1993

Какой славный август выдался в этом году! Асфальт почти не плавится под ногами, в воздухе красиво планируют желтые листья, накладные на новый учебный год уже закрыты. Обошлось практически без сюрпризов: учителя заказали только стандартные учебные пособия. Необычно (если это вообще применимо к запросам из школы) выглядела только закупка зельевара. Впрочем, я даже была благодарна Северусу за повод встретиться в начале года. Впору было жить и наслаждаться жизнью, если бы не… Да. С витрины моей любимой волшебной кофейни скалился Блэк — чертов беглец из чертова Азкабана. Я училась на несколько курсов младше, но и там были наслышаны о безумствах Джеймса Поттера и компании. Они были как ливерпульская четверка, только вместо записи песен кошмарили других учеников, нарушали кучу правил и мнили себя лучше остальных. Ну и недурно играли в квиддич, справедливости ради. Оставалось загадкой, как затесался на Гриффиндор наследственный, как болезнь, слизеринец Блэк. Но судьба расставила все на свои места, со временем поместив его в Азкабан. Не подумайте, что я предвзята к слизеринцам. Все-таки, мой добрый друг Снейп именно с этого факультета. Но есть разница между здоровым стремлением к достижениям, что принесут славу, и школьным бандитизмом. Каково же было мое изумление, когда среди накладных от учителей я увидела «Р. Люпин, профессор Защиты от темных искусств». Сразу вспомнились школьные сплетни о якобы проклятой должности. Нанимать на приличный пост в школе бывшего хулигана… Это довольно креативно, профессор Дамблдор! Иногда казалось, что директор просто тычет пальцем в страницы «Пророка» и нанимает профессором любого, в кого попадет. В этот раз на всех первых полосах Сириус Блэк, но так как нанять его из Азкабана — сложная задача, выбрали Люпина. Ладно, я предвзята. Но не к слизенринцам. Снейп как-то пару раз ронял язвительные замечания о своей учебе в Хоге. И мне обидно за него. Я машинально потерла белый след на безымянном пальце, выделяющийся на фоне загара. Надо признать, что чудесный прохладный август и полный порядок на работе диссонировали с печалью, гневом и бессилием в моей душе. Я вся была одной сплошной душевной болью и отрицанием, ведь помолвки, длящиеся 6 лет, не разрывают одним днем. Честно говоря, казалось, что только сарказм моего старинного друга способен если не излечить, то притупить мою боль. Кроме того, мне предстояло опросить его насчет оптовой закупки аконита — довольно сильного яда, полтора килограмма которого он заказал.

***

В подземельях в любое время года было прохладно, но сейчас здесь было еще и достаточно сухо: отсутствовал привычный пряный запах, исходящий от камней коридора. Все было как-то неправильно, а у меня не было ни на что сил. Молча я вошла в знакомый кабинет, рухнула в кресло. Снейп, окинув меня скептическим взглядом, молча поставил на стол кружку с каким-то отваром. Ммм, аромат персика!.. Я глотнула и тут же поперхнулась: фруктовый запах маскировал жгучий вкус стандартного бодроперцового зелья. Возмущенно взглянула на Снейпа, готовая прожечь глазами дырку на его дурацкой мантии. Худое лицо исказила кривая улыбка: — Взбодрись, Колвин, — обронил он, усаживаясь напротив. — Так и знал, что заявишься лично, допросить о закупках на год. Пока я возмущалась, а потом слушала, по телу пробежали мурашки. Холодные — а я и не замечала! — конечности стали приятно теплыми, а в мышцах появился тонус. Слабость и вызванная ею пассивность отступали. Я благодарно улыбнулась и спросила: — Ты наконец решил отравить всех детей в школе и заняться чем-то поинтереснее? — Как раз раздумывал над этим, но, увы, каждый листик аконита в этом году за бюджетные деньги и под отчет. Не то чтобы Северус никогда не заказывал у меня яды в таком количестве. Просто обычно это шло «мимо кассы». — Так зачем Дамблдору столько волчьей травы? — уточнила я. Мужчина напротив пожал плечами, одновременно преувеличенно изображая неведение: темные брови взметнулись к линии волос, в уголках губ угадывалась улыбка. — Ты что, непреложный обет дал? — Просто подписал неразглашение. А другой части я вообще не должен был знать. — Но знаешь? Еще одна ухмылка была мне ответом. Разумеется, этот хитрый жук знал все. — Но раз нельзя сказать прямо, разве ты не можешь задать мне пару наводящих вопросов? — продолжала я пытать профессора. — А надо, Колвин? И опять замолчал, испытующе уставившись на меня черными в полумраке глазами. Кажется, предполагал, что я сама догадаюсь, стоит только посмотреть на меня позагадочнее. — Брось, Северус, я гораздо тупее, чем кажется! Подскажи хоть? Мужчина напротив вздохнул, словно я была его нерадивой студенткой. — Хорошо. Для чего используют аконит, мисс Колвин? — спросил Снейп тем самым ледяным тоном, которым опрашивал студентов. — В основном для аконитового зелья. Но в небольших количествах яд также используют в косметологической магии и для обезболивания при операциях… — прилежно принялась перечислять я. Снейп прервал меня, отрицательно покачав головой. — Что? Аааааа! И правда. Для косметологии хватило было пары листочков аконита. Между тем в накладной стояло несколько внушительных мешков - вы хоть представляете себе, как выглядит полтора килограмма легких листиков? Озарение сменилось непониманием: — Зачем кому-то, не являющемуся оборотнем, столько аконитового зелья? Снейп радостно пожал плечами: — А незачем. — Погоди, ты… — мои глаза округлились что твои блюдца. — Ты же не хочешь сказать, что в замке появится… вервольф? Прямо настоящий оборотень? Это новенький ученик? Северус молчал, заставляя меня гадать по его лицу — надо отметить, крайне выразительному. — Это… учитель?! Повисла пауза; я тем временем пыталась осознать услышанное. — Так и знала, что Хагрид вервольф, — нервно пошутила я. Хотя догадка, конечно, уже была при мне. Единственный новенький в профессорском составе — профессор Люпин. Бывший мучитель Северуса, которому он будет вынужден весь год поставлять лучшее на островах волчелычье зелье. Иронично. — Что ж, получишь первую поставку через неделю, чтобы к первому полнолунию учебного года у тебя уже было зелье, — подвела я итог нашего общения. Северус направился к своему зачарованному шкафчику с зельями, но на полдороги передумал и остановился, скрестив руки на груди. — Как дела, Колвин? — он что, проявляет ко мне участие? — Ээээ… Ну… бывало и лучше. — Это связано с исчезновением кольца с твоего пальца? В точку. Чертов наблюдательный профессор-шпион. Я глубоко вздохнула. — Тебе случалось вдруг чувствовать себя каким-то нескладным некрасивым существом, которому ничего не светит на личном фронте и вообще лучше не пробовать в отношения? — спросила я, задумчиво водя пальцами по краю чашки с зельем. — Поверишь, если скажу, что никогда? — одна бровь иронично взмывает вверх. — И правда, ты же главный сердцеед Хогвартса, как я могла забыть, — я подтрунивала, но беззлобно. — И что ты делаешь в такие моменты? Он склонил голову набок, словно раздумывая. А потом решился и бодро заявил: — Собирайся, Колвин. Пойдем напьемся в магловском баре. Когда мы дошли до точки, откуда можно аппарировать, я почти полностью привыкла к такому профессору Снейпу. Он исчез в своих покоях на пару минут, а вышел… Боже, почти уверена, что этого патлатому в кожаной косухе и джинсах, с огромной байкерской пряжкой на ремне, сегодня перепадет от какой-нибудь маглы. — Почему ты так не одеваешься в Хогвартсе? — задала я глупый вопрос, но согласитесь, промолчать было невозможно. Он вздохнул и молча, но довольно выразительно окинул меня взглядом. Мол, сложно это объяснить девице в огромных джинсах и топике на супер тонких бретелях, с какими-то блестящими пружинками в волосах. В баре Северуса явно знали. Бармен молча подал ему бокал виски. Себе я попросила пинаколду, но когда Снейп на отрез отказался заказывать мне «эту бурду», я согласилась на виски с колой. Бар находился в доках. В помещении было темновато, а вместо столов стояли большие деревянные бочонки, от которых веяло тиной. Девица за соседним столом пристально смотрела на Северуса (а я говорила, в этой куртке он вполне себе!), но тот игнорировал внимание. Хорошенько набравшись, мы пошли прогуляться вдоль реки, перед тем, как расходиться по домам. Северус был хорошим слушателем, так что я (и три виски-колы во мне) изливала душу без стеснения. И про Джефа, и про эту сучку Харриет, что просто подруга, ага, сто раз я поверила! Но тогда — поверила, и вот, помолвки больше нет, кольца его матери нет, а я — тридцатитрехлетняя, никому не нужная страшила, что даже флиртовать за годы отношений разучилась. — Брось, ты вполне себе симпатичная, — утешительно проговогрил Сев. Но мои пьяные страдания было уже не остановить. — Не настолько, чтобы привлечь кого-то стоящего. Даже в баре строили глазки тебе, а не мне, а ведь со стороны смотрится, как будто ты был с девушкой! — Колвин, не горячись, — он ловит меня за плечи, заставив перестать метаться и прекратить истерику. — Ты вполне симпатичная, интересная, умная и яркая девушка. Неверящими глазами я смотрела на него снизу вверх: разница в росте у нас была почти на голову. Он больше ничего не сказал, но его взгляд был… довольно интенсивным. Я же видела перед собой не привычного Северуса, а вполне себе байкера с черными волосами, бледной кожей и магнетически черными глазами. На мгновение мне показалось, что показалось. Но он все еще был тут и смотрел. Тогда я потянулась к его лицу… его рука скользнула вверх, к моему затылку, и это случилось. Мы поцеловались. Мы стояли посреди ночной улицы, освещенные желтым светом фонаря неподалеку. От воды тянуло тиной и холодом, а его рука на щеке была горячей. Это было даже романтично. К сожалению, я не почувствовала примерно ничего. Я первая опустиласьс мысочков на мятки, обратно на высоту своего роста. И поцелуй прервался. — Северус? — М? — Это что было? Он пожал плечами. На скудно освещенном лице было сложно разглядеть эмоции, но страсти там точно не было. Теперь мы оба смотрели на реку, опираясь на каменное ограждение. — Это было… мокро, — заметил он. — И довольно физиологично, — добавила я. — Странно. — Мягко говоря. Мы еще помолчали. Потом я спросила: — Это ты так… Поддержать меня пытался? Он пожал плечами. — Получилось? Я задумалась. Заглянула в себя: привычной ярости и грусти в душе вот прямо сейчас и правда не было. — Ты знаешь, кажется, что да. Снова тишина. — Больше никогда так не делай. — это я сказала. — И не подумаю, — с готовностью, от которой стало даже обидно, откликнулся он. — Что ж… Хорошего тебе учебного года. Не приставай к старшекурсницам, и оставь в покое этого мальца, Поттера. Северус закатил глаза. — Иди домой, Колвин. В том году мы больше не виделись.