка. Набросила на плечи теплый плащ, и, немного подумав, решила вытащить цепочку наружу, чтобы кулон хоть немного придал образу праздничности. Я вышла из комнаты и вдруг поняла, что вообще не имею понятия куда идти. Никто даже не подумал объяснить мне, где будет проходить праздник. Потерянно оглянувшись, решила идти к центральной части дворца, быть может, увижу кого-нибудь из эльфов и спрошу дорогу. Как назло, западное крыло снова было пустынным до самых переходов. Только далеко в глубине слышался гул голосов. Подойдя к мостику, я горько вздохнула. Что же… раз обещалась прийти, то нужно сдержать свое слово. Очень осторожно, медленно и расставив руки в стороны для равновесия, я стала совершать свой личный подвиг. Где-то на середине, сердце настолько заполошно забилось, что мне пришлось остановиться и перевести дух. Собрав остатки и так не великой храбрости, я продолжила свой путь. Когда я достигла конца мостика, мне показалось, что облегчение просто прибило меня к полу. Поправив платье и плащ от несуществующих складок, я немного успокоилась и пришла в себя. После этого я решила идти на голоса, слышные в отдалении. На счастье мне по дороге попался какой-то молодой эльф и после вежливых приветствий, он согласился меня проводить. Как оказалось, эльфы пировали на все тех же террасах, и если бы я знала по каким путям идти, то могла бы спокойно добраться на любую из них, а не пыжиться на мостике. Фыркнув от досады, я продолжила свой путь. Главный праздник проходил в королевских садах, и многие эльфы предпочитали часть празднования проводить там, а после разбредаться компаниями по другим местам. Сад был украшен факелами и фонариками, особенно много было их возле большой площадки, где в танце кружились эльфы. Играли музыканты, перебирая струны больших и малых арф, были тут и флейты разных размеров. И даже какая-то интересная конструкция с подвешенными колокольчиками, самый маленький из которых был размером с ноготь, а самый большой с голову. Эльфы ходили, смеялись, то тут, то там, на самых разных поверхностях стояли подносы с едой и вином. Кубки и бокалы то и дело наполнялись и осушались. Веселье было в самом разгаре. К моему тайному облегчению, почти каждый второй или третий эльф ходил с венком на голове, и это совершенно не зависело от пола, так что я выделялась только ростом и ушами. — Филитлинн! — пока я рассматривала конструкцию с колокольчиками, рядом возник Леголас с двумя кубками вина, один из которых сунул мне в руку, — я спросил у целительниц, и они разрешили. Мы легонько стукнулись кубками, и я с опаской сделала глоток. Вино было приятным, сладким и легким, можно было подумать, что это сок, если бы не теплота, пробежавшаяся по телу. Мы разговаривали ни о чем и веселились. Потом он подвел меня к какой-то группке эльфов, представил нас друг другу, но из моей головы тут же вылетели все имена. Я стала расспрашивать эльфов об охоте, а они с удовольствием травили какие-то немыслимые байки. Весело перебивая друг друга, они доказывали мне, что каждый из них, по меньшей мере, сотню пауков застрелил, зарезал и спас товарищей от порции яда, которые застряли в кустах, на ветке или просто оступились. — Ну, будет вам! Ни за что не поверю, что так было на самом деле! — я вытерла набежавшие от смеха слезы. — Не оскорбляй нас своим недоверием, дева, — темноволосый эльф так напыщенно это говорил, что даже его товарищи не выдержали и рассмеялись, — эльфы не врут! — Да, да, просто недоговаривают, — все еще улыбаясь, отвечала ему. Эльфы засмеялись, подначивая друг друга, когда и что недоговаривали, но в конце концов успокоились, и мы снова подняли кубки, после чего Леголас, извинившись, ушел. Вот уж действительно листик, гоняемый ветром! — Не волнуйся, Филитлинн. Леголас на этой Охоте сильно выделился, так что получит награду от Владыки. — Все тот же темноволосый эльф, чье имя я так и не запомнила, снова подлил мне вина и продолжил. — Он действительно перебил пауков больше всех. Сто семьдесят четыре чудовища. У него с этими порождениями тьмы свои счеты… Вскоре, немного в стороне от нас, группа эльфов стала что-то петь. Пока они просто тянули мелодию без слов, то разливаясь многоголосьем, то снова сливаясь в один. Музыканты подыгрывали этому пению. Это была странная музыка, которую я никогда не слышала, даже, наверное, в прошлой жизни, но такая красивая… Эльфы пели и играли, а в душе рождалась небывалая легкость, словно все печали и тревоги отступили. Хотелось кружиться, стать ветерком и пробежаться по самым макушкам деревьев, поиграть с упавшими листьями… Бесконечная радость рвалась прямо из сердца. Вот уже один из эльфов потянул меня в круг, так что пришлось поставить куда-то бокал, и идти за ним. И мы кружились в странном танце, у которого нет названия, петляли между деревьев, все больше эльфов завлекая в круг. На миг я поняла, что даже в Ривенделле и Линдоне не была так счастлива, как сейчас. Дикие эльфы… Они были дикими, как ветер. Стремительными и нежными, яростными и оберегающими… Совсем выбившись из сил, я вышла из круга танцующих эльфов, и не найдя поблизости ни скамейки, ни удобной ветки, прошла в глубину сада. Проходя очередную скрытую дорожку, я вдруг заметила Туиля. Он расслабленно сидел за небольшим каменным столом с какими-то закусками, а рядом с ним был Леголас, и я даже его не сразу узнала. На эльфах были многослойные одежды, украшенные богатым шитьем, а на головах венки. У Леголаса венец был из золотых колосьев, окружающий голову лишь со стороны волос, оставляя открытым лицо. На Туиле же был венок из золотых кленовых листьев с ярко-красными гроздьями рябины. Они о чем-то беседовали, пили вино, тихо смеялись. Наверное, они были друзьями, от них веяло каким-то домашним теплом и счастьем… На миг, мне захотелось подойти к ним, стать такой же частью целого… Но я как можно тише развернулась и пошла в другую сторону. Вскоре снова приблизилось к уже другой поляне с танцующими, но решила постоять в тени, опираясь на молодое деревце. Эльфы мелькали бесконечной чередой, словно сами стали листьями и кружились на ветру, и я могла бы смотреть на это всю жизнь… — Почему ты не танцуешь, аданет? Праздник пришелся не по нраву? Я обернулась, Туиль подкрался совершенно не слышно, но меня это почему-то совсем не испугало. Он стоял, как и я, скрытый в тени и смотрел на веселящихся эльфов. — Очень понравился! И я просто устала немного… — музыка сменилась, пение эльфов перетекло в иное звучание, более легкое, невесомое и немного печальное. — Значит, наши праздники лучше, чем в Последнем Приюте? — он лукаво прищурился, все еще не отрывая взгляда от танцующих. А я вспомнила неровные, скачущие ритмы Ривенделльских музыкантов и их слегка заунывное пение. И не удержала веселый фырк. — Намного… — я слегка повернулась к Туилю, и словно впервые его разглядывала. Точеный профиль, чуть-чуть узкий подбородок, высокие скулы, темные и широкие брови, светлые, почти до белизны, золотистые волосы, сегодня снова мягким каскадом скрывали плечи. Он держал сомкнутые руки за спиной, и был такой высокий… Заметив мой взгляд, он так же плавно развернулся ко мне лицом. Но взгляд его остановился, похоже, на моей макушке. — Я надеюсь, что ваши отношения с принцем не зайдут дальше дружбы. Я моргнула в удивлении… — Леголас — принц? — Ты не знала, аданет? — Нет… Он и не говорил об этом… и никто его так не называл… Я в растерянности снова взглянула на Туиля, и, наверное, из-за темноты, мне показалось, что в его прядях возле венка то ли листик, то ли веточка запуталась… — У тебя что-то в волосах. — Эльф плавно провел рукой, но это «что-то» все еще было на месте, — немного выше… Нет, не здесь… Я шагнула ближе и, приподнявшись на цыпочках, протянула руку, пальцами перебирая мягкие и легкие пряди, выпутала маленький, все-таки листик. И почему-то именно в этот момент посмотрела эльфу прямо в глаза. Они мягко светились, словно свет далеких звезд, притягивали к себе, кружили сильнее, чем Золотое дорвинионское. Были и далекими, и близкими одновременно, заглядывали в душу и открывали свою. В них бушевала гроза, и веял тихий ветер. Они были самыми прекрасными… Что-то, на миг, протянулось из самых глубин моего естества, словно отозвалось на безмолвный зов. Что-то радостное и ошеломляющее… Сердце бешено забилось, а звуки хлынули со всех сторон. Я испуганно отшатнулась от Туиля, прижавшись к стоящему сзади меня дереву. Я не понимала, что вдруг на меня нашло, и не могла выговорить ни слова… Эльф же стоял, сложив руки за спиной. Помедлив миг, он просто ушел. А я схватилась руками за отчего-то пылающее лицо. В голове происходил какой-то сумбур, а в душе, словно маленькие пузырьки лопались… Встряхнув с силой головой, я прошла к ближайшему подносу с вином, который оказался лежащим на большом камне, и не найдя рядом ни кубка, ни бокала, просто сделала несколько глотков прямо из кувшина. Вино пронеслось по пищеводу, порождая горячую волну тепла в теле. В голове замаячила мысль, что здорово это получилось, и надо бы еще повторить, в чем я не стала себе отказывать. Спустя короткое время, я наткнулась на группку эльфов, которые собрались идти своей компанией на западные террасы. Напросившись с ними, прихватила второй кувшин с вином, так как первый опустел, и решила, что лучше мне бы пойти к себе в комнату. В пути как-то незаметно закончилось вино и во втором в кувшине. От нечего делать, я стала размахивать пустой посудой в такт шагам. Эльфов это изрядно веселило, мне тоже показалось это забавным, в итоге мы еще некоторое время гуляли по садам, пока я не поняла, что больше хочу спать, чем смотреть на звезды. Сама не заметила, как пришла себе в комнату, устало переоделась в ночную сорочку и грохнулась на кровать. А утром меня разбудили, с приказом явиться к королю. Невероятно огромный зал поражал воображение. На высоком пьедестале находился трон, словно сплетённый из корней и ветвей, на котором я увидела сидящего Туиля. И холод его глаз заставлял застывать кровь в венах.