2

Спустившись утром вниз, Майли увидела брата, который хмуро смотрел в одну точку, постукивая вилкой по столу. Это, пожалуй, первый случай, когда он к еде даже не притронулся. — Привет, — тихо сказала Майли. — Привет, — мрачно ответил Джексон. Она прошла к столу, села с той стороны, где стоял её завтрак, и опустила взгляд в тарелку. Джексон исподлобья взглянул на сестру и, отбросив вилку, выдохнул: — Господи, Майли, — схватился он за голову. — Что же мы натворили! — Ну, ладно… — дрожащим голосом утешительно произнесла сестра. — Никто ведь не знает. А мы… Ты сам сказал, забудем просто и всё. — Привет! — звонко раздались голоса Лили и Оливера, вошедших в дом. — Сладкая парочка, — шутливо добавил Оливер, после чего они с Лили громко расхохотались, заставив брата с сестрой нервно переглянуться. — Смотрите, что у нас есть. — Лили весело потрясла свежей газетой, где Майли с Джексоном увидели свои лица, и оба подорвались с мест. — Мы её ещё не читали, — осведомила Лили. — Но заголовок просто бомба. Как увидели, сразу побежали к вам. — Ребят, не надо! — кинулась к ним Майли. — Отдайте! — Да ладно тебе! — не дала Лили отобрать газету. — Давайте вместе поржём. Тааак, — разглядывали они с Оливером обложку. — Глянь, какие актёры, хоть Оскар давай, — хихикала Лили. — Как смотрят друг на друга, улыбаются. — Ага, аж искры летят, — озорно пихнул её локтём Оливер, на что оба снова в голос рассмеялись, не замечая, как Майли с Джексоном краснеют и опускают глаза, пытаясь спрятать стыдливость не только от друзей, но и друг от друга. Обоим оставалось надеяться, что на снимках в этой газете они лишь друг на друга смотрят. — Так, переворачиваем. — Оливер перевернул страницу. — Ой, смотри, типа целуются… — с лица Окена внезапно стала сходить улыбка, он присмотрелся к снимку, и его глаза расширились. Майли побледнела, Джексон напряжённо выдохнул, Оливер взглянул на Лили, а та ошеломлённо моргала, глядя на фото в газете. — Так вы что, — пролепетала Траскотт. — Реально что ли? Оба не знали, что ответить. Майли смотрела в пол, обхватив себя руками, поскольку её начинало трясти, а Джексон подошёл к Оливеру и рявкнул: — Дай сюда! — выхватил Стюарт газету и, разорвав ту самую страницу, опустился на диван. — Ты сказала, что этот журналист ушёл, — укоризненно обратился он к сестре, сцепляя пальцы в замок до побелевших костяшек. — Он и ушёл, — досадно ответила Майли. — Я видела. Была уверена, что ушёл. — Ну да, — съязвил брат. — Как и тогда ты была уверена, что за лимузином никто не едет. — Поверить не могу, что ты пытаешься меня в чём-то обвинить! — возмутилась сестра. — А как же вчерашнее: «давай признаем, что мы оба накосячили», — передразнила она. — А сегодня всё? Сегодня опять только я виновата? — Я своей вины не отрицаю. Просто говорю к тому, что, может, тебе стоило быть повнимательней? — А, может, тебе не стоило меня целовать? — вспылила Майли. — А, может, не стоило меня просить об этом? — взбесился Джексон, подпрыгнув с дивана. От их диалога лица Траскотт и Окена всё сильнее вытягивались, они могли лишь шокировано переглядываться. Громкий хлопок двери предотвратил ссору между братом и сестрой. Роби Рэй вернулся с пробежки, и сердце его детей ушло в пятки, когда они увидели в его руках газету. Обоим в голову пришла одинаковая мысль: сходу, не дав отцу опомниться, убедительно перед ним оправдаться. Они бросились к родителю, в один голос начиная: — Папа, мы… — Лили и Оливер домой, — сурово отрезал старший Стюарт, игнорируя своих детей. Таким Роби Рэя друзья Майли не видели никогда. Неприветливый, грубый, мрачный, и очень! Очень сердитый. Но они даже не шелохнулись, с любопытством оглядывая всех членов семьи Стюарт. — Сейчас же! — прикрикнул Роби на друзей дочери. Лили с Оливером суетливо пошли к выходу, и как только за ними закрылась дверь, Роби Рэй обратился к детям: — У вас что, совсем мозгов нет?! — яростно сжимал он в кулаке газету. — Пап, прости, мы немного переиграли… — начала Майли. — Вы не переиграли, вы заигрались! — грозно говорил отец. — Вы заигрываться стали давно, но я наивно верил в то, что мои дети нормальные и понимают, что они брат с сестрой. Кровные родственники! Увы, я ошибся. Вы совсем границы дозволенного перешли, это самое безобразное, что вы могли сотворить! Всё! — повышался тон Роби Рэя. — Игры окончены, больше никакого притворства, никакой Джексханны и никаких поблажек! Довольно! Джексон отправляется в Теннесси! — Что? — в один голос вопросили дети, испуганно переглянувшись. — Но… — растерянно пролепетал Джексон. — Почему? — Потому что сестру свою взасос нельзя целовать, понял?! — окончательно вышел из себя Роби Рэй. — Чёрт возьми, Джексон, я от тебя в этом возрасте всякого ожидал, ко всему был готов: алкоголь, наркотики, сомнительные связи, но это! — швырнул он газету на журнальный столик. — Ты что, болен? Вы оба больны! — Папа, это не так! — бросилась к нему Майли. — Мы ведь понимаем, что поступили неправильно, осознаём и признаём, что это ненормально! Да, возможно, мы немного заигрались в Джексханну, но больше такого не повторится, клянусь! Пожалуйста, не разлучай нас! — заслезились её глаза. — Вот как ты заговорила? — криво усмехнулся отец. — А год назад мечтала его куда-нибудь сплавить. Мечтала, чтоб поскорее отправился в колледж, чтоб стал жить отдельно. А теперь «не разлучай нас»? Противно слушать! — брезгливо выплюнул последние слова Роби Рэй, а по щеке Майли скатилась крупная слеза, но отца это ничуть не тронуло. Впервые за пятнадцать лет. И только ему одному было известно, какие болезненно смешанные эмоции он испытал, выговаривая эти слова. Он бы никогда так не сказал при любой другой ситуации, и был бы только рад слышать от дочери, что она не хочет расставаться с братом. Джексон с Майли часто ссорились, иногда их скандалы затягивались на неделю, чем доводили отца до безумия, он отчаянно пытался, но не знал, как их помирить. И в такие моменты Роби Рэй мог лишь мечтать, чтоб его дети говорили что-то вроде «не разлучай нас». Когда они жили мирно, их отношения были тёплыми и близкими. Роби Рэю даже иногда казалось, что несколько теплее и ближе, чем обычно бывают у брата с сестрой. В детстве они, бывало, спали в одной кровати, и перестали так делать, когда Майли стукнуло десять. Но год назад он снова увидел их в одной постели. Точнее, на диване в гостиной. Вроде ничего особенного. Спали как в детстве, по разным сторонам разложенного дивана, под разными одеялами, но Роби занервничал, ощутил колючее чувство тревоги внутри. Ведь они уже не маленькие, они уже подростки, и нормально ли это, что они спят в одной кровати? Старший Стюарт подавил чувство тревоги, отогнал дурацкие мысли и искренне верил в исключительно родственную привязанность между детьми. Шумиха с Джексханной началась по оплошности Майли. В тот вечер, уезжая с концерта в сопровождении брата, она не заметила, что за ними следят, и когда они заходили в дом, их сфотографировал журналист, воскликнувший, что наконец-то знает, где живёт Ханна Монтана. Майли стала отпираться и, притянув Джексона к себе, сказала, что пришла в гости к другу. Пресса быстро осветила в газетах, что у Ханны Монтаны новый парень. Было решено просто сказать репортёрам о расставании, это планировали сделать на светской вечеринке Трэйси, но Джексону захотелось познать мир гламура и роскоши, и он сорвал все планы. Потом постоянно что-нибудь шло не так. В итоге игра в любовь продолжалась, и нельзя сказать, что Роби Рэю это нравилось. Но он не возражал, ведь Майли так забавляло видеть завистливую физиономию Трэйси, и нравилось смотреть на снимки, где Джексон не тыкает в камеру рекламные цацки, а изображает бойфренда, достойного Ханны Монтаны. А сегодня Роби увидел газету с заголовком «Ханна и Джексон сбегают с церемонии награждения, чтобы предаться страсти», и если Лили с Оливером приняли это за очередное преувеличение СМИ и решили поржать, то Роби Рэй ощутил то знакомое колючее чувство тревоги. На обложку корреспонденты не стали пускать бомбический снимок, там Майли с Джексоном лишь держали в зубах одну на двоих креветку, но Роби Рэя и от этого бросило в жар. Он стал судорожно листать газету, а когда понял, что в панике пролистывает самое важное, вернулся в начало. И вот он видит эту фотографию, от которой приходит в дикий ужас. Корреспондент, снимавший пару, оказался настоящим профи. Видна была каждая деталь, видно было, как Майли с Джексоном захлёбываются в поцелуе. А уж о том, в какой они находились позе, Роби Рэй предпочёл бы стереть из памяти навсегда. Ему потом часто будет сниться этот жуткий кошмар, как сестра обхватывает брата ногами, плотно прижимая его пахом к себе, а брат бесстыдно держит руки на ягодицах сестры. Ей пятнадцать, ему семнадцать, и если они сейчас проявляют друг к другу такой пыл, то до одури страшно представить, что может случиться в дальнейшем. Поэтому решение Роби Рэй принял мгновенно — нельзя, чтобы брат с сестрой находились под одной крышей. Нельзя, чтоб они вообще были вместе, рядом, нельзя, чтоб видели друг друга. — Майли, не плачь, — попросил Джексон, протягивая к ней руку. — Не трогай её! — гаркнул отец так жёстко, что Джексон вздрогнул, чего раньше не бывало никогда. Но раньше и отец в таком тоне никогда с ними не разговаривал. — А ты его! — приказал Роби Рэй дочери, которая тянула к брату руку. — Отойдите вообще друг от друга и не подходите ближе, чем на километр. — Господи, папа, да у тебя паранойя! — разозлился Джексон. — Может, нам теперь друг на друга и смотреть нельзя? — Да, нельзя! — рявкнул Роби. — И это вполне осуществимо, если вы будете на расстоянии. Ты уезжаешь прямо сейчас, — отрезал отец. — Вещи привезу потом, иди садись в машину. А с тобой, — посмотрел он на дочь. — Пока останется Рокси, я ей уже звонил. — Папа, послушай! — с отчаяньем воскликнула Майли. — Мы перешли рамки, и я знаю, что ты хочешь нам показать, насколько сильно мы их перешли и провинились, но есть же другие методы! Лиши выходных, каникул, дома на год запри, придумай любое, самое жёсткое наказание, но только не это! — умоляюще просила она. Роби Рэй печально свёл брови и с болью в голосе произнёс: — Но для вас это самое жёсткое, разве нет? Майли сокрушённо посмотрела на Джексона, а тот угрюмо отвёл голову. — Вижу, что да, — скорбно сказал отец. — Хорошо, — дочь уверенно взглянула на отца, скрестив руки на груди. — Наверное боишься, что в будущем мы окончательно перейдем грань? Считаешь нас больными, да? Направь к психологу. — Я об этом думал, — кивнул Роби Рэй. — Только ты будешь посещать его здесь, а Джексон в Теннесси. — Папа! — от безысходности Майли топнула ногой. В дом вошла Рокси, и в несвойственной ей манере скромно поздоровалась. Роби Рэй попросил её проводить Джексона до машины, и там присмотреть за ним, пока сам он переоденется. Рокси молча махнула головой за дверь, показывая Джексону, что нужно идти. Тот бросил на отца раздраженный взгляд и направился к выходу. Дверь за ними закрылась, Майли сделала последнюю попытку: — Пап? — жалобно посмотрела она него. — Разговор окончен, Майли. Дочь горько поджала губы. — Ненавижу тебя! — в слезах выкрикнула она и бросилась к выходу. Роби Рэй понимал, что им надо попрощаться, поэтому не стал препятствовать, и молча пошёл наверх. А о том, что дочь никогда в жизни ему таких слов не говорила, он подумает позднее. Джексон сидел в машине, когда заплаканная Майли выбежала из дома, он увидел её в окно. Брат вышел и взял её за плечи. — Майли, не плачь, — просил он. — Это ненадолго, неделя-другая, и я вернусь. Отец остынет и поймёт, что погорячился. — Ты думаешь? — с надеждой смотрела на него сестра. — Конечно. Не сегодня, так завтра вы с ним сядете где-нибудь на крыльце, он начнёт свою лекцию со слов: дружок, ты же понимаешь… — изобразил Джексон голос отца. — Вы поговорите, всё обсудите, он поймёт, простит, и всё станет как прежде. Наши семейные конфликты всегда только так заканчиваются, иного не дано. Майли слабо, но благодарно улыбнулась. На самом деле Джексон мало верил в свои слова. Таким решительным и уверенным в своих действиях по отношению к ним, он отца ещё никогда не видел. Но сейчас не время рубить правду-матку, главное, что слёзы сестры стали высыхать. — Ты будешь звонить? — спросила она. — Да, конечно. Каждый день. Они порывисто обнялись, и стояли так до тех пор, пока Роби Рэй не вышел из дома. — Таак, детки, достаточно, — засуетилась Рокси, отцепляя брата с сестрой друг от друга. Старший Стюарт сел в машину и хлопнул дверью, Джексон прислонил голову к стеклу. Майли с горечью смотрела, как отъезжает отцовский автомобиль, а когда автомобиль выехал за пределы дома и исчез из поля её зрения, по щеке Джексона быстро скатилась слеза. Наверное Майли так и не суждено увидеть, как плачет брат. Без притворства, фальши, комичности. А искренне, беззвучно и тоскливо.

*****

До аэропорта оставалось совсем немного, когда Джексон наконец-то заговорил, не отстраняя головы от окна. — Ты считаешь, мы могли бы? Роби Рэй повернул голову к сыну, и тот, ощутив его безмолвный вопрос, уточнил: — Сделать то, чего ты так боишься. — Это у вас надо спросить, не у меня, — Роби Рэй отвечал сыну таким же ровным спокойным тоном, которым тот с ним говорил. — Но ведь ты этого боишься, не мы. — Да, боюсь, — признал Роби. — То, что в газете, вы ведь сделать смогли. — Временное помутнение. Мы подростки, а подростки часто творят дичь. Роби на некоторое время замолчал, потом спросил: — Джексон, о чём ты думал? Сын посмотрел на него, и Роби Рэй конкретизировал: — Когда целовал сестру. О чём думал? — Ни о чём, — отвернулся Джексон к окну. — Совсем? — Совсем. — Знаешь, а я ведь мог бы даже поверить. Ты часто ни о чём не думаешь. Но сейчас мне мало в это верится. — Если я скажу, ты меня возненавидишь. — Ну, раз так, значит помутнение всё-таки не временное, верно? Сын молчал. — И правильно, не говори. Поговоришь об этом с психологом. — Ни о чём я с ним говорить не буду, — ухмыльнулся Джексон. — Я вообще не собираюсь к нему ходить, у меня с душевным состоянием всё в порядке. — Вот это и пугает, Джексон, — тяжело вздохнул отец. — Ни раскаяния, ни сожаления, ни вины. Думаешь, я не вижу, что ты ничуть не жалеешь о своём поступке? Оба не жалеете. Это нормально, как считаешь? — Ты решил сам психолога включить? — Нет, — коротко ответил Роби Рэй. — А говорить с ним или нет, дело твоё. Но посещать ты его будешь, — твёрдо завершил отец, и весь следующий путь проходил в полном молчании с обеих сторон.