Без кристалла

Зимняя ночь была особенно тихой. Ни шороха с улицы, ни звуков в квартире. Только слабое потрескивание батареи и редкие глотки из чашек, что давно остались нетронутыми. Катя и Полина сидели на кухне. Молчание висело между ними, как стекло: прозрачное, но непробиваемое. Они будто бы и не были в ссоре, но и друзьями уже не были. Что-то утекло между пальцами, что-то ушло навсегда. Полина смотрела в кружку, Катя — в окно. Слова застряли у обеих. Любое из них было бы лишним. И вдруг — резкий, громкий стук в дверь. Как выстрел. Обе вздрогнули. Катя первая поднялась. Сердце стучало не в груди — в горле. Она подошла к двери и осторожно повернула ручку. На пороге стоял он — Мироходец. Чёрный балахон скрывал фигуру, капюшон отбрасывал тень на лицо, но она знала, кто перед ней. И Полина знала — потому что в следующее мгновение её стул с грохотом отлетел назад, и она подскочила, как от удара током. Он остановился, на мгновение застыв в проёме, как будто не ожидал увидеть её здесь. В его взгляде промелькнули две эмоции: удивление и тревога. Он медленно сделал шаг назад. Развернулся, собирался уйти. Но Полина уже бежала к нему. — Антон!.. Не уходи, умоляю! — в её голосе было всё: дрожь, отчаяние, просьба. Он остановился. Медленно обернулся, взгляд стал тяжёлым. Не злым — нет. Слишком печальным. — Антона больше нет… — глухо сказал он. Словно вырезал. — Лжёшь! — выкрикнула она. — Ты всегда был им! Всегда! Ты просто… Она схватила его за руку, вцепилась — как в спасение. — Я не отпущу. Не сейчас. Не после всего… Он посмотрел на её пальцы. Потом — в глаза. И мягко, но решительно освободил руку. — Прости. В тот же миг его фигуру окутал дым — вязкий, чёрный, как гудрон. Он закружился вокруг него в спирали, прошелестел по полу, заволок дверь. Он исчез. Лишь холодный ветер влетел внутрь, заставив лампочку качнуться и дрожать, как свечу. Катя стояла в проёме, не веря. Полина — чуть в стороне, опустив руки. Обе смотрели туда, где только что стоял он. Секунда. Другая. Слёзы подступили сразу, как будто все эти эмоции держались только на его присутствии. Полина вдруг что-то почувствовала — в ладони, там, где держала его руку. Посмотрела вниз — и замерла. На её руке был кулон. Тонкий шнурок, чёрная нить и холодный кристалл, мерцающий тусклым огнём. Она не знала, как он туда попал. Но была уверена — это его вещь. Катя что-то спросила, но Полина уже отвела взгляд. Словно ничего не произошло, спрятала кулон в карман. Лицо стало закрытым. Безразличным. Она тихо сказала: — Мне пора. И, не дожидаясь ответа, вышла. Не спеша. Но плечи её дрожали. Катя осталась одна. А в углу стола всё ещё стояли две чашки с остывшим чаем. И тишина, в которой кто-то когда-то был.

***

Мироходец шагал по зимнему лесу, погружённому в густую тьму. Ветви деревьев скрипели под порывами ветра, снег тихо осыпался с веток, а под ногами хрустел наст. Луна пряталась за тяжёлыми облаками, и лишь редкие полосы бледного света пробивались сквозь кроны. Он шёл размеренно, вглядываясь в темноту, когда внезапно из-за ствола вынырнула чудовищная лапа. Огромная, с когтями, которые могли перерезать сталь, она рванулась прямо к его голове. Реакция была мгновенной. Мироходец изогнулся, позволив лапе пронестись мимо, и мягко оттолкнулся от земли. Его тело отлетело назад на несколько метров, легко приземлившись на снег, как тень. И тогда он увидел его. Из-за дерева вышло нечто… Медведь. Но не тот, что водится в лесах. Это было чудовище из кошмаров. Голова перекошена, пасть зияет острыми зубами, из глазниц текли белые личинки, а тело раздутое, уродливое, с разорванным комбинезоном, из которого свисали щупальца, капающие алой слизью. Левая лапа — огромная, словно вырванная у динозавра, с когтями размером с ножи. Медведь заревел — глухо, низко, так, что земля дрогнула. Снежная пыль поднялась вокруг, словно от удара ветра. Он прыгнул вперёд и взмахнул лапой, стремясь разорвать врага пополам. Но в тот миг Мироходца окутал мягкий зелёный свет. Воздух загустел вокруг него, словно время само сжалось, подчиняясь воле хозяина. Удар пришёлся точно в грудь. Хрустнули ветви, снег взметнулся, но ничего не произошло. Мироходец лишь слегка пошатнулся. Даже не сделал шага назад. Его глаза, холодные и бездонные, встретились с пустыми глазницами чудовища. Медведь замер. Сначала в ярости. Потом — в изумлении. Он отпрянул, будто впервые почувствовал страх. Мироходец медленно поднял руку. Сжал кулак. — Моя очередь. — произнёс он тихо. И ударил. Воздух взорвался звуком, похожим на грохот грома. Кулак врезался в чудище с такой силой, что снег вокруг взметнулся белым грибом. Тело Медведя отлетело на добрых десять метров, с чудовищным треском врезавшись в толстый ствол дерева. Сухая кора разлетелась, дерево содрогнулось, будто от удара молнии. Медведь захрипел, щупальца дёрнулись, обнажая внутренности, сочащиеся чёрной слизью. Но он ещё не был повержен. Его чудовищное тело заскрежетало костями, готовясь к следующему броску. Медведь зарычал так, что дрогнули деревья. Его тело начало распухать, искажаться. Хруст костей звучал, словно удары молота по льду. Изо рта потекла густая чёрная слизь, зубы потянулись в разные стороны, превращаясь в изломанный частокол. Голова раскололась, словно маска, и оттуда полезли щупальца — толстые, скользкие, блестящие, каждый с острыми костяными наростами. Из плеч рванулись новые наросты, комбинезон лопнул, валенки сползли с чудовищных лап. Демонический облик восстал перед Мироходцем, заслонив собой половину лесной просеки. С каждой трещины капала алая сукровица, впитываясь в снег, и тот темнел, как проклятая земля. — Ты слишком многое себе позволяешь… — прорычало чудовище, и голос его был низким, с хрипами, будто старое дерево скрипело в бурю. Мироходец не дрогнул. Его лицо оставалось холодным, как лёд. Он произнёс ровно, будто констатируя факт: — Пора и с тобой кончать. Он протянул руку к груди — туда, где всегда висел кристалл, ключ к его силе. Пальцы коснулись пустоты. Он замер. Медленно опустил взгляд — ничего. — Что?.. Где?.. — шепнул он, голос чуть дрогнул. Резко начал осматривать землю, снег, рука метнулась к карманам — пусто. Кристалла не было. Он поднял голову. Глаза впервые выдали не ярость, не страх, а шок. Мироходец вдохнул глубже, чувствуя, как хладный ком оседает в груди. «О нет…» — пронеслось в мыслях, как раскат далёкого грома. Чудовище сделало шаг, и снег под ним провалился. Лес будто задрожал от его веса. Мироходец сжал кулаки. Теперь бой предстоял не на его условиях.