Часть 2

Проходили недели совместного житья с хелиоби. Хохо вроде как смирилась. У неё с Хвостом появилось невысказанное правило: ты терпишь меня, и я терплю тебя. Сложно конфликтовать друг с другом, находясь в постоянной близости. Однажды это просто надоедает. Никоим образом не останавливало хелиоби от жестоких комментариев тут и там, про её слабость, глупость, страхи и прочее. Но она привыкла (всё равно больно). Успехи в работе были попеременными. Она больше не сбегала при первом намёке на опасность, и теперь покров ночи ей казался тихим и расслабляющим временем. Духовная жизнь на Лофу была спокойной, никаких других сбежавших хелиоби, помимо Мистера Хвоста, не наблюдалось. Однако ей приходилось изгонять из людей пару вуббабу… Судья-болтунья и кукла вроде как не жаловались на её способ ведения дел, но ей хотелось произвести впечатление. И поэтому после рабочей смены, вместо сна, она уткнулась в толстые книги об экзорцизме. Это было на самом деле очень интересно! Она исписала пару свитков, пытаясь запомнить все нюансы техник, инструменты для изгнания, различия видов духов. И особенное внимание Хохо обратила на оберегающие талисманы, приносящие удачу и предупреждающие об опасности. В этой книге описывалось много способов создания оберегов, но Хохо не являлась профессиональной рукодельницей, поэтому положила свой взгляд на самый простой — и очень милый! — талисман. К сожалению, никто не отменял школу. Супер уставшая, она собралась выходить из дома, почти забыв свой рюкзак. Уроки тянулись нудно и медленно, никто с ней не поздоровался, как обычно. Все её игнорировали, будто думали, что так она исчезнет. Вот бы это желание сбылось. Отогнав плохие мысли, она начала вырезать бумажных человечков с милыми ушками. В её воображении это были лисички, но выходили они более похожими на зайчиков… Самые простые талисманы, что нашлись в этой книге, и можно вырезать целую толпу совершенно разных форм — всё ограничивалось фантазией экзорциста. Главное нанести на них иероглифы и готово! — Что делаешь, Проклятая? — неожиданно над её головой раздался мальчишеский голос, один из многочисленных одноклассников, имена которых она плохо помнила. Она прижала уши к голове, пряча вырезки за учебниками. — Н-ничего… Правда. — слабо ответила она, надеясь, что от неё отстанут. Но вокруг парты собралось ещё больше заинтересованных детей, пялясь на её забитый стол. Они начали тянуться руками к человечкам. — Постойте! Не трогайте их, пожалуйста! — Что это за мусор? — спросил тот же самый мальчик, как бы невзначай разрывая бумагу на части, — Упс! Ничего важного, верно? — Хватит… — она шмыгнула носом, наблюдая, как всё больше талисманов половинчатыми лепестками падали на пол. Никто не слушал девочку, кроме Хвоста, который не на шутку разозлился. — Ты просто позволишь им это сделать? — Что я могу сделать? — слабо возразила она, почти шёпотом, и хелиоби издал протяжное «ммм», а потом резким движением влетел в центр её лба и исчез. Она почувствовала, как тело само собой, без её команды, начало двигаться. — Что ты делаешь?! Мисс Ханья сказала… — Брось, я разберусь. — уверил он, — Судье не обязательно знать об этом! Что ж… Навряд ли Хвост сможет сам разрушить печать, верно? Хохо перестала сопротивляться и её зрение поглотила тьма. Когда она очнулась, дезориентированная, одноклассники с ужасом смотрели на неё, лежащие на полу в останках талисманов. Она подошла к ним поближе, чтобы помочь встать, и те спохватились и выбежали из кабинета! Лисица осталась совсем одна. — Что ты сделал? — спросила она недоумённо, пока прятала подальше оставшиеся вырезки, которые закончит позже, в безопасности своей квартиры. Хвост немного посмеялся в ответ: — О, ничего! Просто чутка припугнул сопляков. Больше они тебя не побеспокоят. — она нахмурилась, слушая его, но не стала тратить сил на разъяснение — ничего путного от него она не добьётся. Надежда была только на то, что в сильные неприятности они не попадут… Из-за этого инцидента её избегали пуще прежнего, и всерьёз говорили о демоне, заточённом в Проклятой Хохо. Но, что удивительно, никто не пожаловался на неё учителям и эта история не дошла до Комиссии и Ханьи.

***

Они поссорились. Хвост не помнил точную причину, но в его голове засели слова, наполненные ядом и отчаянием: «Я тебя ненавижу! Лучше бы ты испарился в тот день!» И после она заткнула уши, будто бы и слова от него слышать не желала. Яростный и злой, он решил, что будет молчать до тех пор, пока она не осознает, какую глупую ошибку совершила, и не извинится. После той ссоры Хохо затихла и словно увяла, как цветок холодной зимой. Она не произносила ни слова в школе, на работе, не открывала рта даже для приветствия знакомых. Девочка ни разу не улыбнулась — Хвост приметил, что она вообще редко улыбалась, — и не плакала. Был случай, когда ребёнок остановился и посмотрел на её горящий хвост с восхищением. Уголки её губ почти приподнялись, но пришедшая мама быстро отогнала дитя от Проклятой. Хвост упрямо сохранял обет молчания, хоть это и разъедало его изнутри. Хелиоби, видите ли, глубоко социальные существа — они буквально живут чужими эмоциями, мыслями, желаниями и мечтами. Они не могут без живых существ. Но ОН был другим, верно? Он лучше их всех. Ему не нужны бесполезные контакты, бесполезные хозяева. Бесполезная Хохо. Девочка не могла самостоятельно сделать себе прическу! В итоге она пошла в школу с растрёпанной гривой, сдавшись на полпути. Раньше мама ей заплетала косички. Одноклассники посмеялись над ней, но не принимали никаких действий. До того как она вышла из здания школы. Несколько самых мерзких мальчишек и девочек поймали её в безлюдном переулке и обездвижили. Она попыталась вырваться, звала на помощь, но хватка была крепкой, и людей поблизости не обнаружилось. Хвост её игнорировал. А потом они достали ножницы, схватили её за волосы и — чик! Они успели срезать пару локонов, прежде чем Хвост наконец решил вмешаться: — Вы, сопляки, не на ту напали! — глаза Хохо загорелись золотым огнём, а глубокий голос прорезал воздух с намерением причинить боль. Его тут же отпустили, трясущиеся малявки уже собирались убегать, почуяв исходящую от него опасность, но он покачал головой, — Нет-нет-нет, куда вы собрались? Я только начал. Он не использовал своих исключительных способностей, только то, что могло ему дать тело Хохо — не хотелось травмировать детей на всю жизнь. Просто… преподать урок. В прошлый раз он недооценил их наглость. Но сейчас? Скажем так, после этого они подумают дважды, прежде чем тянуться своими грязными ручонками к Хохо. Он с раздражением цокнул, пытаясь привести в порядок гнездо на голове. Вся причёска теперь была неровной, без стрижки не обойтись! Хвост чутка помедлил, не зная, что делать дальше. Дать Хохо вернуться в тело? Скорее всего, она бы сразу начала реветь. Он поразмыслил, и вернулся домой, дабы дать девочке отдохнуть. Она может поблагодарить его позже.

***

Хохо с трудом открыла глаза, не в силах вспомнить, что произошло. Костяшки её рук почему-то болели, а голова казалась слишком лёгкой. Она встала, ощупывая свою макушку и чуть не подавилась воздухом, широко раскрыв глаза. Теперь она вспомнила. Её зрение покрылось дымкой, дрожь охватила тело. Почему всё плохое всегда происходит с ней? Разве она заслужила это? Она просто хотела быть нужной, полезной. Она хочет свою маму. Она не хочет быть одна. Она не выбирала быть эквивалентом тыквы лунного ларца для сдерживания хелиоби, она не выбирала работать в Комиссии десяти владык, она не сделала ничего, что спровоцировало маму бросить её. Нет. Хохо просто существовала. И этого достаточно. Счастье не для неё. — Только проснулась и уже плачешь! — она не отреагировала на голос Хвоста, который, тем не менее, продолжил, — Знаешь, могла бы сказать мне спасибо за то, что я тебе помог там. Люди такие жестокие придурки, хах? Она усмехнулась, полная горечи. Уродливый гнев, так долго кипевший под её кожей, вырвался наружу: — Ты серьёзно? — её голос надломился на половине предложения, осипший от длительного молчания. Она сделала несколько вдохов и выдохов, собираясь с мыслями, — Ты точно такой же! Постоянно издеваешься надо мной, смеёшься с малейшего промаха, критикуешь… — Я не такой же! — злобно возразил он, подобное сравнение его очень оскорбило, — Я тебе не отрезал волосы, не так ли? И я не бросал тебя, как твоя семья. — ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ! — закричала она, застав Хвоста врасплох. Она выглядела такой маленькой и разбитой, с горем, исказившим обыденно милое личико, — Ты не разговаривал со мной несколько недель! Ты видел, как мне плохо, и не сказал ни слова! У меня никого нет, кроме тебя, и даже ты меня покинул! Я настолько плоха?! Она не ожидала внятного ответа или утешений, н и ч е г о. Кровать под ней была такой мягкой… она зарылась в подушки, укрылась одеялом. Ей хотелось гнить здесь до скончания веков, без обязательств, без чувств, не вынужденная жить и принимать свою ужасную судьбу такой, какая она есть. Она могла бы быть пилотом, в кругу семьи, с красивыми косичками и ровесниками-друзьями. Никто её не избегал. Её правда любили, а не общались из жалости… Хвост, впервые за тысячелетия своего существования, почувствовал кое-что отличное от самодовольного, самовлюблённого бахвальства. Не приятное чувство превосходства, наоборот, такое раздирающее и унижающее чувство… вины. — Ты не плохая. — слова прозвучали близко к её уху и она выпуталась из одеяла, удивлённая. Хвост летал рядом с ней и стыд был ясно написан на его морде, — Ты добрая и довольно умная для ребёнка… И очень ответственная работница. И, послушай, это не твоя вина. Ты была права с самого начала: это всё из-за меня. Что я хочу сказать… Прости. — П-правда? — она заикалась, не веря своим ушам, — Ты извиняешься? Передо мной? — Разве это не то, что делают люди, когда облажались? Я облажался, рада? Мне жаль. — создавалось ощущение, будто эти слова из него выпытывали кровью и потом, но она знала, что он был искренен, — Прости, что заставлял тебя плакать. Я действительно ничем не лучше тех сопляков. Я просто думал… Неважно. — Можно я обниму тебя? Хвост хотел прокричать громкое «нет», но… Он хмыкнул, подплывая ближе, и Хохо прижала его к своей груди, укрывая их обоих. На самом деле… Очень приятно. Он никогда бы не признался в этом вслух. Маленькая девочка и хелиоби лежали и после долгой игры в молчанку не могли найти ничего, что сказать друг другу. Ведь, по сути, они не разделялись. Но это походило на разлуку и повлияло на них, по-разному. — Пожалуйста, не издевайся надо мной больше… — прошептала Хохо, вытирая глаза рукавом кофты, — Я не против подшучивания, вроде когда я сделала глупую ошибку в задании, и ты мне помог… Но когда ты называешь меня бесполезной… — Хорошо. — ответил Хвост, не пытаясь выкрутиться, оправдываться или что-то ещё. Ему было сложно понимать человеческие эмоции, но он начинал разбираться в эмоциях Хохо. — Хорошо. — вторила ему лисица, засыпая. Впервые с момента всей заварушки с хелиоби она нормально выспалась.