1991

Как-то мне стало интересно: зачем вообще возить продукты на поезде? Чем плохи перемещения другими, более магическими способами? Оказалось, что все дело во вкусовых качествах. После перемещения через каминную сеть яблоки и груши могли поменяться вкусами: только Мерлину известно, что там происходило на молекулярном уровне. К тому же, низкая пропускная способность каминной сети заставила бы перемещать по одному ящику за раз, и всегда с волшебником в комплекте. Учитывая, сколько ели в Хогвартсе, это заняло бы неделю — так что использовать поезд было в высшей степени разумно. А вот левитировать продукты можно и нужно. А еще — накладывать стазис на овощи и мясо, чтобы те не портились и даже не заветривались. За годы службы в снабжении я отточила эти чары до совершенства. Потратив добрую половину дня на учет и доставку продуктов из поезда на кухню, я занялась самой важной частью своей миссии, которую уже никому не могла перепоручить. Перед Помоной Стебль опустилась пятилитровая канистра, вонь от которой проникала даже через пластиковые бока. — Гумат калия, — с заговорщицким видом я подмигнула бывшему декану. И добавила, с размаху ставя емкость на стол, — концентрат! Солнечный свет отражался от прозрачных стен теплицы и рассеивался мягким мерцание золота внутри. Сколько часов мы провели тут с Амелией Боунс! Часто мы брали дежурство от факультета, быстро поливали и пололи растения, а потом валялись на покрытых мягкими мешками лавках. Круглый год здесь было тепло, и казалось, что на дворе лето, а не разгар промозглой шотландской осени. Впрочем, сейчас дверцы и окна теплицы были открыты на проветривание: прохладный май отступал и начиналось настоящее лето. Экзамены были сданы. Нынче вечером в замке пройдет выпускной ужин; Слизерин, как всегда, наградят Кубком школы, а утром Хогвартс-экспресс увезет меня и всех учеников обратно в Лондон. Уладив основные дела в школе, я взяла свой рюкзачок, расширенный чарами скрытого пространства, и отправилась в Хогсмид. Как маглорожденная волшебница, я поставляла различные достижения человеческой цивилизации магам и никогда наоборот. Например, этот душистый сверток шафрана я несу в «Три метлы». Просто потому что в магическом мире купить эту специю можно только у мутных индийских торговцев, причем за дорого. Я покупаю шафран в обычном супермаркете, перепродаю с наценкой в 200 процентов и все равно получается дешевле и качественнее, чем с рук. Быстро закинув посылки покупателям, я двинулась обратно. Весеннее солнце припекало мой затылок, не сбавляя жар даже в закатные часы. Кеды потемнели от пыли, спина под небольшим рюкзачком потела, но я наслаждалась редкой возможностью прогулки по школьным местам. Я уже никуда не спешила. Впереди оставалась только одна встреча. Пройдя через высокие ворота Хогвартса, я оказалась в тени и спасительной прохладе. Чем ближе к подземельям, тем холоднее было вокруг. Я вытерла влажный от пота лоб и подняла было руку, чтобы постучать в личные покои Мастера зелий, но дверь сама гостеприимно распахнулась. Внутри было темно, и я моргнула пару раз, настраивая зрение после яркого весеннего дня. В конце коридора я увидела также распахнутую дверь гостиной, в которой виднелся подсвеченный разожженным камином силуэт зельевара. Он разливал что-то в чашки. — Пожалуйста, не говори мне, что это чай, — с порога громко заявила я, зная, как ему нравится моя переходящая все границы фамильярность. Не знаю, почему, но его это веселило. Вот и теперь Северус Снейп, гроза подземелий, обернулся ко мне и слегка усмехнулся: — Сначала попробуй, Колвин. Жаловаться будешь позже. Мы не особо общались в Хогвартсе. Да вообще не общались, что уж греха таить. Но теперь сошлись и стали, наверное, приятелями. Посиделки в его покоях после шумного дня на поверхности — наш ритуал. Мы играли в него уже около трех лет, по два раза за год. Я прихожу, мы выпиваем, немного разговариваем, и затем происходит обмен. Только в таком порядке. И мне, черт возьми, это нравилось. Я упала в укрытое зеленым клетчатым пледом кресло, взяла в руки чашку и сделала глоток. Тепло пробежало по всему телу, вызывая легкие мурашки на спине и затылке. После пришел вкус: что-то свежее, цветочное, неуловимо цитрусовое. Я не удержалась от вкусного «Мммм…» Северус не отреагировал, но я предпочитаю считать, что мои восхищения ему по нраву. Мужчина сидел напротив меня в своей извечной черной мантии, застегнутой на миллион пуговиц. Как всегда идеально выбритый. Черные волосы у лица слиплись и выглядели неопрятно, и я как-то предлагала ему магловский шампунь-ополаскиватель известной фирмы, на что зельевар вполне искренне рассмеялся. Оказалось, что даже сваренный самим Мастером отвар для мытья не способен справиться с ядовитыми парами зелий, над которыми он работает каждый день. Сама я взгромоздилась в кресло, поджав затянутые в модные джинсы ноги. Мне нравилась магловская мода и я предпочитала выражать себя через одежду, пирсинг и прическу. Природа наградила меня не самыми густыми светлыми волосами, которые я предпочитала стричь максимально коротко, большими глазами неопределенно-серого цвета и россыпью веснушек, которые появлялись на моем лице с наступлением весны как чертовы подснежники. Мы с ними прошли долгий путь от ненависти до принятия. С Северусом получилось похоже. Он неприятия (Ты что, новый Рэнкин? Мда) до поиска заинтересованности в его глазах (все же он мужчина, хотя тщательно это скрывает) до полного принятия — мы не интересуем друг друга в этом смысле. И знаете что? Это дало потрясающее чувство свободы. Мы не носим маски, не флиртуем и не пытаемся казаться лучше, чем есть на самом деле. Поразительным образом это придавало особую ценность нашему общению. Северус Снейп взял в руки свою чашку и тоже пригубил. Его темные глаза ловили блики зачарованных свечей, а свет от камина придавал угловатому лицу подвижность, играя тенями на скулах и углубляя мимические морщины вокруг рта. Я решила начать ни к чему не обязывающий смол-толк: — Как прошел учебный год? Кубок снова у Слизерина? Мужчина напротив тяжело вздохнул, поставил чашку на столик и потер ладонью переносицу, изображая один из самых экспрессивных фейспалмов, которые я видела. — Нет, — ответил он коротко. На лице зельевара появилась улыбка, кислая, как миллион свежеотжатых лимонов. — Нет? — я с недоверием откинулась на спинку, натягивая плед себе на плечи. Все же после жаркой улицы в подземельях Слизерина было прохладно. — Сколько лет я училась, столько вы побеждали. Пуффендуйцы ребята старательные, но мы всегда оставались на третьем и однажды на втором месте. И кто же выиграл? Неужели Когтевран? Северус снова поморщился. И все рассказал, выплевывая фамилию «Поттер», словно тот нанес ему личное оскорбление своим существованием. — Ты серьезно? — я не могла поверить в услышанное. — В Хогвартс пробрался призрак Того-кого-нельзя-называть, чтобы похитить философский камень, который до этого хранился в Гринготсе? А зачем его вообще в замок перенесли? Профессор зельеварения с той же беспечной улыбкой пожал плечами. Мол, неисповедимы пути твои, Дамблдор. — А ты уверен, что директор не в сговоре с Темным лордом и профессором Белкой? — прозвище прицепилось к бедному Квиреллу еще осенью, когда тот заказал у меня годовой запас орехов и больше ничего. — Интересная идея, — протянул он тем самым ледяным голосом, от которого падали в обморок первокурсники Гриффиндора. — Обдумаю ее на досуге. — Вообще, у меня еще много вопросов к нему. Почему ловушки, которые должны были остановить любого, любого злоумышленника, создавали школьные учителя, а не специально обученные авроры? — Поверь, я спрашивал директора об этом. — И? — И он попросил сделать задачу по зельеварению попроще. — ЧТО??? — я поперхнулась отваром и драгоценная вкуснейшая жидкость фонтаном брызнула у меня изо рта. Упс. Хозяин подземелий едва заметно шевельнул палочкой, невербальными чарами прибрав устроенный беспорядок. — Все это выглядит как подстроенная афера, если честно, — я постучала пальцами по своей чашке и задумалась. — А кто знал, что философский камень теперь в школе? Саркастическая улыбка растеклась по лицу Снейпа: — О, его привезли по огромному секрету. Знали только избранные учителя и Хагрид. Я вздохнула. Даже я была наслышана о неспособности Хагрида хранить тайны. — То есть, знали все? Северус кивнул: — До последнего кентавра в Запретном лесу. Теперь пришла моя очередь показывать выразительный фейспалм. Мы помолчали. Я пыталась переварить информацию, которая никогда не попадет в «Пророк». Этот учебный год стал выдающимся для Хогвартса, который был вне информационного поля последние лет десять. Надеюсь, следующий год пройдет спокойно. Тут я вспомнила, с чего начался этот увлекательный разговор: — То есть Дамблдор решил внести победу над призраком Темного Лорда в общефакультетский зачет? Это, интересно, по каким ведомостям проведено? Внеклассная активность? Северус только развел руками. Весь его вид говорил: «И в этом чертовом цирке я работаю». — Нет, мне правда интересно, директор понимает, насколько это демотивирует нормальных учеников, которые для получения Кубка школы… ну… учатся? — Соображения подобного толка явно не сдерживали его, когда Дамблдор выдавал Грейнджер, Поттеру и младшему Уизли по 50 баллов. Я вспомнила, сколько зеленых кристаллов видела во время новогоднего визита в замок. — Что-то не сходится. Гриффиндор не мог перегнать Слизерин за счет только этой подачки. — Да. Именно поэтому Дамблдор накинул сверху еще несколько баллов пацану, который пытался остановить других детей от выхода из спален ночью. — Старый прохиндей! — я была настолько поражена очевидными подтасовками директора, что с размаху опустила чашку на стол. — Что ж, — Северус был явно удовлетворен нашим разговором. Выражение довольства не сходило с его угловатого лица. Он поставил опустевшую чашку на стол. Это значило, что нам пора переходить к финальной части встречи. На столик опустились перевязанные бечевкой пакетики, склянки с ингредиентами и кусочки пергамента с заказами. Северус тоже встал со своего места, чтобы поставить передо мной закрытые пробками колбы с готовыми отварами. Он мог сварить все. А я — продать так, чтобы мы оба не остались в накладе. Пока Северус стоял спиной ко мне, отбирая нужные склянки из зачарованного стазисом шкафа, я не сдержалась и хихикнула. — Что? — не оборачиваясь, спросил Снейп. — Эм, нет-нет, все в порядке, — торопливо ответила я, но в тот же момент новая мысль пришла ко мне в голову и я снова хихикнула, поспешно закрывая рот руками. Северус обернулся и с показным недовольством скрестил руки на груди: — Отвечай или ничего не получишь. Я набрала побольше воздуха в легкие: — То есть, свеженанятый профессор Белка ходил в стильном тюрбане, потому что носил Воландеморта на затылке? Должно быть, он сильно любил своего Господина, раз решился разместить его на своем теле. — Пожалуй, — мужчина напротив склонил голову на бок, как бы говоря «выкладывай все». — Но в душе и ванной он, должно быть, снимал головной убор. И оставался со своим Господином тет-а-тет. Я просто представила, как он ласкает себя рукой, ну, по затылку и так далее… «Да, мой властелин, я так счастлив служить тебе, я чувствую тебя внутри, ты во мне, о Мерлин, ты во мне!» Это был первый раз, когда я увидела ржущего до слез профессора Северуса Снейпа.