Глава 30. Готовясь к неизбежному

Нужно с чего-то начинать, и самое подходящее для этого место — Лабиринт Сов, который полиция так и не обнаружила; не зря прибрала ключ к рукам. И это хорошо, потому что иначе Суд был бы ликвидирован без возможности на дальнейшее восстановление. Во второй раз Лабиринт уже не пугает и даже не вызывает какого-либо дискомфорта. Ловушек удаётся избежать, потому что вокруг главной залы расположены безопасные места, а если спуститься ещё глубже, то вообще можно обнаружить приличное жильё для Сов. Словом, Лабиринт действительно пригоден для жизни даже в условиях апокалипсиса, и из-за этого становится понятно, почему Суд не боялся навредить Готэму — у них ведь было убежище. Поскольку никакой карты Лабиринта у меня нет, приходится выбирать путь наугад в надежде, что в одной из комнат с чрезвычайно высокими потолками, кажущимися уходящими далеко вверх, окажется план помещения. Запомнить расположение можно только в том случае, если ты проводишь здесь всё своё время, чего никто из членов Суда, скорее всего, не делал — стало быть, карту найти вполне реально. В поисках нужной мне вещи толкаю двери в очередную комнату и оказываюсь в архиве. Огромные стеллажи уходят далеко вверх: кажется, их длина — вшестеро выше среднего роста человека. Заглядываю в каждый из проходов, образовавшихся между стеллажами, что занимает несколько минут, а после останавливаюсь посередине, раздумывая, стоит ли пройти до конца архива или лучше развернуться и продолжить искать то, что мне нужно. Решив, что архивы для меня сейчас тоже важны, медленно прохожу мимо бесконечных рядов. Тишину прорезает лишь стук моих каблучков, другие звуки абсолютно отсутствуют. Несмотря на наличие освещения, временами в архиве становится тускло, и на миг мелькает мысль, что в этом можно было бы спрятать ловушку, чтобы незнакомцы, случайно оказавшиеся здесь, попались в неё и уже не смогли выбраться из Лабиринта живыми. Через некоторое время дохожу до противоположной от входа стены и вижу очередную дверь. Прислушиваюсь, убеждаясь, что никаких посторонних звуков до моего слуха не доносится, и со скрипом открываю её. Моему взгляду предстаёт абсолютно такой же архив: те же тёмные высокие стеллажи со множеством ящичков, тот же тёмно-серый мраморный пол, то же присутствующее, но мало помогающее освещение. Единственное, что отличает этот архив от того, что находится позади меня, — высокие лестницы у каждого ряда стеллажей. Здесь они в самом начале, а до этого были в самом конце. Внимательно прищуриваюсь, всматриваясь вдаль. Весь Лабиринт построен таким образом, что даже при работающем освещении издалека рассмотреть что-либо невозможно, потому что ты просто вглядываешься в темноту, кажущуюся пустотой. Словно чем дальше продвигаешься, тем плотнее становится воздух, хотя это совершенно абсурдно. Из-за этого невозможно предположить, что скрывается впереди: возможно, ловушка, а может быть и очередная пустая комната. Снова иду вперёд, никуда не сворачивая. Звуки, кроме тихого стука каблучков, по-прежнему отсутствуют. Через несколько шагов замечаю, что в этом архиве проходы между рядами несколько уже, чем в предыдущем. С чем это связано — пока неясно, поэтому просто продолжаю идти вперёд, мысленно перебирая варианты, что же меня там может поджидать; нужно подготовиться к самому худшему и не надеяться на лучшее. Дохожу до очередной двери, в этот раз отличающейся от предыдущих: эта одностворчатая и из другого материала. Хочу открыть её, но она не поддаётся. Вот я и столкнулась с запертой дверью. На самом деле, это даже удивительно, что архивы были открыты. Разворачиваюсь лицом к архиву. Присматриваюсь и вижу на каждом из рядов стеллажей еле заметные буквы. Прохожу несколько пролётов и дохожу до интересующей меня буквы. Всматриваюсь в маркировки ящичков, написанных мелкими буквами, и обнаруживаю ту самую, которая может меня заинтересовать — «Уэйн». Поднимаю взгляд на несколько полок и сталкиваюсь с той же самой фамилией. Ниже — аналогичная ситуация. Весь этот стеллаж посвящён фамилии Уэйнов. Присаживаюсь на корточки и выдвигаю ящичек с маркировкой «Патрик Уэйн». Внутри оказывается его досье с фотографией, под которой красуется красная печать с надписью «измена». Хмурюсь, думая, к чему это. Вполне возможно, что он пошёл против Суда, поэтому его и посчитали изменщиком, угрозой, но что Совы сделали дальше? Устранили его? Всё-таки Патрик Уэйн, являвшийся дедом Брюса, уже мёртв. Мёртв… В этом стеллаже нет ящичков с именами родителей Брюса: ни Томаса, ни Марты Уэйн. Поднимаюсь, всматриваясь в маркировки верхних стеллажей, и понимаю, что там ещё более старшие поколения. Получается, внизу — самые молодые. Тогда здесь должны быть Томас и Марта Уэйн, потому что моложе них только Брюс. Возможно, на них у Суда Сов были отдельные планы? Возвращаюсь к досье и без интереса его пролистываю: здесь краткая биография, пополнявшаяся на протяжении его жизни, со всеми тайнами и прочими мелочами, которые можно использовать против человека. Судя по тому, что на титульном листе досье красуется единица, в ящичке есть продолжение. Убираю эту папку и достаю самую дальнюю. Пролистываю её до конца и останавливаюсь взглядом на самом последнем предложении: «Устранён. Причина: измена Суду». Убираю и эту часть досье в ящичек и задвигаю его. Дальше лезть пока что не хочется: у меня будет ещё время обо всём узнать. Возвращаюсь немного назад, ища фамилию Уильямс, которую носила мать Иви ещё до замужества. Этой семье выделено всего несколько полок. Внимательно проглядываю каждую маркировку, но имён родителей Ванессы, как и её саму, не нахожу. Стоит поискать фамилию Иви. Должна найти что-то интересное. Ускоренным шагом иду к нужным стеллажам, а потом, оказавшись у нужной буквы, замедляюсь, выискивая заветную фамилию. Особого труда это не составляет, и уже через пару минут останавливаюсь перед стеллажом, маркировки которого относятся к одной и той же фамилии. В самом низу нахожу и Кристофера, и Ванессу Паттерсон, однако об Иви — ни слова. Отодвигаю ящичек с информацией о Кристофере и сразу же беру самую дальнюю папку, быстро пролистывая до конца. «Убит Джейн Хейз». Непонимающе хмурюсь и снова пролистываю в самое начало папки. «Коготь. Причина: невыполнение требований Суда». Беру предпоследнюю от конца папку и читаю в ней последнее предложение: «Устранён. Причина: невыполнение требований Суда». Безынтересно гляжу на эту надпись, а затем беру самую первую папку этого ящика, намереваясь немного почитать о Кристофере: всё же мне любопытны истоки его жестокого поведения, хотя о них и так догадываюсь. Немного коснёмся его черепной коробки… Впрочем, ничего удивительного не нахожу. Родители Кристофера были холодны, не проявляли особой любви к ребёнку, зато любили контролировать каждый его шаг, и если тот был неверным, то за ним следовало физическое наказание. У него никогда не было близких друзей, хотя ещё с раннего возраста он без особого труда заводил знакомства в разных кругах: в школе, в немалочисленных секциях, затем в университете и связанными с ним обществах, а в дальнейшем и в бизнесе. Упоминается и тот факт, что Кристофер пытался контролировать буквально всё, а когда что-то шло не так, это выводило его из себя. Где-то к середине третьей папки упоминается диагноз «психопатия». Дальше читать его досье смысла нет: бесконечное насилие и желание контролировать. Убираю все папки с Кристофером на место, а вместо них беру первую и последнюю с именем Ванессы. Под её фотографией находится печать «угроза». В конце последнего досье красуется надпись: «Убита Кристофером Паттерсоном». Возможно, Суд сам хотел устранить Ванессу, потому что счёл её угрозой, но просто не успел, и им пришлось устранить Кристофера, потому что тот препятствовал Суду, что в принципе делать запрещено и что называется невыполнением требований. Решаю проверить свою фамилию, однако не нахожу. Сам собой складывается вывод, что эта комната с архивом уже умерших членов Суда, а предшествующая ей — живых. Возвращаюсь назад, пытаясь проверить эту теорию. Без труда нахожу фамилию нынешнего мэра, а затем и его самого — Джеймс Обри. Он жив, и под его фотографией нет печати «угроза». И он Сова. На всякий случай ищу фамилию Пингвина, намереваясь проверить теорию о том, что здесь досье лишь на членов Суда. Фамилия Кобблпот находится, а папка, заведённая на Освальда, — нет. Значит, в этих архивах только Совы — бывшие и настоящие. Затем нахожу стеллаж с буквой, с которой начинается моя фамилия, и, когда взглядом цепляюсь за знакомые пять букв, замираю, размышляя: стоит ли мне читать всё то, что написано в досье? Пока что это абсолютно бесполезно, ведь всё, что я смогу узнать, — что Суду было обо мне известно, а поскольку он уничтожен, и я собираюсь его реорганизовать и сама стать лидером, стало быть, информация в папках ни к чему. Позже прочту. Резко возвращаюсь мыслями к запертой двери в конце архива мёртвых Сов: от неё должен быть где-то ключ. Если дверь расположена в самом архиве, значит, то, что скрывается за дверью, напрямую с ним связано. Возможно, ключ спрятан в одном из ящиков. В таком случае, стоит хорошо подумать, в каком именно, потому что на то, чтобы просмотреть каждый стеллаж, уйдёт не одна неделя точно. Стоит просмотреть ящики с фамилиями умерших членов правящего совета, но… в том и проблема, что они мертвы: разве им нужны ключи, чтобы отпирать двери? Суду был свойственен некоторый символизм, так что нужно искать среди живых. На ум приходит только моё имя: я относилась к правящему совету, хотя и по сомнительной причине, и при этом осталась жива. Кому, если не мне, пытаться восстанавливать Суд Сов? Всё-таки выдвигаю ящик и аккуратно перебираю тонкие папки с бумагами. Собираю их в стопку и достаю, и взгляду предстаёт маленький ключик без примечательных особенностей. Беру его, а папки помещаю обратно, после чего задвигаю ящик. Уверенным шагом направляюсь к запертой двери, не испытывая ни радости от того, что мне удалось быстро найти ключ, ни волнения от того, что за дверью может быть что-то смертельно опасное. Проворачиваю ключ в замке два раза и слышу тихий щелчок, оповещающий о том, что теперь на пути нет препятствий. Открываю дверь и делаю шаг вперёд. Это что-то вроде серверной комнаты, хотя это понятие вряд ли сюда подходит; в центре расположен огромный стол со множеством всяких разных кнопок, а над ними, на стене, висят мониторы. Кажется, здесь проверяется информация о том, живы ли члены Суда, и прочие вещи, которые нужны для того, чтобы узнать о человеке всё что можно. Закрываю за собой дверь и подхожу к столу, внимательно рассматривая кнопки. В технике я не очень хорошо разбираюсь, так что мне предстоит почитать разные книги, чтобы суметь совладать хотя бы с какой-то частью этой аппаратуры. А пока что обнаруживаю кнопку включения и нажимаю на неё. Один из мониторов загорается, и через несколько секунд высвечивается окошко с вводом пароля, который мне не известен. Нажимаю ещё раз на кнопку, на этот раз выключая, и выпрямляюсь. С помощью всего этого можно отсортировать списки живых членов Суда и уже от них отталкиваться. Но для начала нужно найти пароль. Работы предстоит много, однако её объёмы ничуть не пугают, поскольку было ожидаемо, что реорганизовать Суд будет не так уж и просто.

***

Ставлю очередную чёрточку на странице и улыбаюсь, отодвигаясь и рассматривая вертикальные палочки. Каждая из них — мой провал в памяти. Ну и поскольку Леденцовая Принцесса появляется только тогда, когда нужно убить, а такое было в последний раз давно, то все эти чёрточки — появления Джейн за последнее время! Она никуда не делась! Но что она делает — вопрос хороший. Я пыталась с ней поговорить, но ответила она лишь раз, и это ограничивалось одной лишённой всяких эмоций фразой: «Готовлю тебе сюрприз». Сюрпризы я люблю! Интересно, каких масштабов этот сюрприз? Учитывая, что Джейн внезапно затихла на какой-то период времени, ожидать стоит чего-то грандиозного. Как интересно! Сегодня решаю сходить к Брюсу, потому что после того, как он где-то неделю назад сказал мне, что идёт убивать Ра’с аль Гула, не выходил на связь ни разу! Ладно, пару раз он отправлял мне сообщения, что всё хорошо, но всё равно так непривычно, что он просто… исчез. Словно сквозь землю провалился! Если бы не мой плотный график, состоящий из школы, подготовки к экзаменам и выступлениям в театре школьном и обычном, я бы каждый день штурмовала поместье Уэйнов. А так получается только сегодня, в первую неделю ноября. Несмотря на то, что с неба падают крупные хлопья снега, которые абсолютно удивительны для последнего месяца осени, холод не чувствуется; сегодня я надела тёплый свитер, а сверху — утеплённое пальто красного цвета, при этом не забыв про белые перчатки, чтобы не отморозить пальцы: хотя на улице не так уж и холодно, всё же не лето. Единственное, что портит эту погоду, — тучи. Из-за них снегопад кажется зловещим. Вот так кого-то убьют, а снег заметёт труп. Да и в целом из-за снегопада видимость хуже, так что сейчас идеальное время для похищения людей. Именно поэтому, чтобы не оказаться в лапах маньяка-насильника, до поместья Уэйнов добираюсь на такси. Сначала меня удивляет тот факт, что ворота открыты, словно владелец участка ждёт каждого встречного в гости, а потом и то, что, когда поднимаюсь на крыльцо и стучу, а после, не получив ответа, пытаюсь отворить дверь, обнаруживаю, что она открыта. Что за чёрт! Ладно Брюс, но как Альфред за этим не уследил? Решив, что Брюс настолько смелый, что не боится воров, тяжело вздыхаю и захожу внутрь, всё-таки закрывая дверь на замок, — к счастью, ключ для этого не нужен. Снимаю с себя пальто и шарф, но не разуваюсь, вместо этого лишь тщательно вытирая подошву сапожек. Замираю, прислушиваясь. Тихо. — Брюс? — зову, однако никакого ответа не получаю: ни шороха, ни голоса. — Альфред? — аналогичная ситуация. Ну не могли же они уехать! Тем более не заперев дверь! Так никто не делает! А может, здесь был маньяк… Трясу головой, прогоняя эту мысль, и направляюсь в главную гостиную, ожидая увидеть там Брюса. Тихонько толкаю приоткрытую дверь и вижу лишь бардак: пустые бутылки алкоголя разбросаны и на полу, и на кофейном столике, как и стеклянные стаканы, подушки не на своих местах. Озадаченно осматриваю всё это безобразие и выхожу обратно в коридор. Может, он в своей комнате? Поднимаюсь на второй этаж, прохожу чуть вправо и останавливаюсь перед приоткрытой дверью. Неуверенно стучу по деревянной поверхности и, не получив никакой реакции, аккуратно захожу, стараясь держаться прямо около прохода. Сразу же обращаю внимание на огромную кровать, а именно — на шевеление на ней. Настороженно хмурюсь, готовясь увидеть всё что угодно, однако когда всякие движения прекращаются, в нерешительности замираю. Скорее всего, в кровати лежит Брюс. Стоит ли мне его будить — вопрос хороший. С другой стороны, сейчас полдень, так что хватит спать! — Брюс? — громко говорю с зачем-то вопросительной интонацией. Реакция в ответ не заставляет себя ждать. Сначала слышится мученический стон (очень похоже на Алекса, когда я бужу его после вечеринок), явно принадлежащий владельцу поместья, а затем одеяло откидывается, и я в изумлении распахиваю глаза: помимо Брюса в кровати лежит ещё две девушки. Две! И, кажется, они все голые. Заметив, что Брюс собирается встать, на всякий случай отворачиваюсь, чтобы не увидеть то, что не должна, и так стою какое-то время, пока Брюс не восклицает заплетающимся языком: — О, Иви! Через несколько секунд поворачиваюсь в его сторону, отметив, что он надел на себя махровый халат и завязал его, и молча смотрю на него, не зная, что сказать. Он тем временем берёт с тумбочки полупустую бутылку воды и залпом выпивает, а после откидывает её на пол и устало потирает лицо руками. Да уж, к такому меня жизнь точно не готовила… — Что… — не знаю даже, что и спросить. — Где Альфред? — спрашиваю то, на что могу получить конкретный ответ. — Я его уволил, — как ни в чём не бывало отвечает он, тяжело вздыхая, однако этот вздох скорее связан с его физическим состоянием, а не с увольнением дворецкого. — Уволил?! — ошарашенно переспрашиваю, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Почему… за что? — Можешь не кричать? И так голова трещит… — недовольно морщится Брюс, а после проходит мимо меня, выходя в коридор. Следую за ним, намереваясь получить ответ. — Альфреду не нравилось, что я ходил по клубам, — раздражённо поясняет он, спускаясь на первый этаж нетвёрдой походкой. — Может ты действительно перебарщивал? — осторожно уточняю, исходя из увиденного в гостиной и в его спальне. — Он мне не указ. Мне уже есть восемнадцать, так что делаю, что хочу, — он заходит на кухню, и я, проследовав за ним, уже не удивляюсь царящему здесь беспорядку, потому что это именно то, что ожидала увидеть. Судя по всему, у Брюса ночью была вечеринка, и мне это не то чтобы нравится: одного Алекса хватает. — Я убил Ра’с аль Гула, положил конец всей этой истории с Судом Сов… — он прерывается, жадно выпивая воду прямо из графина. — И после этого мне указывают, что я должен делать, а что нет? — самодовольно усмехается он, отставляя графин на кухонную тумбу. — Да меня благодарить надо! — горделиво ухмыляется он, а я до сих пор не верю, что Брюс может так себя вести. — Ты мог просто попросить Альфреда не лезть, — мягко возражаю, не зная наверняка, какую реакцию это вызовет. — Необязательно было его увольнять. — И ты туда же? — закатывает он глаза, и отворачивается, открывая шкафчик и что-то там перебирая. Судя по звону, это бутылки. — А тебя совсем не беспокоит, что у тебя открыты ворота и входная дверь? — отбросив всякую осторожность, раздражённо спрашиваю я. — Да и пусть, — безынтересно отвечает Брюс и наконец достаёт то, что искал: бутылку алкоголя. — Ну украдут у меня пару фарфоровых ваз — новые куплю. Если захочу, — просто говорит он, выходя из кухни. Снова следую за ним. — И давно ты… в запое? — Нет у меня никакого запоя, — таким тоном, словно его уже всё достало, отвечает он. — Запой — это когда много пьёшь в одиночестве и грустишь, а я много пью в компании и веселюсь. Чувствуешь разницу? Скептически приподнимаю брови: да уж, логика у него интересная — такая же, как у тех людей, которые отрицают тот факт, что у них проблемы с алкоголем. Однако ничего на это не отвечаю, решив, что с ним в таком состоянии лучше не спорить, поэтому молча поднимаюсь по лестнице, а затем, продолжая следовать за Брюсом, захожу в его спальню. — Ты поэтому на звонки не отвечал? — киваю в сторону девушек, вызывая у Брюса самодовольную усмешку. — Не считаешь, что это уже перебор? — он ставит бутылку с алкоголем на прикроватную тумбу, а затем снова подходит ко мне. — Если не хочешь останавливаться, то хотя бы сбавь обороты. — Да успокойся ты наконец, — устало вздыхает он, и пальцами касается моего лица, убирая прядки волос. Напрягаюсь от такого подозрительного действия с его стороны. — Или ты хотела бы быть на их месте? — кивает он в сторону кровати, на которых по-прежнему спят две девушки, однако глаз с меня не сводит. Открываю рот, чтобы уже ответить, как он продолжает: — Знаешь, я ведь не против. Он притягивает меня к себе и уже тянется к губам, чтобы поцеловать. Особо не думая, резко бью его коленом между ног и, пользуясь тем, что Брюс сгибается пополам, выбегаю из комнаты. Слышу, как стучит собственное сердце, а тело пробивает крупная дрожь. Ноги не слушаются, из-за чего спуск по лестнице становится настоящим испытанием. Брюс пытался меня поцеловать! Какой кошмар! И, похоже, не только поцеловать… Что на него вообще нашло? С каких пор он ведёт себя как придурок? Он вообще на себя не похож! «Стой, — слышу в голове голос Джейн, который заставляет остановиться посреди коридора первого этажа. — Для начала успокойся». Успокоиться?! Мой друг только что лез ко мне целоваться! А если он сейчас спустится? «Если ты не заметила, у него там ещё две девушки, — спокойно отвечает Джейн, и я немного успокаиваюсь, пытаясь привести дыхание в норму. — Рано или поздно он бы превратился в самодовольного мажорика, поэтому в его поведении нет ничего удивительного». Да его словно подменили! «Могу предположить, что убийство Ра’с аль Гула стало спусковым крючком. Люди уходят в запой, так бывает, Иви. Скорее всего, он скоро всё осознает, и вернётся Брюс, которого ты привыкла видеть». Уверенный и безэмоциональный тон её голоса заставляет меня успокоиться. Вот уже и дрожи не чувствую, и сердцебиение замедляется. Главное, чтобы Брюс и правда не спустился. Да нет же, не должен… Джейн ведь правильно всё сказала. «Хочешь его проучить? — спрашивает она, и я настороженно хмурюсь, не понимая, к чему такой резкий переход. — У него ведь остался кинжал, которым он убил Голову Демона?» Задумываюсь, прикидывая, стал бы Брюс сохранять такие вещи. Наверное, да, как напоминание о том, что было трудно воплотить в реальность. «Забери его себе, — скорее командует, чем советует Джейн. — Может, после этого он научится закрывать двери». А если он обратится в полицию? Или обвинит меня в пропаже кинжала? «Не думаю, что теперь ему есть дело до этого кинжала. А тебя пусть только попробует обвинить», — в её голосе слышу неприкрытую угрозу. Коротко вздыхаю и направляюсь в главную гостиную: Брюс когда-то мне сказал, что хранил кинжал именно здесь. Не то чтобы я всецело поддерживаю решение Джейн, но, вспоминая, как он ко мне лез, становится противно настолько, что хочется сделать ему какую-нибудь гадость. В голове до сих пор не укладывается, как он так легко хотел переступить через нашу дружбу! Прикрыв за собой дверь, но не до конца, осматриваю весь бардак, царящий в гостиной, и вздыхаю: в таком попробуй что-нибудь найти! «Поищи сначала возле письменного стола», — советует Джейн, и я делаю так, как она говорит. — Пока я ищу, мы можем поговорить? — спрашиваю вслух, но тихо. Ответ не получаю, но делаю вид, что это согласие. — Ты так много времени что-то делала, но при этом не выходила со мной на контакт… Прости меня, конечно, но я не верю, что ты готовишь сюрприз. «Хочешь сказать, я что-то от тебя скрываю?» — безэмоционально уточняет она, кажется, совсем не обижаясь. — Если так подумать, сюрпризы как раз об этом, — усмехаюсь, обыскивая ящики письменного стола. — Мне кажется, у нас появилась новая опасность, и ты просто не хочешь об этом говорить. «Поищи на книжных полках», — полностью игнорируя мою речь, она продолжает поиски кинжала. — Просто скажи «да» или «нет», мне подробности не нужны, — подхожу к полкам и начинаю выдвигать книги в надежде найти тайник с кинжалом. — Нам угрожает опасность? «Нет». Облегчённо выдыхаю и замолкаю, не решаясь больше заговорить с Джейн. Самое главное, что мы в безопасности. Возможно, она и правда готовит какой-нибудь сюрприз, поэтому и старается не появляться. «По-моему, те книги немного выдвинуты, — замечает Джейн, и я непонимающе окидываю взглядом все книги. — Третья полка снизу, вторая справа». Перевожу туда взгляд и правда замечаю, что книги чуть выдвинуты, словно кто-то что-то за ними прячет. Убираю их и встречаюсь с деревянной стенкой. Зная, что тайники могут быть замаскированы под само здание, касаюсь поверхности, нажимая, и пытаюсь сдвинуть её в сторону. Получается! Замечаю рукоять кинжала и до конца отодвигаю мини-стенку. «Не так уж сильно и прячет его, — констатирует факт Джейн, пока я достаю кинжал, а после закрываю тайник и ставлю книги на место. — А теперь поехали домой, мне нужно с тобой поговорить». — Поговорить! — радостно восклицаю я и тут же оборачиваюсь, проверяя, не спустился ли кто. Пусто. — Но как мне пронести кинжал до дома? Водитель же точно заметит, — спрашиваю, понизив голос до шёпота. «У тебя есть шарф, вот им и прикрой», — просто отвечает Джейн, и я киваю, надеясь, что это и правда поможет. Выхожу в коридор и быстрым шагом направляюсь в фойе. Надеваю пальто, а вот шарф почти не заматываю, просто накидывая его сверху. К счастью, он достаточно широкий, чтобы без проблем скрыть кинжал. Но держать всё время руку под шарфом… как-то это подозрительно. «Водителю нет дела до тебя», — успокаивает Джейн, и я с ней соглашаюсь: впервые в жизни меня радует, что люди не обращают на меня внимание. Выдохнув, выхожу на улицу, пытаясь расслабиться и не выдать себя. Чуть замедляю шаг, чтобы не показать волнение, но в то же время иду относительно быстро, чтобы не казаться воровкой, которая впервые что-то стащила. В целом, конечно, это не первый мой опыт, ведь в начале нашего с Брюсом общения я без разрешения взяла у отца пистолет, но это другое. То был мой собственный дом, а сейчас… я ворую у друга-миллиардера! Докатилась! «Этот друг-миллиардер был готов затащить тебя в постель, — спокойно напоминает Джейн. — Как думаешь, Хантер бы одобрил?» Не сдерживаюсь и недовольно морщусь: вот вроде Брюс ничего и не сделал, а на душе так мерзко! И как после такого с ним общаться? Такое я точно не забуду… Сажусь в машину и называю водителю свой адрес, а затем, выждав секунду, отворачиваюсь к окну, хотя то и дело посматриваю на мужчину, проверяя, не заметил ли он чего-то странного. Например, кинжала, спрятанного за шарфом! Ну что за комедия! И, главное, почему мне досталась главная роль? «Вся наша жизнь — это театр. У одних это комедия, у других — трагедия», — замечает Джейн. А у меня, похоже, трагикомедия… Ладно, давай не будем думать об этом, а то меня это всё угнетает. Лучше расскажи, о чём ты хотела поговорить! «Если я начну наш разговор здесь, ты не сдержишь эмоций, и тогда водитель точно заподозрит что-то неладное». Никак не возражаю, хотя и удивляюсь: что такое хочет сказать Джейн, что вызовет у меня эмоциональную реакцию? Может, что-то плохое? Да нет же, она сказала, что нам не грозит опасность, значит, всё нормально. Тогда это, наоборот, что-то хорошее! То, что вызовет у меня восторг! Ну, я на это надеюсь. Наконец-то машина подъезжает к дому, и я, поблагодарив водителя, выхожу, удерживая кинжал за шарфом. Чуть ли не бегу к крыльцу, в нетерпении узнать, что же такого хочет сказать Джейн. Зажав кинжал между локтем и животом, другой рукой открываю дверь, после чего захожу внутрь и наконец откладываю сворованный предмет. Закрываю замок и выдыхаю: меня даже не заметили! Алекса, судя по обуви, нет дома, значит, я могу спокойно отнести этот кинжал в свою комнату. — Ты можешь начинать говорить, мы тут одни, — вслух произношу я, не пытаясь быть тихой: всё-таки дома, кроме меня, никого нет. Снимаю шарф, а затем принимаюсь расстёгивать пуговицы пальто. «Я собираюсь реорганизовать Суд Сов», — раздаётся в голове уверенный голос Джейн. — Чего?! — ошарашенно спрашиваю я и замираю на месте, так и не сняв с себя пальто. «Я восстановлю Суд Сов и стану новым лидером», — спокойно повторяет она, и я медленно продолжаю раздеваться, переваривая эту информацию. — Это вот тот Суд, из-за которого над нами ставили опыты? — на всякий случай уточняю, медленно расстёгивая ботинки. «Другого нет». — Джейн, это безумие! — громко восклицаю я. — Это опасно! Они ведь делали чудиков, помнишь? И над нами тоже издевались! А ещё они пытались уничтожить Готэм! «Весь правящий совет мёртв, — в отличие от меня, Джейн спокойна. — Суд теперь будет подчиняться моим правилам, а я не допущу, чтобы нам угрожала опасность». — Нет, подожди, — трясу головой. — Ладно, правящий совет мёртв, но остальные члены Суда-то живы! Они могут пойти против тебя, нас, и тогда это превратится в тот кошмар, которому мы не так давно положили конец! «Остальные Совы лишь исполняют приказы, они не могут идти наперекор лидеру и правящему совету. Они могут быть угрозой лишь в том случае, если те, кто управляет Судом, захотят этого. Сами они как марионетки». — Допустим, — неуверенно соглашаюсь и беру кинжал, после направляясь к себе. — Но как ты станешь лидером? Всем же известно, что Суда Сов больше нет, значит, все забыли о нём, как о страшном сне. «Они не забыли, — спокойно возражает Джейн. — Я провела небольшое исследование и узнала, что за всю историю Суда его лидер несколько раз сменялся. Перерывы были в несколько лет, и всё это время Совы ждали своего нового лидера. Они не создавали новое тайное общество, не пытались выбрать кого-то самостоятельно, они терпеливо ждали». — И всё же, — слабо настаиваю на своём, откладывая кинжал на свою кровать. — Ты думаешь, что они признают тебя? Там наверняка не всё так просто! «Непросто, — соглашается Джейн. — Но, во-первых, я единственный живой член правящего совета Суда Сов, а во-вторых, у меня есть кое-что, с помощью чего смогу обозначить свою власть». — И что же это? — спрашиваю и жду ответа, но Джейн упорно молчит. — Ладно, можешь молчать. Подожди, ты хочешь реорганизовать Суд Сов, чтобы никто этого не сделал до тебя, и таким образом обезопасить нас от чужого влияния? «Сначала я хотела реорганизовать Суд, чтобы контролировать Готэм, потому что, объективно, без должного контроля этот город погружается в хаос. Я могла бы контролировать его, чтобы он не смог контролировать нас. Мы были бы в полной безопасности, — без единой эмоции рассуждает она, и её голос чем-то похож на робота. — А потом, узнав о смене лидеров Суда, я поняла, что если не реорганизую его самостоятельно, то это сделает кто-то другой, и тогда история может повториться. Теперь это необходимость, а не желание». — Ты правда считаешь, что Готэм нужно контролировать? «Контроль — это единственный выход, — холодно произносит она, и мне становится немного не по себе. — Тем более, Алекс пытается прибрать к рукам преступную часть Готэма, а ты общаешься с самым богатым и влиятельным человеком в этом городе. Если я реорганизую Суд Сов и стану его лидером, то у нас будет полный контроль над ситуацией». — У тебя будет полный контроль, — поправляю. «Это что, обида в твоём голосе?» — Никакая это не обида! — отмахиваюсь я. — Ты всё это преподносишь так, словно захватишь контроль и над нами, став лидером Суда. А это нечестно! «А как, по-твоему, честно? — холодно интересуется она. — Чтобы ты жила полную жизнь, а все остальные появлялись время от времени? С такой системой невозможно контролировать Готэм. К тому же, если бы мне нужен был полный контроль над нашим телом, я бы уже давно его взяла. Это ведь именно я контролирую нас всех». — Ладно, хорошо! — вздыхаю я. — Тебе тоже хочется пожить, но… а как же мои мечты? — спрашиваю с толикой грусти. — Я ведь с самого детства мечтала играть в театре и стать знаменитой актрисой, — отворачиваюсь к окну, скрещивая руки на груди. — И я до сих пор хочу этого. Я уже подала документы в университет актёрского мастерства! И… «Я знаю, Иви, — прерывает меня Джейн. — Я не говорю, что ты должна отказаться от своей мечты, но будет разумно, если ты позволишь и мне жить, — её твёрдый голос вызывает мурашки по коже. — Это не значит, что я возьму контроль над телом и больше не допущу до него тебя или кого-то ещё. Это значит, что мне нужно будет больше времени». — То есть напополам? Леденцовая Принцесса же появляется только в крайних случаях. «Да, кстати, нас теперь четверо, — как бы между делом вспоминает она, и я в изумлении распахиваю глаза. — Её зовут Джейси». — Откуда она взялась?! — ошарашенно спрашиваю я. — И как давно? «Примерно пять месяцев назад мои эмоции и чувства, которые до этого были надёжно заперты, дошли до точки кипения, — сдержанно рассказывает она, в то время как у меня глаза на лоб лезут от удивления. — И так получилось, что появилась Джейси, став сосудом для всего того, что вырвалось наружу из-под моего контроля. Но, как мне кажется, она начала формироваться ещё до этого, потому что у неё есть обрывочные воспоминания, начиная с Лабиринта». — Лабиринта? «Одно из укрытий Суда, — мимолётно поясняет Джейн. — Она очень милая, и мне кажется, что вы подружитесь. Если встретитесь». — Я в шоке… — ошарашенно протягиваю, качая головой. — Пять месяцев ты молчала об этом? «Если бы я рассказала, ты бы что сделала? — спрашивает она, и я неопределённо пожимаю плечами. — Тебе была ни к чему эта информация, — спокойно заключает она. — Возвращаясь к основной теме нашего разговора: да, можно сказать, что контроль над телом мы распределим между тобой и мной, поскольку Джейси не претендует на это». — Я не могу вот так сразу тебе сказать, что думаю по этому поводу, — присаживаюсь на кровать, опуская голову. — Не знаю, будет ли мне хватать столько времени… «Можешь подумать, я не спешу, — заверяет Джейн. — Тем более, что на реорганизацию Суда уйдёт немало времени. Ты успеешь поступить в университет и окончить его. Там и решим». — А если я не соглашусь? — настороженно спрашиваю я. «Тогда мне придётся забрать контроль», — спокойно отвечает она, словно в этом нет ничего такого. — То есть у меня нет выбора? «Выбор есть, — возражает Джейн. — Лишь от тебя зависит, заберу я контроль наполовину или целиком. Не переживай, у тебя есть целых четыре года на размышления. Этого более чем достаточно». Ничего не отвечаю, отводя взгляд в сторону и задумываясь над всеми словами Джейн. Возможно, она права насчёт того, что всему нужен контроль, но мне до сих пор это кажется… нечеловечным, ведь контроль ограничивает свободу. Удручённо вздыхаю, понимая, что сделать выбор всё-таки придётся. «Не переживай, Иви, всё будет хорошо, — с неприятной лаской успокаивает Джейн, хотя от такого тона по коже расползаются неприятные мурашки. — Суд хотел, чтобы идеальное оружие работало. И оно будет». Сердце неприятно сжимается, и я испуганно сглатываю, совершенно не узнавая ту Джейн, которая была год назад.