Часть 3. Волчья стая и павлиньи перья

Сон Нян и Сон Мин, достигнув 17-ти и 18-ти летнего возраста стали хозяевами большого двухэтажного дома в том самом районе, куда в детстве заглядывали лишь украдкой. Запах свежеструганного дерева и глины смешивался со сладким дымком сосновых щепок в очаге — это был запах их собственного крова. Королевское жалование, годами откладываемое по медяку, превратилось не только в эти стены, но и в тугой кожаный мешок с серебром, которого хватило бы на двух породистых коней. Но кони могли подождать. Сами парни поселились на втором этаже, а первый сдавали под ежемесячную плату мужчине, желавшем открыть свою таверну. Теперь они получали деньги и от короля, и от съёмщика. Им казалось, что жизнь налажена и можно дышать полной грудью. Всё было спокойно и стабильно. Король Ван Ко доверял им безгранично. Доверие это было выковано не лестью, а сталью — сталью их мечей, что рубили врагов, и сталью их воли, что не гнулась ни перед пытками, ни перед соблазнами. В отличии от других своих сослуживцев. Братья Сон стали не просто приближёнными — они были тенью трона, его молотом и щитом. Именно поэтому, когда Ван Ко понадобился человек для одного особого дела, его взгляд упал на них. Дело было в соли. Белой, как снег, и смертельно опасной, как яд. Шеньян являлся вассальным государством империи Юань, а вассал не имел права торговать солью без разрешения монгольского арбитра. Тот, кто делал это признавался преступником. Преступление – это неповиновение. За неповиновение следовала смертная казнь. Зачем же тогда Ван Ко понадобилось портить свои хорошие отношения с сюзереном (крупный феодал, подчиняющий себе более мелких. В нашем случае сюзерен – это империя Юань, подчиняющая себе страны корейского полуострова)? Он все эти годы не оставлял затею отобрать престол у своего племянника, принца Ван Ю. Несмотря на то, что в некогда черных, как тьма, волосах уже появились серебристые пряди, а некогда аристократично-белая кожа стала желтеть и неумолимо покрываться возрастными морщинами, у Ван Ко всё ещё оставалась его упрямая целеустремлённость. Сначала король Шеньяна надеялся, что племянник погибнет в Юань, пока будет учиться там. По сути, все 13 лет мальчик был там пленником. Но этого не случилось, а значит нужно было найти другой способ убрать его с дороги. И такой способ нашёлся: организовать незаконную контрабанду соли и подставить наследника Корё. Он прекрасно понимал, что если вдруг что-то пойдёт не так, то у него и его людей будут большие проблемы. Именно поэтому Ван Ко решил доверить это дело сообразительным и надёжным парням, которые умели выкручиваться из любых неприятностей. Он был абсолютно уверен, что братья Сон не предадут его и выполнят любой приказ тихо и быстро, не оставляя следов. Если и пойдёт что-то не так, то король был уверен, что братья Сон отдадут свои жизни ради него. О контрабанде знали только от силы пять человек во всём королевстве: Ван Ко, шакалы, главный приближённый слуга и, возможно, кто-то из военных командиров. Больше ни одна живая душа не должна была об этом знать. Тех, кто даже потенциально мог что-то заподозрить, убивали. По началу Сон Нян и Сон Мин справлялись сами, а затем масштаб контрабанды стал стремительно увеличиваться. Тогда им понадобились помощники, но не из дворца, ибо это было очень рискованно. Передвижение королевских воинов легко было отследить с помощью отчётов, которые вела дозорная служба. А если так, то довольно скоро правитель оказался бы под подозрением в незаконных делах. Так что пришлось искать других помощников. Шакалы долго не думали над этим: — Эй, щенок! — окликнул Сон Мин тощего парнишку, копошившегося в рыночных отбросах. — Хочешь заработать серебро, а не объедки? Парень выпрямился, в его глазах вспыхнули испуг и надежда. — Дело опасное, — тут же честно предупредил Сон Нян, скрестив руки на груди. — Но платят за него столько, что хватит выкупить сестру из той лавки, где она стирает чужое белье до кровавых мозолей. Глаза «волчонка» загорелись решимостью. Именно так и рождалась верность. Они не нанимали помощников. Они собирали стаю. По ночам, в глухом переулке за таверной, Сон Мин показывал самым способным из них, как ставить блок и куда бить острой стороной меча. «Волчата» ловили каждое слово. Они знали — эти двое, «Шакалы», не бросают своих. Конечно, они не говорили, кто главный заказчик поставки. Всё заработанное за перевозку соли вожаки делили поровну между всеми помощниками и никого не обманывали. Себе же они оставляли ровно столько же, сколько платили остальным. Видя своими глазами, как шакалы рискуют своими жизнями на ровне со всеми и получая от них лично в руки неплохое количество серебра, а иногда и золота, помощники оставались работать на них навсегда и переставали искать дополнительный заработок. Вскоре парни сами стали называть себя волчатами. Вот так и зародилась банда шакалов — «Волчья стая». За хорошо выполненную работу и верность Ван Ко стал на многое закрывать глаза. Например, на то, что братья Сон со своей бандой начали время от времени обворовывать Юаньских купцов и знать, устраивая набеги на их повозки. Все понимали, что так организованно и действенно, не оставляя после себя никаких улик, могла действовать только Волчья стая. Однако никто не смел идти против них, ведь сила и авторитет были на их стороне. К тому же, обворованное купеческое добро потом шло на пользу беднякам: в таверне, над которой жили шакалы, в определённый день недели готовили для них бесплатно овощи и рис. Также награбленное шло в пользу волчат — так они быстрее накапливали деньги для выкупа своих сестёр. В Ин Чжу (столица Шеньяна) шакалы прослыли скорее бандитами, чем бравыми воинами короля. Их боялись, но уважали. — Пойдёмте. Нам пора перевозить соль. — позвал совсем молодой парень, чьё лицо ещё хранило мягкость отрочества, не успевшую огрубеть. Он был младше одного из вожаков стаи всего на год. Да и не он один. Все волчата были либо моложе, либо одногодками с шакалами. Старше них на три года был только угрюмый Ким Хван, сын мясника. Была глубокая ночь – именно в такое время обычно выдвигались на дело. Сегодня в соленой склад понадобилось 10 человек. — Давайте шевелитесь быстрее! Времени мало! — нервно поторапливал контрабандистов хозяин склада. Увидев количество мешков, шакалы подумали о том, что всё-таки нужно было взять больше человек. Весь пол на складе был заставлен мешками с солью и ещё сверху накидано не меньше двух дюжин. Об этом люди короля должны были предупредить, но почему-то не посчитали нужным. Вожаки были недовольны. — Как же мы это всё унесём..? — спросил один волчонок. — Пошумите ещё тут! Забыли, что провоз соли незаконен? — сказал хозяин склада громче, чем парень. Он нервничал слишком сильно, что могло ненароком выдать городской страже всю поставку, и тогда дело будет очень плохо. Мужчина не заметил, как к нему со спины бесшумно подкрался Сон Мин, угрожающе приставил нож к его ребру. Было слышно, как он хищно усмехнулся, а потом проговорил таким ледяным тоном, что по телу хозяина склада пробежали мурашки: — Верно, не шуми и тогда всё будет хорошо. Иначе умрёшь первым. — Давайте выносить. — приказал Сон Нян и все тут же принялись выполнять. Всё было сделано как всегда, быстро и чётко по плану. Пришлось приложить чуть больше усилий из-за большого количества товара, но в целом всё прошло гладко. На следующий день шакалы пришли отчитаться Его Величеству и получить двойную оплату в связи с повышенными рисками. Им заплатили и предупредили, чтобы они были готовы перевезти соль и в следующем месяце. Двойной заработок, как обычно, разделили поровну между всеми волчатами. Тем же временем принцу Ван Ю, казалось, было совсем не до семейных распрей. Недавно закончивший учёбу, он, пока молодой, наслаждался жизнью и иногда позволял себе шалопутничать, словно мальчишка. Он был молод, красив, богат и здоров, в венах кипела кровь! Он наследник престола и судьба уготовила ему блестящее будущее, так что он мог делать абсолютно всё, что душе было угодно… вот только некоторые воспоминания стереть был не в силах. В этом ему здорово помогало вино. Жаль, что временно. — Господин, что Вы опять задумали? — Я должен быть способен сам себя защитить. — сказал наследный принц с весёлым задором, разминая запястья. — Вы же не думаете, что я Вас пощажу? Принц кивнул, становясь в боевую позицию. Публика из простых зевак, собравшаяся вокруг них, взревела в предвкушения зрелища. Никто из них не знал, что на арене стоит будущий король, и он этому радовался! Если бы его народ знал членов королевской семьи в лицо, то наверняка разочаровался бы в нём. Что там говорить, он и сам в себе давно разочаровался: пытался быть сильным, но оказался слабаком. Однако сейчас он не помнил ничего: ни когда это произошло, ни как он оказался в этом постоялом дворе, ни кто его противник. Какой сегодня день и который час? Ему это было совсем не важно. Вино было таким сладким и всё никак не кончалось, так что он не видел смысла отказывать себе в нём. А оно оказалось коварным, как женщина — заставило его потратить на себя много денег и подстрекнуло к драке. Противник по имени Чжан Бак был умелым и сильным бойцом, но самое главное, в отличии от принца, трезвым и опытным: разница в возрасте между ними была очевидной. Тот тоже рохлей не являлся, ведь статус пленника в чужой стране не давал ему права быть избалованным и слабым. Он проводил много часов, изучая боевые искусства. Противники схлестнулись в бою. Непродолжительном, но зрелищном! Несмотря на затуманенный вином разум Ван Ю ловко уклонялся от атак, умудрялся предугадывать действия соперника, даже пытался его перехитрить. Публика кричала, подбадривая то одного, то другого бойца. Запахи пота и вина, удары и шум толпы слились воедино. Однако всё тщетно — грубая сила победила. Чжан Бак смог специальным захватом перекинуть члена королевской семьи через своё плечо — это была впечатляющая демонстрация его недюжинной силы. Толпа ликовала и поздравляла его с победой, но у самого него по лбу стекал холодный пот: принц ударился головой о деревянную ступень арены и потерял сознание! Евнух и телохранитель наследника, всё это время наблюдавшие за боем, испугались не меньше его противника. Евнух — невысокий пожилой мужчина, призванный оберегать и заботиться о господине и который делал это всю его жизнь — с ужасом в глазах подбежал к нему и стал звать и трясти, в надежде на то, что тот очнётся. Телохранитель же был достаточно молод, но уже не мальчишка. Он был высок и широкоплеч, из благородной семьи. С самого раннего детства в нём взращивали очень высокий уровень ответственности и целыми днями и, порой, ночами заставляли изучать боевые искусства. Ещё тогда ему было предрешено стать телохранителем будущего короля. Он не церемонился — схватил за грудки победителя боя и обнажил меч: — Тебе что, жить надоело!? — Я… я не хотел. Он ведь… сам захотел. Сам попросил драться. — затараторил мужчина, явно сильно нервничая. Разборку прервал евнух. Господин так и не очнулся, поэтому его волнующийся голос срывался на крик: — Зови лекаря срочно! Телохранитель отпустил Чжан Бака, решив разобраться с ним позже. Они оба побежали искать лекаря, расталкивая снующих туда-сюда людей. Не обращали внимания ни на возмущения, ни на крики. Конечно, никто не мог заметить ничем не выделяющуюся шпионку. Она была одета открыто и в яркие ткани, на лице был яркий макияж, а в причёску вплетены крупные цветы — как и у всех остальных девиц из публичных домов. Никому бы даже в голову не пришло подозревать её в слежке за наследным принцем Корё. Сегодня она увидела достаточно, чтобы принести Ван Ко подробный отчёт о действиях его племянника. Между тем лекарь осмотрел пострадавшего и заверил, что с ним не случилось ничего серьёзного. Он только наложил повязку на место ушиба. Мужчины перенесли наследника в покои, снятые в этом постоялом дворе, бережно уложили его на кровать и накрыли одеялом. Прошло уже полчаса, но он никак не приходил в себя. — Господииин… — плакал евнух над постелью Ван Ю. — Господииин, пожалуйста, очнитесь и убейте меня! — просил Чжан Бак. Да, он тоже был слугой принца. Им было действительно страшно, ведь они отвечали за господина своими головами. Вряд ли король Корё пощадил бы этих нерадивых слуг за то, что они не смогли уберечь наследника. Однако испугались они намного сильнее, когда их господин резко вскочил с кровати и как ни в чём не бывало крикнул: — Точно! Теперь я еду в Ин Чжу! Не обращая ровно никакого внимания на замешательство своих слуг, что схватились за сердца от испуга и явно не поспевали за его энтузиазмом, он откинул одеяло в сторону и прошёл мимо них к выходу. Разминая плечи, он вышел из покоев, чтобы взглянуть на новый бой на арене, а евнуху со слугой ничего не оставалось, как побежать за ним. — Господин, я думал, что ненароком убил Вас! — Принц, не вставайте с постели, у Вас может быть сотрясение! Проигнорировав их реплики, Ван Ю весело улыбнулся. Хоть он и проиграл бой, зато больше не пьян. Однако тяга к приключениям всё ещё не давала молодому человеку покоя! — Как думаете, в Ин Чжу я найду себе противника? — Что? Сейчас не время ввязываться в новые драки. Король Шеньяна по-прежнему хочет усесться на престол Корё. — с мольбой в голосе проговорил евнух. — Да что ты заладил? Сколько раз тебе повторять: мне плевать на Ван Ко! — повысил голос принц. — Вы что…! — хотел вразумить принца евнух, но тот не дал ему договорить. — Лучше скажите, как в Ин Чжу с бойцами? — В Ин Чжу частенько ведут дела с империей Юань, но хороших бойцов там тоже можно найти. — отвечал Чжан Бак, но почувствовал, как евнух незаметно ущипнул его за руку. Он и сам понимал, что борьба за престол должна быть важнее мимолётных развлечений, но разве он мог ослушаться господина? — Там живут два парня-разбойника, о них многие говорят. Их зовут шакалами. — Так… Что за шакалы? — Они предводители местной банды и с ними опасно связываться! Говорят, что эти шакалы могут подстрелить птицу с трёхсот шагов. Представляете себе, господин? Среди местных ходят толки, что они за деньги соглашаются защищать шэньянских торговцев, а юаньских обворовывают. Говорят, они собрали банду из сыновей рабов и крестьян, и эти дикие парни зовутся волчатами. А ещё… Ван Ю не дал Чжан Баку договорить. Он довольно кивнул и ударил ладонью по деревянной колонне: — Всё, решено! Едем охотиться на волчат! Собрались быстро и почти налегке выдвинулись в путь. Наследный принц находился в провинциальном городке на северо-востоке Корё неподалёку от границы Шеньяна. Как в эту глушь занесло такую птицу высокого полёта? Его привлекли морские пейзажи. Ин Чжу, напротив, находился далеко от берега, поэтому был не так красив, несмотря на свой экономический статус. Теперь Ван Ю тянуло туда как следует повеселиться, а не смотреть на бескрайнюю воду. Дорога заняла всего пару дней, а как только прибыли в столицу Шеньяна, принц приказал Чжан Баку найти банду шакалов и разведать обстановку. Что тот и сделал, но весьма варварским методом. Чжан Бак происходил из сословия буси (воинское сословие в государстве Корё), но ныне пришедшее в большой упадок. Когда почти сто лет назад юаньские войны пришли завоёвывать Корё, семья Чжан вместе с многими другими семьями была убита по приказу одного из генералов и лишь одному человеку удалось сбежать и выжить. Но с тех пор никакого былого влияния и уважения семьи вернуть не удалось, так что его дед и отец, а потом и сам Чжан Бак, мигрировали на территорию империи и стали зарабатывали на жизнь разбоем. Ничего другого не оставалось, ведь денег не хватало даже на еду, не то чтобы на образование. Встретились они с маленьким принцем будучи пленниками, а спустя время Чжан Бак поклялся верности будущему королю. К сожалению, грамоте его так и не обучили и он продолжил выглядеть и вести себя, как разбойник, но теперь защищавший принца. Чжан Бак не был человеком долгих планов и разведок. Для него «разведать обстановку» значило проверить зубы противника на крепость, ударив по ним кулаком. Не прошло и дня, как он, собрав десяток таких же отчаянных голов, уже стоял перед таверной шакалов. Он привык пользоваться методами разбойников и грубой силой, так что он вломился в таверну, расположенную в доме шакалов, с саблей наперевес. Он со своими товарищами распугали всех посетителей, а тех, кто пытался выгнать их вон, одним точным ударом в челюсть лишали чувств. Переворачивали столы с едой, разбивали посуду, сносили бумажные фонари. В общем, устроили погром, дабы привлечь внимание вожаков. Те как раз были дома, делили с волчатами прибыль, полученную от торговцев за защиту. Услышав крики, Сон Мин, не думая, схватил метательный нож и кинулся к ограждению на втором этаже. Сон Нян же почти всегда носил за спиной колчан с короткими стрелами, так что он схватил лук и последовал за братом. Волчата тоже присоединились к ним, но предусмотрительно стояли чуть позади. Они готовы были по первому приказу шакалов броситься в драку. Человек весьма приступного внешнего вида с оголённой большой саблей на плече не прятался, а, наоборот, сразу бросался в глаза. — Хватит! — прикрикнули шакалы в один голос. Чжан Бак и его люди, только завидев хозяев дома, перестали громить всё вокруг. Слуга принца, уже собиравшийся перевернуть последний нетронутый стол, сел за него на стул и нахально закинул на него ноги. Пыль с его старых изношенных ботинок посыпалась на чистую столешницу, но разбойников такие вещи обычно не волновали. — Вы, мелкие засранцы, значит и есть шакалы? — Не пойму, кто и зачем пустил сюда эту вонючую псину? — спросил Сон Нян, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому. — Ах, да, забыл представиться. Моё имя Чжан Бак. Так что лучше бы вам спуститься и выказать мне уважение. — Вот как... Хорошо, так уж и быть, напишем на твоей могиле твоё имя. Достаточно уважительно? — сказал Сон Мин с ядовитой усмешкой. Какому-то особо бойкому разбойнику, что стоял ближе всех к лестнице, не понравились слова младшего шакала. Он выругался и побежал, перепрыгивая через две ступени, наверх. Один из волчат уже вынул меч, чтобы убить его, но Сон Мин глазами дал сигнал этого не делать. Когда разбойник оказался рядом, шакал ловко уклонился от первого удара, подлез под его руку и без проблем приставил нож к его горлу. Хоть разбойник был выше и на вид крепче шакала, но острое лезвие заставило его делать то, что хочет шакал, а именно — пятиться назад, к ограждению. Когда мужчина был вплотную прижат к перекладине, Сон Мин не прекращал ещё больше теснить его. Другие разбойники уже хотели было броситься на помощь товарищу, но их остановил возглас Чжан Бака: — Стоять! Слышьте, мальчуки, мы ребята нетерпеливые. Отпустите его, пока я не выхватил саблю и не надрал вам задницы! Сон Мин и не подумал отпускать разбойника, а только сильнее прижал лезвие к его коже так, что по ней пробежала струйка крови. Его старший брат уже приготовил стрелу и стал натягивать тетиву. Он холодно потребовал: — Уходи. — Не понял… — Если придёшь в наш дом с мечом, то сразу же умрёшь. — сказал старший шакал, поставив одну ногу на возвышение и приготовившись стрелять. Разбойник, притеснённый Сон Мином, увидел в его глазах недобрый блеск и, кажется, начал бояться. Люди Чжан Бака встали в боевые позиции и схватились за оружия. Волчата от них не отставали. Назревала драка. — Вы поганцы! Я до вас доберусь! — воскликнул слуга принца, с силой ударив ладонью по столу. Это была его ошибка, потому что эта ладонь стала отличной открытой мишенью для лучника. В следующий миг она оказалась насквозь прострелена короткой стрелой, которая глубоко вонзилась в столешницу. Она пригвоздила Чжан Бака к месту и быстро вытащить её было невозможно. Сон Нян уже натянул тетеву заново и прицеливался в толпу: — Следующая пойдёт кому-то в голову! Одна стрела попала тебе в руку, но если хоть кто-то сейчас дёрнется, то вторую пущу прямо в твою поганую рожу! Мужчина, всё ещё прижатый Сон Мином, думал, что тот собирается перерезать ему горло. Признаться, если бы младший шакал хотел, то так бы и сделал. Однако они с братом попусту не убивали, а только по необходимости. Так что он ударил разбойника в коленную чашечку так, чтобы у него подкосились ноги, а затем толкнул за ограждение. Человек полетел вниз и мог разбить голову о пол, но с грохотом упал на спину. Воздух из его лёгких мгновенно вырвался наружу, оставляя внутри пустоту и боль, но всё это было не смертельно. — Убирайтесь от сюда! И только попробуйте сунуться ещё раз! — крикнул младший Сон. Люди Чжан Бака первые покинули таверну, не забыв прихватив с собой сброшенного со второго этажа. Сам же слуга принца сначала, игнорируя жгучую боль и едва не сломанную мелкую кость, вытащил стрелу из стола и тоже ушёл. На последок кинул злой взгляд на верх: шакалы стояли на месте и внимательно следили за ним. Один всё ещё держал лук, а второй — крутил между пальцев нож. Младший явно забавлялся, но это не значило, что он ослабил бдительность — в любой момент этот нож мог полететь кому-то прямо в сердце. В общем, Чжан Баку они оба показались хоть и мелкими засранцами, на лицах которых даже щетины ещё не было, но весьма устрашающими. Вечером он вернулся к Ван Ю дать отчёт о выполненном приказе. Принц тем временем успел помыться с дороги и переодеться в более дорогую и красивую одежду, отдохнуть и набраться сил. Уже с перебинтованной рукой Чжан Бак сидел перед господином на коленях, как и евнух с телохранителем. — Они настолько быстрые и меткие, настолько дерзкие… я не знаю, что и сказать. Рассказ Чжан Бака был коротким и ёмким, хотя это было для него не характерно: обычно его речь более эмоциональна и красочна, но сегодня его унизили два мелких поганца. Он чувствовал стыд. — Любопытно. — констатировал принц, разглядывая короткую стрелу Сон Няна. Ту самую, что его верный разбойник вытащил из своей ладони. — Видел когда-нибудь такую стрелу? — Это голи (монгольское название коротких стрел), стрела-малютка. Она бьёт с такой силой, что может пробивать армейскую броню. В человека – сразу насмерть. Помолчав немного и обдумывая ответ, Ван Ю решительно хмыкнул: — Шакалы, говоришь? Я хочу сразиться с ними. Устрой это. — Принц! — воскликнул евнух, явно переживая за безопасность своего господина больше него самого. — Ну что такое? Думаешь, не справлюсь? — вздохнул наследник, уставший от чрезмерной опеки. — Я ни разу не проигрывал в состязаниях стрелков. Хочу посмотреть на шакалов лично. Как бы его ни уговаривали его слуги, как бы ни плакал евнух Пан, как бы ни переживали и ни предлагали свою кандидатуру на бой с разбойниками, принц уже всё решил. Их переживания его мало волновали. Его даже не волновала недавняя травма головы. Ван Ю больше не думал ни о чём, а только предвкушал эту скорую встречу. Послал людей Чжан Бака в таверну шакалов, чтобы они объявили о его желании сразиться, а сам довольный лёг спать. Где-то в соседней от него комнате бедный евнух всю ночь молился Будде, чтобы тот ниспослал великую удачу его господину. Братья Сон за ужином быстро получили известие о том, что их вызвали на поединок. Да и не какой-то бродячий пёс, а богатый господин, явно из знати! Они переглянулись, явно уже прикидывая, сколько наживы можно будет с него собрать. — Какая жирная утка плывёт прямиком к нам в руки! — усмехнулся Сон Мин, проверяя остроту своего ножа. — Интересно, сколько золота звенит у него в поясе?.. — Утка жирная и глупая, как курица, раз решила бросить нам вызов. Завтра и посчитаем его золото. — в глазах Сон Няна вспыхнул циничный огонёк. — Тогда-то в этом месяце сможем выкупить несколько девушек из рабства. — Да… может, ещё даже останется. Обновим мечи и стрелы. Общипаем эту утку до последнего пера! Это был тост. Шакалы чокнулись пиалами с вином, осушив их до дна одним залпом. Утром, как только петухи прокричали, противники уже были собраны и во все оружии. Летнее солнце уже ярко светило и начало припекать. На улице привычно пахло пылью от дороги и пряностями из лавок торговцев. Шакалы гордо и решительно шагали вместе с волчатами, неся за спинами колчаны с короткими стрелами и луки. Прохожие уступали им дорогу, а они даже не смотрели на них. Их взгляд был устремлён чётко вперёд, вдаль, где так же решительно к ним двигался богатый отчаянный смельчак. Богача в Ван Ю мог не признать только подглуховатый слепой. На нём был дорогой расшитый ханбок, новый и чистый, словно его сшили только вчера. Волосы блестящие и ухоженные, как и всех знатных, собраны в высокий хвост тяжёлой серебряной заколкой. Голову украшала красная расшитая повязка. За собой он вёл тоже не мало людей: вчерашнюю свору Чжан Бака, его самого и ещё двух мужчин, один из которых был явно сложен, как воин. Они несли его лук и стрелы, в то время как сам Ван Ю с лёгкой улыбкой на лице и горящими глазами шёл налегке. Наконец, две команды остановились друг на против друга, воздух искрился от напряжения. Противники оценивающе оглядели друг друга с ног до головы. — «Шея прямая, плечи развёрнуты. Это не купец… и даже не чиновник. Воин. Или того хуже». — думал Сон Нян, смотря на принца. — «Вон тот суровый мужик за спиной этого павлина явно не прост… как бы вообще не придворный пёс. Явно охранник. Неужели этот господин какая-то важная шишка?» — мыслил Сон Мин, сканируя глазами людей Ван Ю. Наконец тишину нарушил наследник, насмешливо хмыкнув: — А вы на вид-то заморыши. — А ты на вид напыщенный павлин. — усмехнулся младший шакал. — На себя бы посмотрел. — проговорил старший, с вызовом глядя в глаза противнику. Они и глазом не повели, когда его люди дёрнулись, дабы поставить на место наглецов, но принц властно поднял ладонь вверх, останавливая свою «группу поддержки». — Вы, говорят, отлично стреляете. Победите меня, и мы разойдёмся тихо. Проиграете — будете служить мне. Ну, что скажете? Сон Нян закатил глаза, во взгляде появилось недовольство. Он строго отчеканил: — На что ты тратишь наше время?! — Погоди, брат. — вмешался Сон Мин и обратился к принцу. — Господин, шакалы никогда ничего не делают просто так. Меткость мы измеряем деньгами. Готовы к «стрельбе на кошель»? Ставка – сто лян. — он делает паузу, давая озвученной сумме повиснуть в воздухе, чтобы все её осмысли. — Золотом. Волчата удивлённо присвистнули, прикинув сумму заработка. Люди Ван Ю изумились, а телохранитель выхватил меч из ножен. Как по команде, за ним повторили остальные разбойники. Волчата тут же отреагировали — их мечи тоже были готовы к бою. Напряжённая обстановка грозилась превратиться в бойню прямо посреди мирной городской улицы. Мирные жители, проходящие мимо, ахнули и предусмотрительно отошли подальше от скопления вооружённых людей. Никто и никогда не смел ставить наследнику престола условия, особенно какие-то щуплые шалапаи с улицы. Если бы Ван Ю не скрывал свою личность, то за подобную дерзость шакалов бы уже казнили. Люди Чжан Бака же, казалось, даже вообразить себе не могли такие деньги… это была очень большая ставка. — Ох-хо… золотом? Я смотрю, вы смерти не боитесь, раз ставите мне свои условия. — опасно спокойно произнёс Ван Ю, но явно оценил их дерзость. — Если не хотите здесь бойню, вам лучше согласиться. Братья Сон переглянулись и тихо рассмеялись, словно услышали забавную шутку. Смерти они явно не боялись. — Кто сказал, что мы отказываемся? Ты сам захотел помериться силами, а теперь отступаешь? Либо платишь, либо мотаешь отсюда. — твёрдо сказал Сон Нян. — Если ты проиграешь, то молча отдаёшь деньги и уползаешь. Если проиграем мы… — пауза. Он явно не хочет произносить это унизительное условие вслух. — … то выполним одно твоё желание. Он не сказал «будем служить тебе», но всё равно принял условия. — Так каждый из нас получит шанс забрать свою выгоду. — закончил Сон Мин. Каждая из сторон была уверена, что одержит победу. На этом и порешили. Стрельбище принц выбрал ещё вчера. Перед началом состязания его люди поставили на стол две бочки вина и два ковша — ещё одна его прихоть. — Просто так стрелять скучно. Будем пить по одному после каждого выстрела. Вы оба шакалы, братья, так что будете стрелять по очереди… а я один. Так что, чтобы было честно, после каждого выстрела вы оба будете выпивать по одной, независимо от того, кто стрелял. — Значит, выпей и стреляй? — сощурил глаза Сон Нян. — Сражение силы воли. Что, струсили? Уже сдаётесь без боя? — Вот ещё. У шакалов воли будет побольше, чем у напыщенных павлинов. — фыркнул Сон Мин, чем моментально стёр с лиц людей принца довольные ухмылки. — Я первый стреляю. Сон Мин решительно черпнул из бочки ковш вина и выпил его, не сводя глаз с Ван Ю. Он набрал большой опыт в распитии алкогольных напитков ещё будучи рядовым мальчиком на побегушках у старших воинов во дворце Ван Ко. Азартные игры, в которых он очень часто обыгрывал взрослых опытных воинов, не обходились без вина. А вот Сон Няну будет тяжело — пил он редко, а когда всё-таки доводилось, то пьянел от нескольких пиал. Именно поэтому младший вызвался первым, чтобы облегчить старшему задачу. — Что будет мишенью? — Тогда и у нас есть условие. — вмешался старший шакал. — Пусть крышки от этих бочек станут нашими мишенями. — Да пожалуйста. — хмыкнул Ван Ю. — А держать её будет свой человек. — закончил мысль Сон Нян. Ни принцу, ни его людям больше не хотелось веселиться. Их лица посерьёзнели. Видя их реакции, Сон Мин хитро ухмыльнулся и одобрительно похлопал брата по плечу: —Отлично, Нян! Ну что, волчата, кто будет держать нашу мишень? Все парни синхронно подняли руки и закричали «Я!». Каждый из них безоговорочно доверял вожакам и хотели стать теми, на кого падёт их выбор. Сон Нян махнул рукой на молодого парнишку чуть выше ростом, чем он. На стороне принца же воцарилось напряжённое молчание. Все его люди опускали взгляды и словно хотели спрятаться от его взгляда. — Твоя очередь, господин. По-моему, они в тебя не верят. — с вызовом проговорил Сон Нян. Евнух Пан с силой пихнул в грудь телохранителя принца, когда тот старательно делал вид, будто внезапно заинтересовался красотой пейзажа. Один только взгляд Пана говорил «Не позорь Его Высочество! Хочешь, чтобы с нас шкуры живьём содрали?». Тогда только телохранитель опомнился, прочистил горло и со всей серьёзностью заявил: — Я сделаю это. Я буду держать мишень. Принц кивнул, переводя серьёзный и полный решимости взгляд на шакалов. Он был зол: шакалы посмели поставить его в неловкое положение! Демонстративно и немного резкими движениями снял с себя верхнюю накидку, небрежно скомкал её и швырнул евнуху Пану. — Решили… играть грубо? Ну хорошо! Ван Ю отхлебнул вино, размял пальцы и взял в руки лук. Напиток приятно обжёг язык и мгновенно разлился по телу теплом. Состязание началось. На расстоянии почти в двести чи (средневековая единица измерения расстояния на территории Восточной Азии. 1 чи равен примерно 30 см), телохранитель принца и волчонок стояли рядом, удерживая маленькие крышки от бочек над головами. Две совершенно разные фигуры: один высокий и хорошо сложенный мужчина в дорогих одеждах, а второй — худой, чумазый молодой парень из народа в простом потрёпанном одеянии. Вот только на лбу телохранителя проступил пот от волнения, а парнишка был спокоен и улыбался. Первая стрела Сон Мина попала чётко в самый центр маленькой деревянной крышки, волчата восторженно радовались. Ван Ю очень внимательно следил за тем, как младший шакал управляется с короткой стрелой, отмечал каждую деталь: от позы до движения пальцев и взгляда… ведь короткими стрелами стрелять было сложнее, чем длинными, но зато они были гораздо эффективнее в бою. Стрелы принца были длинными, но он тоже уверенно попал в мишень, хоть и чуть правее от центра. Его люди тоже ликовали. Счёт — 1:1. Противники снова пьют, снова стреляют. Сон Нян также безупречен, как и его младший брат — его стрела воткнулась в дерево в цуне от стрелы Сон Мина (1 цунь равен примерно 3,3 см). Принц также был внимателен к технике стрельбы старшего шакала, сравнивал братьев. Однако пока не мог прийти ни к какому выводу. Его стрела тоже попала в мишень, но дальше от первой почти на десять цуней. Это обуславливолось большим сопротивлением ветра. 2:2. Они стреляли долго, пили много. Утреннее солнце уже приближалось к зениту и становилось ощутимо жарче, дышать стало труднее. Всем хотелось охладиться в тени, но никто не расходился. Братья сменяли друг друга по очереди. Стрелы не заканчивались, кровь кипела от азарта. Возгласы обеих «групп поддержки» только ещё больше раззадоривали. Вино в бочке шакалов заканчивалось очевидно быстрее, чем у принца. Когда у Сон Няна уже помутнело в глазах и закружилась голова, взгляд Сон Мина был всё ещё ясен, а поза устойчива, как скала. Однако старший всё равно каким-то чудом умудрялся не промахиваться… хотя один его выстрел попал в мишень опасно близко к голове волчонка. Он усилиями воли заставлял руку не дрожать, а для прицела ему теперь нужно было больше времени. 6:6. На двенадцатой стреле потихоньку начал пьянеть и Сон Мин, но всё ещё был в состоянии стрелять. Он ослабил ворот своей одежды, ведь было невыносимо жарко, а вино усугубляло ситуацию. — Ну что..? Ещё… ещё не пьян? — спросил Ван Ю, оперевшись о стол. Слова его уже путались, а взгляд он был вынужден насильно фокусировать. — Твоему брату уже плохо… Если хочешь сдаться, то… то… Сон Мин не дослушал. Вино в их бочке уже закончилось, так что он нагло подошёл к принцу и отпил алкоголь из его ковша: — Можешь прощаться с золотом… ик… павлин. — младший шакал пытался говорить твёрдо, но проклятая икота выдала его опьянение. Он глубоко вздохнул, прицелился хорошенько и выстрелил, даже не отходя от принца обратно на свою позицию. Не промахнулся. Посмотрел на него снова и как-то глупенько, снисходительно улыбнулся: — Твоя очередь. Если хочешь сдаться, то… — Я никогда не сдаюсь. — Ван Ю не дослушал. Сделал очередной глоток вина, не обращая ровно никакого внимания на обеспокоенного евнуха. — Готовьтесь исполнять моё желание. Когда он вновь натянул тетиву, руки его подрагивали. Длинная стрела на этот раз летела сильно отклонившись в сторону и угрожала пролететь мимо мишени. Все с замиранием сердца наблюдали за её полётом… но она воткнулась в самый край крышки. Выстрел засчитан. Вновь наступила очередь Сон Няна. На этот раз Сон Мин сильно переживал, ведь его брат уже с трудом держал себя на ногах. После очередного ковша алкоголя, поза старшего Сон страшно шаталась, а глаза заволокло мутной пеленой. Но даже тогда одна трезвая мысль посетила его голову: «Я промахнусь… Я убью члена стаи… нет. Нет!» — Да я лучше убью тебя, павлин надутый! — крикнул он в слух и стрела его сменила цель. Теперь бронебойная малютка была направлена на принца, но Сон Нян не собирался стрелять. Он пошёл на него тараном с луком наперевес, как на вражескую крепость! Люди Чжан Бака мгновенно отреагировали, с возмущениями и боевым кличем кинулись защищать наследника. Однако быстро определили, что смертельной опасности пьяный в хлам Сон Нян не представляет. Ван Ю удерживал старшего шакала за плечи, чтобы он тараном не приближался слишком близко к нему. Воскликнул: — Ну что, признаёте поражение? — Нян! Ты как? — младший положил руку на плечо брата, взволнованно оглядывая его лицо. — Мин! — он хотел ответить, но резко замолчал. Его голова обессилено упала на грудь принца, а через несколько мгновений послышались отвращённые возгласы: — Подонок! Он блеванул! — Мин… — голос Сон Няна балансировал на грани забытья. — Стеляй… Общипай этого павлина… Оттаскивая своего уже никакущего брата от Ван Ю и передавая его на попечительство другим волчатам, Сон Мин рассмеялся. В трезвом виде он бы никогда не позволил себя такого, но сейчас… выражение лица принца было достойно кисти карикатурщика. На его лице застыла такая брезгливость и отвращение, шок и злость одновременно, что Сон Мин просто не мог это игнорировать. Его звонкий смех залил пространство, как яркие солнечные лучи, пока евнух Пан старательно оттирал от безупречного одеяния господина рвоту Сон Няна. Принц нахмурился от злости: шакалы не осознавали, что при любых других обстоятельствах за подобное были бы уже мертвы. Когда евнух закончил, разумеется, в связи с отсутствием стирки, мокрое зловонное пятно с одежды принца никуда не исчезло, но стало менее заметным. Он сделал решительный шаг вперёд, хотя тоже уже пошатывался: — Посмотрим, кто будет смеяться последним! — он зачерпнул вино своим ковшом и протянул его младшему шакалу, бросая очередной вызов. Евнух Пан было потянул руки, чтобы напомнить господину о происхождении этого бандита и о том, что наследнику престола ни в коем случае нельзя есть и пить из одной посуды с плебеями, но было уже поздно. Сон Мин прикоснулся губами к тому же месту, где были и губы принца… невероятное кощунство! К тому же, господин всё равно бы проигнорировал своего слугу. Хоть они уже были оба пьяны, но всё ещё стояли на ногах. А, значит, бой ещё не окончен. Четырнадцатая, пятнадцатая, шестнадцатая стрела… да сколько же можно! Семнадцатая стрела шакала одним лишь чудом попала в самый край мишени… один фынь левее, и она пролетела бы мимо (1 фынь равен длине одного зёрнышка проса). Когда Ван Ю снова взял лук, толпа уже не ликовала. Кажется, все присутствующие на стрельбище забыли, как дышать. Он шатался, очень долго целился. Ослабил ворот своего ханбока, будто это могло помочь ему снова протрезветь. Когда все уже начали думать, что он не выстрелит… он резко отпустил тетиву. Сон Мин слышал удары своего сердца, насильно напрягал сознание. И вот… принц промазал. Шакал выиграл. Послышался триумфальный крик волчат, звуки облегчения, и разочарованные вздохи людей Ван Ю… но эти звуки словно утонули под воду. Сон Мин их больше не слышал. Он выронил лук из рук, упал на землю. Даже не осознавал, что с ним происходит. Мир погрузился во тьму, и в ней было нечем дышать. Сон Мин понятия не имел, сколько прошло времени, да и в данный момент это было неважно. Во тьме без сознания было так хорошо и спокойно, но какой-то гадёныш решил сыграть на своей комунго и каждой нотой разрезать слух, привыкший к тишине. Музыка хоть и красивая, но казалась пронзительной, как раскалённая игла. Он думал, что сейчас встанет и пустит кишки этого сверчка на струны, но встать не получилось. Тело не слушалось, очень медленно возвращаясь в сознание. Голова гудела от похмелья, каждый стук сердца отдавался в висках болью. Ужасно хотелось пить простой воды, в горле пересохло. Младший шакал чувствовал себя как рыба на суше. Он с трудом приподнялся на локтях, оглядел обстановку. Вопреки ожиданиям, всё вокруг было слишком хорошо. Он с бледным, как полотно, Сон Няном лежали на мягком шёлковом одеяле и подушках на полу, закрытые от остального помещения белым балдахином. Ещё никогда в жизни им, бандитам, не доводилось спать в таких роскошных условиях. Вокруг витал ненавязчивый освежающий аромат сандаловых благовоний, в помещении царил вечерний полумрак. Источники света здесь были только свечи… дорогое удовольствие. Пол и мебель из тёмного дерева, живые цветы в фарфоровых вазах. Признаться, Сон Мин ожидал от жизни чего угодно, — хоть проснуться в собственном дерьме в подворотне, — но не этого. Сон Нян всё ещё крепко спал, и младший не стал его будить. Вместо этого он сфокусировал зрение на играющем человеке и удивился — это же тот павлин, с кем они сегодня стрелялись. Надо же, оказывается, он умеет не только пьянствовать и искать приключения! Осанка его была безупречно прямая, а сам он умиротворён и отрешён, погружённый в музыку. Профиль его мягко освещался тёплым светом свечей, делая его лицо загадочным и более привлекательным. Он был в идеально чистых белоснежных одеждах, свет от свечей отражался от них. Словно это был совсем другой человек — не тот, кто сегодня выдул целую бочку вина и шатался, как пьяный гулёна. Его руки с ловкостью и изяществом прикасались к струнам. Ван Ю заметил шевеления на своём ложе, которое так великодушно пожертвовал шакалам, но не подал вида. Наконец, Сон Мин немного оклимался и выполз на четвереньках, стараясь не потревожить брата. Принц перестал играть, смотря, как шакал потирает глаза. Рядом с ним стоял низкий стол, полностью забитый хорошей едой и вином, которые источали аппетитные ароматы. — Проснулся? Тогда выпей со мной. — Слышь, кончай тарахтеть. И без тебя тошно. — недовольно проговорил Сон Мин. — Музыка усмиряет душу и врачует тело... — улыбнулся Ван Ю. — А ты играешь на комунго? Сон Мин никогда не признается, что такой преступник, как он, время от времени восхищается изящными искусствами в чайных домах. В том числе и музыкой. Однако играть он не умел. Сталь меча и кровь врагов — вот в чём он считался одним из лучших. — Я умею играть на людском страхе, господин. — усмехнулся шакал. Следующая фраза прозвучала не как угроза, а как добрый совет, без злобы. Из-за похмелья он был не способен злиться: — Гони золото и уходи обратно в свой золотой дворец. Не место тебе в наших помойках. — И где, по-твоему, мне место? — С таким толстым кошельком и музыкальными руками… где угодно, но не в кварталах бедняков. — ответил шакал, наливая себе воды из кувшина. — Музыкальными руками… — повторил Ван Ю. — Знаешь, ты прав. Хочешь научиться играть? Услышать этот вопрос было настолько неожиданно, что Сон Мин поперхнулся водой: — На кой оно мне? — Женщины от этого с ума сходят. — сказал принц так, будто это самая очевидная вещь в мир. Сон Мин замер на мгновение, сощурив глаза и внимательно глядя на принца, а потом фыркнул с наигранным презрением. Подумал: — «Неужто он учился играть только ради женщин? Действительно павлин, хвостом трясти любит». — Да ладно тебе! Это правда! Давай я научу тебя играть на комунго, а ты меня научишь стрелять короткими стрелами? И брата твоего научу. Заметь, абсолютно бесплатно! Ну, честная сделка? Не дожидаясь ответа, Ван Ю положил инструмент на колени шакалу и переместился ему за спину. Сон Мин приподнял бровь в недоумении и недовольстве, но принц не обратил на это внимания, обезоруживающе улыбнувшись. Шакал так и продолжал держать в руке пиалу с водой, Ван Ю же просто забрал её и отставил подальше. Его руки легли на руки Сон Мина, направляя их, дёргая струны на разных октавах. Младший Сон замер, как загнанный зверь, когда грудь Ван Ю прислонилась к его спине, а его руки коснулись его. Он почувствовал себя как в ловушке, его тело было напряжено. От наследника пахло чистым хлопком и дорогим вином, смешанным с благовониями в комнате. Их лица были близко друг к другу. Ладони его были тёплыми и большими — по сравнению с ними, руки шакала казались либо женскими, либо мальчишескими. Что уж говорить, ростом и мышцами шакалы не были одарены и физическими параметрами уступали даже многим своим сверстникам… Они уже к этому привыкли. Сон Мина начало бесить, что Ван Ю ничего не объяснял. Ни как называются части инструмента, ни как называются ноты, ни каким образом их вообще сочетать, чтобы получилась музыка. Наследник просто молча играл его руками, от этого шакалу понятнее не становилось. Стиснув зубы, он терпел эту бесполезную близость павлина… сам даже не знал почему. Ему хотелось поскорее вытрясти с него золото, а не тренькать на комунго. — Какие, однако, мягкие у бандита ручки… — заметил Ван Ю. Находясь к шакалу настолько близко, он теперь заметил и гладкость его лица, на котором не было и намёка на щетину. Прамо как у евнуха или у женщины… в итоге списал это на его молодость. Подумал: — «Сколько же тогда ему лет? Неужели совсем ещё мальчишка?» Это замечание стало для Сон Мина последней каплей. Он сбросил со своих коленей инструмент, не заботясь о его сохранности, развернулся и угрожающе схватил принца за грудки. Не сильно, но достаточно ощутимо. Их глаза были близко друг другу и на одном уровне. Принц заметил злой, раздражённый взгляд, сверкающий холодной сталью, и искренне не понимал, почему шакал вспылил. На мгновение он даже замер под его злобным напором. — Худой из тебя учитель. Не заговаривай мне зубы, господин! Давай золото, как и условились, и больше не показывайся нам на глаза! — «Невероятно. Каким образом в этом мелком помещается столько злобы? Шакал…» — пронеслось в мыслях Ван Ю. В слух же сказал: — Уговор есть уговор. Ты обыграл меня, золото твоё… но твой брат проиграл. Теперь вы должны исполнить моё желание. — Ну или просто обчистим тебя до последней шёлковой нитки и отдадим на съедение своим волчатам. — Сон Мин коротко и тихо рассмеялся, и от этого смех его звучал опасно. Ван Ю не испугался. В его глазах появилась твёрдая сталь и она говорила громче всяких слов: «Я не сдамся. Будет так, как я решу». Он перехватил руку шакала, что сжимала ворот его ханбока. — Я сдержу своё слово. Сто лян золотом ваши. Но не позволю вам нарушить своё. — его тон теперь такой серьёзный и властный, нежели минуту назад, подчёркивал, что он не шутит. — Вы теперь мои слуги. Скажу стоять – стоите. Скажу идти – идёте. Я ваш хозяин. — Шакалы – не домашние псы! — усмехнулся Сон Мин. Он тоже не привык отступать от своего, и знатные надутые павлины вроде него его явно не пугали – шакалы сами держали их в страхе! Он хотел уже подойти к Сон Няну и разбудить его, чтобы уйти. В крайнем случае – потащить его на себе. Однако голос Ван Ю, решившего сменить тактику, остановил его. — Ладно. Будьте тогда моими младшими братьями! — он улыбнулся, как довольный кот, и подошёл ближе. — По секрету скажу кое-что. Мой лучший друг никто иной как… — интригующая пауза. — …наследный принц. То есть, это примерно то же самое, что быть младшими братьями самому принцу! Всё ещё хотите уйти? Его интонация по-особенному выделяло этот титул, чтобы добавить ему веса и значимости. Хотя титул кронпринца сам по себе не нуждался в дополнительном возвышении. Сон Мин повернул голову, его взгляд впился в Ван Ю. Да, эта информация его заинтересовала… но не так, как рассчитывал сам Ван Ю. — Клал я на твоего принца. — с презрением выплюнул шакал. — Лучше жёлуди жрать вместе со свиньями в хлеву, чем водиться с такими, как он. Продавать свой же народ в рабство монголам – это ли не свинство? Вот только свиньи и те почестнее будут. Ван Ю изумился настолько, что несколько мгновений в голову не приходило ни одной мысли, а из лёгких будто выбили весь воздух. Так грязно о нём ещё никто и никогда не говорил. Однако он быстро собрался и, не выходя из образа, констатировал: — Похоже, вы уже успели хлебнуть горя в этой жизни. — Да потому что этот мир – дерьмо! А короли в нём – мухи! Сон Нян зашевелился, недовольно ворча. Ему явно после похмелья ещё хуже, чем младшему брату: — Чего разорался?! Пойди погуляй. Сон Мин знал, что отвечать брату бесполезно, поэтому молча опустился на корточки и аккуратно помог ему подняться. Сон Нян не смог бы самостоятельно благополучно дойти до дома, поэтому младший был вынужден его тащить, закинув его руку себе на плечо. Ван Ю тоже не отвечал. Не знал, что ответить. Впервые в жизни. Просто молча смотрел на шакалов широко распахнутыми глазами… на их братскую верность и более не предпринимал попыток надавить на них. — Мин… Где мы? Что… происходит? — не понимал старший из братьев, жмурясь от света свечей. Яркость била ещё сильнее по его самочувствию после похмелья. — Ты… победил павлина? — Мы уже уходим, Нян. — ответил младший из братьев уже у выхода из богатых покоев, а напоследок бросил через плечо: — Если завтра мы не увидим золота – мы прирежем тебя, а шкуру твою знатную повесим себе на стену. Дверь за шакалами закрылась. Наследник престола остался один на один со своей самой большой болью – рабство его подданных. Он не может с этим ничего сделать, ведь маленькое королевство Корё не в состоянии противостоять огромной могущественной монгольской орде. Он не мог помочь своему народу сейчас и не мог помочь тогда… в тот страшный день, когда ему было восемь лет. Сон Мин бесцеремонно напомнил ему об этом, словно окунув лицом в грязь. Он был прав. И принц не мог его в этом винить. Ван Ю всегда помнил о том, что натворил тогда… и даже вино порой не помогало ему забыть об этом. Принц снял спрятанные за поясом два туго набитых кошелька – это те самые сто лян золотом. Он пошлёт своих самых доверенных людей к дому шакалов сегодня же , чтобы отдать им их выигрыш. Но это, конечно же, не купит их лояльность и доверие. Эти деньги, о сумме которых Ван Ю никогда не приходилось задумываться в силу своего происхождения, всего лишь малая часть того, что он может сделать для своего народа. Хоть что-то. В глубине души он надеялся, что это может искупить хотя бы часть его детского греха… Никто из них не знал, что это была не последняя их встреча.