Последний шаг

Пока на площади гремели взрывы и сталкивались магические энергии, на темной окраине поселка царила зловещая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Полина, прижавшись спиной к холодной стене старого сарая, с ужасом смотрела на пустое место в снегу, где секунду назад мерцал ее кристалл. Энергетические линии, связавшие ее с другими, погасли, оставив после себя лишь леденящее душу чувство провала. «Нет, нет, нет... Что случилось?» — пронеслось у нее в голове. — Что-то потеряла, милая? — раздался сзади сладкий, словно патока, и до боли знакомый голос. Полина резко обернулась, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Из тени, бесшумно, как призрак, вышла Алиса. Она вертела в пальцах тот самый кристалл, ее лисья маска скрывала выражение лица, но в уголке губ играла ядовитая ухмылка. Янтарные глаза светились в темноте, словно у настоящего хищника. Рука Полины инстинктивно дрогнула. Она почти не помнила, как оказался в ее руке пистолет. Ствол, тяжелый и холодный, был теперь направлен прямо в грудь незваной гостьи. — Отдай! — голос Полины дрожал, но в нем слышалась сталь. Но Алиса лишь тихо рассмеялась. Этот звук был полон такого презрения, что по спине Полины пробежали мурашки. — Ой, и что ты собираешься делать, скрипачка? — она сделала шаг вперед, и ее облик начал расплываться. — Играть мне траурный марш? Маска слилась с лицом, тело начало вытягиваться, суставы хрустнули с противным, костяным щелчком. Там, где только что стояла девочка, теперь возвышалось костлявое чудовище с искривленной лисьей мордой. Единственный горящий глаз уставился на Полину, а из оскаленной пасти капала слюна. Демоническая лиса издала низкий рык и приготовилась к прыжку, ее когтистые лапы впились в снег. Полина зажмурилась, ожидая удара, но он не последовал. Вместо этого раздался странный хрустящий звук и яростный, недоуменный рык. Открыв глаза, Полина увидела, что монстр замер на месте. Он пытался сдвинуть ноги, но не мог. Его лапы были прочно вмурованы в лед, который нарастал с пугающей скоростью, покрывая уже когти и поднимаясь по костлявым лодыжкам. — Не двигайся, — раздался спокойный голос слева. — Следующий выстрел будет в голову. Полина посмотрела в ту сторону. Из-за угла соседнего дома вышла Катя. Ее лицо было сосредоточенным и холодным, как окружающий их лед. В ее руках был такой же пистолет, но ствол ее оружия слегка дымился — не от пороха, а от исходящего от него магического холода. Это она, видимо, использовала свою водную магию, чтобы мгновенно заморозить землю под ногами чудовища. Алиса зашипела, яростно дергаясь, но ледяные оковы держали ее крепко. Ее единственный глаз перебегал с перепуганной Полины на хладнокровную Катю, и в нем плескалась бешеная злоба. — Две против одной? — просипела она. — Нечестно... — Как и красть кристаллы, пока все дерутся, — парировала Катя, не опуская оружия. — Отдай его, тварь. Или мы проверим, насколько прочна моя ледяная магия. Полина, набравшись смелости, сделала шаг вперед. Ее пистолет теперь был направлен прямо в горящий глаз лисы. Провал плана был катастрофой, но здесь и сейчас у них была редкая возможность — пленить одного из «зверей». И они не собирались ее упускать. Ледяные оковы, сковавшие ноги лисы, с хрустом треснули. Вместо того чтобы силой вырываться, существо совершило немыслимое — его костлявое тело на мгновение словно потеряло плотность, превратившись в подобие дымки, и выскользнуло из ледяной ловушки, оставив после себя лишь обломки замерзшей грязи. Движение было настолько быстрым, что глаз едва успевал за ним уследить. — Она слишком быстрая! — крикнула Полина, инстинктивно отступая и сжимая пистолет. Катя не ответила. Её лицо было искажено гримасой концентрации. Она снова выстрелила, но не пулей, а сгустком ледяной энергии. Снаряд просвистел в воздухе, но лиса была уже не там. Она перемещалась короткими, размытыми рывками от одного укрытия к другому, используя тени и сугробы, её хищный силуэт мелькал то здесь, то там. Пули Полины, выпущенные наугад, впивались в деревянные стены сарая или улетали в ночь, не причиняя вреда. Стрелять по такой скорости было бесполезно. — Спиной к спине! — скомандовала Катя, отступая к Полине. — Не дай ей зайти сзади! Девушки прижались спинами друг к другу, образуя маленький, хрупкий круг посреди ледяного ада. Полина чувствовала, как дрожит спина Кати от напряжения и непрерывного использования магии. Они не были бойцами. Они не были подругами. Но в этот момент они были единственным щитом друг для друга. Катя, не целясь, выпускала одну ледяную вспышку за другой, создавая вокруг них барьер из инея и замедляющих полей. Воздух трещал от холода. Каждый выстрел стоил ей сил, она уже тяжело дышала. Лиса, словно демон, танцевала на границе этого ледяного шторма. Она то появлялась на мгновение, пытаясь найти брешь, то исчезала с тихим, издевательским смешком. Её цель была ясна — измотать их, разорвать их круг и схватить одну из них. — Долго вы так продержитесь, девочки? — прошипел голос из темноты, то слева, то справа. — Замерзнете насмерть... или я сама вас согрею. Изнутри. Полина выстрелила на звук, но попала лишь в пустоту. Рука у нее дрожала. Они проигрывали, и это было очевидно. Магия Кати истощалась, а патроны Полины не бесконечны. Они держались только на хладнокровии и отчаянном нежелании подвести других. Внезапно лиса сделала новую тактику. Она перестала метаться и на мгновение замерла прямо перед Катей, вне зоны эффективного огня Полины. Её единственный глаз пристально смотрел на Катю, и в нём вспыхнул странный, гипнотический свет. — Ты устала, ведь так? — голос лисы стал мягким, убедительным. — Просто отпусти. Это так легко... Катя на мгновение замешкалась, и ледяной барьер дрогнул. И этого мгновения хватило. Как черная молния, лиса рванулась вперед, прямо на Катю, когтистая лапа нацелилась в её горло. Полина крикнула и развернулась, чтобы выстрелить, но понимала, что может попасть в напарницу. Исход схватки висел на волоске.

***

Хозяин Леса был яростью, воплощённой в плоти и древесной коре. Каждый его удар был сокрушителен, каждое движение — быстрее мысли. Меч Света в его руке выписывал смертельные дуги, и Мироходец лишь чудом успевал парировать их взрывными всплесками пустотной магии или отскакивать в последний миг. Он не побеждал. Он выживал. И цена этого выживания росла с каждой секундой — новые раны, сломанные рёбра, кровь на губах. — СЛАБЫЙ! — проревел Хозяин Леса, и его голос был подобен грохоту обвала. — ТЫ ПЫЛЬ ПОД МОИМИ КОПЫТАМИ! Он обрушил меч сверху. Мироходец скрестил руки, окутанные зелёным сиянием, и принял удар. Энергетический щит треснул, а его отбросило через всю площадь, как щепку. Он тяжело приземлился, едва удерживаясь на ногах. И в этот момент взгляд Хозяина Леса, полный презрения, скользнул мимо него. Он уставился на груду ящиков, за которыми прятались Рома и Бяша. — СНАЧАЛА Я ПЕРЕЛОМАЮ ТВОИХ СОБАК, ЧЕЛОВЕЧИШКА! — проревел он и, оттолкнувшись от земли, ринулся не на Мироходца, а в сторону укрытия. У Ромы и Бяши не было ни магии, ни божественной силы. Только пистолеты с «магическим горохом» и наглое мужество. И этого хватило. — Бяша, свет! — крикнул Рома. Бяша, не целясь, высунулся из-за укрытия и выстрелил. Пуля не несла разрушения — она была сгустком ослепляющего белого света. Она разорвалась прямо перед мордой чудовища, не причинив вреда, но на мгновение полностью лишив его зрения. Хозяин Леса взревел от ярости и боли, замер на месте, закрывая глазницы. Этот миг подарил Мироходцу всё, что ему было нужно. Искажая пространство, он телепортировался и возник на пути у своего врага, между ним и его друзьями. Его грудь вздымалась, кровь заливала ему глаз, но он стоял непоколебимо, как скала. — Я... — его голос был хриплым, но абсолютно твёрдым, и каждое слово было похоже на клятву, высеченную в граните, — ...никогда тебе этого не позволю. Он больше не пытался атаковать. Его тактика сменилась. Теперь он был щитом. Живым, дышащим, истекающим кровью барьером. Хозяин Леса, придя в себя, с новой силой обрушил на него свою ярость. Удары сыпались на Мироходца один за другим. Он парировал их руками, предплечьями, плечами, отступал, но не уходил с линии атаки. Он подставлялся под каждый удар, который мог бы полететь в сторону ящиков. — Стреляй, Рома! В сустав! — крикнул Мироходец, блокируя очередной размашистый удар мечом. Рома, не раздумывая, высунулся и сделал точный выстрел. Кинетическая пуля впилась в сгиб колена Хозяина Леса. Чудовище взревело и на мгновение осело, а Мироходец воспользовался этим, чтобы отойти на шаг и перевести дух. Это была их тактика теперь. Мироходец — непробиваемый щит, принимающий на себя всю ярость бури. Рома и Бяша — копьё, которое находило крошечные бреши и било точно в цель, отвлекая, раздражая, замедляя. Мироходец не был сильнее. Он не был быстрее. Но он был выносливее. Выносливее в своём упрямом, до безумия решении защитить этих идиотов, которые, прячась за ящиками, продолжали вести с ним свой дерзкий бой. Он снова принял на себя сокрушительный удар, от которого кости затрещали, но не отступил ни на сантиметр. — Не... позволю... — снова выдохнул он, вытирая кровь с лица. И эти слова были страшнее любого заклинания. Они были обетом. И он его сдерживал. Ценой всего.

***

За каждую секунду этого боя Катя и Полина платили невероятную цену. Дыхание Кати стало хриплым и прерывистым, ее руки дрожали от непрерывного использования магии. Ледяные барьеры, которые она создавала, становились все тоньше и хрупче. Полина отстреливалась до последнего, но магазин ее пистолета опустел, и теперь она отбивалась подручными средствами — швыряла в мелькающую тень камни и обломки кирпичей, пытаясь хоть как-то задержать неумолимого противника. Лиса, чувствуя их истощение, стала еще наглее. Ее атаки были теперь не просто быстрыми, а изощренными. Она не шла в лоб, а изматывала их, появляясь то с одной, то с другой стороны. Ее когти рвали одежду, оставляя на коже кровавые царапины. Сладкий, ядовитый смех не умолкал. — Устали? — прошипела она, в очередной раз исчезая в тени и появляясь прямо перед Полиной. — Можно и отдохнуть. Навсегда. Когтистая лапа взметнулась, чтобы нанести решающий удар. Катя, собрав последние силы, крикнула: — Полина, вниз! Полина инстинктивно пригнулась. Катя, вместо того чтобы создавать барьер, выстрелила сгустком ледяной энергии не в лису, а в землю прямо перед ней. Снег и грунт мгновенно превратились в идеально гладкий, зеркальный лед. Лиса, уже начавшая атаку, поскользнулась. Ее движение, рассчитанное на смертельный бросок, превратилось в неуклюжее скольжение. Она на мгновение потеряла равновесие, ее единственный глаз расширился от удивления и ярости. Этого мгновения хватило. — Держи! — крикнула Полина, находясь на грани отчаяния. Она из последних сил швырнула в лицо чудовища горсть слепящего снега, смешанного с песком. Лиса взревела, на секунду ослепленная и дезориентированная. Она отчаянно заморгала, пытаясь стряхнуть с глаз песок. И это была их последняя, отчаянная возможность. Катя, не тратя времени на прицеливание, с криком ярости и триумфа выпустила весь свой остаток магии не в саму лису, а в пространство вокруг нее. Свирепый порыв ледяного ветра, сконцентрированный в одну точку, обрушился на монстра, не причиняя прямого вреда, но с невероятной силой отшвырнул его в сторону, прямо на груду старых досок. Раздался оглушительный треск. Ослабленная и ослепленная, лиса врезалась в кучу хлама с такой силой, что на мгновение замерла, оглушенная. Полина, не раздумывая, рванулась вперед. Она не стала добивать существо — на это не было ни сил, ни времени. Ее взгляд упал на маленький, мерцающий объект, выпавший из лапы лисы во время удара — кристалл. Она накрыла его своим телом, словно самое дорогое сокровище, и скатилась в сторону, под прикрытие развалин. — Катя! — крикнула она, задыхаясь, и протянула подруге драгоценный камень. Катя, почти падая от изнеможения, подползла к ней. Ее пальцы дрожали, когда она взяла кристалл. Не было времени на празднование. Нужно было завершить начатое. Она вдавила кристалл в мерзлую землю, туда, где он и должен был находиться. Энергия, которую она вложила в это действие, была ее последней — чистым усилием воли, не магией, а просто невероятным желанием исправить все. Кристалл щелкнул и вспыхнул. Тускло, но уверенно. На этот раз его свет не погас. Он протянулся невидимыми нитями к трем другим точкам на окраинах поселка, и поврежденная магическая сеть с треском и гудением замкнулась. Воздух содрогнулся. Энергетический импульс прошел по площади, заставив на миг замереть даже Хозяина Леса. Катя и Полина, сидя спиной к холодной стене, тяжело дышали, не в силах пошевелиться. Они не праздновали победу. Они просто сидели, глядя на мерцающий кристалл, и понимали — их часть работы сделана. Теперь все было в руках Мироходца и парней. И эта мысль давала им последние силы просто дышать.

***

Сигнал пришёл как долгожданный глоток воздуха для тонущего. Сквозь боль, сквозь звон в ушах и вкус крови на губах, Мироходец почувствовал его — чистый, ровный импульс, бегущий по восстановленной сети. Четыре точки на окраинах вспыхнули в его сознании, как звёзды, выстроившиеся в идеальный квадрат. Сеть замкнулась. Ловушка, наконец, была готова к работе. Измученное лицо Мироходца, искажённое гримасой боли, вдруг озарилось улыбкой. Это была не улыбка торжества, а улыбка облегчения и готовности. Он посмотрел на Хозяина Леса, который, почувствовав изменение в энергии вокруг, на мгновение замешкался, его горящие глазницы сузились в подозрении. — Спасибо, ребята, — прошептал Мироходец, и его слова были обращены ко всем: к Кате и Полине, восстановившим сеть, к Роме и Бяше, не давшим ему пасть духом. Затем он поднял голову, и его голос прозвучал громко и ясно, перекрывая вой ветра: — Всё кончено. Твой лес больше не поможет. Он с силой ударил кулаком в землю. Но на этот раз это был не просто удар. Это был финальный, сфокусированный импульс его воли, пропущенный через все четыре кристалла-якоря. Пространство под ногами Хозяина Леса перестало быть твёрдым. Оно затрепетало, заколебалось и распахнулось. Это был уже не просто портал, а чёрная, бездонная пасть, гигантская воронка забвения, которая с жадным гулом принялась засасывать в себя исполина. Края провала светились тем же сиянием, что и кристаллы, создавая смертоносную клетку из энергии. Хозяин Леса взревел, впервые не от ярости, а от животного страха. Он попытался вырваться, его копыта скользили по краям портала, выламывая куски земли, но неумолимая тяга затягивала его всё глубже. И тогда Мироходец сделал последнее, что от него требовалось. Он не стал наблюдать со стороны. Вместо этого он сделал шаг вперёд, а потом второй. И шагнул в открывшуюся бездну вместе со своим врагом. — АНТОН! — это крикнули хором Рома и Бяша, выскакивая из укрытия. Но было поздно. Они видели, как его фигура, окутанная остатками зелёного свечения, слилась с тенью Хозяина Леса и исчезла в пучине. И в тот же миг портал с грохотом захлопнулся, словно его и не было. На площади воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающей магии и тяжёлым дыханием ошеломлённых ребят. На том месте, где только что бушевала битва, осталась лишь огромная вмятина в земле и никого больше. Ни победителя, ни побеждённого. Только тишина и пустота, и драгоценный, дорогой ценой купленный мир.

***

Сознание Хозяина Леса возвращалось к нему волнами агонии. Внутренние органы, вывернутые телепортацией, горели и плавились, а затем с хрустом и щелчками вставали на место, исцеляемые незнакомой, чужеродной магией этого места. Он заставил себя открыть глаза. Вместо знакомого ночного неба над посёлком он увидел сплошной кроваво-багровый купол, сквозь который не пробивалось ни единого луча света. Воздух был тяжёлым, влажным и пахёл гнилью и озоном. Он стоял в лабиринте из гигантских, искривлённых грибов и тёмных, почти чёрных деревьев, чьи стволы были покрыты бледной, пульсирующей слизью. Это был лес. Но он не чувствовал его душу, его дыхание. Эта земля была нема и мертва для него. Он не слышал шепота листьев, не чувствовал ток жизни в корнях. Он был слеп и глух. — Добро пожаловать в Сумеречный лес, — прозвучал голос, эхом разнёсшийся по всему лабиринту, не позволяя определить источник. Хозяин Леса зарычал, сжимая рукоять Меча Света. Оружие отзывалось тусклым, тревожным свечением, будто подавленное окружающей тьмой. — Здесь смерть — лучшее решение. — голос продолжал, холодный и безэмоциональный. — В этом месте у меня нет смысла кого-то защищать. Так что... и сдерживаться я тоже не буду. Тень отделилась от ствола исполинского гриба и материализовалась в нескольких шагах от него. Это был Мироходец. Но это был не израненный, отчаянно защищающийся юноша. Его поза была расслабленной, почти небрежной. Голубые глаза, в которых прежде плескалась боль и ярость, теперь были пусты и холодны, как глубины космоса. В них читалась лишь абсолютная, безраздельная власть. Инстинктивно, яростным ревом, Хозяин Леса взметнул Меч Света, направляя его на своего врага. Но Мироходец даже не шелохнулся. Он лишь произнёс, и его слова прозвучали как Закон, который не оспаривается, а просто исполняется: — И в этом месте... я запрещаю тебе пользоваться мечом. В ту же секунду по руке Хозяина Леса, сжимавшей рукоять, ударила не молния, а сама ткань реальности этого мира. Тёмная, подавляющая энергия Сумеречного леса, подчиняясь воле Мироходца, обрушилась на священный артефакт. Раздался не грохот, а оглушительный, костяной хруст. Меч Света не сломался. Он окаменел. Излучение угасло, золото и свет превратились в тусклый, пористый камень. Чудовищная тяжесть обрушилась на руку Хозяина Леса, и он с отвращением и ужасом выронил бесполезный груз на землю. Каменный меч с глухим стуком ударился о корень гриба и покатился, превратившись в обычный булыжник. Хозяин Леса смотрел на свою пустующую лапу, затем на Мироходца. В его глазах, впервые за тысячелетия, промелькнул настоящий, животный страх. Он был лишён своего клыка, отрезан от своей силы, и теперь стоял один на один с мироходцем, который больше не был скован никакими ограничениями. Мироходец сделал шаг вперёд. Зелёное свечение пустотной магии окутало его кулак, но на этот раз оно было густым, почти чёрным. — Ну что же, — тихо сказал он. — Давай начнём. С самого начала. Без мечей. Без леса. Без посторонней помощи. Только ты... и я. И в его голосе впервые прозвучала не ярость защитника, а холодная, не знающая пощады ярость хищника, который загнал свою добычу в самый тёмный угол своих владений.