1

Прошло пять лет с тех пор, как их разлучили. Пять лет глубокой тоски, ожидания и желания снова быть рядом. Чего именно ждали — не знали сами. Возможно, наступления совершеннолетия, самостоятельного пути во взрослую жизнь, где не будут контролировать, ходить по пятам, подслушивать телефонные разговоры. Но дадут ли свободу по достижении совершеннолетия — они тоже не знали. Слишком строго отнеслась вся семья к их проступку. Им даже по телефону толком говорить не давали, выделяя жалкие пару минут, за которые они успевали лишь спросить друг друга, как дела и передать привет друзьям. Строго и жестоко. Пять лет назад игра в любовь оказалась не такой невинной забавой, как они себе представляли. Сначала было весело, особенно Джексону, которого рекламные компании осыпали халявными дорогими аксессуарами и одеждой. А потом… Что-то пошло не так. Что-то изменилось, что-то перемкнуло в головах обоих. Когда Джексону надоело купаться в лучах славы сестры, он, наконец, стал выполнять её требование вести себя нормально, и это притворство стало нравиться и Майли. Они часто появлялись вместе на разных светских вечеринках, на концертах, в ресторанах, и при виде журналистов довольно правдоподобно играли влюблённую пару. В газетах писали, что это, пожалуй, самая искренняя из всех звёздных пар; что у них настоящие чувства без фальши и корысти. Газеты вообще почти месяц пестрили только снимками Ханны Монтаны и её нового, цитата: «чуткого внимательного бойфренда». Трэйси не скрывала зависти, и Майли это нравилось ещё больше. Первый звоночек прозвучал за ланчем в ресторане, куда часто ходили знаменитости и где не доставали фанаты. Джексон с Майли только получили заказ, и брат взял в руки креветку, как вдруг Майли встревоженно зашептала: — Блин, журналюга, — смотрела она за спину брата. — Я его знаю, этот самый пронырливый. Давай-ка, Джексон, прояви любовь. Братец обернулся и увидел, как недалеко за углом мелькнула фигура с фотоаппаратом. — Как ты их замечаешь? — удивился Джексон. — Инстинкт уже выработался, за версту их чую. Давай, Джексон, сделай что-нибудь, а то потом напишут, что у нас появился холодок в отношениях, хейтеры от радости желчью изойдут. — Чего именно ты от меня хочешь? — не понимал брат. — Ну, как обычно, прикинься романтичным, покорми меня креветкой, например. Джексон посмотрел на креветку в своих пальцах. — Вот ещё, — несогласно хмыкнул он. — Это моя креветка. — Джексон, — сощурилась Майли. — Ладно, — добродушно засмеялся брат, и стал кормить её из своих рук, присюсюкивая: — Только чуть-чуть. Один кусочек. Даже не думай отхватить больше. Он часто так делал, когда Майли замечала журналистов. Ведь по фото никто не узнает, что именно он ей говорит, там заметны только выражения их лиц. Поэтому Джексон, изображая по уши влюблённого дурачка, сюсюкал нечто вроде: «моя ядовитая сестричка, это самое тупое, что я для тебя делал, дай-ка, поправлю твой макияж» — специально пытался смазать пальцами её помаду. Майли в ответ нежно сюсюкала ему в губы: «мой гадкий братец, только попробуй тронуть мой макияж, я тебе дома молочный коктейль на голову опрокину». Обоих это забавляло, особенно когда журналисты подбегали ближе и восторженно кричали: — Какая любовь! Сколько трепета, нежности и заботы! Давайте, ребята, покажите всему Голливуду настоящие чувства, пусть обзавидуются! — щёлкали они аппаратами, отчего Майли с Джексоном, слишком плотно обнимаясь, озорно смеялись в лицо друг другу. А снимки в газетах потом беспредельно радовали всех фанатов пары. За ланчем Майли назло брату прикусила половину креветки, а Джексон, не желая делиться своей едой, прикусил другую половину. — Отличная идея, — проговорила Майли, не выпуская креветку изо рта. — Только не вздумай как дома поступить, а то я так и вижу заголовок: Ханна со своим «чутким» парнем дерутся за морепродукты. Джексон засмеялся, сжимая губами креветку. — А по-моему, шикарный заголовок получится. И кадры тоже, — он стал втягивать креветку в рот, Майли от неожиданности подалась вперёд, и их губы на секунду соприкоснулись. Слегка отпрянув, Майли испуганно огляделась, словно находится не в месте, где её никто не знает, а в окружении знакомых, которые могли видеть, что они с родным братом практически поцеловались в губы. Сжимая под столом вспотевшие ладони, Майли нервно попросила, стараясь не смотреть Джексону в глаза: — Не делай так больше. — Надеюсь, больше и не доведётся, — ехидно ответил он, намекая, что момент, за который им сейчас обоим так неловко, она сама создала. — Ух ты, — вдруг заулыбался Джексон, глядя за другой столик. — Это же Тейлор Свифт. И она на меня смотрит. — Она смотрит на меня, — раздражённо сказала Майли, проследив за его взглядом. — Я пропустила её вечеринку на яхте, потому что тебе приспичило уехать с Купером в какую-то сауну. А приглашали нас обоих, я не могла прийти одна, чтоб не выглядеть дурой… Джексон, — прошипела Майли, заметив, что он не особо её слушает. — Ты встречаешься с Ханной, даже не думай строить здесь кому-то глазки, поползут слухи. С лица Джексона стала сходить дурацкая улыбка, которой он одаривал Тэйлор Свифт. Глянув на сестру, Джексон откинулся на спинку стула и проворчал: — Из-за тебя у меня никакой личной жизни. — Давай ты за пределами ресторана об этом поноешь, хорошо? — попросила Майли. — А пока улыбаемся и машем, — помахала она пальцами журналисту, который, поняв, что его заметили, тут же скрылся в темноту.

*****

Через пару дней оба отправились на церемонию Teen Choice Awards. Они шли по красной дорожке, а за ограждением фанаты визжали, махая плакатами с их лицами. Сейчас выкрикивали имя не только Ханны, но и её «парня», некоторые из девчонок признавались ему в любви, на что сестра ухмыльнулась: — Надо же, со мной в паре ты стал привлекательным. — Дело не в тебе, детка, — приветливо улыбаясь и помахивая фанатам, сказал Джексон. — А в модных цацках и моём природном обаянии. — Не называй меня деткой, — обиженно возмутилась Майли. — Как девку левую. Я твоя сестра. — Как скажешь, детка, — нарочно бесил её Джексон. — Как только окажемся дома, тебе конец, Стюарт. — Не фамильничай, — возмутился Джексон. — Я твой брат. — Что, неприятно, да? — оскалилась Майли. Джексон её передразнил, и в таком темпе они шли по дорожке, улыбаясь присутствующим и сквозь зубы передразнивая друг друга. — Кстати, на день рождения к твоей подружке я не пойду, — предупредил Джексон. — Она меня клеит. — Размечтался, — фыркнула Майли. — Лили на тебя не глянет, даже если ты единственный пацан во всём мире останешься. — Я говорю о Трэйси. И почему это Лили на меня не глянет? — обиженно спросил он. — Я клёвый парень. — Для неё ты лишь мой противный старший братец. — Да? — самолюбиво ухмыльнулся Джексон. — А как же мой шарм и мои бицепсы, которые постоянно нахваливает Трэйси? Майли остановилась и пощупала его руку от плеча. — Эти? — иронично выгнула она брови. Джексон задумчиво потрогал себя там же, где и сестра, после чего невозмутимо признал: — Ты права, Лили я не нужен. От такой самокритики Майли звонко рассмеялась, одновременно с чем мелькнула вспышка и раздался голос: — Ханна, Джексон, посмотрите в камеру! Джексон прильнул щекой к щеке смеющейся сестры, и камера в очередной раз запечатлела счастливые лица «влюблённой пары». После получения своей награды Майли зашла за кулисы, где её ждал брат, и утомлённо произнесла: — Как же хочется свалить отсюда. — А как же награждения других звёзд? — удивился Джексон. — Потом по телеку все увидят, что тебя нет в зале, и газеты начнут писать про эгоистичную, зазнавшуюся малолетнюю звездульку. — Да плевать, — нахмурилась Майли. — Я устала. Но и уходить сейчас не вариант, на улице полно прессы, кто-нибудь опять за нами увяжется, — огорчённо пожаловалась она. — Сестрица, ты сюда который год таскаешься? — усмехнулся Джексон. — И до сих пор не знаешь, что здесь есть другой выход? — Знаю конечно. Но ты думаешь, у чёрного выхода журналюги не дежурят? — Майлс, здесь несколько выходов, — насмешливо смотрел на неё брат. — Самый безлюдный выходит через подвал. — Откуда ты знаешь? — Я эти церемонии терпеть не могу, — ухмыльнулся Джексон. — И что ты думаешь, я делаю, когда мне приходится торчать здесь и ждать тебя? Изучаю местность. — Так чего же мы ждём? — заговорщицки улыбнулась Майли. — Идём в твою изученную местность. В самом здании тоже находились сотрудники СМИ, которые не могли просто игнорировать идущих в дальние коридоры Ханну Монтану и её «возлюбленного» Джексона Стюарта. Поэтому брат с сестрой сначала, пытаясь не привлекать внимания, шли мимо всех присутствующих, но когда заметили несколько журналистов, молча преследующих их, схватились за руки и побежали. В крови заиграл адреналин, будто они делают нечто очень запретное, оба смеялись, оборачиваясь на преследователей и замечая их недовольные растерянные лица, когда те понимали, что звёздную пару им не догнать. Ситуация была похожа на сцену из Титаника, когда Джек и Роуз убегали от Спайсера Лавдожоя. На пути к лифту, Джексон с Майли вроде оторвались от прессы, но когда вбежали в лифт и нажали кнопку, из-за угла длинного коридора появился один журналист. Однако двери лифта закрывались, корреспондент понимал, что не успевает, и выражение его лица ещё сильнее веселило брата с сестрой. Вот только в отличие от той сцены в Титанике, Майли не решилась победно показать преследователю неприличный жест. Ведь образ Ханны Монтаны — это милая добродушная девушка, на которую равняются маленькие девочки, и чьё поведение они копируют. А вот Джексону на образ всегда было плевать, будь то мир Майли или мир Ханны. Он с нахальной улыбкой показал журналисту средний палец, двери захлопнулись, лифт поехал на самый нижний этаж. — Джексон, я люблю тебя! — на радостях заключила Майли его в объятия. — Да подожди ты, — отцепил её от себя брат. — Вот когда до дома спокойно доедем, тогда и чувства проявишь. А то ведь эти гады где угодно подкараулить могут. Лифт открылся на цокольном этаже, где было тихо и безлюдно. Джексон провёл Майли по коридору, следом ещё по одному, им оставалось несколько шагов до того поворота, который выведет к подвалу с выходом, как вдруг Майли прижалась спиной к стене и, резко притянув к себе брата, прошептала: — Опять тот журналюга из ресторана. Вот сволочь, везде пролезет. За кулисами я его не видела. — Что ему нужно? — недоумевал Джексон, плотно прислоняясь к сестре всем телом. — Ему что, предыдущих снимков мало? — Боюсь, он начинает что-то подозревать, — шептала Майли. — Чувствует фальшь, поэтому нас и преследует. Ведь если окажется, что вся наша любовь была игрой, это будет сенсация. — И что делать будем? — спросил Джексон, утыкаясь ей в плечо. — Если сейчас уйдём, он поедет за нами, и мы опять рискуем спалить адрес Ханны. — Не знаю, — ответила сестра, и предложила: — Ну давай постоим, типа милуемся, может, пофоткает и уйдёт. Джексон вздохнул, что Майли расценила как недовольное, но всё-таки согласие, а потом ощутила его дыхание на своей коже. Ощутила, как от этого задрожали её пальцы и губы; как к лицу приливает кровь, и как она сгорает со стыда от того, что эти прикосновения брата кажутся ей приятными. Но слава богу, сам он этого не видит. Не в силах пошевелиться, Майли хрипло выговорила: — Джексон, что ты делаешь? — Вид, что милуемся, — спокойно ответил брат. — Но… — задрожал голос Майли. — Ты меня в шею целуешь. — Ничего подобного, — честно сказал Джексон. — Просто лицом коснулся. Она снова ощутила это прикосновение, и боковым зрением увидела, как за углом удаляется фигура, но ей было уже не до журналистов и вообще не до других людей. Прикосновения становились чаще, как-то нежнее, Майли не понимала, что происходит — он то ли как вредный братец её дразнит, пытаясь таким способом разозлить, то ли проявляет другие, совсем не братские чувства. И не понимала, что происходит с ней — ей нравились эти ощущения, её глаза закатились, она прислонила голову к стене и хотела сказать, что журналист ушёл, но вместо этого с уст сорвалось совсем иное. Джексон услышал томный вздох и своё имя. Он недоумённо посмотрел на сестру, а Майли уже плевать, что он думает, видит и знает, чего она хочет. Она просто смотрит ему в глаза, его лицо приближается, их губы смыкаются, и вот она чувствует его крепкие руки на своей пояснице, а он её тонкие пальцы на своём затылке. Рассудок помутился, разум отключился, осталось только желание быть ещё ближе. Ближе, чем прежде. Ближе, чем брат с сестрой. Джексон подхватывает её за ягодицы, Майли скрещивает свои длинные ноги на его поясе, и они продолжают целоваться. Целоваться по-настоящему, всерьёз, сплетаясь горячими губами, и обоим плевать на родственные узы. Лишь бы момент длился подольше.

*****

Весь путь домой проходил в молчании, так же молча вошли в дом. Благо, отца ещё не было. Джексон сразу направился к холодильнику, а Майли в свою комнату, на ходу снимая парик. Однако в отличие от брата, она хладнокровием не отличалась, и в некоторых ситуациях не могла оставаться столь равнодушной, поэтому развернулась и взволнованно спросила: — Поговорим? — Давай, — брат орудовал ножом, нарезая колбасу для бутерброда. — О том, что произошло, — нервно сглотнула Майли. — Говори. Его спокойствие начинало выводить её из себя. Даже вернулся давно забытый нервный тик, означающий, что она на грани эмоционального взрыва. — Джексон, — сквозь зубы проговорила Майли. — Не время сейчас делать вид, что всё нормально. Ты меня поцеловал, — тыкала она в него пальцем. — И знаешь это. Раздражённо отбросив нож, Джексон взглянул на сестру, чувствуя, как от её осуждающего тона он теряет контроль над самообладанием. — Ты сама меня попросила! — отчаянно воскликнул он. — Я стоял спокойно, никого не трогал, роль свою играл, а ты этим своим томным голоском: «Джексон»… — изобразил он её интонацию. — Я не говорила томным голоском! — повысила голос Майли. — Я сказала просто: «Джексон». Ну, типа как вопрос: «Джексон?». В любом случае, мог бы не реагировать и не целовать меня. — А ты могла бы не отвечать! — брат переходил на скандальный крик. — Но ты же ответила! Потому что сама попросила! — Не просила я! — стояла Майли на своём. — Я вообще хотела сказать, что журналист ушёл! — надрывно выкрикивала она. — Но не успела, потому что ты полез языком мне в рот! — А ты охотно его туда приняла! — грубо напомнил Джексон. — Постой, — сменились выражение его лица и голос. — К тому моменту журналист ушёл? — уточнил он, начиная остывать от гнева. — Да, — буркнула сестра. — Я хотела сказать, но… — она замолкла, смущённо опустив голову, и не желая повторяться. — Ладно, Майлс, этот спор ни к чему не приведёт, — примирительно сказал Джексон. — Давай хоть раз в жизни признаем, что в этот раз мы накосячили оба в одинаковых масштабах. И нет смысла скандалить и друг друга винить, оба хороши. — Да, ты прав, — признала Майли, и тихо дополнила: — Но ты всё равно мог бы меня не целовать. — Ты опять начинаешь? — прошипел брат. — Ладно, извини, — виновато нахмурилась она. — Я… Я просто в полном замешательстве… Ну, и что будем делать? — спросила она. — Ничего. Забудем и сделаем вид, что ничего не было. У Майли ошалело отвисла челюсть. — Ты серьёзно? — выдохнула она, не веря своим ушам. — У тебя есть идеи получше? — сдержанно поинтересовался брат. — Нет, — скрестила Майли руки на груди. — Но я поражаюсь твоему хладнокровию. У тебя что, реально хоть какой-то эмоциальный диапазон отсутствует? — А чего сокрушаться? — взмахнул руками Джексон. — Всё уже случилось, назад ничего не вернуть и не исправить. Самобичеванием только себя изводить и нервы себе мотать. — Ну, конечно, — скорбно усмехнулась Майли. — Ты уж себя любимого побереги. Главное, себя не извести, и плевать, что чувствуют другие. Сестра убежала наверх, и когда до Джексона дошло, о чьих чувствах она говорила, он крикнул ей вслед: — Вообще-то это ты меня используешь ради своей звёздной репутации! В ответ раздался лишь хлопок двери, Джексон опёрся локтями о стол и безысходно закрыл лицо руками.