6

Утром, вооружившись кухонными щипцами, Майли собирала с пола вещи и небрежно кидала их в кресло. Вещей было не слишком много, Майли уже хотела просто сгрести оставшиеся пару-тройку футболок, как вдруг её взгляд упал на нечто сверкающее. Зацепив блестяшку щипцами, Стюарт вытащила из-под футболок женские трусики, бренд которых кричал своё имя сияющими стразами, и, скривив губы, уставилась на них. — Опять порядок пытаешься навести? — проснувшийся Джексон с растроганной улыбкой стоял за её спиной. Майли повернулась к нему в том же положении, отчего трусы оказались прямо перед его лицом. — Братец, — строго сказала она, потряхивая своей находкой. — В двадцать два года пора бы усвоить, что носить женское бельё — это не мужественно. — Очень смешно, — улыбка Джексона сменилась на ехидную. — Разглядывать чужие труселя тоже скверно, между прочим, — он сжал их в кулаке и направился прямиком к мусорному ведру. — А если она за ними придёт? — Не придёт, — уверенно ответил Джексон, ногой задвигая ведро обратно в шкаф. — Неделя уже прошла. — Они что, неделю тут валялись? — сморщилась сестра. — А вдруг бы ей не понравилось, что я их переложил, — спокойно ответил Джексон. — Ты уже была в ванной? — Да. — Надеюсь, ты убрала свои волосы? От такого нахальства Майли ошалело открыла рот и чуть не задохнулась негодованием. — Кто бы говорил! И твои, между прочим, тоже! — И твои, между прочим, тоже, — передразнил её брат. — Не делай так, — начала злиться Майли, но брата уже было не остановить, он снова её передразнил. — Джексон, прекращай, мы уже не дети! — Мы уже не дети. Майли скрипела зубами, глядя как брат корчит рожу, повторяя её последнее высказывание, и в итоге не выдержала. — Мы уже не дети, мы уже не дети… — закривлялась она в ответ, приближаясь к нему, и оба замолкли только тогда, когда Джексон закрыл дверь ванной перед её носом. А лицо Майли озарила лучистая улыбка. Ей бы в голову никогда не пришло, что когда-нибудь эти дразнилки с братом будут вызывать у неё чувство эйфории. Когда Джексон вышел из ванной, Майли стояла у плиты с дымящейся в руках сковородкой, полной омлета. — Ооо, как это мило, — проговорил Джексон, протягивая руку к сковороде. — Спасибо, сестрёнка. — Вообще-то я только себе приготовила. — Вот что мне в тебе нравится, Майлс, ты не только красивая, но ещё и хозяйственная, — решил Джексон подлизаться с помощью комплиментов, как когда-то ему советовал отец. Правда, с сестрой это никогда не работало, но мало ли, чем чёрт не шутит. — И это платье так подчёркивает цвет твоих глаз, — дополнил он. — На мне твоя застиранная майка. Джексон окинул взглядом сестру. В этой майке она вчера ложилась спать, и сегодня утром не стала менять её на своё узкое платье, в котором выступала, потому что в майке комфортнее. А Джексон даже не обратил внимание, во что сейчас одета сестра, и тем самым спалился, что комплименты его не совсем искренни. Но сдаваться он не собирался. — Тебе идёт, — заискивающе лыбился Джексон. — У тебя прекрасное чувство стиля. — Ну раз так… — растаяла Майли. — Прости, я такая эгоистка, — виновато сказала она. — Конечно, я тебе тоже приготовлю, — схватив со столешницы пустую коробку из-под хлопьев, Майли высыпала остатки в виде кукурузной муки в тарелку и залила их остатками молока. — Прошу, — обнажила Майли свои зубы в едкой улыбке, а вот с лица Джексона вся улыбчивость сошла. — Как была эгоисткой, так и осталась. — Да ладно, — добродушно сказала Майли. — Поделюсь. За столом сестра исподлобья поглядывала на брата, потом тихо произнесла: — Джексон. — Что? — Почему ты тогда ушёл? В Нэшвеле. Ты ведь был на концерте. Джексон поднял на неё взгляд и несколько секунд смотрел ей в глаза. — Не хотел нагнетать, — резко встал Джексон из-за стола. Он поставил тарелку в мойку и насмешливо добавил: — И потом, ты же знаешь, что я не люблю эти всякие обнимания при расставаниях и встречах, слёзы, сопли… — Понятно. — Майли тоже встала. — Как был чурбаном бесчувственным, так и остался. — А что, если бесчувственный чурбан даст тебе ключи, — помахал Джексон запасной связкой. — Чтобы ты смогла провести этот день, как давно мечтала. Просто, спокойно, обычно. Встретишься с друзьями, и вернёшься, когда захочешь. — С друзьями? — нахмурилась Майли, забирая связку. — Лили с Оливером здесь? — Позавчера ещё приехали. — А мне почему не позвонили? — Ну, вообще-то они надеялись, что ты им позвонишь после концерта, — усмехнулся Джексон. — Ведь до тебя довольно трудно дозвониться. — А ты с работы когда придёшь? — О, даже не надейся, я быстро вернусь, — усмехнулся Джексон, обуваясь. — Так что ещё успеем друг друга выбесить. — Как ты меня сейчас с самого утра? Джексон в ответ язвительно улыбнулся и, открывая дверь, сказал: — Если что, звони. Майли хотела заняться чем-нибудь полезным, но сказался трёхлетний недосып. Она уснула в спальне, а когда проснулась, на часах ярко горели цифры 15:30. Приводя себя в порядок, Стюарт обнаружила, что на одном ухе нет серёжки и, чертыхнувшись, стала её искать. Майли встала на четвереньки и выгнулась, пытаясь как можно глубже заглянуть под диван. Она ползала в такой позе, подсвечивая фонариком пространство между диваном и полом, когда в замочной скважине стал поворачиваться ключ. Но от занятия это Майли не отвлекло. Дверь открылась, послышались шаги и будничное приветствие: — Привет, Сиена. Этот голос был отдалённо знаком, и это точно не голос Джексона. Майли застыла в своей позе, уставившись в одну точку — кто бы это ни был, ему не следует знать, что она здесь. Тем временем незваный гость прошёл на кухню, Майли услышала, как хлопнула дверь холодильника. — Постой, — удивлённо произнёс «незнакомец». — Ты не Сиена. Девушка стала распознавать голос, а свой постаралась изменить: — Я Сиена, — пропищала она, не двигаясь с места. — Но Сиена брюнетка. И задница у неё сексуальная, не такая тощая. Стюарт злобно сощурилась, сжав зубы. Да, это точно тот, о ком она подумала. Сомнений быть не может. — Я покрасилась, — пищала Майли. — И похудела. Шаги стали приближаться к ней. Девушка занервничала, соображая, как не засветить свой звёздный фейс, и не зная, что парень уже заподозрил, кто перед ним. Он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо: — Майли? Деваться было некуда. В крайнем случае, если этому гадёнышу вздумается прямо сейчас раструбить всем, что здесь находится Майли Стюарт, она сумеет с ним справиться. — Рико! — с натянутой улыбкой Майли вскочила на ноги. — Какая встреча! Ты так… — с головы до ног она оглядела Рико, который в свои семнадцать не дотянул даже до среднего роста Джексона. — Не вырос, — пробормотала Майли. — Что ты здесь делаешь? — нахмурился Суаве. — Вообще-то я в гостях у брата, а ты что здесь делаешь? Откуда у тебя ключи? — Эээ… — забегали глаза Рико. — Ну, понимаешь… Ладно, признаюсь: я таскаю у Джексона продукты, — указал он на холодильник. — У тебя что, отец разорился? — насмешливо спросила Майли. — С каких пор ты чужую еду воруешь? — Не ворую, а заимствую. И к твоему сведению, детка, я давно вылетел из-под крылышка папы и живу самостоятельно. Отказался от его денег, потому что способен всего добиться сам, — гордо вздёрнул подбородок Суаве, на что Майли поражённо открыла рот. — Да вру конечно, — рассмеялся Рико. — Папаше надоели мои выходки, — стал объяснять он, открывая холодильник. — Последней каплей было, когда я разбил тачку Джастина Бибера, и папе пришлось отвалить за неё целое состояние и ещё за моральный ущерб накинуть. — Так это был ты? — изумилась Майли. Она слышала эту историю, но в подробности не вдавалась. Знала только, что Джастина пригласили на день рождения к какому-то мажору, чей папа занимает не первое, но и далеко не последнее место в рейтинге Форбс. Естественно, Биберу пообещали хороший гонорар за присутствие на тусовке, ну и, конечно же, он должен был выступить. А пока внимание всех гостей было приковано к звезде, пьяному именнинику приспичило обкатать его тачку. — В общем, отец взбесился, — рассказывал Рико, изучая содержимое холодильника. — Обвинил меня в избалованности, вседозволенности и нежелании взрослеть. Себя немного за это пожучил и решил: буду жить как все обычные подростки. Учиться и параллельно сам зарабатывать. Лишил меня всех денег, закрыл мои счета. Тогда взбесился я и сказал, что лучше жить отдельно, чем с таким жадным отцом, а тот лишь ухмыльнулся, но на первое время денег мне дал. И вот я здесь. Снимаю квартиру напротив. — Значит ты сейчас обычный подросток на самосодержании, — уточнила Майли. — И где работаешь? Рико взглянул на неё так, будто она сказала нечто сюрреалистичное, абсурдное, невозможное. — Я? — расхохотался Суаве. — Работать? Ну ты и ляпнула, Стюарт! Я же вырос на всём готовом, я не умею работать, я умею только делать деньги на рабском труде своих подчинённых. А чтобы были подчинённые, нужен бизнес, а на бизнес папа денег не даёт. — А на что же ты живёшь, чем за квартиру платишь? — Квартира оплачена на год вперёд, а хавчик я беру у Джексона. Ещё я у него деньги занимаю. Чёрт, — задумчиво посмотрел Суаве в потолок. — Я ему уже должен больше, чем когда он на меня работал. — Ясно, — протянула Майли. — А кто такая Сиена? — задала она более интересующий её вопрос. — Да ночует тут у Джексона моделька одна. Потом на месяц укатывает на фотосъёмки. Не понимаю, что она в нём нашла? — недоумевал Рико, выкладывая из холодильника упаковку сосисок, яиц, бифштексов. — То ли дело я: красивый, умный, богатый, культурный, вежливый… — у него зазвонил телефон, и Суаве принял вызов. — Алло. Нет здесь никакого Нико, внимательней номер набирай, кретин! — прорявкал Рико и продолжил себя нахваливать. — Добрый, отзывчивый, милый… — Да уж, — поджала губы Майли. — Ты прям одно сплошное достоинство. И что же ты, такой достойный, Сиену не отобьёшь? — Я пробовал! — всплеснул руками Рико. — Но всегда, когда пытаюсь ухватить её за задницу, Джексон хватает меня за ухо и вышвыривает из своей квартиры. Не понимаю, что я делаю не так? — Давай-ка подумаем, — театрально задумалась Майли. — Джексона злит, что ты пытаешься облапать его девушку… Действительно, что ты делаешь не так? — Они не пара, — отмахнулся Рико. — Кувыркаются просто иногда. Но я не о реакции Джексона говорю, а о реакции Сиены. Ей почему-то тоже не нравится, когда я пытаюсь её пощупать, представляешь? — искренне не понимал Рико такого неприятия со стороны Сиены. — Ненормальная какая-то, — покачала головой Майли. — И я о том же! — не понял Рико сарказма. — Ведь когда парень проявляет интерес к женским прелестям, это знак внимания, симпатии, влюблённости, заботы… — в замочной скважине послышался характерный звук. — Это Джексон! — Суаве подскочил к Майли и сжал её плечи. — Слушай, прикрой меня, давай сделаем вид, что ты парня привела, — потянулся он к её губам. — Фу, Рико! — брезгливо оттолкнула его от себя. — С родным братом не брезгуешь, а со мной да? — ухмыльнулся Рико с ярко выраженным осуждением. Когда тайна о Ханне-Майли стала открыта, интерес общественности и журналистов к Джексону был лишь вопросом времени. Ведь о том, что они брат с сестрой, знали не только в родном Теннесси, но и многие знакомые в Малибу, включая учителей, одноклассников, соседей. Поэтому Майли знала, что рано или поздно на каком-нибудь шоу её спросят о романе с братом, и была к этому готова. Когда-то Джексон учил её демагогии. Учил, как не давать прямого ответа на неудобный вопрос и как того, кто его задаёт, поскорее сбить с толку. Майли быстро освоила этот излюбленный приём всех политиков, однако тогда, в период казуса с морковкой оно не прокатило, потому что в отличие от взрослых любопытные детишки поняли, что вместо ясного ответа им пудрят мозги пустой болтовнёй. А вот в гостях у Робин Робертс, куда Майли пригласили где-то через полгода после признания, ей блестяще эта тактика удалась. Сначала она минуты две подчёркивала важность вопроса, разбавляя это юмором, потом перешла на другую тему, где вспомнила об Остине Рэйне и своём с ним фальшивом романе, который создавался ради продвижения их общего альбома; следом акцентировала внимание на том, как важна семья, упомянула, что Джексон поддерживал её все эти годы, завершила тем, что очень скучает по всем родственникам, которые сейчас не рядом, и виртуозно ушла от прямого ответа на вопрос о поцелуе. Джексон смотрел на сестру с горделивой улыбкой — ученица превзошла учителя. Но конечно, Робин Робертс не единственная, кого интересовала запретная связь поп-звезды с братом, и когда на других шоу ведущие подбирались к важной теме и осторожно спрашивали, можно ли вопрос личного характера, Майли вежливо, но категорично отвечала: — Только не про брата. Обычно это срабатывало. Интервьюеры с недовольными физиономиями навешивали улыбки и переходили к другой теме, но ведь большинство из них были наглыми и настойчивыми. И когда один такой стал упрямо настаивать на разговоре о «том романе», Майли всплеснула руками и воскликнула: — О, да ладно! — сморщилась она. — Неужели кроме этого вас в моей личной жизни больше ничего не интересует? Спросите о Джейке Райане, расскажу все интимные подробности наших отношений, — последние слова она проговорила со своей фирменной шутливой улыбкой, но это ведущего заинтересовало и от темы с Джексоном отвлекло. Сейчас от вопроса Рико Майли немного растерялась, поскольку считала, что об этом давно все забыли. Хотя наверно Рико из тех, кто никогда ничего не забывает, ведь это повод лишний раз поиздеваться над людьми. Но с ним она не станет применять демагогический приём, ибо Суаве её быстро раскусит. — Это был такой пиар ход на будущее, когда я раскрою тайну. Для продвижения альбома, — увидев, как Рико недоверчиво прищурился, Майли с нервным смехом развела руками. — Чёрный пиар — самый эффективный пиар. — Ваша семейка всегда была странной, — покачал головой Суаве. — Это ты ещё с дядей Эрлом не знаком, — хлопнула она его по плечу, а тем временем Джексон понял, что с замком что-то не так и толкнул дверь. — Майлс, а почему дверь откры… Рико? — Она меня пустила, — ткнул Суаве пальцем в Майли. — Пригласила на чай. — Ложь! Он открыл дверь своим ключом. — Ты опять себе дубликат моих ключей сделал? — прошипел Джексон. — А почему ты мне не сказал, что Рико твой сосед? — возмутилась сестра. — Потому что о таких соседях лучше умалчивать, — усмехнулся Джексон. — Рико, верни мои продукты на место и проваливай, — отчеканил он. — Оливер, давай быстрее! — внезапно раздалось с лестничной площадки. — Он уже должен быть дома! Брат с сестрой взглянули друг на друга, Майли шёпотом проговорила: — Это голос… — Лили, — кивнул Джексон, после чего Майли с разбегу прыгнула за диван со словами: — Вы меня не видели! Траскотт влетела в открытую квартиру и врезалась прямо в Джексона, а в её спину вписался Оливер. — Джексон, Майли пропала! — в панике трясла его Лили за плечи. — Вчера как уехала с концерта, так её никто и не видел! Агенты и менеджеры дозвониться не могут, мы их попросили мистера Стюарта пока не беспокоить. Есть сведения, что она села в какую-то сомнительную машину! Джексон пару раз моргнул и горестно сморщился. — Боже, — плаксиво произнёс он, прикусив кулак. — Какое несчастье! Как теперь жить?! — Не убивайся так, дружище, — сочувственно похлопал его по плечу Оливер. — Мы её найдём. Лили закатила глаза, прошла в середину гостиной и, скрестив руки на груди, потребовала: — Майли, выходи. Послышалось копошение, затем голова Стюарт показалась из-за спинки дивана. — Как ты поняла, что я здесь? — лыбилась она. — По фальшивым слезам Джексона. — Хоть бы раз по-настоящему всплакнул, — процедила Майли, глядя на брата. — Майли, тебя все ищут! — напомнила Лили. — Почему ты здесь прячешься? Звезда молча встала и, проходя на кухню, спокойно ответила: — У меня отпуск, — открыв холодильник, она стала убирать туда продукты, обратившись к Рико: — Сегодня без ужина, малыш. — У меня такой малыш, что вам обеим… — Рико, заткнись! — в один голос гаркнули Окен со Стюартом. — А почему никто не знает, что у тебя отпуск? — Я осведомлю их позже, — посмотрела Майли на подругу. — Лили, придумайте пока что-нибудь, скажите, что нашли меня, что со мной всё в порядке и я скоро сама объявлюсь, только пусть отцу не звонят, — просила Майли. — Ладно, что-нибудь придумаем, — вздохнула Лили и улыбнулась. — Значит ты пока опять просто Майли и этот вечер мы сможем провести втроём, как раньше? — Ага. С громкими визгами подруги бросились в объятия друг друга, парни заткнули уши. Девушки прыгали в обнимку, пища от радости, потом замолчали и вопросительно посмотрели на Оливера. — Да вы что, — насмешливо скривился Окен. — Мне давно не четырнадцать, чтобы с вами так по-девчачьи обниматься, — он посмотрел на Джексона, потом на Рико и фыркнул. — Девчонки. Такие эмоциональные. — Да ладно, иди, ты же хочешь, — пихнул его Джексон. Оливер немного помялся, а потом с ликующим визгом бросился в объятия закадычных подруг. — Что ж, это всё очень мило, но мне уже пора, — сказал Рико, быстрым шагом направляясь к выходу. — Спасибо за гостеприимство. — Рико, стой, — попросил Джексон, и требовательно похлопал по столу. — Ключи. Суаве одарил его недружелюбным взглядом и проворчал: — Ладно, — положив ключи на стол, Рико сказал: — Прежде чем уйти, я должен кое в чём признаться, — он подошёл к Майли и тоном брутального мачо заговорил: — Детка, я всегда к тебе неровно дышал. И вот ты выросла, но, к сожалению, у нас ничего не получится. Из-за цвета твоих волос. Видишь ли, у меня слабость исключительно к брюнеткам, потому что именно в них больше всего огня, темперамента и страсти. И я часто представлял, как мы с тобой… С каждым его последующим словом Майли всё брезгливее кривилась; Лили с Оливером с интересом слушали влажные фантазии Рико, а Джексон закатил глаза и, схватив Суаве за ухо, потащил к выходу. — Джексон, ты жестяной, неотёсанный, лишённый эмпатии мудлан! — вертелся Рико в крепкой хватке Стюарта, чем делал своему уху только больнее. — Проявил бы хоть каплю сострадания к моим чувствам, я, между прочим, впервые девушке в любви признаюсь! — Напиши письмо, я ей передам. — Джексон толкнул парня за порог. — Будь романтиком, Рико. — Стюарт захлопнул дверь и, повернувшись к ребятам, взглядом показал, что токсичная заноза в виде Суаве устранена. Обговорив время встречи на вечер, Майли проводила друзей и посмотрела на брата. — Джексон, у меня идея. — Какая? — Давай съездим домой. — Домой? — непонятливо переспросил Джексон. — Ну да, в наш дом. Который здесь, в Малибу. — Он же продан. — Да не в старый, а в новый, который папа купил из-за Блю Джинса, — объяснила Майли. — Ещё три года назад. Помнишь, я тебе видео присылала, мы с Лили снимали. — Да, помню. — Папы сейчас в городе нет, журналисты уже разбежались, поняв, что ловить нечего, дом пустой, а ты наконец-то его заценишь. — Майли скрестила руки на груди и добавила: — Если бы ты тогда был с нами, он бы тебе понравился. Особенно телевизор. — Ладно, поехали, — пожал плечами Джексон и, лукаво прищурившись, кокетливо заговорил: — Только я сначала пригламурюсь, ведь кто знает, вдруг твой братик-харизматик кого-нибудь склеит по дороге. — Кого-нибудь в отстойных трусах со стразами. Эмбер и Эшли такие носили в восьмом классе, но этот возраст, братик, для тебя уже будет статьёй. Джексон невозмутимо улыбнулся, втянул воздух, и… — Не смей! — угрожающе предупредила сестра, зная, что он намерен передразнить весь её ехидный монолог. Брат захлопнул рот, и с улыбкой качая головой, скрылся в спальне.

*****

Майли отправилась всё в том же пиджаке, бейсболке и очках. А зайдя домой, бросила аксессуары на столик, разулась, скинула пиджак и с энтузиазмом стала показывать брату дом. Когда демонстрация была окончена, Джексон поинтересовался: — А на заднем дворе что? — Джакузи. — Майли загадочно посмотрела в потолок и голосом искусителя добавила: — Семьдесят две струи, дарующих райское наслаждение. — Семьдесят две? — захлопал глазами брат. — Не считая тех, которые включаются и выключаются, — тем же тоном продолжала Майли, эффектно показывая руками работу форсунков. — Включаются и выключаются… Джексон словно под гипнозом развернулся и, на ходу расстёгивая рубашку, двинулся к выходу на задний двор, повторяя: — Включаются и выключаются, включаются и выключаются… — Да подожди ты, — засмеялась сестра, потянув его за руку. — Успеешь в джакузи. Идём, ещё кое-что покажу. Она привела его наверх, толкнула дверь одной из комнат и торжественно произнесла: — Тадам! Узнаёшь? Та же отделка, та же мебель, даже расстановка та же. — Узнаю, — кивнул Джексон, с блуждающей улыбкой оглядывая комнату, в которой проходила его юность с тех пор, как они переехали в Малибу. — Это я папу попросила — с грустной улыбкой сказала Майли. — Думала, если приедешь, тебе будет приятно вернуться именно в эту комнату, к которой ты привык. — Да, было бы приятным сюрпризом. Только… — он рассеянно улыбался, оглядываясь вокруг. — Здесь так чисто. — Ну, — лукаво закатила Майли глаза. — Свинячить было некому. Мы с Лили здесь первое время ночевали. — Почему? — Потому что мою комнату папуля изуродовал, — усмехнулась Майли. — Но это уже совсем другая история. Ну как, тебе нравится? — Да, — кивнул Джексон с мягкой улыбкой. — Ностальгия. Словно на пять лет назад вернулся. Спасибо, — тёплым взглядом посмотрел он на сестру, и развёл руки. На этот раз для объятий. Майли резко обняла его и в порыве выдохнула: — Я соскучилась, Джексон. — Я тоже, Майлс, — горячо прошептал он, крепче прижимая её. Уже было бы глупо отрицать очевидное и врать самим себе. С годами разлуки та самая привязанность лишь усилилась, и теперь, снова оказавшись вместе, так близко, прошлое и настоящее сплелись воедино, а желание нарушить самый главный запрет только возрастало. Эти молчаливые объятия были насыщены невысказанными чувствами и пониманием, как много они друг для друга значат. В тот раз она его сама попросила. В тот раз после её высказывания о поцелуе в шею его распирало любопытство, а в голове крутился один единственный вопрос. Но сейчас Джексон не станет повторять тех действий, которыми провоцировал сестру хоть на какую-то реакцию, чтобы получить ответ. Не станет, если она сама не попросит. Как в тот раз. В тот раз он сказал ей, что они просто забудут об этом. И он забудет, точнее, притворится, что забыл. Снова эмоционально закроется, спрячет чувства за комичностью, и снова будет отдаляться, когда поймёт, что стал к ней слишком близок. А Майли будет подыгрывать. Уж ей-то не привыкать притворяться. Джексон никогда не заведёт эту тему, никогда об этом не напомнит, он ей и слова не скажет, кроме, пожалуй, нескольких: — Я не хочу забывать. Его хриплый голос кажется ей чужим, потому что таким голосом он никогда ей ничего не говорил. Бархатным, глубоким, ласковым. Голосом, которым шепчут на ушко любимой девушке; таким волнующим, что пальцы Майли задрожали, а сердце зашлось в бешеном ритме. Она постаралась унять дрожь, сжав ладони в кулаки и непроизвольно крепче обнимая брата. А Джексон всё ещё ждёт. Его дыхание то замедляется, то учащается, но в целом он не подаёт никаких признаков волнения в отличие от сестры, у которой, казалось, дрожит каждая клеточка тела. И только сам Джексон знает, насколько сильно он взволнован, пожалуй, даже сильнее её, и насколько сильно он боится услышать не тот ответ. Боится, что сейчас она отстранится, нелепо улыбнётся, скажет что-то глупое, чтобы сгладить неловкость, потом сострит, и оба снова начнут делать вид, что ничего не происходит. Что между ними ничего нет. Но он, наконец, слышит своё имя. Не совсем так, как в тот раз. Сейчас в тоне Майли звучат нотки обречённости, потому что она понимает, какое на самом деле испытывает чувство к родному брату, и что чувство это противоестественное. А Джексон с довольной улыбкой облегчённо вздыхает, и поскольку знает, что отступать не станет, с его уст мучительно срывается: — Отец меня точно прибьёт. — Мы ему не скажем, — шепчет сестра. Их губы жадно ловят друг друга, и через несколько мгновений одежда падает на пол, а они на кровать. — Я люблю тебя, Майли. Очевидно, что в данный момент он имеет в виду не родственное чувство, а даже если оно — плевать. Майли вообще давно плевать, в каком контексте Джексон выражает вслух свои к ней тёплые чувства. Ей просто до мурашек нравится это слышать, потому что выражает он их нечасто. Сейчас сложно понять, правильно ли тогда поступил отец, разделив детей. Возможно, если бы не разлука, то они просто довольствовались нахождением рядом друг с другом, и не случилось того, чего пять лет назад так боялся Роби Рэй. А, может, он понимал, что это неизбежно, и таким способом просто отсрочил этот момент. В любом случае, если Роби Рэй узнает о их связи, ему придётся либо принять кардинальные меры, либо… смириться.