Рацио

      — Угхм-м… — большая ручища, что крепко держала за грудки, резко откинула его в угол. Резкая боль, короткая вспышка в мозгу, нестеримое жжение в глазах. Казалось, что был бы удар о стену чуть более сильным — скорее всего проломилась бы либо она, либо череп. Лавровая ветвь из легкого металла, что так изящно красовалась в волосах, больно впилась под кожу и деформировалась. — Ну что, умник, все еще считаешь нас тупыми? — громила с лицом, что не было обезображено интеллектом, смотрел на своего «учителя» сверху вниз. — Именно подобный переход… кха-а… от невинной дискуссии к применению грубой физической силы при малейшем указании на теоретический пробел выдает в вас законченных невежд, — тяжело опираясь на руку, хрипя ответил Рацио. Разбитая губа и прокушенный язык наполняли рот железным привкусом крови, сбивая мысли в запутанный клубок. — Но даже так я верил, что в вашем беспросветном заблуждении касательно общеизвестных догм можно найти скрытое ото глаз зерно разумности, но даже если оно было — то уже давно сгнило под помоями вашего нежелания открыть свой разум новому! — даже в таком положении Доктор оставался Доктором, человеком науки, безвозмездно и благородно посвятившему себя знанию. — Чё ты мелешь, фиолетовая башка? Ты опять нас назвал тупыми или че? — из-за спины громилы раздался скрипучий нахальный голос, принадлежавший тощему студенту в форменном халате со взъерошенными волосами, сыну ректора университета, в котором как раз и попросили Рацио выступать с лекциями. — Дес, въеби ему еще разочек, а то безумие нашего лектора накрыло. — Не было еще ни одного гения без некоторой доли безумия! Ухм… — хотел было подняться Доктор, но получил ботинком по рёбрам, из-за чего рухнул обратно. Грудь кисло заныла, дыхание сбилось. Мучительно хотелось вдохнуть, но спустившийся в лёгкие вакуум никак не желал пропускать хоть немного воздуха. — Вот что, уважаемый лектор, — с мерзким надрывом просипел подошедший студент, опустившись на корточки перед Рацио, — вы здесь — никто. И никто не имеет здесь, в этом универе, права указывать мне, что мне следует знать, а что нет. И тем более оскорблять. Ясно тебе, сука? — он сплюнул себе под ноги, едва не попав на открытую кожу лодыжек Доктора. — Если попробуешь кому-нибудь хоть вякнуть, хоть пискнуть в мой адрес, то в тот же день не досчитаешься половину зубов или рёбер, понял? — он уже почти вплотную приблизился к лицу обессилевшего Рацио.       Обычно высокий статный Доктор внушал не только трепет перед его гением, но и нежелание мериться силой. Да даже если дело доходило до рукоприкладства (что в ученых кругах совершенно не одобрялось, но принцип Доктора заключался в том, чтобы нести знания в массы), то обычно хватало пары уворотов и контр-атак, чтобы нападавший сдулся. А в этом случае… в этом случае у дураков было неоспоримое преимущество, сейчас даже два: превосходство в грубой силе и абсолютное, иррациональное, присущее каждому идиоту бесстрашие. Наверное это даже можно назвать — чувством неуязвимости, безнаказанности.       — Ну давай, сука, промычи в ответ хоть что-нибудь, пока твоя ученая мордаха не пострадала! — лицо ректорского сынка в ярости побелело, а глаза начали розоветь и лихорадочно сухо поблёскивать. — Считаю до тр…       — Бра-атец! Ты где, Ла-а-аре-е-ен! Ла-а-ар! Тебя папа зовет! — из коридора за углом рекреации раздался настойчивый женский крик. — Дес, быстро, открывай окно, на крышу! — скомандовал тощий, чьи зрачки в ужасе сузились почти до состояния точки. — Бегом, блять! Нельзя сестре показываться! — громила с удивительной ловкостью метнулся к окну, чуть ли не вырвав ручки из несчастной рамы, за пределы которой тут же юркнул «Ларен», а следом уже и сам бугай. Может быть так называемый "братец" и был отпетым негодяем, но его любимая сестрёнка и иногда чересчур влиятельный, строгий отец для него были чем-то неприкасаемым. Тем, что ни в коем случае нельзя подставлять и расстраивать. И вопрос был ни разу не в наказаниях или последствиях для семьи..       Рацио хрипло рассмеялся и стер тыльной стороной стекающую по подбородку кровь из лопнувшей губы. Сердце бешено стучало, наконец освобождаясь от адреналинового цунами. Боль пульсировала чуть левее затылка, разносясь волнами по всей голове, выдавливая глаза, сводя скулы, заглушая все звуки. На мгновение Рацио прикрыл глаза, пытаясь унять ощущения и спрятаться от режущего дневного света. Всего на мгновение…       — Эй? Доктор Рацио? Вы слышите? — он с трудом приоткрыл веки и сфокусировался на лице напротив. Обеспокоенные большие глаза смотрели на него, а сама их владелица аккуратно удерживала его за челюсть. — Ну что за дела… — Доктор криво улыбнулся через звенящую в голове боль. — Ну почему именно вы? — Что значит «именно я»? В-вы как тут вообще. Почему? — Просто помогите мне встать…

***

      Это было пугающе и очень странно. Наверное, найди я мертвого соседа на лестничной клетке дома — меньше бы заволновалась. Но здесь? В престижном университете? Выдающийся приглашенный лектор? С разбитым лицом, в отключке! Нанук бы побрал тех, кто это сделал! Мой отец лично писал приглашение этому поистине гениальному ученому, чтобы мы получили лучшее образование! Боюсь, после такого инцидента не только ни один лектор не согласится у нас выступать, но и репутация отца пошатнется… Ох…       Я подставила локоть Господину Рацио, чтобы помочь встать. Страх подкатывал к горлу, формируя горький ком. Когда он, жмурясь и несвязно что-то простонав, поднялся, я еще отчётливее увидела смазанные разводы подсохшей крови на лбу и подбородке, наливающийся синяк на скуле, следы грязных ботинок на утонченных одеждах. Я невольно охнула, после чего Доктор одарил меня испепеляющим взглядом.       — Никому не говорите, что видели здесь. Особенно своему отцу, — процедил Рацио тоном, не терпящим возражений. Его медные глаза с гипнотическим отливом грозно мерцнули. Возможно, мне показалось из-за его, эм, не очень сейчас «ученого» внешнего вида. В данный момент он скорее был похож на принципиального бунтаря, что ввязался в драку и, даже пропустив пару ударов, все равно вышел победителем. — Но что произошло? Кто на вас напал? — мое сердце колотилось, предчувствуя неприятности. И болезненно сжималось каждый раз, как взгляд фиксировал раны и гематомы на его красивом лице и теле. Стоп, красивом? Так, возьми себя в руки, возьми себя в руки…       Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Я часто так делала, особенно на лекциях Доктора, когда вместо поглощения информации уплывала в свои мечты о нем. О его сильных руках, бархатном голосе, как он произносит мое имя, спускаясь поцелуями ниже по моему телу... Ну да, не самые подходящие мысли, особенно когда лектор настойчиво задает утонувшей в мечтах студентке вопросы по - буквально - прослушанному материалу.       Или в разговорах с подругой, когда обсуждали домашку или парней… М-да. Признаться себе, что мне понравился приглашенный преподаватель, было совсем не трудно. Когда отец позвал его работать к нам в университет, во имя укрепления профессиональных и человеческих взаимоотношений он пригласил его к нам на ужин. Тогда-то я и поплыла. Он вошел к нам в дом, сдержанно, но элегантно поздоровался с отцом за руку, улыбнулся одними губами. Лавровые листья в его отсвечивающих фиолетовым темных волосах высокомерно отразили свет люстры, на мгновение резанув глаза. Дорогой парфюм, что легкой дымкой окутал прихожую, и подвижные при рукопожатии вены на незакрытой одеждой коже от локтя до кисти окончательно выбили из меня дух.       Мы с братом стояли за спиной родителя. Мой братец выглядел расслабленным и даже немного скучающим. Он не любил подобные мероприятия, и еще меньше любил изображать из себя «достойного сыночка», но против авторитета отца выступать не смел. Даже галстук нацепил, хотя возиться с его завязыванием пришлось мне.       Я же стояла и боялась шелохнуться. Когда папа представил меня Доктору после брата, я просила всех Эонов даровать мне недрожащий голос. Ой дуреха великовозрастная. Помню, как он изящно поклонился, приложив ладонь к груди, глянул на меня исподлобья и поцеловал моё запястье. Темно-фиолетовые пряди красиво упали на его лицо, а его древесный, амбровый парфюм с нотами лотоса щекотнул моё обоняние с новым напором. Такие аккуратные, ухоженные руки, не лишенные крепкой хватки… Крепкой, но в меру, чтобы я почувствовала его силу, при том не испугалась. Ой, что-то я опять уплыла… Ох, я все еще смотрю ему в глаза!       — Это не имеет никакого значения. Спасибо за помощь и… надеюсь на ваше молчание, — он кивнул мне головой и пошел прочь. — Доктор Рацио! Медпункт же в другой стороне! — он всего лишь отмахнулся. — Ну, знаете ли! — может, я и теряла самообладание при виде объекта своего обожания, но бойкости мне не занимать. Пока его нет рядом, правда..       Я на пятках развернулась и сама пошла в медпункт. Как там Бэкон писал в своих очерках? «Так как гора не хочет идти к Магомету, то Магомет пойдет к ней». Вот и медпункт сам к вам придёт, господин лектор! Благо, занятия уже закончились, а мой электронный пропуск открывал все, кроме подсобки папиного кабинета. Хорошо быть дочкой ректора.       Приглашенным преподавателям университет предоставлял одно крыло под жилые комнаты. Я бы даже назвала это — квартирами, хотя на мой взгляд после роскошного дома отца — в них было тесновато. Впрочем, более бедные студенты со мной не соглашались и готовы были целый год писать за меня контрольные, лишь бы я убедила отца переселить их в это крыло вместо студенческих общежитий. В общем… каюсь, подсмотрела номер «квартиры», предложенной Доктору Рацио. И узнать, где он живет, оказалось, было меньшей из проблем. Крепко прижимая к груди аптечку, я шагала в преподавательское крыло и про себя перебирала варианты предлогов, под которыми можно завалиться к лектору, фактически, домой. Ни один вариант не выглядел невинным или убедительным. А уж человек такого ума точно заподозрит неладное…       Снова потерявшись в мыслях, я не заметила, как оказалась у заветной двери. Может он не дошел и снова во что-то ввязался? И вообще, с чего вдруг я решила, что он пойдёт к себе?! В замешательстве, я дёрнула ручку вниз, и дверь… открылась. Чёрт, надо было хотя бы постучать сначала.. Мое сердце, наверное, на мгновение остановилось. Повторно оно остановилось, когда я встретилась со взглядом Рацио, который вышел мгновением позже из ванной. Верхняя половина его одеяний была снята и свисала, удерживаясь поясом. По лицу и шее стекали капли воды, волосы красиво растрепались, не удерживаемые больше лавровой венком-заколкой.       Он удивленно посмотрел в мою сторону, выдохнул и потер лоб. — Т/И, могу ошибаться, но лекция не сейчас и в совершенно другом крыле, — Рацио промокнул остатки воды полотенцем, которое, оказывается, держал в руке все это время. Я не могла оторвать взгляд от его красивых плеч и подкаченного стройного тела. Кровь мгновенно подлила к щекам, ушам, голос куда-то пропал, поэтому я смогла только сипло и тихо пробормотать: — Я вам аптечку принесла… — да, мои глаза все еще лихорадочно изучали его красивые черты и проступающие мышцы. Взгляд огибал каждую гематому, каждый налившийся синяк… каждую ссадину… задерживался на ключицах, скользил по прессу. Я осознавала, что откровенно пялюсь на своего препода, но как можно оторваться? Неловко как-то, но это того стоит. — Благодарю за заботу, — он подошел ближе к двери, все ещё разделяющей нас, и протянул руку. — Давайте я помогу вам? — я выпалила, совершенно не подумав. — У вас на спине тоже ссадины, их надо обработать.       Его тяжелый и одновременно насмешливый взгляд упал на мое лицо. — Тц… — он повел ушибленной лопаткой, — Нельзя отрицать очевидное, верно? Проходите, — как зачарованная я прошла в его жилище мимо Доктора, что галантно придержал дверь. Меня окружил запах его парфюма, пряные нотки кофе с кухни и мятых книжных листов. Он хмыкнул за моей спиной, закрывая дверь. Теперь уже на защелку. — Это все выглядит как популярные додзинси не находите? — О, вы их читаете?! - я резко развернулась, совершенно окрылённая услышанным. — Иногда приходилось, чтобы объяснять сложное на простых и доступных массовому слушателю примерах, - кивнул он и от этого болезненно сдвинул брови.       Тут я вспомнила, зачем пришла. Со знанием дела осмотрела со всех сторон своего преподавателя (хотя на самом деле это было просто ради того, чтобы полюбоваться, но ему об этом знать не обязательно). На мгновение я даже подумала, что он меня раскусил, когда взгляд его внимательных глаз сопровождал каждый мой шаг. — Жить будете, - я улыбнулась ему. — Некоторые болезни следует лечить, не рассказывая о них больному. Многие умерли оттого, что узнали, чем больны. Но я все-таки предпочту незнанию - знание. Вы точно мне не врете? - легкая лукавая улыбка тронула его губы. Настолько легкая, что запекшаяся корочка на нижней губе даже не треснула. Мне показалось, что после моей улыбки он как будто расслабился: откинул свою маску гения, хоть и все равно им остался. Позволил себе быть уязвимым, тем более что мне все равно нужно будет обработать его ссадины, а для этого надо будет его касаться... мамочки! Так, собраться, собраться..       Я глубоко вдохнула и выдохнула, открыла аптечку и начала выкладывать оттуда все, что может понадобиться. И чтобы немного привести мысли в чувство. — Будете кофе? - осведомился хозяин. — Да, пожалуйста. С молоком, но без сахара, если можно. — Ожидайте ваш заказ, мисс, — съехидничал Рацио.       "Сердечко, если ты меня слышишь, пожалуйста, не останавливайся!" - взмолилась я, провожая взглядом спину Доктора.       Когда он вернулся с двумя кружками, я уже перерыла всю аптечку, выудив из нее на круглый стеклянный стол мазь от синяков, бинты, хлоргексидин, пластыри, марлевые кусочки, таблетки обезболивающего.. Сквозь терпкий аромат медицины протиснулся плотный запах кофе. — Вот, примите! - я протянула ему блистер с таблетками. — Что это? - он аккуратно поставил обе кружки и придвинул одну из них ко мне через разложенные медикаменты. — Чтобы... болело меньше, – Нус всезнающая, нельзя было другие слова выбрать? "Сьтёби балеля меньсе", ы-ы! — Я уже принял, не беспокойтесь, - он расположился на стуле напротив и глотнул свой кофе. — О, так вы уже перевезли все необходимое? - я замерла. — Нет, только таблетки на всякий случай ношу с собой. Ну, знаете, иногда если много читать, начинает резать глаза. А останавливаться на середине книги - моветон. — А... Тогда...       Я собрала все своё мужество и обошла обожаемого Доктора со спины. Даже сидя, он был едва ли ниже меня. Статная осанка, размеренно вздымающаяся грудь, едва подрагивающие длинные ресницы на бесстрастном красивом лице. Еще раз мысленно отвесив себе пощёчину, я вскрыла тюбик и выдавила немного содержимого себе на пальцы. Холодящая консистенция мази, медленно растекающейся по подушечкам, приятно размазывалась по прохладной коже Рацио. Наверное, я даже забыла о том, что нужно вообще дышать, пока аккуратно обрабатывала все ссадины, внутренне съеживаясь, когда преподаватель резко дергался, прикоснись я неосторожно к ссадине смоченной хлоргексидином марлей.       С особенным удовольствием я кончиками пальцев разняла слипшиеся спёкшейся кровью волосы, завидев сухую корку на его голове. Аккуратно обработав, к счастью, не очень большую ранку, я ликовала: он ничего не заметил, не задал мне ни единого вопроса, а просто стойко переносил мои не слишком выверенные, но всё же аккуратные манипулирования с его телом. В голову даже забралась мысль, что моя маленькая тайна и влюбленность в преподавателя не помешала мне помочь ему. Я даже не упала от трепета в обморок!       — Если вы боитесь крови, нужно было просто оставить мне аптечку и не насиловать себя. — Боюсь крови? - я озадаченно вскинула брови и приказала только-только подуспокоившемуся сердцу держать прежний ритм, возвращаясь с новой марлей к его лицу. — Я не боюсь. — Хм.       Как на зло закончилось обеззараживающее... Вспомнив, что в аптечке был небольшой бутылек спирта, я его нащупала и пропитала им марлю. Рацио не отрывал от меня взгляд, как будто сейчас я писала экзамен, а преподаватель подозревал меня в списывании. — Потерпите немного, сейчас будет немного щипать, - предупредила я, а сама опять себя же передразнила. Ну, "немьнёго сипять, ы-ы", все дела.       Сглотнув, я аккуратно повернула за челюсть к себе лицо Доктора. Какой красивый... Коснулась марлей рассчёной губы.. Веритас резко зашипел, но от этого только разорвал образовавшуюся корочку. Я рефлекторно отдёрнула руку, но он ухватил меня за ладонь и притянул обратно.       Только вроде снова успокоившееся, даже скорее - смирившееся сердце усиленно стало перегонять кровь, которая моментально окрасила мои щёки, шею, уши в алый, когда Рацио легко поцеловал внутреннюю часть моего запястья и посмотрел в глаза.       Я бы хотела завизжать то ли от счастья, то ли от изумления, то ли от ещё не объясненного и не понятого чувства, но не могла вытолкнуть из себя ни звука.       — Т/И, неужели я вам нравлюсь? - глаза Рацио заинтересованно мерцали, глядя на меня. Медный оттенок его глаз сводил с ума. — С чего вы взяли? - я как можно ровнее вдохнула. — Вы слишком рвано дышали, когда латали меня. А крови, как вы сами сказали, не боитесь. Да и... - он ухмыльнулся, но снова захмурил брови, когда рана на губе растянулась, — С таким рвением помогать преподавателю, на чьих парах вы витаете в облаках. Если я не прав, прошу извинить, - он отпустил мою руку. — Не правы! - сердце бешено избивало грудную клетку, а в голове звенел непроницаемый вакуум паники. Я быстро сложила медикаменты в аптечку, оставив ему только мазь от ушибов с пластырями, и вылетела из его квартиры, запутавшись в замке и открыв его раза с третьего.

***

      Отец должно быть очень удивился, когда его любимая дочурка влетела домой и сразу метнулась к себе в комнату, даже не поздоровавшись. Досада и стыд сжигали меня до тла изнутри. Ну как, как можно быть такой идиоткой! Еще и лекция его послезавтра.. Угх!! Я верещала в подушку, пеняя на звукоизоляцию толстых стен. К счастью, брата не было, а отец то ли не услышал, то ли решил тактично не заходить ко мне. Мозг безостановочно транслировал мне воспоминания о его глазах, устремленных на меня, воспроизводил его парфюм, смешавшийся с аптечным запахом, замедленно показывал, как он прикасается своими мягкими губами к коже моего запястья... И как бы я не пыталась прогнать эти наваждения, они вновь и вновь, как любимая песня на повторе, возвращались ко мне, пока я не уснула в изнеможении, даже не раздевшись.       На следующий день я не видела Доктора Рацио в университете. Не то чтобы у нас были с ним занятия, но обычно я всегда цепляла его синеватое одеяние или уверенный мелодичный голос, обсуждающий с другими преподавателями какие-то сложные материи, о которых даже интернет не всегда в курсе. Отогнав беспокойные мысли о его состоянии, я максимально старалась погрузиться в учебу.       Из раздумий меня вырвала моя подруга, толкнувшая меня локтем в бок. — Эй, ты сегодня сама не своя. Что-то случилось? — Эм... да не... - я потерянно глянула на нее. — Я тебя со школы знаю, Т/И! - она осуждающе уперла руки в боки и обожгла меня недовольным взглядом, — Ты правда сейчас надеялась от меня отмахнуться? Ну расскажи-и-и...       От теплоты и искренности ее объятий я засмеялась. — Да всё, всё! - я улыбалась. — Просто... отец вчера на свидание ходил, вот... переживаю за него! - моментально выдумала я. — Ого! - она просияла, — Этому универу давно не хватает женской руки! — Стой, чшшшш... потише! - я заткнула ей рот ладонью. — Еще ничего не понятно, ладно? — Я - могила!       Разболтает. Как пить дать - разболтает. Хорошо что хоть в этот сломанный телефон играть безопасно: когда отец узнает слухи, моя персона там даже рядом фигурировать не будет. А вот подруге про вчерашнее... лучше не знать. Особенно про случившееся в квартире. Особенно про случившееся в квартире Доктора Рацио.       На следующий день лекцию у нас замещали. Брат как-то гадко ухмылялся и чересчур самодовольно закидывал ноги на парту, периодически одаряя меня гордыми взглядами через всю аудиторию.       И в конце недели тоже Доктора не было..       Я уже не на шутку беспокоилась. Может, зайти? Да нет... Не-е-ет. Или может у отца спросить про состояние Доктора? А как это сделать, чтобы он не заподозрил ничего ни про его состояние, ни про... та-а-ак, идея в любом случае плохая. Неужели остается только ждать?       Наконец на выходных нам сообщили, что лекция Доктора Рацио пройдет по плану и стоит подготовиться к занятию. Меня бросило в жар, потом резко в холод, дрожь коснулась пальцев рук. В голове моментально возникли тысячи картин, как пройдёт наша встреча после... случившегося. Впрочем, неизбежное надо принимать философски.       На лекцию преподаватель пришёл как обычно, разве что со своей предпоследней парты я все равно разглядела незаживший рубец на губе.       — Примерно в 30-м году нашей эры стоик Сенека в одном из писем указал, что "величие души должно быть свойством всех людей", - зал наполнился звуком клавиш, тыканий по экрану, шуршанием ручек о бумагу. — Казалось бы, простое и понятное изречение, но что такое - величие? Что есть душа? Существует ли она? И может ли душа обладать свойством? Тем более - величием? Что такое само по себе величие души и как оно повлияет на человечество и не только? Относится ли это к нечеловеческим, неорганическим видам жизни? Это только малый список вопросов, раскрывающий всю сложность его изречения. Давайте еще в противовес Сенеке подумаем над заметкой философа из общества Гениев...       Это была самая долгая пара в моей жизни. Я старательно записывала за лектором, выгоняя непрошенные мысли из головы, хотя отчаянно хотелось подойти к нему и рассказать, как скучала и переживала. Я много раз ловила на себе взгляд его медных глаз, что моментально ускользал от меня, стоило мне его заметить. Сегодня лекция прошла тихо, Доктор даже не задавал никому никаких вопросов и не вступал в дискуссии при уточняющих вопросах, как обычно он делал на каждой паре. На удивление, он даже не отреагировал на колкий комментарий моего братца.       Наконец – спасительный звонок, оповещающий о конце моих мучений. Я так думала... оказывается, они как раз только начинались. Я кожей чувствовала, как прожигал мою спину его тяжелый взгляд, когда выходила из аудитории.       Я промаялась до вечера. Оставшиеся пары совершенно не отложились в моей голове, а работа в лаборатории шла из рук вон плохо. Настолько, что прекрасная эрудройд Бетс отпустила меня домой, чтобы я ничего не испортила. Я и поплелась.. правда очнулась у двери... О нет. Я опять здесь? Да, точно. Это его дверь. Черт!       Как там было - "случайности не случайны"? Угх... всё равно все нервы себе выпотрошу, если хотя бы не узнаю о его самочувствии. От этой мысли я даже хихикнула - настолько наивным самооправданием она выглядела.       Я постучалась. Ответа не последовало. Постучала чуть настойчивее. Тишина. Только когда уже собиралась уходить, я услышала тихие шаги.       Он открыл дверь и с сомнением посмотрел на меня. — Т/И? Сегодня со мной все в порядке, а лекция по-прежнему не здесь, и даже не на этом этаже, - я скользила глазами по его лицу. Старалась запомнить, запечатлеть каждую черту. Каждый перелив его медных глаз. — А я вам нравлюсь?       До меня не сразу дошел смысл своего вопроса. Я даже не сразу поняла, что я что-то сказала, и в момент осознания готова была провалиться под землю к ядру планеты и расплавиться в нем, лишь бы не гореть от необъяснимого колкого шока сейчас.       Рацио изменился в лице, осмотрел коридор и втянул меня к себе в квартиру, где сейчас явно прибавились вещей. В основном - книг. — Такие вопросы не задаются на виду у всего университета! - шикнул он на меня. — Все разошлись, занятия закончились.. — Тогда... - он стоял передо мной. В сомнении взлохматил волосы. Прошелся по комнате и вернулся. Взглянул на меня. Набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но осекся. Пригласил сесть.       Я села на мягкий бархатный диван. Уютное переплетение запаха кофе, его парфюма и воспоминаний успокаивали и.. возбуждали. Фантазию, конечно же. Ну может быть не только...       Он сел напротив на стул и устремил свой внимательный взгляд на меня. — Какой смысл в вашем вопросе? - вкрадчиво поинтересовался мужчина. — Если вы скажете, что нравлюсь, тогда я отвечу, что в прошлый раз соврала. — А если скажу, что нет? — Тогда уйду и не скажу, в чем именно соврала...       Он сощурил глаза, будто пытался разглядеть во мне ответы на какие-то свои вопросы. — Вы ведь дочь ректора, не так ли? — А какой смысл в этом вопросе? - я фыркнула, терпение мое истончалось. Рацио тепло улыбнулся. — А я нанятый им преподаватель. Вы - не просто его дочь, вы еще и студентка. Старшекурсница. Не кажется ли вам, что... — Не кажется! - я аж встала. Он поднялся следом, удерживая мой взгляд.       — В прошлый раз вы меня словами ранили больше, чем эти идиоты физически. — Что за идиоты? — Nihil refert, - от рукой отмахнул мой вопрос, будто это было надоедливое насекомое, — Так что сначала ответьте честно на мой вопрос, а потом я отвечу на ваш, - его проницательные глаза жгли до глубин души. Его близость ко мне и легкий румянец на щеках разжигали во мне тянущий узел желания в груди, в голове, внизу живота. — Вы мне нравитесь! - твердо ответила я, решив идти ва-банк. — И вы - негодяй, потому что испытываете терпение влюбленной девушки!       Он застыл и будто перестал дышать. Аккуратно завёл одну из моих без того хорошо лежащих прядей волос за ухо, глядя куда-то сквозь меня. Тепло подушечек его пальцев приятно скользнуло по бархатной коже. — И вы мне нравитесь, - из моей груди резко откачали весь воздух, и я вздохнула только благодаря силе воли. — Почему я?       Он ухмыльнулся. — Хотя бы потому, что вы задали этот вопрос, - он осторожно наклонился, замер в сантиметре от моего лица.. и прижался губами к моим губам, будто спрашивая разрешения.       Кровь моментально подлила к моему лицу. Я совершенно потеряла ориентацию в пространстве, утопая в запахе его парфюма, волос, его кожи... в теплоте его губ твердости придерживающих меня рук. О таком я только мечтала на парах и ночами. Я наяву видела, как вблизи мерцали его глаза, в ожидании следящие за моей реакцией.       Я ответила на поцелуй, закинув руки ему за шею и воровато скользнув языком в его рот. Резким порывом Веритас сильнее прижал меня к себе, позволяя мне перехватить инициативу и терзать его губы невысказанным желанием и радостью, после чего немного отстранился, хрипло выдохнув в мои волосы: — Я мечтал о вас. Вы так красивы. Вы так умны. Ваши рассуждения всегда отличаются от остальных нестандартностью мысли и... - он осторожно поцеловал меня в уголок губ, — иной точкой обзора на любую из тем. Не со всем я согласен, но вы определённо одна из немногих, кто действительно заставляет меня с интересом задуматься. Я поражен. Я восхищен, - он сглотнул, в его глазах завораживающим мерцанием горел огонь. — Я представлял, как мы будем обсуждать совмещенные теории вне наших редких лекций, как будем соприкасаться... - он провёл ладонью по моей шее, и меня окатила волна мурашек. — Это все было похоже на то, что я сошел с ума. Не мог осознать суть текста ни одной из книг, потому что гадал - каков ваш запах? Как будете реагировать на мои прикосновения? Как будет звучать ваш голос, когда будете просить меня... ох, я забегаю вперед. Пока что вы превзошли все мои теории, - он хотел продолжить поцелуй, сильнее прижав меня к себе, но снова замер в сантиметре от моих губ. — Надеюсь, вы ответили мне взаимностью не ради того, чтобы не ставить меня в неловкое положение или под принуждением отца? Не из... жалости? - его глаза опасливо и угрожающе одновременно сверкнули.       Я почувствовала себя шедевром живописи, который выкрал себе человек, совершенно не сведущий в искусстве, но теперь отчаянно пожирающий приобретение душой и глазами. Пожирающий и в агонии сомневающийся, что вообще достоин смотреть на полотно.       — Хотела, чтобы вы меня так обнимали еще с момента первой встречи, - выдохнула я ему в губы.       В тот же миг его горячий язык скользнул в мой рот, и я с удовольствием ощутила вкус Доктора. Отчаянный танец языков на контрасте с нежным и осторожным соприкосновением губ, хаотичные оглаживания руками, сбитое дыхание. Он казался чем-то недостижимым, недоступным, а сейчас - целует меня, вжимаясь всем телом. Приглашённый учитель и студентка, дочка ректора. И правда какой-то сюр, додзинси!       Видимо, я задела рукой какую-то не до конца прошедшую гематому, потому что Рацио сдавленно застонал от неожиданности мне в губы. Как его голос хорош... мне захотелось услышать его еще раз. И ещё. Хотелось, чтобы он выстанывал мое имя. Хотелось ощутить его больше, чем просто в поцелуе. Меня захлестнули эти мысли, из-за чего тугой ком внизу живота радостно заискрился, раскалился, начал требовать желаемое!       Я сжала рукой волосы на затылке Доктора, оттянула его голову, открыв себе доступ к его шее. Из-за разницы в росте, я встала на носочки и впилась поцелуем в бархатную кожу моего гения. Он глухо выдохнул, стиснув меня пальцами. Я терзала его, кусала за мочку уха, слегка оттягивала зубами нежную кожу шеи, оставляла засосы и прижималась всем телом в отчаянной попытке унять раскаленный ком желания.       Все мое самообладание окончательно улетело ко всем Эонам, когда ощутила его твердое возбуждение, упирающееся в меня через одежду. Наконец, отпустив его шелковые волосы из руки, и самого Рацио из своей сладкой пытки, снова впилась ему в губы. Он сильнее вжался в меня пахом, будто стараясь тоже унять своё желание, но сделал лишь хуже. — Мы торопимся, Т/И.. - он сглотнул. Говорил одно, а в глазах читалась готовность поглотить меня здесь и сейчас, отбросив все оправдания. — Подумаешь об этом потом, - я скользнула рукой под его темно-серый жилет и белую накидку на греческий манер, скинув последнюю.       Потеряв всякий рассудок, он рваными, резкими движениями начал стаскивать с меня одежду, кажется, какая-то из пуговиц не выдержала напора и отлетела. Мы стояли друг у друга в объятиях совершенно нагие. Его тело обжигало, плавило, заставляло меня изнывать от желания почувствовать его, поглотить, прикоснуться к каждой частичке, утонуть в его запахе.       — Только... - он отвел взгляд, а румянец тронул его щеки, — Только я не очень опытен. Никогда не интересовался сексом, как и женщинами в целом, предпочитая.. Аргх.. Не важно. Поэтому... Могу я попросить вас если что указывать, что нравится и не нравится? - я заметила смущение в его глазах, еще сильнее распалившее меня. Слух приятно ласкало его обращение "вас", "вы".. — Конечно скажу, например сейчас я уже готова... чтобы принять тебя. Сразу. Всего.. - я промурлыкала как можно нежнее ему на ухо, прикусив мочку на последок слов, отчаянно сдерживая свой порыв накинуться на него. Внизу живота и правда вязко растекалось раскаленное желание, угрожая перейти из лона на бёдра.       Я вывернулась из его объятия спиной к Доктору, приподнявшись на носочках, чтобы ему было удобнее войти в меня. Ощутила, как он горячей головкой ищет на ощупь заветную дырочку, и наконец он плотно скользнул в меня, войдя до основания. Глухой стон вырвался из его горла, смешавшись с моим, полным наслаждения. Я вся запульсировала вокруг его члена, а Рацио впился зубами - в мое плечо, пальцами - в мои бока. Все ещё плотно вжавшись в меня, он едва заметно дрожал. Горячая струйка слюны потекла по моей ключице, а кожу приятно саднило от стиснутых зубов.       Короткое движение, Рацио наполовину вышел и снова нежно вошел в меня. И снова.. снова... Он растапливал меня плавностью, заботой, трепетом. Я в изнеможении извивалась в его руках, желая получить больше. Еще больше. БОЛЬШЕ. Я изнывала от его ласк. — Рацио, пожалуйста, сильнее... Ах.. сильнее! Не бойся, милый..       Мои слова были для него сейчас законом. Он вышел и резко с влажным шлепком вошел в меня, заставив выгнуться и громко застонать. Веритас положил мне в рот два пальца, которые я мокро принялась посасывать, вызывая еще больше сладких мужских стонов позади и глубоких вдохов сквозь зубы. Он с силой продолжал двигаться во мне, растягивая стенки влагалища. Я ощущала, как его потряхивает. Я почувствовала, как запульсировал его член во мне. Разочарованно хныкнула, когда в последний момент он вышел и кончил на пол. Мое сердце, будто в панике, колотилось в груди, морозя пальцы. Я развернулась к мужчине. — Эоны, два балла, Веритас Рацио... два балла.. - произнёс он между рваными вдохами, пряча взгляд. — Будешь исправлять? - я, коварно ухмыляясь, прильнула к его губам в глубоком поцелуе. — Просто скажите как сделать вам приятно, - его щеки пылали, глаза восхищенно мерцали. Руки не отпускали меня ни на секунду. — На колени, Доктор... - на лице Рацио мелькнуло непонимание, но он покорно опустился передо мной на колени, все еще не разрывая телесного контакта, скользя пальцами по моим бёдрам. Я закинула ногу ему на плечо. Будто прочитав мои мысли, он неуверенно прильнул к клитору, на удивление сразу найдя его. Он нежно оглаживал мои бедра и ягодицы, языком легко лаская меня внизу. Вылизывал, заставляя меня истекать желанием... оно выливалось из меня, стекало прозрачной смазкой по внутренней части бёдер.       Я взяла его за волосы, слегка сжав у корней. Не потребовалось ни единого слова, чтобы он начал ласкать меня сильнее, почувствовав, как мои ощущения передаются через терзание его волос. Его язык кружил вокруг напряженного комка нервов, надавливал на самое чувствительное место, Рацио посасывал клитор, пытаясь разнообразить легкими прикусами зубов. Я хотела, чтобы он стонал моё имя, но сейчас я сама проигрывала в собственном соревновании, хныча его имя и крупно дрожа от его ласк.       Меня ослепила вспышка. Я лишилась возможности дышать. Бедра напряглись, я бесконтрольно, хаотично ерошила, сжимала, лохматила его волосы. Сладкие стоны вырывались из моей груди. Разряд по всему телу, меня накрыло крупной дрожью. Тело обмякло, колени подкосились. Еще немного и я бы свалилась от передоза ощущений, но сильные руки Доктора подхватили меня. — Это просто невероятно. Вы невероятны, Т/И, - он исступленно шептал мне в ухо, пока я приходила в себя у него на руках.

***

      Не знаю, почему, но мне казалось, что папа не прознал про нас с Доктором Рацио. На парах мы общаемся исключительно как студент и преподаватель. Хоть в его речи иногда до сих пор проскальзывает "Вы" по отношению ко мне, наедине он обращается ко мне на "ты", без лишних формальностей. Почему-то его очень интересовал мой брат, но я это связала с его неуспеваемостью на лекциях моего Веритаса (единственной дисциплиной, где ему не делали поблажек), из-за чего я без колебаний рассказывала про любимого братца, про его трепетное отношение ко мне и заботе. И конечно же пожаловалась на то, как он регулярно отгонял от меня всех ухажеров. Пожалуй, это был единственный камень преткновения в наших с Лареном отношениях, хотя папа всегда был на его стороне. Возможно, неосознанно это как раз и было причиной, почему я не торопилась рассказывать семье про свои... "встречи" с Веритасом.       Мне казалось, что папа о нас не в курсе, пока он не пригласил Доктора Рацио на очередной ужин. Мой Веритас вошел, как обычно, как образец элегантности. Как само совершенство. Эоны, когда я перестану так на него реагировать?       Беседа, как всегда, была очень увлекательная. Сложно вести скучные дискуссии, когда встречаются такие образованные люди, что вежливо и меня вовлекали в свой разговор. Разве что братец хмуро и неприязненно отмахивался от любой попытки что-то у него спросить, попутно кидая почему-то излишне и явно ощутимые злостные взгляды на Доктора Рацио. Я почти забылась, поглощенная обсуждениями, пока папа все не испортил вопросом: "а вот касаемо того, что тайное, как вы говорите, господин Веритас, всегда становится явным. Что вы нашли в моей дочери, а она - в вас?".       Мы с Рацио переглянулись, совершенно потерянные.       Мой отец рассмеялся. — Да не имею я ничего против, не переглядывайтесь так. Знаете, господин Веритас, ее мать я вообще повстречал на школьной скамье. Эх, моя драгоценная... - на его лице мелькнуло сожаление и тоска. Кажется, он хотел что-то добавить, прервав ошеломленную тишину, но в этот момент мой брат, молчавший до сих пор, рванул со стула, злобно уставившись на Рацио. — Ты охомутал мою сестру, умник?! Да ты...       Под угрозы брата в сторону Веритаса я смотрела на своего возлюбленного, с удивлением отметив, что он наслаждался, упивался несдерживаемым даже отцом негодованием Ларена.