Глава 3

Громкая мелодия прорезает тьму. Она звучит откуда-то издалека, глухо, как будто пробивается сквозь толщу воды. Волны накатывают и отступают, унося тело обратно в забытье. Но звук возвращается, настойчивее, ближе. Тело налито тяжестью, как после изнурительного бега во сне. Руки слабо двигаются по простыням, выискивая телефон. Веки пульсируют, словно к ним привязали свинцовые грузы. Голова гудит. Наконец наступает тишина. Разум проваливается обратно в полусонное забытье, натягивая одеяло выше, ловит ускользающее тепло... Но не проходит и пяти минут. Резкий, пронзительный звук снова врывается в сознание, будто кто-то рвёт реальность на куски. Дина выдыхает сквозь стиснутые зубы, из последних сил приоткрывает один глаз. Веки тяжелые, будто налиты свинцом. Глянцевый экран телефона мерцает где-то в складках одеяла. Рука дрожащими пальцами сжимает его, взгляд цепляется за цифры на экране. И тут же внутри всё сжимается. Будто ледяной комок проваливается в желудок, приковывая её к месту. Воздух становится вязким, движения — резкими. Одеяло валится на пол, ступни босиком ударяются об холодный паркет. Дина рывком встаёт, почти спотыкается. Тело совершенно не слушается, сердце колотится так громко, что заглушает даже звон. Каждое движение требует большого усилия, рывок за рывком, она выбегает в гостиную, замирает у грязных окон, вжимается спиной к стене рядом. Глубокий вдох. Ещё один. Она осторожно выглядывает на улицу. Тучи, которые с самого утра затягивали небо, начали расходиться, пропуская влажное тепло солнечных лучей. На асфальте остались следы ночного дождя, соседские дети с визгом гоняют мяч. Знакомые лица соседей, цепляют взгляд девушки. Но не это её волнует. Они здесь? Только бы их не было. Только бы не нашли. Пальцы судорожно сжимают телефон, хотя он давно перестал звонить.  - С тобой всё в порядке? - Голос, прорезавший тишину, заставляет её вздрогнуть. Дина резко оборачивается. Рейчел. Она сидит за кухонным островком, застыв с ложкой в руке. Глаза широко распахнуты, в них тревога — кажется, она испугалась того, с какой скоростью Дина вылетела из спальни. Дина заставляет себя сглотнуть. Проводит пальцами по спутанным волосам, стараясь дышать ровнее. В, комнату врывается сквозняк, проходясь по телу девушки, касаясь оголенных ног и забираясь под широкую футболку. Тело вздрагивает, окончательно возвращаясь в реальность. - Да, все нормально, сон приснился страшный, - слова звучат глухо, неправдоподобно.  Она откидывает телефон на подоконник и садится за стол, пытаясь выглядеть расслабленно. Но её плечи напряжены, а внутри всё ещё полыхает тревога. Рейчел продолжает буравить её взглядом.  - Ты так больше не пугай меня, - медленно говорит она, поднося ложку ко рту. - Я уж подумала, что тебя кто-то хочет убить.  Она усмехается, будто сама от своей шутки не в восторге. Дина пытается улыбнуться, но губы дрожат. Она отводит глаза в сторону часов, подмечая, что проснулась чуть раньше обычного. Рейчел наливает горячий кофе в треснувшую чашку и протягивает соей соседке. Кофе. То что сейчас поможет прийти в себя. Она обхватывает обеими руками, горячая истома разливается от ладоней и выше. Глоток — обжигающий, мгновенно пронзающий язык болью. Но ей плевать. Главное — не думать. Не думать о том, что они могли быть здесь. Не думать о том, что если бы они её нашли, никто бы её уже не спас.  Рейчел начинает убираться на кухне, но её движения больше напоминают стихийное бедствие. Дина зажмуривается, вжимая пальцы в горячую керамику. Вся эта суматоха девушки очень сильно давит на нее. Боже, если бы она могла просто исчезнуть. По сравнению с её предыдущей соседкой, Рейчел — просто ангел.  Та воровала у неё деньги. Оставила её на улице, с пустыми карманами, без возможности обратиться в полицию, без надежды. Дина помнит, как стояла в темноте, прижимая к груди никчёмную сумку с обрывками своей жизни. Как отчаянно не знала, что делать.  Помнит, как позвонила ему, как все тело дрожало в ожидании, пока гудки звучали слишком растянуто на тот момент. Помнит, как сердце бешено стучало, когда он поднял трубку. Какое же облегчение она тогда испытала. Радовалась тому, что она еще не одна, что есть человек, который о ней позаботиться. Как же сильно потом об этом пожалела.  Её мысли разрывает громкий звук. Перед ней на столе приземляется жестяная банка с китайским зелёным чаем. Она хватает железяку и заглядывает внутрь, лежащие смятые купюры, наполовину заполняют пространство. Дина вздрагивает, рывком поднимает взгляд. Рейчел скрещивает руки, приподняв брови в явном ожидании. - Сегодня после смены закину, - пробормотала Дина, постукивая пальцем по банке.  Рейчел вздыхает. Она ставит ладонь поверх её руки, слегка сжимая и заставляя посмотреть ей в глаза. Ее теплые пальцы, поглаживают костяшки пальцев, в знак поддержки. - Слушай, мне нужно оплатить до вечера. Хозяин и так злится, что мы задержали платёж, - голос ее звучит тихо, она пытается словить взгляд напротив, но как же тяжело ей понять эту девушку. Дина нервно облизывает пересохшие губы.  -Если у тебя проблемы, я могу помочь, - вот оно, она чувствует эти жалостливые нотки в голосе, чувствует каким тоном она с ней разговаривает, словно с маленьким ребенком. Молния внутри. Дина отдёргивает руку. Не нужно. Не нужно ей сочувствие. Не нужна помощь. Не нужны напоминания о том, как она жалко выглядит.  Она резко встаёт, голос звучит жёстче, чем ей бы хотелось:  - Прости за задержку. Сейчас всё отдам.  Вскочив со стула чуть ли обронив его, быстро уходит в спальню, захлопывает за собой дверь. Только бы больше ничего не слышать и не видеть этот взгляд. Она падает на колени, ударяясь об паркет. Острая боль в коже. Значит, она ещё жива.  Дина тянется под кровать, достаёт обувную коробку. Когда-то в таких держали фотографии, письма, билеты из поездок. Теперь внутри — только деньги. Она раскрывает её, видит толстую пачку мелких купюр. Руки дрожат. Она пересчитывает их, закусывая губу. Последняя купюра. Она опускает руки. Если они заявятся к ней на смену, то ей нечего будет отдавать. Что тогда они сделают с ней? Дина выдыхает, снова смотрит на смятые купюры, медленно разжимая руки. Тяжёлый, глухой вздох. В огромной, растянутой футболке она сидит на холодном полу. И мечтает. Мечтает о том, чтобы всё это кончилось. Чтобы не ждать звонка, от которого сердце уходит в пятки. Чтобы не бояться выйти на улицу. Чтобы не просыпаться каждый день с мыслью, что надежда ускользает, как вода сквозь пальцы. Она так устала. Так до одури устала. А впереди была ещё одна длинная, бесконечная ночь. Дина медленно поднимается и оглядывает комнату. Вещи валяются на полу, прикроватная тумбочка завалена мусором и грязными чашками. В углу стоит небольшая кровать — узкая, но достаточно широкая для одного человека. Простыни смяты, сбились к краю, словно сама кровать устала их держать. Как же ей хочется нырнуть под одеяло и заснуть. На пару лет. Она переводит взгляд на стену, где висят редкие фотографии, окутанные жёлтым светом гирлянд. Дина замирает, смотря на свою улыбку на фоне закатного пляжа. Словно другая жизнь. Словно другая она. Очнувшись, она направляется к комоду за чистой одеждой, осторожно выглядывает из спальни. Соседки нет. Ей немного стыдно за свою грубость, но извиняться… Дина не умеет и не хочет. Лучше просто переждать. Она прячет деньги в банку, бросает быстрый взгляд на грязный стол, усеянный остатками обеда. В этом доме никогда не будет порядка. Подхватив недоеденный кусок сэндвича, направляется в ванную. Срочно нужен горячий душ. Иначе она просто свалится посреди смены. Звон посуды, попсовая музыка, гул голосов — всё смешивается в вязкий, неразборчивый шум. Время близится к ночи, но посетители не спешат по домам. Будто сейчас полдень, а не глухая ночь. Плач ребёнка, ворчание стариков, смех компании подростков — всё это давит на виски, пульсирует в голове, мешая сосредоточиться. С самого начала смены всё идёт из рук вон плохо. Словно тело налито свинцом, а ноги утопают в песке. Но она заставляет себя двигаться, лавировать между столиками, улыбаться постоянным клиентам, хоть и через силу. Напарник снова взял отгул, оставив её в одиночку справляться с этим хаосом. Разносить блюда, принимать заказы, готовить кофе наспех. Бесконечный поток работы, в котором хочется просто свернуться клубком где-нибудь на грязном кафеле и исчезнуть. Дина бросает быстрый взгляд по залу. В углу напротив входа — пластиковая ёлка, обвешанная дешёвыми игрушками и детскими поделками. Под потолком криво висит гирлянда, мерцающая разноцветными огоньками. На стене красными буквами выведено: «Счастливого Рождества». Какое, к чёрту, Рождество? Она смотрит на огромные часы с нарисованной яичницей с беконом. Время тянется мучительно медленно. До конца смены ещё бесконечность. - Счёт! - окликает её кто-то, и она вновь натягивает дежурную улыбку, уносясь вглубь кафе, под аккомпанемент приторно радостной рождественской мелодии, для которой ещё слишком рано. Луи смотрит на маленького мальчика, который сосредоточенно строит конструкцию из разноцветных деталей прямо посреди гостиной. Он медленно опускается рядом, треплет мягкие светлые волосы. Слишком светлые. У него были темнее. Но глаза… те же. Чистая голубизна, будто небо после дождя. И улыбка — тонкая, растянутая. Луи смотрит на себя, но в миниатюре. Где-то в груди щемит. Слишком много нежности, слишком много тепла. Он чертовски скучает. Им не хватает друг друга. Как же ему хочется проводить с ним больше времени. Видеть, как он пойдёт в школу, как делает уроки, как засыпает, уткнувшись в мягкую подушку. Но страх не даёт дышать. Он устал бояться. Устал жить в ожидании, что однажды всё кончится. Что он снова оступится. Телефон вибрирует в кармане. Очередное сообщение от менеджера. Торопят с альбомом. Только вот проблема в том, что он даже не начинал. Луи игнорирует звонок, наклоняется и целует сына в макушку. - Держи, пап! - мальчик протягивает ему маленькую деталь конструктора, улыбаясь во все свои зубы. Луи смотрит на него, не в силах оторвать взгляд. Он должен. Должен сделать всё, чтобы этот маленький светлячок был счастлив. Пару часов они проводят, строя вместе, пока телефон не звонит снова. Луи тяжело выдыхает, оставляет сына и уходит в соседнюю комнату. - Да, Бри? - он проводит рукой по отросшим седым прядям, устало глядя в окно. Уже давно стемнело. - Как скоро ты его привезёшь? - её голос звучит резко, слишком резко. Идиллия рушится в одно мгновение, возвращая его в реальность. - Уже поздно. Я могу отвезти его завтра… - не успевает закончить, как на том конце трубки слышится тяжёлый вдох. Он сжимает телефон в руках, ожидая нападения. - Лу, сейчас не лучшее время. - Бри пытается говорить мягче, но её голос непреклонен. - Ты сам знаешь. После… После. После его смерти. После всего. Луи зажмуривается, в горле встаёт ком. -Но он мой сын! Я имею право быть рядом с ним! - голос срывается. - Ты имеешь. Но не сейчас. Не после всего этого. Я не могу рисковать его безопасностью. Сердце сжимается. Луи бросает трубку. Сжимает волосы со всей силы. В груди растёт глухая ярость. Почему никто не верит, что он справится? Он хочет. Чёрт, он хочет. Только вот… он уже давно потерял себя. Луи с трудом заставляет себя взять в руки, порывисто тянет дверь на себя и замирает, встретившись взглядом с большими голубыми глазами. - Мне уже пора, да? - голос его сына звучит особенно жалобно на фоне приглушенного шума любимых мультиков. Луи становится не по себе от мысли, что Фредди слышал его за дверью. Он опускается на колени, крепко прижимая мальчика к себе, вдыхая тёплый, детский запах, ощущая, как внутри разливается болезненное тепло. - Хей, мы еще успеем провести время вместе, но твоя мама уже соскучилась по тебе. Они едут по ночному городу, и неоновые огни отражаются в окнах машины. В салоне звучит знакомая песня, Фредди подпевает, размахивая руками в такт, его смех лёгкий, звонкий. Луи краем глаза следит за ним в зеркале, стараясь запомнить этот момент. Его детское кресло уже немного мало, но Луи не решается его убирать — слишком тревожится за сына. Когда они сворачивают на тихую улицу, где в ряд выстроились аккуратные, похожие друг на друга дома, Луи сжимает руль чуть крепче. Один из таких домов он купил ради Фредди, но сейчас он кажется ему чужим. Машина замирает у подъезда, а на крыльце уже ждёт Брианна — её загорелая кожа мягко светится в свете фонаря, светлые волнистые волосы колышутся на ветру. Она красива, всегда была красивой. Но теперь в её взгляде нет ни тепла, ни раздражения — только вежливое ожидание. Луи выходит из машины, помогает Фредди выбраться и в последний раз прижимает его к себе, расцеловывая всё лицо. - Папаа, ну хватит! - мальчик смеётся, уворачивается, вытирая лицо ладошками. - Я люблю тебя, малыш, - голос Луи чуть срывается, но он удерживает сына ещё на секунду. Фредди выбегает из объятий и бросается к маме, на ходу маша рукой. Луи глубоко вздыхает, кивает Бри в знак приветствия и садится обратно в машину. Он провожает взглядом, как ребёнок скрывается за дверью, и в ту же секунду его накрывает одиночество. Он опускает голову на сложенные руки на руле, медленно выдыхает. Всё внутри будто сжимается, становится тесным, колючим. Ему хочется отвлечься. Может, поехать в клуб? Завалиться на вечеринку? В Лос-Анджелесе кто-то точно сейчас празднует. Он мог бы позвонить Оли, может, даже Найлу, в попытке примирения. Напиться, забыться, раствориться в шуме ночи. Забить голову чем-то другим, чем угодно, лишь бы не оставаться с этими пожирающими мыслями. Но не сегодня. И, надеется, не завтра. Вместо этого он катится по ночным улицам, не имея конечной цели, пока вдруг не оказывается у знакомого кафе. Неделю назад он уже прятался здесь. Тихое место, где можно пересидеть, пока сон не станет нестерпимым. Он выходит из машины, колокольчик над дверью издаёт громкий звук, заставляя его поморщиться. Внутри почти ничего не изменилось — разве что появились рождественские украшения. Видимо, та официантка всё же украсила зал. В кафе почти пусто. Только одинокий старик у входа читает газету. Луи проходит между столиками, усаживается туда же, где в прошлый раз, и слышит скрип открывающейся двери служебного помещения. Дина выходит неспешно, но в её походке чувствуется усталость. Она останавливается на секунду, всматриваясь в него с сомнением, но стоит их взглядам встретиться, как в её глазах мелькает узнавание. Теперь он без капюшона, и её память наконец складывает его лицо в целостную картину. Она не помнит его имени, но знает, что оно громкое в этой индустрии. В Лос-Анджелесе можно натолкнуться на знаменитость в любом месте, но точно не в её районе. Заблудился ли он снова? - Я получу своё меню? - Луи приподнимает бровь, заметив, как она слишком долго его рассматривает. Дина встряхивает головой, извиняется, протягивает ему меню и достаёт блокнот, но тут колокольчик над дверью звенит вновь. В помещение входит мужчина. Его взгляд неприятно скользит по залу, пока не останавливается на Дине. Ухмылка на его лице заставляет её замереть. Он выглядит мерзко — сальные волосы, дорогие золотые часы, глаза, в которых играет что-то липкое и скользкое. - Вот ты мне и нужна, - говорит он, и улыбка становится шире. Дину сковывает страх. Мысли скачут хаотично. Бежать? Бесполезно. Она не успеет. Холодный пот пробегает по спине, а взгляд лихорадочно мечется по помещению в поисках спасения. Скрип стула нарушает тишину — пожилой мужчина у выхода бросает на стол деньги и поспешно уходит. Луи, уловив напряжение, медленно поднимает взгляд. Что происходит? Её парень? Но она выглядит слишком испуганной. Мужчина делает шаг вперёд, и Луи встаёт. Но прежде чем он успевает что-то предпринять, чувствует резкую хватку на руке. Дина обходит его и бросается к выходу, а незнакомец идёт за ней. Луи замирает у своего столика, наблюдая. Он видит, как Дина что-то горячо объясняет, но мужчина становится только агрессивнее. Она тянется к фартуку и достаёт деньги — какие, Луи не видит. Мужчина резко вырывает их из её рук, заносит руку, готовясь ударить. Луи рвётся вперёд, преодолевает половину зала прежде, чем осознаёт, что незнакомец опускает руку и просто уходит. Дина сжимает себя в объятиях, дрожит, её лицо бледное, губы плотно сжаты. Она медленно присаживается на корточки, будто пытаясь собраться с мыслями. Луи видит, как она глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Ей хочется плакать, но она держится. Позже. Когда будет одна. Через пару минут она заходит обратно, шмыгая носом, забирает оставленные стариком купюры и снова оказывается перед ним, будто ничего не произошло. - Вы решили, что будете заказывать? - её голос ровный, но она избегает его взгляда. - Почему ты остановила меня? - Луи игнорирует её вопрос. - Таким, как ты, не нужны проблемы с такими, как я, - Дина бросает на него упрямый взгляд и уходит, забирая меню. Луи провожает её глазами, наблюдает, как она дрожащими руками возится с кофемашиной. Он вдруг думает, сколько боли вмещается в её юное тело. Сколько таких людей, как она, проходят через свою личную боль каждый день? Перед ним опускается чашка свежесваренного кофе и вафли. Тот же заказ, что в прошлый раз. Дина даже не спрашивала.