Глава 31. Светлое будущее

За четыре с небольшим года мне удалось запомнить Лабиринт в малейших деталях, каждую его ловушку, каждый поворот и тайный ход, и теперь могу спокойно передвигаться среди мраморных и гранитных стен, не заботясь о том, что могу заблудиться или попасться в ловушку, каждую из которых лично проверяла и обновляла. Конечно, Лабиринт нуждался в незначительных переменах. Теперь здесь четыре основных входа через лифт; тот, что находился под особняком, замурован, чтобы скрыть это место от посторонних глаз. Лаборатория вдвое расширена в связи с увеличением субъектов. Большая часть ловушек была модернизирована, что повысило уровень сложности их прохождения. Были также видоизменены хрустальные совы, потому что и количество, и само местоположение зданий Суда тоже стало другим: теперь у статуэток острые края, а все основные детали сконцентрированы на морде совы. Тринадцатые этажи зданий, относящихся к «Уэйн Интерпрайзерс», по-прежнему замурованы от лишних глаз; о них так никто и не узнал, поэтому покидать столь хорошие тайники было бы неразумно. Также я тщательно подобрала технический персонал, чтобы поддерживать порядок и в Лабиринте, и, соответственно, в самом Суде. Спускаюсь по мраморной лестнице. Стук каблуков отскакивает от стен. Толкаю тяжёлые двери, распахивая их, и прохожу в просторную лабораторию со множеством коек, мимо которых то и дело снуют врачи в белых халатах, медицинских масках и шапочках. Некоторые из них делают заметки, понаблюдав за показателями их подопечных, другие же настраивают аппараты. Несколько коек зашторено — проводится улучшение субъектов. Не задерживаюсь ни у одной из коек; мне хватает беглого взгляда, чтобы понять, что всё под контролем. Медицинские работники совершенно не обращают на меня внимание, выполняя свою работу. Немного ускоряю шаг, не желая растягивать время; полы чёрного плаща колышутся при каждом шаге, ощущаю, как волны коротких чёрных волос чуть подрагивают. Одна лишь чёрная маска, прикрывающая всего-навсего половину лица и имеющая витиеватые узоры, сохраняет неподвижность. Толкаю очередную дверь и оказываюсь в большой тёмной зале со множеством подсвеченных колб с человеческий рост, внутри которых размещены Когти, впавшие в анабиоз. Даже не смотрю на них, сразу же поворачивая влево и направляясь к одинокой фигуре в белом халате. Моё присутствие не остаётся незамеченным, потому что человек, до этого делающий пометки, замирает и поднимает голову. — Успех гарантирован, — монотонным голосом произносит он, когда между нами остаётся всего несколько шагов. — Сколько Когтей готово выполнять свои обязанности? — спрашиваю, оставляя между нами всего шаг. Он разворачивается, и в красных стёклах его очков на миг появляется отблеск холодных ламп. Хьюго Стрейндж медленно растягивает губы в улыбке. — Четыреста одиннадцать. Мы скоро приблизимся к желаемой отметке. Ничего не отвечаю, не испытывая ни ликования, ни нетерпения от его ответа. Отворачиваюсь от него и подхожу к одной из колб, рассматривая величайшее творение Суда, — Когтя. В отличие от предыдущей версии, эти практически неуязвимы: чтобы их уничтожить, потребуется сначала отрубить голову и конечности, а затем полностью очистить грудную клетку, в которой спрятан важнейший механизм. Все Когти облачены в чёрное, за их спиной закреплено два мачете, а в одежде, которая на самом деле является подобием брони, спрятаны небольшие ножи; их лица полностью скрыты, а вместо глаз — два светящихся жёлтым отверстия. Коготь совсем не похож на обычного человека, и в этом минус: раньше Суд мог посылать наёмников, не заботясь о том, что их увидят, ведь те имели человеческую внешность и вопросов особых не вызывали. Зато эти качественнее. — Как часто вы проверяете их работоспособность? — спрашиваю, продолжая рассматривать одного из Когтей. — Согласно вашему приказу, один раз в неделю, — спокойно отвечает Стрейндж, в то время как я поворачиваюсь к нему лицом. — Всё стабильно. — Проверяйте с такой частотой лишь сотню Когтей. Остальные уйдут в запас, — приказываю, и он кивает, делая пометку на бумаге. — Вы хорошо выполняете свою работу, профессор Стрейндж. — Стараться на благо Суда в моих приоритетах, — отвечает учтиво, однако я понимаю, что он бы с радостью предал меня, если бы кто-то предложил ему более выгодное дело. — Могу я поинтересоваться? — киваю без всяких эмоций, не сводя с него взгляда. — Вы ведь подавили свою другую половину, не так ли? Понимая, что речь идёт об Иви, складываю губы в холодной полуулыбке. — Нет, что вы, — отвечаю, не двигаясь. — Я же не тиран. — Но вы находитесь здесь достаточно часто, в последние дни — практически всё время, — настаивает на своём Стрейндж. Если бы он не был таким ценным работником, его бы уже давно уничтожил Коготь по моему приказу: слишком уж он любопытный. — Одна, среди мрамора и гранита. — Хотите сказать, что мне одиноко? — безэмоционально уточняю, прищуриваясь. — Я не могу вас судить, Джейн, — уклоняется он от ответа, — но, подавив вторую половину и укрывшись в Лабиринте, сложно не испытывать давящего одиночества. — Если бы мне действительно что-то мешало, то непременно задумалась бы над вашими словами. А пока могу с уверенностью заявить, что никакого дискомфорта пребывание в Лабиринте мне не приносит. — А как же Иви? Она согласна с вашим решением? — любопытствует Хьюго, хитро прищуриваясь. — Вы и правда очень ценны для Суда, но не думайте, что я намерена выслушивать каждый ваш вопрос и давать на него ответ, профессор, — холодно чеканю я. — Я просто хочу узнать о вашей второй половине, только и всего, — он флегматично пожимает плечами. — Тогда вам лучше спросить у неё лично, когда она появится, — советую я. — Ваша задача — помогать Суду. — Поставьте себя на моё место, — чуть хмурится он. — Почти целыми сутками я нахожусь в этой зале среди высококвалифицированных наёмников, впавших в анабиоз, слежу за ними, делаю пометки. И так изо дня в день. Ко мне редко приходят, мне не с кем разговаривать. — Этим вы и оправдываете своё любопытство? — ничуть не проникнувшись сочувствием или жалостью, уточняю я. — Проводя всё время взаперти и находясь в изоляции от общества, теряешь себя, — произносит загадочно, и не составляет труда понять, что сейчас он имеет в виду вовсе не себя, а другую часть меня. Ту, которая, как он полагает, подавлена. — Так что я был бы рад разговорам хотя бы с кем-нибудь. Особенно с вами. — Полагаю, Суд утоляет вашу жажду знаний, не так ли, профессор? — Вы абсолютно правы. — Я предоставляю вам всё, что вы захотите, — напоминаю. — Прошу не забывать об этом, профессор, а иначе, — поворачиваю голову в сторону одного из Когтей, — вашим подопытным отдадут приказ вас уничтожить. — Мне очень лестно слышать слова угрозы в свой адрес, — он приподнимает уголки губ, — но вы же знаете, что таких, как я, не найдёте. Я и есть тот самый бесценный самородок для Суда. — Я сказала уничтожить, а не убить, — точно так же приподнимаю уголки губ, копируя его мимику. — Это две разные вещи. И это не угроза, ведь я в первый же день предупредила вас об этом. — Помню, — кивает он, и в его глазах мелькает недовольство, которое он тут же прячет. — Но чего же мне бояться? Перейти на другую сторону я не смогу. Полагаю, мой конец будет именно от вашего слова, так почему бы не интересоваться тем, что любопытно? — Ещё забыли добавить тот факт, что никому не расскажете о наших беседах, — замечаю я. — Или это было бы следующим вашим аргументом? — Вы очень проницательны. Важное качества для лидера Суда, — не без лести улыбается он. — Мне, как учёному, интересно знать, насколько далеко зайдёт ваш внутренний контроль. — Настолько, насколько потребуется, профессор. Стало быть, вам интересно, как дела у Иви? — получаю утвердительный кивок. — Она разрешила дать мне полный контроль над телом. На определённый срок. — Вот так просто? — хитро прищуривается он, не веря моим словам. — За последний год она четыре раза сыграла главную роль в спектаклях. Этого достаточно, чтобы её кто-нибудь запомнил. После такого непросто согласиться на… отпуск, — подбирает он очень мягкое слово для субличности, которая не может использовать тело и даже наблюдать со стороны. — Уверена, что Иви очень лестно ваше беспокойство о нашем состоянии, профессор Стрейндж. — А вам разве не лестно? — Вам незачем беспокоиться о ком-то другом, — серьёзно отвечаю я. — Тем более о том, кто может разрушить вашу жизнь одним словом. Если я почувствую необходимость в вашем совете или помощи, то непременно об этом скажу. А пока что занимайтесь делом. Его глаза за красными стёклами очков недовольно сверкают: он не получил то, что хотел. Совершенно очевидно, что если он будет знать о моём внутреннем состоянии, то обязательно использует это против меня же в будущем, разрушив то, что я несколько лет выстраивала. Хьюго Стрейндж осознаёт свою ценность, и порой это осознание ослепляет его, он не видит угрозы для собственной жизни. А надо бы, потому что теперь Суд ошибок не прощает. — К слову о деле, — достаю из кармана плаща небольшую колбу с ярко-зелёной жидкостью, замечая, как в глазах профессора тут же загорается огонёк интереса. — Вы можете узнать, какими свойствами обладает эта жидкость? — демонстрирую колбу. — Это ведь вода из Ямы Лазаря… — восхищённо протягивает он и протягивает руку к колбе. Отдаю её, внимательно наблюдая за каждым его жестом. — Согласно легенде, она лечит любые раны, может даже воскресить человека. Где вы её отыскали? — Где надо, — холодно отрезаю, не желая делиться своей находкой, на которую потратила не один год. — Мне известно, что однажды вода из Ямы Лазаря сделала человека бессмертным. Я хочу знать, как это работает. Вы можете провести исследование? Вам хватит этого образца? — Вы хотите стать вечным лидером Суда, — хитро прищуривается он. На это ничего не отвечаю. — Могу, — коротко заявляет он. — Тогда вам следует приступить к этому делу как можно скорее, — советую я. — Не буду вам мешать. — А знаете, Кэтрин своего всё же добилась, — внезапно произносит он, хотя наш разговор уже подошёл к концу. — Вы и правда идеальное оружие, Джейн. Теперь вы способны защищать Суд до последнего и уничтожить целый Готэм, если потребуется. Несколько секунд стою, размышляя над услышанным, а затем, ничего не отвечая, разворачиваюсь и ухожу прочь из комнаты с Когтями, ведь уже убедилась в том, что всё идёт так, как я задумала: совсем скоро число профессиональных наёмников возрастёт до пятисот, и на этом нужно будет остановиться. Пока остановиться. Конечно, чем больше будет влияние Суда, тем больше Когтей мы будем создавать — без этого никуда. Это первостепенная необходимость. Во второй раз прохожу мимо множества коек и вновь никто не обращает на меня внимание. Когда-то на моём месте была Кэтрин, а вместо этих подопытных — мы с Иви, но теперь всё изменилось. Если раньше лидер Суда не обладал силой в полной мере, потому что за его спиной стояли Сенсей и Ра’с аль Гул, то сейчас ситуация совершенно иная. Теперь Суд Сов полностью автономен и не зависит от Головы Демона или любых других существ. Что ещё отличается от Суда в прошлом, так это то, что у них не было союза с главой преступного Готэма. Сейчас это место снова занимает Барбара Кин, с которой дружит Алекс. У них настолько хорошие отношения, что она сделала его своей правой рукой. Он может на неё влиять. А моя система влияет на Алекса. Таким образом и осуществляю контроль изнутри. Иви, Джейси и Леденцовая Принцесса в безопасности, пусть они и могут думать обратное. Когда-нибудь они обязательно поймут, что я права. Поднимаюсь по лестнице, после прохожу пустующую комнату и оказываюсь в просторной зале, в центре которой стоит белый длинный стол из мрамора, а вокруг него — тринадцать стульев, сделанных из того же материала. Останавливаюсь возле того, что стоит во главе стола, и терпеливо жду, замирая, словно статуя. В зале нет никаких звуков, всё застывает, оставляя лишь статичную картинку. Холодный свет, гробовая тишина и спокойное ожидание. Через какое-то время высокая двустворчатая дверь открывается, и в залу входит двенадцать человек, одетых в чёрные костюмы. Их лица полностью скрыты белыми масками, очертаниями напоминающими сов, — теперь в таких ходят члены правящего совета Суда Сов. Единственное отличие от масок обычных Сов — у этих линии над глазами и на переносице выделены чёрным цветом. В остальном же они идентичны. Сопровождаемые моим хитрым прищуром, они занимают свои места, после этого все до одного поворачивают свои головы в мою сторону. На меня неотрывно смотрит двенадцать пар глаз. Все молчат, ожидая, когда я начну говорить. — С сегодняшнего дня Суд продолжает свою работу, — спокойно произношу я. Голос эхом разносится по всей зале. — Но теперь он будет работать несколько иначе. Прежде чем об этом рассказать, вы должны принять своего лидера, — из-за того, что маски полностью покрывают их лица, все двенадцать человек кажутся безэмоциональными, и меня это устраивает, потому что именно такие люди здесь и нужны. — Я, Джейн Хейз, новый лидер Суда Сов. У каждого члена правящего совета, который я сформировала путём выбора потомков самых древних родов Готэма из разных районов, а также представителей администрации города, есть чёрное перо. Мужчина, сидящий от меня дальше всех, выдвигает его вперёд, ближе к середине стола, таким образом обозначая своё согласие с моей кандидатурой. За ним никто не повторяет: уже одиннадцать пар глаз смотрят на меня непроницаемым взглядом. Их руки сложены перед ними в замок. Они хотят обоснования. Почему лидером стала я, а не кто-то из них. Почему этого достойна. И, главное, почему так уверена, что они все согласятся с предложенной кандидатурой. К их и своему собственному счастью, я подготовила ответы на все эти вопросы. — Хочу начать с того, что Лабиринт, который вы сегодня посетили, был брошен после распада Суда, — с тем же холодным спокойствием говорю я. — Все покинули это место, не заботясь о том, что кто-то из посторонних может его обнаружить и использовать найденную здесь информацию против всех бывших и настоящих членов Суда. Лабиринт остался и по сей день является секретным местом благодаря мне, — без самодовольства и чувства гордости, заявляю я. Это просто факт. — Потребовалось несколько лет, чтобы упорядочить архив, исследовать Лабиринт, улучшить ловушки и лабораторию. Один из слушающих едва заметно склоняет голову набок, однако это не укрывается от моего взгляда: он хочет выдвинуть своё перо, но ждёт завершающей ноты первой причины, по которой я достойна звания лидера Суда Сов. — Лаборатория была не только улучшена, но и расширена. Когти теперь практически неуязвимы, что укрепляет позиции Суда. На сегодняшний день нас готовы защищать четыреста одиннадцать единиц. Ближайшая цель — дойти до пятисот, — вижу, как к первому заинтересовавшемуся добавляется и второй, делая такое движение, словно хочет выпрямиться. — Когда мы дойдём до этой отметки, Суд станет практически непобедимым, а Готэм полностью перейдёт под наш контроль, сам того не ведая. На несколько секунд повисает тишина, но после ещё двое из присутствующих молча выдвигают свои перья ближе к середине стола. Ситуация складывается хорошо: три голоса в кармане, нужно ещё девять. Оставшиеся три аргумента должны их убедить. — В день, когда Суд пал, мистер Уэйн, находясь под влиянием Сенсея, приказал убить всех членов правящего совета, среди которых была и я. Как видите, сейчас стою перед вами. Я единственная, кто выжил в тот день, — никто из присутствующих не делает ни малейшего движения: они по-прежнему неподвижно смотрят на меня, выпрямив спины и сложив перед собой сцепленные в замок руки. — Если я принимала участие в управлении в прошлый раз, то смогу это делать и в этот. Несколько Сов немного отворачивают головы, словно имея в виду, что им постепенно становится скучно. Те двое, что выдвинули свои перья вперёд, тихой тенью отражают остальных. Все они сидят в ожидании продолжения моего монолога, который обязательно последует, потому что второй аргумент их не устроил. Впрочем, я на него и не возлагала особых надежд. Он скорее как формальность. — В тот день мне удалось выжить благодаря ускоренной регенерации, — после этих слов практически все Совы подаются чуть вперёд, показывая заинтересованность. — Как вам известно, раньше существовал Индиан Хилл, где предпринимались попытки воскресить человека с полным восстановлением памяти. Но также в лаборатории работали над созданием идеального оружия: человеком с обычной, непримечательной внешностью, при этом с повышенным уровнем выносливости, силы и скорости, ускоренной регенерацией и невосприимчивостью к некоторым видам ядов и токсинов. Кроме того, создание идеального оружия происходило в противовес влиянию Сенсея и Ра’с аль Гула. Для защиты Суда от них. И для дальнейшего управления, — улавливаю, как кто-то едва заметно кивает. — Я и есть то самое идеальное оружие. Чтобы это доказать, могу продемонстрировать свои силы. Вместо вербального ответа восемь членов правящего совета выдвигают перья к середине стола. Остаётся лишь один человек. Он не спешит делать свой выбор, желая услышать финальный аргумент. Его не убеждают слова о том, как много я сделала для восстановления Суда, ровно как и то, что я отличаюсь от обычных людей, чем и выбила себе второй шанс на жизнь. — Ра’с аль Гул, он же Головой Демона, использовал Суд через Сенсея. Именно он управлял нами, как марионеткой. И убить его можно было лишь одним кинжалом, который был утерян на многие сотни лет, — осторожно распахиваю плащ и достаю тот самый нож бальзамировщика. — Этим. Кладу его на стол, демонстрируя всем членам правящего совета. Тот, кто до сих пор не протянул своё перо, медленно тянется к кинжалу, а затем берёт его в руки и подносит ближе к лицу, рассматривая древнюю надпись на не известном мне языке и убеждаясь в подлинности кинжала. — Ра’с аль Гул убит. Однако если он каким-либо способом вернётся к жизни, я смогу обезопасить Суд от его влияния, — говорю, наблюдая за рассматривающим кинжал. Тот возвращает предмет на место и снова поднимает голову, смотря на меня. — Кинжал будет надёжно спрятан от посторонних. Никто не сможет его украсть. А идеальное оружие сработает в нужный момент. Последний член правящего совета медленно кивает и выдвигает перо к середине стола. Приподнимаю голову, понимая, что замысел свершён. Двенадцать чёрных перьев лежат в ряд вдоль стола, что означает, что мою лидерскую позицию одобряют. И это хорошо, ведь других вариантов у них нет и не будет. Теперь Суд Сов под моим контролем. — Полагаю, у вас есть вопросы, — присаживаюсь на стул, даже не кинув мимолётный взгляд на по-прежнему лежащий на столе кинжал: его не заберут, а если и попробуют, то им же будет хуже. — Задавайте. — Какова дальнейшая политика Суда? — спрашивает тот, кто сидит от меня дальше всех. — Ближайшая цель — контролировать Готэм и не допускать, чтобы он погружался во мрак, — спокойно отвечаю я. — Также в дальнейшем планируется выход за пределы этого города. Границы Суда нужно постепенно расширять, чтобы прийти к абсолютной власти. Но сперва нужно укрепить свою позицию здесь. — Что будет в случае, если Готэм погрузится во мрак? — Мы, как ответственные за город, вынесем ему приговор и применим меры. — Можете быть конкретнее? — не унимается он. — Какие именно меры? Назовите хотя бы один пример. — Вот уже два года я наблюдаю за одним гениальным инженером. Он был ответственным за строительство «Уэйн Плаза». И он может создавать такие вещи, о которых другие даже не мечтают, — делаю едва заметную паузу, давая всем время на размышления. — Поскольку он скрывается от посторонних, я не могу назвать его настоящее имя, лишь псевдоним — Ксандер Уайлд. Если вы попытаетесь найти о нём какую-либо информацию, ничего не выйдет, потому что действует он через доверенное лицо и никогда не показывается на людях, — несколько Сов заинтересованно склоняют головы. — Совсем недавно он спроектировал генератор, способный запитать электричеством целое здание. Особенность в том, что он использует энергию окружающей среды. — Но какой толк от этого генератора? — нетерпеливо спрашивает женщина слева. — Может случиться мощный выброс энергии, — никак не отреагировав на её проявление эмоции, сдержанно отвечаю я. — Взрыв с большим радиусом действия, — продолжаю, даже не моргая. — Если Готэм оступится, мы используем генераторы и погрузим город в окончательный мрак, сделав его полностью автономным. И тогда для него всё начнётся с чистого листа. Или же с чёрного. Но мне бы лично не хотелось прибегать к столь радикальному методу, поэтому мы должны всеми силами регулировать порядок в Готэме, — добавляю я. — Вы получили ответ на свой вопрос? — Получил, — кивает мужчина, задавший первый вопрос. — Тогда прошу следующий. — Откуда вы берёте тех, кто в будущем становится Когтями? — спрашивает мужчина, который последним выдвинул своё перо. — Раньше их было мало, и ни у кого не возникало подозрений, куда пропадают люди. Никто даже не знал, что они пропадают. Но пятьсот человек — пропажа немаленькая. — Во-первых, работа над превращением людей в Когтей длилась в течение четырёх лет, — сдержанно отвечаю я. — Во-вторых, между Судом и цирком Хейли заключён договор, согласно которому они добровольно отдают нам лучших акробатов на регулярной основе. Именно они и становятся Когтями. — Вопрос исчерпан, — кивает он и чуть отворачивает от меня голову. — Есть ли у кого-нибудь ещё вопросы? — медленно обвожу взглядом каждую Сову, однако каждый раз сталкиваюсь с непроницаемостью белой маски. Все молчат и даже не двигаются. — Полагаю, на этом мы можем сделать паузу. Спасибо всем за эту встречу, я ценю вашу поддержку. Сейчас вам проведут экскурсию по обновлённому Лабиринту, а затем, через два часа, мы встретимся здесь вновь для обсуждения текущей обстановки в городе. Для начала мы должны решить вопрос с уровнем преступности: в Готэм стекается слишком много законоотступников из других городов. Поднимаюсь, и все члены правящего совета делают то же самое. Каждый из них по очереди подходит ко мне и крепко пожимает руку, как бы выражая свою поддержку. Сдержанно киваю, отвечая на каждое рукопожатие. После они выходят из залы, и когда за последней Совой закрывается дверь, снимаю свою маску и кладу её рядом с кинжалом. Чёрные витиеватые узоры тянутся к небольшим аккуратным перьям, расположенным по верхним краям маски. Кинжал, находящийся совсем рядом, лишь подчёркивает глубину её цвета, а холодный белый мрамор, на котором они лежат, дополняет эту композицию. Суд Сов реорганизован. Сегодня начинается новый день. Для Готэма, для нас — для всех. Мой триумф прерывает звук вновь отворяющихся дверей. Недовольно смотрю на входящего, наблюдая за тем, как его высокая фигура бодро направляется прямо ко мне. Прищуриваюсь, подмечая, что тёмно-зелёный плащ усыпан чёрными вопросительными знаками — обновление дизайна? Раньше Загадочник носил исключительно однотонную одежду. — Когда-то в одном здании жил человек на тридцатом этаже, — начинает он, как только равняется с мраморным столом. — Каждое утро, отправляясь на работу, он заходил в лифт, нажимал на кнопку первого этажа и спускался, — Загадочник останавливается в двух шагах от меня и опирается кулаками на стол. Его лицо выражает явное недовольство, а глаза за прозрачными стёклами сердито отблёскивают. — Но, возвращаясь домой, он нажимал на кнопку двадцатого этажа, затем выходил на лестницу и поднимался до своей квартиры пешком. Почему? — Ростом маленький был? — предполагаю первое пришедшее в голову. — Не дотягивался? — Именно! — выпрямляется Загадочник и хлопает в ладоши. — А эти идиоты, — резко срывает с себя тёмно-зелёную, почти чёрную, шляпку-котелок, — предполагали всё что угодно, но не правильный ответ! Как можно быть такими глупыми? — Для начала успокойся, — не разделяя его гнев, произношу, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу, — и ответь, идёт ли речь о том самом лифте. — Именно о нём, — резко успокоившись, кивает Загадочник. — Вырубил механика, повозился в лифтовой шахте, настроил динамик… — быстро перечисляет он, качая головой на каждое перечисление. — Не в этом суть! — выставляет он перед собой ладонь. — Они ответили, что этот человек просто любил спорт, — разделяя слова, произносит он и сжимает руку в кулак. — Или что лифт был сломан… Да как он может быть сломан частично, боже! — продолжает возмущаться Загадочник, и я чуть приподнимаю уголки губ: веселит меня его реакция. — Ты ведь никого не убил? Всё прошло так, как мы договаривались? — уточняю я. — К сожалению, все живы, — печально вздыхает он. — Хотя я хотел, чтобы лифт упал с сорокового этажа… — Готэму не нужны пустые жертвы. — А глупые люди нужны? — Если мы будем убивать каждого глупого человека в Готэме, то вместо десяти миллионов останется… сколько? Один? Два? — размышляю вслух. — Устранять нужно тех, кто зазнаётся. И то в крайнем случае. Порой неугодные могут выступить нашими союзниками, помнишь об этом? Я и так разрешила тебе устраивать свои игры, которые встряхнут жителей Готэма. — Порой с тобой бывает скучно, Джейн, — замечает он, и я, никак не отреагировав на его фразу, поднимаюсь и подхожу к нему ближе, устанавливая зрительный контакт. Он хочет сказать что-то ещё, и я киваю. — Как всё прошло? Судя по перьям, очень даже неплохо. — Иначе и быть не могло, — спокойно отвечаю, неотрывно следя за карими глазами напротив. — Ты узнал информацию о Уэйне? — требовательно спрашиваю то, что ожидается от Загадочника. — Вернулся из Швейцарии целёхонький, — растягивает он губы в хитрой ухмылке. — Жив-здоров, даёт интервью прессе. Ведёт себя, как обычно, ничего подозрительного не обнаружил. У тебя на него какие-то планы? — Нет. Пока нет, — задумчиво произношу я. После того дня, когда Иви украла у того кинжал, я была настороже: не спохватится ли Уэйн пропажи? Особенно опасным было время, когда он наконец одумался и перестал вести себя, как типичный мажорик; то есть буквально через две недели после кражи. К моему счастью, Уэйн пока не ищет кинжал, однако я точно знаю, что однажды он поймёт, куда тот делся. — Это всё, что ты хотел сказать? Больше никаких наблюдений, никаких жалоб? — А от тебя никаких приказов? — приближается он ко мне, оставляя между нами расстояние в полшага. В его глазах поселяется тень озорства. Хитрый лис. — Никаких… просьб? — растягивает он свой вопрос, явно желая вывести меня на разговор. Отрицательно качаю головой. — Нельзя быть такой занудой. — Сказал человек, который убивает за неправильные ответы на свои загадки, — с насмешливой полуулыбкой замечаю я. — Небольшая поправка: хочет убивать, — он чуть наклоняется ко мне. — Но кое-кто не даёт привести желаемое в действие, — безынтересно приподнимаю брови, имея в виду, что это уже было обговорено. — Да-да, убивать только в крайнем случае, — закатывает он глаза и выпрямляется. — Что планируешь делать? Я про Суд. — Нам необходимо укрепить свою позицию в Готэме. Для этого нужно обсудить с правящим советом текущую обстановку. Начнём с уровня преступности, который не уменьшается из-за приезжих правонарушителей, — Загадочник театрально зевает, и я склоняю голову, смотря на него исподлобья. — Это только начало. Оно никогда не бывает интересным. — Значит, пока что моя помощь не требуется? — уточняет он с хитрым прищуром, и я качаю головой, выпрямляясь. Загадочник чуть склоняет голову, словно выискивая подвох. — Я нужен тебе зачем-то ещё. — Ты помогаешь мне с поиском решений, я не препятствую твоему «звёздному пути» злодея-гения, — напоминаю ему наш уговор. — Но есть что-то ещё, крошка Джейн, — он поднимает руку и кокетливо касается кончиков моих волос, наматывая их на палец и сразу же распуская. — Общение как минимум. — А как максимум? — многозначительно приподнимаю правую бровь, улыбаясь краешком губ. — Ты знаешь, — лукаво протягивает он, хитро улыбаясь, после чего отстраняется от меня. — Признай, что тебе со мной… интересно. — Не отрицаю, — увиливаю от ответа, качая головой. Он на это ничего не отвечает, растягивая губы в довольной улыбке. — Но сейчас мне бы хотелось подумать над предстоящим заседанием. Отвожу взгляд, а затем и вовсе разворачиваюсь к Загадочнику спиной. Обращаю внимание на кинжал и маску, лежащие на мраморной поверхности. Задумчиво провожу кончиком указательного пальца по аккуратным перьям, представляя, сколько времени придётся потратить на проговаривание всей имеющейся информации и её обсуждение. Однако иначе нельзя: прошлый Суд пренебрегал осторожностью, я же не намерена повторять эту ошибку. Я сделаю всё правильно. Теперь Готэм ждёт светлое будущее.

***

— Джейси? Джейси… — Иви? — Ты правда меня слышишь? Умоляю, скажи, что мне не кажется! — Нет-нет, это правда, я тебя слышу! Ты просто… так неожиданно появилась. А я всё ждала, когда мы встретимся… — Вселенная меня услышала… Так, сразу к делу! Джейси, тебе что-нибудь говорила Джейн о её планах на будущее? — В каком смысле? — Ну например, планировала ли она взять полный контроль над нашим телом или что-то вроде того? — Да вроде нет, ничего такого и не говорила… Подожди, ты в чём-то её подозреваешь? Она что-то сделала не так? Или ты просто рассматриваешь все возможные варианты? — Понимаешь, несколько лет назад у нас состоялся разговор о реорганизации Суда, и Джейн сказала, что даст мне время подумать, готова ли я разделить с ней контроль над телом. Потому что, сама понимаешь, чтобы управлять тайной организацией, нужно личное присутствие. Все эти несколько лет, пока я училась в университете, Джейн время от времени появлялась, занималась подготовкой к восстановлению Суда. — Да, об этом она мне рассказывала… Но что было дальше? — Я так и не смогла сделать выбор. Честно об этом сказала Джейн, и та предложила кое-какой вариант, на который я в итоге согласилась, но только для того, чтобы наконец достучаться до тебя. — Это что-то плохое? Ну, предложение от Джейн? — Может быть… Она предложила попробовать отдать ей полный контроль на некоторое время, мы сошлись на трёх неделях, чтобы я подумала ещё, но уже будучи здесь, в полном неведении о происходящем в реальном мире. Я согласилась. Джейн сказала, что через три недели я должна дать окончательный ответ, готова ли делить с ней жизнь напополам. — Иви, я не понимаю… Что тебе мешает согласиться? Джейн будет управлять Судом, а ты — строить актёрскую карьеру. По-моему, тут всё очевидно. — С одной стороны, да. Но чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что мне не хватит половины времени, которое будет мне отведено. Я собираюсь переехать к Хантеру, всерьёз заняться карьерой… Хочу жить полной жизнью, и Джейн испытывает то же самое желание, именно поэтому мы не можем найти компромисс. — Но ведь ты всё равно сможешь что-то делать, даже если вы разделите контроль поровну. Это же лучше, чем ничего, да? — Ты не смотришь на это с другой стороны, Джейси! Раньше практически всё время было моим, и меня это устраивало, а теперь я должна отдать половину своей жизни! — Но ведь Джейн тоже хочет жить. Мы должны учитывать желания друг друга. — Джейн в последнее время очень изменилась. Раньше она была другой. В записках, которые оставляла мне, пока контролировала тело, в конце подписывала: «Твоя ментальная половинка». Или: «Береги себя. Джейн». И всё в таком духе. А сейчас, даже если она и пишет что-то для меня, то это похоже на краткий отчёт, лишённый всяких чувств. И я боюсь, что это изменение может быть для нас опасно. — Но Джейн ведь… хорошая. Она делает выбор, исходя из нашей безопасности. Я уверена, что всё, что она делает, к лучшему. Если она что-то говорит, то, наверное, стоит прислушаться? — Откуда ты знаешь? У меня складывается впечатление, что у Джейн вовсе не осталось каких-либо чувств и эмоций. Она похожа на какого-то робота! — Так это разве не хорошо? — Что в этом может быть хорошего?! — В принятии решений ей не мешают чувства, она может трезво мыслить и, соответственно, находить наилучший способ решения проблем. Риск совершить ошибку уменьшается, а шансы на то, что мы все будем в безопасности, увеличивается. — Джейси, ты снова рассматриваешь это с одной стороны. Она руководствуется исключительно разумом! Следовательно, она может не принимать во внимание чужие чувства и желания, потому что просто не сумеет поставить себя на чужое место, понимаешь? И я ничего не выдумываю, потому что несколько лет назад Джейн поставила меня перед выбором: либо я соглашаюсь на разделение контроля между нами, либо она забирает его полностью. Она прямо сказала, что может забрать мою жизнь! — А она этого прям хочет? Ты не уловила это в её интонации? — В интонации робота? Ты сейчас серьёзно? Джейн — это болезнь, которая не даёт жить. Она мне ничего не рассказывала, пока была членом этого чёртового Суда, потом избила Алекса, исчезла на несколько месяцев и после вернулась, чтобы поставить мне ультиматум! Она с радостью разрушит мою жизнь под предлогом заботы и безопасности! Если бы она была отдельным человеком, то я бы придушила эту гадюку собственными руками… — Леденцы-ы-ы! — Вот она сейчас тут вообще не к месту! — Наверное, ты её как-то вызвала своим желанием… расправиться с Джейн. Эй, Лолли! — Лолли?! Джейси, ты назвала Леденцовую Принцессу Лолли? С каких пор у неё есть имя? — Хочу леденцы-ы-ы! Хочу-у-у! — Тише, Лолли, тише. Помнишь, что я тебе говорила про леденцы? Они должны быть… — …в обёртке. — В обёртке, правильно. И что я говорила про сладкое? — То, что… нельзя сладкого… много есть… — Правильно. Умница! Почему бы тебе не отвлечься на что-нибудь другое? Лолли? Исчезла… — Я с тебя в шоке, Джейси… Ты очеловечила Леденцовую Принцессу?! — Ну… я много с ней проводила времени, намного больше, чем Джейн или ты. Смогла найти к ней подход, она начала понимать меня, и я решила, что у неё должно быть имя. Ничего сверхъестественного я не сделала. — Ага, всего лишь нашла подход к взбалмошной девице… Никто, кроме тебя, не смог этого сделать, только вдумайся! Может, ты и Джейн поможешь убрать? А то она всем мешается, толку от неё, как от шпаргалки после экзамена… — Знаешь, на самом деле я хотела с тобой поговорить, потому что Джейн рассказывала мне всё с её точки зрения. Она буквально внушала мне, что добрая и что только она знает, как правильно поступить. Я всеми силами старалась отстраниться от всего этого, но было очень тяжело. У меня сохранились некоторые её воспоминания, и одно из них до сих пор приводит меня в ужас. — Дай угадаю, избиение Алекса? — Да… Именно это воспоминание не даёт мне полностью довериться Джейн. Мне бы хотелось, чтобы мы все жили в гармонии, чтобы всем было хорошо, но… как это сделать, если у вас конфликт, а я не знаю всей ситуации? — Послушай себя, Джейси, ты на верном пути. Джейн — не добрая. Она самое настоящее зло. Даже то, что она скрывала тебя от меня, и то, что она говорила тебе только то, что выгодно ей, говорит само за себя: она специально настраивает всех так, чтобы заткнуть меня! Понимаешь? — Кажется, понимаю. Но теперь ты научилась выходить со мной на связь, хотя до этого не могла. Значит, твой контроль усилился, а её, по идее, ослаб. — Подожди-подожди… А что, если она специально не допускала меня всё это время к тебе, а сейчас так поступила, потому что ей это выгодно? Возможно она прямо сейчас нас подслушивает! — Нет, такого точно не может быть. Джейн либо там, во внешнем мире, либо здесь, внутри. Даже когда ты была у контроля, а Джейн разговаривала со мной здесь, она не могла наблюдать за твоей жизнью. — Ты серьёзно?! Так это же может стать нашим решением проблемы! — По-моему, проще попытаться найти психиатра и обратиться к нему с нашей проблемой в лице Джейн. — Ты думаешь, я не пробовала? Каждый раз, когда я собиралась хотя бы поискать какого-нибудь психиатра, Джейн тут же вклинивалась и говорила, что пересмотрит своё решение дать мне время и заберёт контроль прямо сейчас, если не брошу эту затею. И сказать, намекнуть как-либо Алексу или Хантеру я тоже не могла, потому что она мне запрещала. Брала частичный контроль над телом, когда я намеревалась сказать что-то брату или парню. Ей не хочется, чтобы мы её куда-нибудь дели, понимаешь? — Она такая… беспощадная. — Да ладно? Я тебе это с самого начала и говорила! — Не язви, пожалуйста. Я понимаю, что ты сейчас на эмоциях, но давай попробуем спокойно придумать решение проблемы. Итак, давай просуммируем: Джейн не может находиться и внутри, и во внешнем мире одновременно, значит, этим нужно воспользоваться. Но как же… О! Нам нужно ослабить её контроль, чтобы удерживать её внутри, пока ты будешь искать психиатра. — Круто. Вообще не против, но как нам ослабить её контроль? Эту гадюку ничего не пугает, ничего не вызывает у неё каких-то эмоций. Она сама пугает, раз уж на то пошло. — Вообще-то есть кое-что, что пугает даже бесстрашную Джейн. Это разрыв сухожилий и мышц. Я сама лично помню некоторые её моменты жизни, где ей пытались оторвать руку, а она после этого уходила внутрь, передавая контроль Лолли. Этим можно воспользоваться. Чем чаще будет срабатывать этот триггер, тем меньше контроля останется у Джейн. — Но Лолли не появляется дольше, чем на несколько минут. Да и это мне ведь нужно показаться, а не ей. — Во-первых, сейчас Лолли более осознанная, так что, по идее, может самостоятельно удерживать контроль какое-то время. Во-вторых, твой контроль всё равно сильнее, значит, ты сможешь появиться вместо Лолли. В-третьих, не забывай и обо мне. Как только Джейн будет здесь появляться, я буду отвлекать её разговорами. Она на них ведётся, так что сомневаться не стоит. — Джейси, это тебе нужно контролировать всё с нами происходящее, знаешь? — Не надо… — Нет, ну а что? Ты и думать умеешь, и понимаешь всех. Взвешиваешь все «за» и «против», не пытаешься взять полный контроль, даже во внешний мир выходить не претендуешь! И, самое главное, ты нашла подход к самой неконтролируемой из нас! — Не смущай меня, пожалуйста… Давай вернёмся к нашей проблеме. То, что я предложила, конечно, хорошо, но когда Джейн отдаст тебе контроль над телом, чтобы поговорить, мы не сможем провернуть наш план. Сначала её нужно максимально ослабить триггерами, а потом уже пытаться удерживать внутри. Иначе велик шанс, что она вырвется и заберёт контроль над телом на всю оставшуюся нашу жизнь… Кстати, о жизни! Чуть не забыла! — Что? — Я иногда могу подсматривать за Джейн… — Чего-чего?! — Но ненадолго, буквально на пару минут! Так вот, она дала какую-то ярко-зелёную жидкость профессору с красными очками и упомянула бессмертие… Думаю, она хочет жить вечно. — Зашибись! А мы тут вечно взаперти должны страдать! Вот змея подколодная… — Да уж… Поэтому надо срочно придумывать план. Так вот, что я предлагаю сделать: ты соглашаешься на условия Джейн о разделении контроля на двоих, я после этого начинаю разговаривать с ней, а ты в это время бежишь к Алексу или Хантеру — кто первый на глаза попадётся — и рассказываешь, как вызвать триггер для Джейн! Если останется время, можешь добавить про то, что нам нужен психиатр. Или можешь написать записку, а там кто-нибудь её увидит и поможет нам. — А как я пойму, что ты с ней разговариваешь и что Джейн меня не контролирует? — Хм… Ну, может, позови её? Если не откликнется, значит, со мной. — А если откликнется? — Спроси что-нибудь. Не знаю, вы же общались раньше о чём-то? Я уверена, ты сможешь что-нибудь придумать. — Да, я постараюсь… Спасибо, Джейси! Я очень, очень сильно ценю то, что ты появилась! Без тебя я бы точно не справилась… — Давай сначала разберёмся с Джейн, а потом уже будет радоваться? Просто я ещё ничего не сделала, а ты меня уже хвалишь… Неловко как-то. — Ты уже сделала кое-что. С той же Лолли, например. И то, что не отказалась меня выслушать, а даже встала на мою сторону. — Я встала на сторону справедливости. То, что творит Джейн, бесчеловечно. Я всё ещё надеюсь, что в ней осталось что-то хорошее. Думаю, она не плохая, она просто… запуталась. Раньше ведь она правда защищала тебя, а теперь… — А теперь она заигралась со своим контролем. Но ничего, это ненадолго. Я буду пытаться до последнего. — Я помогу тебе в этом, Иви. Вместе у нас есть шансы. — Спасибо, Джейси. Ты — наша надежда на светлое будущее.