Глава 2

Голоса раздаются со всех сторон, сливаясь в хаотичную какофонию смеха, разговоров и музыки, что пульсирует в воздухе, отзываясь вибрацией в стенах особняка. Панорамные окна выходят на бассейн, его гладкая, как стекло, поверхность отражает золотые всполохи огней, пляшущие на воде. Особняк возвышается на холме, словно наблюдая за разливающимся внизу ночным городом, и тысячи огней там, внизу, напоминают Луи о звёздах, что когда-то казались такими близкими, но теперь недосягаемы. Тёплый ветер лениво колышет тонкие занавески, проникая внутрь, но не в силах разогнать духоту. Запах дорогих духов и пролитого шампанского смешивается с тяжёлым ароматом табака и травки, заполняя лёгкие. Он бы не удивился, если бы воздух здесь был плотным, ощутимым на ощупь — таким вязким он кажется, таким густым. Персонал, облачённый в безупречно белую форму, скользит между гостями, ловко лавируя между небрежно раскинутыми руками, подносами с напитками и полузабытыми разговорами. Здесь никто никуда не торопится — время кажется тягучим, события переплетаются, превращая ночь в одно сплошное марево из теней и огней. Гости пьют, смеются, их голоса взлетают и растворяются в общем шуме, оставляя после себя лишь ощущение вечного движения. Луи смотрит на хозяина вечера. Его взгляд скользит медленно, внимательно, будто пытаясь прочитать текст, скрытый в складках блестящего розового костюма, в мягких линиях голубых клёш-брюк, в подчёркнутой яркими кольцами грации пальцев, что лениво сжимают бокал шампанского. Вытатуированные символы выглядывают из-под рукавов пиджака, словно тайные послания, оставленные на коже. Чёрный крест на тыльной стороне ладони кажется особенно резким контрастом на фоне всего этого сверкающего великолепия. Луи ловит себя на том, что слишком пристально смотрит. Но он не может остановиться. Он ищет что-то в этом лице. Что-то, чего, возможно, там уже нет. Или никогда не было. Он нервно приглаживает волосы, оглядывает задний двор, стараясь отвлечься. Его пальцы слегка подрагивают. Чувство духоты давит на грудную клетку, сжимает её, не давая вдохнуть полной грудью. Он хочет выпить. Нет, ему нужно выпить. Где-то в глубине сознания шевелится мысль о том, что когда-то он бы не ограничился алкоголем. Что раньше он бы с радостью закинулся чем-то, лишь бы смягчить края реальности, размыть её границы. Но теперь... теперь его пугает даже эта мысль. Пугает, потому что стоит только сделать шаг — и он снова окажется на краю обрыва. А падать, чёрт возьми, так легко. Толпа давит на него. Он чувствует её тяжесть физически — дорогие ткани, запахи, раскатистый смех, затаённые взгляды, ритуалы, в которые он больше не вписывается. Их наркотики, их праздные беседы, их блеск, которым они прикрывают пустоту. Луи зажмуривается, пытаясь выровнять дыхание. А потом чувствует тёплую ладонь на своём плече. Прикосновение мягкое, ободряющее, будто кто-то напомнил ему, что он не один. Он резко оборачивается и встречает знакомый взгляд — голубой, как его собственный, но всё же другой. В этих глазах есть что-то, что заставляет Луи расслабиться, отступить от края, выдохнуть. Маленькая улыбка появляется на его губах. В ответ он получает вдвое больше — искренний, светлый оскал, такой родной, такой тёплый, что Луи на мгновение забывает, где находится. - Я так рад тебя видеть, Найл, — он крепко обнимает друга, в последний раз сжимая его плечи, затем чуть отстраняется и хмурится. — Не ожидал тебя здесь. - Да уж, кого я точно не ждал увидеть, так это тебя, Лу. Голос Найла спокоен, но в глазах читается настороженность. Луи замирает, словно ожидая удара. - Мы ведь не виделись с... - Да, знаю, — Луи перебивает его, быстро отводя взгляд. Он машет рукой в воздухе, пытаясь изобразить нечто неопределённое. — Был занят. Турне, концерты... Его голос стихает к концу фразы. Оба знают, что дело совсем не в туре. Луи резко ловит взглядом девушку с подносом и хватает бокал шампанского. Выпивает залпом. Пузырьки неприятно обжигают горло, но давление в груди никуда не уходит. - Ты хоть представляешь, как сложно было с тобой связаться? — Найл скрещивает руки на груди, раздражённо качая головой. — Я оставлял сообщения, звонил, твоя команда твердила, что ты занят. - Ну вот я здесь, Ни, — Луи широко раскидывает руки, его голос становится слишком громким, слишком резким. На губах появляется горькая усмешка. Найл собирается что-то сказать, но останавливается. Он видит потухший взгляд друга, тёмные круги под глазами, усталость, глубже, чем просто физическая. - Лу... — его голос теперь тише, мягче. Он делает шаг вперёд, но Луи отстраняется. - Думаешь, я не пытался? — Луи тяжело сглатывает, но всё равно чувствует, как его голос дрожит. — Я знал, что должен был позвонить тебе. Или Гарри. Он кивает в сторону, где в последний раз видел виновника торжества. - Но каждый раз я думал, что вы уже пережили это. За его спиной раздаётся короткий, хриплый смешок. Луи резко оборачивается. Гарри. Его пальцы уже не выглядят такими изящными, как мгновение назад. Теперь они словно застыли в напряжённой хватке, судорожно цепляясь за тонкую ножку бокала. Жидкость внутри взбалтывается слишком резко, дрожит, пытаясь дотянуться до края, перелиться через тонкое стекло и растечься по коже, намочив чёрный крест на его ладони. - Мы пережили это, - голос Гарри звучит сухо, но в нём сквозит горечь, расползающаяся в воздухе густым, липким привкусом, словно осадок от неразведённого алкоголя. - Хазз, не надо… - голос Найла полон мольбы. Он видит, как их разговор накаляется, как наэлектризованный воздух между ними готов вспыхнуть искрами. Он меньше всего хочет, чтобы они потеряли друг друга. Даже если эти двое уже не так близки, даже если пропасть между ними давно стала непреодолимой, он всё равно пытается их удержать. - Нет, Ни, пусть он скажет, - Луи не отводит взгляда от зелёных глаз напротив. В его голосе нет вызова, только усталость, почти насмешливая, как будто он заранее знает, что услышит. - Смотри, как ему тяжело, как он переживает. Он размахивает руками, указывая на окружающий хаос: звуки голосов, вспышки света, смех, звон бокалов. Всё это бурлит вокруг них, но ощущается далёким, словно они стоят под невидимым куполом, отделённые от реальности. Музыка, разговоры, движение – всё уходит на задний план, оставляя только их троих в этом хрупком, напряжённом моменте. И Гарри молчит. Но в его глазах – буря. - Мне чертовски тяжело! Думаешь, мне не страшно?! - голос Гарри звучит резко, почти срываясь. - Или ты правда веришь, что я не думаю о том, кто из нас станет следующим? Он нервно проводит рукой по волосам, сжимая пряди у корней, словно пытаясь вернуть себе контроль. В глазах ярость, но где-то глубже - страх, тот самый, который они оба пытаются не замечать. Морщины прорезают его лоб, напоминая о том, что их юность давно позади. Найл переводит взгляд с одного на другого, напряжение в его теле растёт, будто он готов в любую секунду броситься между ними и остановить неизбежный взрыв. Гарри в бешенстве сжимает челюсти, его грудь резко вздымается от тяжелого дыхания. - Но ты продолжаешь всё это, - он резко бросает рукой в сторону бассейна, танцующих людей, столиков с алкоголем и белыми дорожками, - словно не ты хоронил его пару месяцев назад. - А ты, значит, уже справился? - Луи хмурится, уголки его губ дергаются в кривой усмешке. - Уже закрыл эту главу? Продолжил жить, веселиться, устраивать вечеринки, как будто ничего не случилось? Гарри резко мотает головой, но Луи не даёт ему ответить. - Потому что именно так это выглядит, Гарри, - он делает шаг вперёд, ткнув пальцем ему в грудь. - Ты всё организовал, ты собрал этих людей, ты поставил этого чёртового диджея, но тебе ведь плевать, да? Всё это просто отвлечение, просто шоу, чтобы заглушить голос в своей голове. - Ты не знаешь, что у меня в голове, - Гарри сквозь зубы. - А ты знаешь, что у меня? - Луи распахивает руки, почти смеясь. - Ты хоть представляешь, каково это? Просыпаться ночью в холодном поту, потому что в голове снова и снова крутится та новость? Считать, сколько дней прошло, пытаться вспомнить его голос, его смех… и бояться того, что однажды ты просто забудешь? Гарри отворачивается, крепко сжимая кулаки. - Ты думаешь, мне не страшно? - тихо спрашивает он. - Думаю, тебе слишком удобно делать вид, что не страшно! - голос Луи становится громче, почти срывается. - Потому что так проще, да? Так удобнее. Спрятаться за этими стенами, окружить себя людьми, которые тебе никто, и делать вид, что ничего не произошло. Что Лиама не было. Гарри вздрагивает, будто от удара. - Замолчи, Луи. - Почему? Потому что правда? Потому что ты даже не позволяешь себе сказать его имя? Гарри резко оборачивается, в его глазах вспыхивает ярость. - Да пошёл ты! - Да ты сам туда иди! - Луи сжимает кулаки. - Я единственный, кому не всё равно! Единственный, кто не притворяется, что всё в порядке! - Тебе не всё равно? - Гарри шагает вперёд, дышит тяжело. - Тогда какого хрена ты здесь? В этом доме, среди всех этих людей, с шампанским в руке? Ты даже не заметил, как начал скатываться, Лу. Луи замирает, сжав зубы. - Тебе от меня что-то нужно? Хочешь, чтобы я сказал, что мне страшно? Что я чувствую себя пустым? Что мне хочется сбежать? - Мне нужно, чтобы ты не оказался следующим, - голос Гарри срывается, и в нём столько боли, что на мгновение Луи кажется, что он видит перед собой не Гарри-икону, не Гарри-звезду, а того парня, которого когда-то знал, которого когда-то любил как брата. Но это ощущение проходит так же быстро, как и появилось. Луи шумно выдыхает, качает головой. - Ты такой лицемер, Гарри, - его голос становится холодным. - Твой фарс просто отвратителен. Он не даёт Гарри ответить. Просто разворачивается и уходит, бросая бокал на столик. Воздух на улице кажется более тяжёлым, чем должен. Луи чувствует, как на него наваливается эта ночь, это место, эти люди. И всё, чего он хочет, — это исчезнуть. Луи срывается с места, не реагируя на встревоженные крики Найла за спиной. Он не слышит голосов, не чувствует взглядов, которые провожают его, — в голове гудит только одно: нужно выбраться, вырваться, уйти отсюда, пока не стало слишком поздно. Кто-то зовёт его, протягивает руку, но он уже за воротами. Прислуга улыбается ему вежливо, спрашивая про машину, и Луи отвечает на автомате, даже не понимая, какие слова срываются с его губ. Тело трясёт, на висках пульсирует паника, грудь сдавливает так, что становится трудно дышать. "Мне нужно, чтобы ты не оказался следующим." Слова Гарри звенят в голове набатом, эхом, которое невозможно заглушить. Он не хочет. Чёрт возьми, он не хочет быть следующим. У него есть ради чего жить. У него есть сын. У него есть любимая девушка. Но ведь у Лиама тоже всё это было. Мысль пронзает его, как осколок стекла, впиваясь прямо в сердце. Лиам тоже мечтал, планировал, представлял, как будет смотреть, как растёт его сын, как они с Луи будут вместе воспитывать мальчишек, как однажды окажутся на свадьбе друг друга. Теперь этого никогда не будет. Луи хватает воздух ртом, резко оглядываясь. В голове вспышками проносятся моменты — похороны матери, звонок о смерти Физ, последняя встреча с Лиамом, ещё тогда что-то было не так, но он не придал значения. Когда именно всё стало необратимым? В какой момент он потерял всех, кто был ему дорог? На секунду мир заваливается набок. Голова кружится, пальцы немеют, по позвоночнику пробегает ледяной холод. Ему становится страшно. По-настоящему страшно. Его никто не спасёт. Никто. Ни Гарри, ни Найл, ни кто-либо ещё. Только он сам. Словно в бреду, Луи подходит к подъехавшей машине, открывает дверь, медленно опускается на водительское сиденье. Его руки судорожно хватают руль. Взгляд натыкается на отражение в зеркале заднего вида. На него смотрит человек, которого он едва узнаёт. Бледное, осунувшееся лицо, влажная от пота кожа, глаза, расширенные от паники. Они мечутся, будто в поиске выхода. "Любой посторонний подумал бы, что я под чем-то," — мелькает в голове. Но он не под чем. Он чист. С тех самых пор, как увидел новость. С тех самых пор, как ему позвонил Найл и сказал, что это правда. Машина срывается с места, взрывая ночную тишину рокотом двигателя. Лос-Анджелес растекается перед ним склонами, узкими улочками, где-то вдалеке мигают рекламные огни, но Луи не видит ничего — только размытые полосы дороги перед собой. Он не знает, куда едет. Да и какая разница? Всё, чего он хочет, — это чтобы мысли исчезли из его головы. Хотя бы на пару минут. Он включает радио, не отрывая взгляда от дороги. Из колонок раздаётся музыка начала 2000-х, и он прибавляет громкость почти на максимум. Голос дрожит, но он поёт. Поёт так громко, что срывается, лишь бы не думать. Лишь бы отключиться. Он петляет по улицам, не осознавая, где находится, и впервые за долгое время не хочет возвращаться домой. В пустую квартиру, где стены давят, а холодная постель не согреет. Мог бы поехать к ней, но... Он не хочет быть обузой. Она вряд ли поймёт. Никто не поймёт. На лобовое стекло падают тяжёлые капли дождя. Через секунду начинается ливень. Он включает дворники и, прищурившись, вглядывается в дорогу. Где бы остановиться? Проехав пару кварталов, минуя спальные районы, он оказывается в центре ночной жизни. Бары, клубы, неоновые вывески, гул голосов, сливающийся с шумом дождя. Светофор переключается на красный, и тут его взгляд цепляется за огоньки маленькой закусочной у перекрёстка. Он дожидается зелёного, игнорируя тот факт, что стоит не в той полосе, и резко сворачивает налево. Припарковавшись чуть дальше, он тянется к заднему сиденью, находит своё худи и натягивает его, натягивает капюшон. Не хотелось бы, чтобы кто-то узнал его здесь. В последнюю секунду хватает сигареты из бардачка и выходит под холодный декабрьский дождь. Ливень бьёт по плечам, пропитывает ткань, но он не замечает. Неважно. Добежав до навеса, Луи останавливается у грязных окон закусочной. Внутри почти пусто. Идеально. Никто не обратит внимания. Он закуривает, выдыхает дым и оборачивается к улице. Узкие тротуары завалены мусором, вода собирается в огромные лужи, редкие машины проезжают мимо, разбрызгивая грязь. На мгновение он ловит отражение своей машины в витрине. Слишком ярко выбивается из этого района. "Когда я хотел убежать, я представлял себе совсем другое место." Луи коротко усмехается, кидает сигарету в лужу и заходит внутрь. Колокольчик противно звякает над головой, обозначая его приход. В кафе пахнет чем-то тёплым, корицей и чем-то ещё неуловимо родным. Игрушечные гирлянды висят под потолком — персонал готовится к Рождеству. Стены светло-зелёные, с потёртыми коричневыми диванами у одной стены. Деревянные столики, рисунки детей, оставленные посетителями, старый проигрыватель в углу. На полке у окна стоят большие комнатные растения — ухоженные, в отличие от самого кафе. Луи медленно продвигается в конец зала, туда, откуда видна входная дверь и стойка персонала. Он садится, нервно постукивая пальцами по столу. В этот момент из служебного входа выходит девушка. На ней чуть великоватая форма официантки, словно чужая, волосы собраны в высокий хвост, тонкие пальцы поправляют фартук. Она идёт к стойке, лениво подхватывая меню. Её движения неторопливы, словно она здесь давно, словно знает, что никуда торопиться не нужно. Луи следит за каждым её жестом, сам того не осознавая. И вот она поднимает взгляд. Их глаза встречаются. Мгновение. Он видит, как её брови едва заметно дрожат, в глазах мелькает замешательство. Узнала? Луи резко отводит взгляд и нервно ёрзает на стуле. «Не уж то он один из них?» Тревожная мысль пробегает в голове девушки, но она не подаёт виду. Осторожно кладёт меню на стол перед посетителем и вздрагивает, когда он резко его хватает. На мгновение их взгляды встречаются. Она не одна испугалась этой резкости — в его глазах тоже что-то мелькает, будто он сам не ожидал собственной реакции. Но не проходит и пары секунд, как мужчина натягивает капюшон ниже на лоб, пряча себя в тени. Дина успевает заметить его глаза. Голубые, холодные, как айсберг. Он не торопясь перелистывает меню, изучает каждую позицию с видимой внимательностью, но она чувствует — он не читает. Это даёт ей возможность рассмотреть его. Серое худи с крупной надписью на груди, которую скрывает меню, чёрные джинсы, кроссовки. Простая одежда, но… слишком безупречная, слишком дорогая. Она не понимает марок, но достаточно повидала людей в этом районе, чтобы знать — здесь так не одеваются. Это её немного расслабляет. Значит, это не они. Луи ставит меню на стол, даже не запомнив его содержание, и поднимает взгляд. Девушка ждёт его ответа, больше никак на него не реагируя. Значит, всё-таки не узнала. Он замечает бейдж на выцветшей форме. Дина. Странно. Имя ей не подходит. Луи снова оглядывает её: блеклая кожа, тёмные круги под глазами, сухие губы, которые она нервно прикусывает. Ни капли косметики. Но густые брови и глаза с оттенком зелёного выглядят поразительно ярко на её уставшем лице. Такая простая. Неухоженная. Он неожиданно вспоминает свою возлюбленную. Та выделялась бы в этом месте, светилась бы на фоне облупленных стен и тусклого света. А Дина… она сливается с этой забегаловкой. Как часть её. — Кхм… Вы решили, что будете заказывать? — мягкий кашель, вопрос, прозвучавший слишком резко в этой тишине, вырывают его из мыслей. Луи моргает, приходит в себя. — Да. Можно мне латте и вафлю с карамельным сиропом. Девушка забирает меню, даже не удосужившись записать заказ, и бесшумно исчезает за стойкой. Луи наблюдает за её движениями, неосознанно отмечая, как они его завораживают — быстрые, ловкие, но отрешённые, будто тело действует само по себе, без участия разума. На фоне тихо играет заезженная попсовая мелодия, которая только подчёркивает тишину этой ночи. Дина подходит к небольшому окошку в стене — Луи не сразу его заметил — и что-то говорит людям по ту сторону. Потом плавно, почти механически, направляется к кофемашине. Раздаётся низкий гул закипающей воды, затем глухие щелчки, и в воздухе медленно расползается тёплый запах свежесмолотых зёрен. Он замечает, что её это не тревожит, будто появление случайного гостя среди ночи — привычное дело. Луи бросает взгляд на стены в поисках часов, но их нет. Он достаёт телефон и видит сообщение от Найла: «Лу, он не хотел этого. Он тоже переживает за тебя». Он стискивает зубы, глядя на экран. Конечно же, переживает. Может, Найл ещё скажет, что Зейн ночами не спит, сожалея о случившемся? Горькая усмешка мелькает на его губах. Последний раз он видел Зейна на похоронах. Тогда, спустя несколько лет после его ухода, они стояли по разные стороны — буквально и метафорически. Зейн даже не поздоровался. Будто они никогда не знали друг друга. Резкий стук кружки о столешницу вырывает его из раздумий. Он моргает и поднимает глаза. Дина стоит напротив, вглядываясь в него. В её взгляде что-то есть… понимание? Или ему просто кажется? Он не успевает задержаться на ней дольше, потому что она уже отворачивается, уходя к коробкам с рождественскими украшениями. Луи делает осторожный глоток кофе, позволяя теплу разлиться внутри, и молча следит за девушкой. Она аккуратно достаёт из коробки игрушки, выкладывая их перед собой на столе, словно прикидывая, куда их повесить. Всё это кажется почти мирным, но… что-то не так. Её плечи напряжены, движения нервные. Она вздрагивает от каждого громкого звука, каждый раз бросая взгляд на окна и дверь. Ему это не нравится. Аппетит пропадает окончательно. Луи хмурится, смотрит на остывающие вафли, но поднимает голову, когда слышит звон дверного колокольчика. Дина тоже слышит. Она резко замирает, сжимая в пальцах гирлянду, и Луи ловит вспышку страха в её глазах. Но всего мгновение спустя её напряжение исчезает, уступая место облегчению. В дверях стоит парень с тёмными мокрыми волосами, прилипшие к лицу. Он встряхивает головой, разбрызгивая капли с волос и устраивая еще больший беспорядок, и лениво машет ей рукой. Дина коротко кивает в ответ. Парень проходит мимо и скрывается за дверью, ведущей в подсобку. Дина выдыхает. Это не ускользает от Луи. Что, чёрт возьми, она так боится? Но он прогоняет эти мысли, ему хватает своих проблем, тем более он не собирается ввязываться в чужую жизнь. Она снова возится с коробками, украдкой бросая на него взгляды. Луи знает этот взгляд. Осторожный, изучающий. Словно пытается понять, кто он и почему здесь. Ему нужно уйти до того, как в ней заиграет любопытство к его персоне. Он медленно поднимается, убирая телефон в карман, и подходит ближе. Запах её духов смешивается с ароматом кофе и ванили, но он едва уловим. Она все продолжает ввозиться в этом хламе, позабыв о своей осторожности к нему. Дина замечает его только тогда, когда в воздухе ощущается слабый оттенок его одеколона с запахом сигарет. Она резко поворачивает голову, вопросительно глядя на него. Луи не говорит ни слова, просто достаёт кредитку, намекая на оплату. Дина кивает и молча направляется к кассе. Она протягивает ему чек, но он лишь подаёт карту, не глядя на сумму. Их пальцы соприкасаются. Её кожа ледяная, заставляет вздрогнуть от ощущений прикосновений, Луи невольно хмурится своей реакции. Его пальцы, напротив, горячие, и она чуть дольше, чем нужно, задерживает руку, прежде чем отдёрнуть её. Луи подмечает, насколько она худая, даже слишком. Она избегает взгляда, быстро передаёт ему карту обратно, изюегая повторного касания. Он берет её, опускает в карман, задерживает на ней последний взгляд, а затем молча натягивает капюшон и выходит в ночь. Позади остаётся только слабый запах кофе и лёгкое ощущение чего-то незавершённого.