Часть 4. Жизнь – игра, и все в ней актёры

Братья Сон объявились в таверне под своим домом и сразу же стали всеобщим объектом внимания. Сон Мин буквально ввалился в помещение, громко хлопнув дверью и впуская вместе с собой запах перегара… ведь когда тащишь на себе человека, изящно войти бы всё равно не получилось. Сон Нян бормотал себе под нос что-то нечленораздельное и едва переставлял ноги. Волчата налетели со всех сторон, галдели наперебой: — Вожаки вернулись! — Что случилось? — Разойдитесь! Дайте пройти! — рыкнул младший шакал, но в его голосе не было злости или надменности, лишь изнеможение. Сын мясника, Ким Хван, без слов подставил своё мощное плечо, приняв на себя большую часть веса Сон Няна. Двое других парней тоже бросились помогать, но Сон Мин им не позволил – братья всегда были слишком ответственны друг за друга и очень редко когда позволяли кому-то другому касаться себя. Даже если это касание помощи. — Хван, давай поднимем его на второй этаж. К нам. Кто-нибудь, принесите воду и чистые тряпки. Один высокий парень со шрамом на лице кивнул и ушёл выполнять поручение. — Богатый ублюдок угрожал вам? — Только скажи! Мы его всей стаей найдём и кишки на гончарный круг намотаем! — Вы выиграли? Золото будет? — Да выиграли они! Я сам видел, как павлин промазал. А его бедолага, что держал мишень, чуть со страху в штаны не наложил! — сказал парнишка, который держал мишень вожаков. Всё помещение взорвалось смехом и одобрительным гулом. Негромким, чтобы не тревожить Сон Няна. Между тем Сон Мин и Ким Хван уже уложили старшего шакала на кровать в его спальне, ещё один волчонок принёс воду и тряпки. Они нахмурились: — Нельзя было ему столько пить… — Ничего, проспится. — ответил младший вожак. Благодарно хлопнул их обоих по плечам: — Пойдёмте ко всем. В комнате, которая выходила на балкон и использовалась для собраний, Сон Мин опирался о стол, всё ещё переводя дух. Его взгляд скользнул по лицам волчат — по юным, жёстким, но сейчас таким взволнованным. Злость и напряжение после встречи с принцем понемногу начала спадать, сменяясь усталым удовлетворением. Голос его был хриплым, но твёрдым: — Золото наше. Сто лян. Выкупим ваших сестёр. — он на мгновение замолчал, и перед его внутренним взором мелькнуло лицо их с Сон Няном матери, угнанной в рабство и убитой во время бегства годы назад. Они тогда был слишком слабы, слишком молоды, и у них не было ни гроша. Теперь они могли остановить это хоть для кого-то. Голос его окреп, в нём зазвучала несгибаемая воля. — Обновим мечи, подготовимся к зиме. Этого добра хватит надолго… заляжем на дно до следующей поставки. Глаза присутствующих радостно загорелись, а кто-то самый молодой даже подпрыгнул от счастья. Они не кричали, их возгласы были сдавленными. Это победа не только вожаков, но и всей стаи. Они стали медленно расходиться по своим делам, не забывая похлопать Сон Мина по плечу на прощание. Сто лян золотом! Ещё никогда им не удавалось столько заработать за раз. Даже от заказчика соляных поставок! Да этой суммой можно покрыть все долги половины жителей района! Что же это за павлин такой богатенький попался? Неужто как важная шишка? Возможно даже придворный? Сейчас об этом думать никто не хотел, да и по сути это было не важно. Люди этого богача доставили золото примерно через час после возвращения шакалов, и вся стая дружно согласилась с младшим вожаком – дождаться утра, чтобы вместе с Сон Няном и другими волчатами разделить прибыль. Младший Сон вернулся в комнату брата, надёжно закрыл дверь на засов – чтобы никто не вошёл в неудобный момент. В спальне было всё просто: деревянная кровать, сундук с немногочисленной одеждой да стол, на котором лежали точильные камни и ножи. В углу комнаты стояли запасной лук и колчан со стрелами, рядом с ними лежал и меч. Не броский, но качественный, который всегда протирали до блеска. Он начал стягивать с Сон Няна грязную одежду, воняющую потом и рвотой. Распустил его волосы, бережно расчесал. Намочил чистую хлопковую тряпку прохладной водой и начал обтирать тело брата, тщательно смывая с него всю грязь. Тихий плеск воды в тишине спальни действовал почти медитативно. Когда Сон Мин потянулся развязать тугую перевязку на груди брата, тот инстинктивно схватил его за запястье с такой силой, что почти трещали кости: — Хочешь руки лишиться?! — провозгласил старший из братьев сквозь сон, даже не открыв глаз. Он пытался сказать это грозно, но в таком состоянии никого бы не напугал – пьяный мало что соображает. — Это я, Нян! Никого, кроме нас, здесь нет. Старший чуть приоткрыл один глаз, чтобы убедиться в этом, а затем отпустил руку младшего. Его стон и хриплый голос нарушили тишину: — Никогда больше не буду столько пить… — Будешь воды? — … да… Сон Мин протянул флягу с чистой водой и приподнял голову Сон Няна, чтобы ему было легче пить. Капли стекали по его губам и подбородку – настолько жадно он её пил. Но когда наконец оторвался от горла, то его снова стошнило. Сон Мин терпеливо похлопывал его по спине. — Скажи, что я не зря позорился… — Не зря. Павлин сдержал слово, золото наше. — Отлично… — пробормотал старший и снова провалился в сон, повернувшись на другой бок. — Проспись хорошенько. Завтра поговорим. — прошептал младший. Накрыл Сон Няна чистым, хоть и старым потёртым одеялом. Молча принялся вытирать пол. Оставил на столе флягу с чистой водой и сменную одежду, задул свечу. Когда уходил, также плотно закрыл дверь снаружи, чтобы никто не тревожил старшего, и направился в свою, соседнюю комнату. Ранним утром Сон Мин вернулся к Сон Няну и обнаружил его уже одетого, но сидящего на полу спиной к стене и смотрящего в одну точку. Не говоря ни слова, просто сел рядом, положа между ними кошельки с золотом. Легкий летний ветерок задувал в открытое окно, неся с собой с улицы пение птиц и шум горожан. — Я пересчитал. Богатый не обманул, здесь ровно сто лян. Сон Нян взвесил в руке один увесистый кошель и кивнул. Никакого восторга жёлтый металл не вызывал – только практическое удовлетворение от возможности достичь давно поставленных целей. Поинтересовался: — Какой… он? — Как и все. Сначала пытался купить, потом – приказать. Когда не вышло, предложил «братство». — фыркнул младший Сон. — Сказал, что наследный принц – его лучший друг. Братья переглянулись, и во взглядах их не было злости, как вчера у Сон Мина. Тень прошлого, от которой они бежали и виртуозно скрывались 13 лет, сейчас, кажется, внезапно начала напоминать о себе. — Выходит, мы оскорбили лучшего друга… того самого принца? — Может, он солгал. — пожал плечами Сон Мин в ответ. — Решил подкупить нас этим. — Надо быть осторожными и внимательными… он носит красную повязку. — покачал головой Сон Нян, глубоко задумавшись. — Ту самую. Вдруг и правда связан с принцем? Повисла небольшая пауза. Если Ван Ю действительно носит на голове ту самую повязку, значит грядут перемены… очень рискованные. Перемены, где шакалы будут зажаты меж двух огней, что горят на пороховых бочках. И если одна из взорвётся, то их головы полетят первыми. — Может, просто похожую. Мало ли в Шеньяне и Корё дворян с такими же повязками. — снова пожал плечами младший. — Чую, король сегодня захочет нас видеть. Там и узнаем, что за зверь прячется под павлиньими перьями. Старший брат просто кивнул в ответ, его холодный взгляд был твёрд и расчётлив. Ставки повышаются, и одно неверное движение может стоить им очень дорого. Напряжение почти неосязаемо и невидимо повисло в воздухе и его можно было бы не заметить, но шакалы уже давно готовились к его приходу. А принц, и того более, постоянно жил в напряжении, зная, что в любой момент в его вине мог оказаться яд. Этим утром у Ван Ю был не такой весёлый настрой, как в прошлые две недели. Как бы он ни старался бегать или игнорировать проблемы, они никуда не денутся. По правде говоря, приехал он в королевство своего дяди не просто для праздного времяпровождения — то был лишь приятный бонус. Он оделся более просто, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания: хоть зелёно-синий ханбок был дорогим, но выглядел просто. Теперь его можно было признать за не особо важного чиновника, нежели за неприлично богатого придворного. Взгляд его сегодня был кристально трезв и лишён вчерашнего задора, а разум холоден и ясен. — Господин, это сегодня вы встречаетесь с владельцем красной повязки? — с низким поклоном и почти шёпотом поинтересовался евнух Пан, чтобы окружающие люди ненароком не услышали. Осторожность никогда не была лишней. Принц сидел за столом на балконе второго этажа какого-то дешёвого постоялого двора. Мебель здесь была дешёвой и старой, но он сидел на явно быстро сколоченном стуле как на троне. Внизу ходили торговцы и крестьяне, жизнь их была проста и понятна, кипела бурно и шумно. Они и не догадывались, что прямо сейчас рядом с ними находится будущий правитель, кто в тишине и скрытости ведёт свои государственные дела, не торопясь, тщательно продумывая каждый шаг. — Да. С минуты на минуту. — ответил принц, с готовностью повязав повязку себе на голову. Перед глазами мужчины мелькнуло воспоминание: Белый почтовый голубь в золотой клетке. Полумрак приёмной комнаты во дворце. Пожилой чиновник, достающий из широкого рукава записку на маленьком потёртом лоскутке ткани. Шёпот: «Это только что принесли Вашему Высочеству». Записка: «Приезжайте в Ин Чжу и узнайте, как Шеньянский король торгует солью». Приложенная к записке та самая красная повязка, простая и хлопковая. Совсем ничем не примечательная. — Я поеду. Мне проще одурачить Ван Ко, чем цензорат (это центральный правительственный аппарат по обеспечению законности в империи Юань). — его голос прозвучал твёрдо и решительно. — Это опасно. — предупредил чиновник. Наследник не обратил внимание на предостережение – он всё равно сделал бы своему. Снял со своего лба тёмно-синюю шёлковую повязку, с золотой вышивкой по краям. Протянул её чиновнику: — Вот. Отправь это обратно с почтовым голубем. Так я узнаю информатора. Так будет безопаснее для нас обоих. — Да, Ваше Высочество. — поклонился чиновник. Воспоминание обрывается. Звук чьих-то торопливых шагов вывел Ван Ю из задумчивости, возвращая в настоящий мир. Это был высокий мужчина с бородой и усами. Посыльный. Ван Ю не ожидал его увидеть, ведь ждал своего информатора вместо него. — Где он? Почему ты здесь? — Он не смог прийти, но прислал информацию. — чётко проговорил посыльный. Принц встал со стула с готовностью, вся его поза была напряжена: — Говори. Время и место? — Он передал на словах, что… Внезапный, короткий шелест, похожий на шипение змеи, — и тут же глухой, влажный удар. Стрела вошла в горло посыльного, и его глаза, полные готовности к докладу, вдруг остекленели от непонимания. Он рухнул, не успев издать ни звука. Евнух Пан и телохранитель наследника, Юн, мгновенно выхватили мечи и закрыли своими спинами господина. Пытались разглядеть стрелка на крыше соседнего здания, но его лицо было скрыто под чёрной вуалью, а сам он тут же скрылся в неизвестном направлении. — Надо убираться отсюда! — рыкнул телохранитель Юн, буквально втягивая принца в глубину комнаты своим телом, подставляя спину под несуществующую, но возможную вторую стрелу. Они отступили вглубь здания, под сень низких потолков и глухих стен, где стрелок был бессилен. Принц не отводил взгляд от трупа до тех пор, пока он не исчез из виду. Он чувствовал сначала леденящий холод внутри, а потом закипающую ярость… неужели Ван Ко прознал о визите его племенника в Ин Чжу? Разумеется, он знал. Он стал правителем уже давно и по опыту знал, что никаких политических противников нельзя списывать со счетов до тех пор, пока они не окажутся в могиле – даже если этот противник пьяный гуляка. Более того, он следил за племянником всё время его пребывания в Шеньяне. Тяжёлый и властный кулак Ван Ко в гневе ударил изящный низкий столик в его личной приёмной во дворце. Чернильница, кисти для каллиграфии и королевская печать чуть подпрыгнули от силы удара. Перед ним на коленях и опустив головы сидели четыре его самых верных человека: шакалы, евнух Хвэ и хозяин солевого склада. — Предатель! — воскликнул король. Другого объяснения не было – только предатель мог выдать информацию о ближайшей поставке соли Юаньским чиновникам. — Как вообще цензорат мог узнать про соль?! — Должно быть, выдал поставщик. Не один из нас не мог! — неуверенно проговорил евнух. Никто не знал, кто мог оказаться предателем. Никому и в голову не приходило. И эта неизвестность порождала почти параноидальную панику – это слишком раскованно, один неверный шаг и их головы полетят с плеч. — Сколько человек о нас знает? — грозно спросил правитель. Его взгляд говорил яснее любых слов: «Если обманешь, обречёшь всю свою семью на смерть». — Т-трое, Ваше Величество. — ответил хозяин склада, его язык заплетался от страха и благоговения. — Трое? Значит, всего семеро… — Ван Ко медленно обвёл взглядом присутствующих и остановился на шакалах. Ему не нужно было говорить, чтобы все поняли, что он хочет услышать. — Никто из наших ничего не знает. Лишь то, что нужно для доставки. — ровным и чётким голосом проговорил Сон Нян. Лицо его и взгляд ничего не выражали: ни страха, ни благоговения, ни паранойи. Лишь холодность и покорность. Так же, как и у Сон Мина. Ван Ко удовлетворённо кивнул. Снова перевёл пронзающий взгляд на хозяина склада: — Я поручаю вам разобраться с чиновником. На этом всё. — он властно махнул рукой, приказывая им всем убраться с его глаз. — Есть, Ваше Величество. Король остался один… ну или не совсем. Как только все ушли, из-за роскошной ширмы, украшенной золотом и безупречно выведенными иероглифами, вышел человек. Его лицо было скрыто под чёрной вуалью, а голову покрывала широкополая бамбуковая шляпа. За спиной у него были лук и колчан со стрелами. — Вы уверены, что принц ничего не знает? — Я застрелил его человека из цензората раньше, чем тот успел что-то сказать. — почти прошептал стрелок в ответ. — Вы уверены, что среди ваших людей есть предатель? — Единственные, кому я действительно могу доверять, это Сон Нян и Сон Мин. — голос короля стал тише и ниже, оттого казался ещё более опасным. — Не спускать с принца глаз. Понятно? Стрелок низко склонился и более не задавал лишних вопросов. Пешки ведь не должны знать замыслов игрока. Ван Ю несколькими часами позже уже находился в безопасном месте. Хотя ему нигде не было безопасно, особенно сейчас, когда его родной дядя решительно настроен отобрать у него престол. Его мозг работал на пределе, анализируя абсолютно все обстоятельства произошедшего: — Среди нас есть шпион. Иначе того человека не убили бы. — Наверное, один из людей Чжан Бака. — предположил Юн. — Это слишком опасно. Вам стоит лучше вернуться в Корё. — предостерегал евнух Пан. — Ван Ко знает, что я точу меч… Отступление загонит меня в угол. — И что же вы будете делать, Ваше Высочество? Принц не смотрел на них. Они скорее были фоном его разговора с самим собой. Он выдержал паузу обдумывая свой следующий ход, затем отрезал: — Наведу шороху. Король Шеньяна ничего в Корё не боится. Но Юань – другое дело. Для начала мы выкупим всю соль в Ин Чжу. Затем, когда придут торговцы Юань, они обнаружат, что ничего нет. Тогда мы обвиним Ван ко в контрабанде. И действительно, в городе начало происходить что-то странное. Сон Мин вечером расслаблено сидел на ступеньках у входа в чайный дом и наслаждался редким прохладным ветерком. Он часто приходил сюда, чтобы посмотреть на выступление изящных танцовщиц, но был вынужден отвлечься на грубых мужиков в лохмотьях, которые были подозрительно ему знакомы. Приглядевшись, шакал узнал их – это же та самая свора дворняжек, которые ещё недавно громили таверну под их домом вместе с Чжан Баком. Они покупали соль. При чём по два или три мешка за раз, что странно. «Откуда у них столько денег?» — проносилось в мыслях младшего Сон. Он долго наблюдал за этим странным действием. Каждый из шайки Чжан Бака по очереди и в разное время покупали много соли, а если встречались у одного и того же торговца, то притворялись незнакомцами. — «Надо доложить людям Его Величества, что кто-то начал скупать всю соль». Рассказав о своих наблюдениях Сон Няну, братья вместе решили так и сделать. Теперь у них точно не осталось никаких сомнений, что павлин не просто чей-то богатенький и избалованный сынок… В Шеньян надвигалась буря. Услышав доклад тем же вечером, Ван Ко рассмеялся так звонко и искренне, что это совсем не ввязалось с его действиями – он методично и тщательно протирал дорогой стальной меч. Это его расслабляло и приносило эстетическое удовольствие. Оружие в его руках отняло много жизней. Сейчас, когда государь смеялся над племянником, как над шутом, казалось, что меч этот он специально готовил для головы Ван Ю. — А принц-то голова! — Сейчас не время его хвалить, господин. Его люди уже охраняют склад со всей купленной солью, и мы не можем их просто убрать. Если Юань узнает, что мы незаконно торгуем солью… Король не позволил евнуху Хвэ договорить. Секунда – и остро заточенная сторона меча прижалась к его шее, обожгла кожу холодом. Взгляд Ван Ко был точно такой же: холодный и острый, но куда опаснее меча. — Спокойно. Не меня поймают на контрабанде, а принца. Он вернул оружие в ножны. Резкий звук металла заставил всех присутствующих вздрогнуть. Шакалы всё это время молчали, сидя на коленях и не смея поднять глаз. Король одним небрежным движением прогнал евнуха прочь, более не желая слушать этого глупца, а братьям приказал подойти ближе к нему. И когда дверь приёмной с тихим щелчком захлопнулась, в помещении остались лишь трое. Хозяин и его верные псы. При свете одинокого бумажного фонаря на столе правителя его лицо казалось ещё суровее, чем при свете дня. Он заговорил: — Лишь вам двоим я могу доверять. — он выдержал паузу, добавляя своим словам дополнительный вес. — Слушайте внимательно и сделайте всё в точности так, как я скажу. — Приказывайте. — Для начала… войдите в доверие того человека, что недавно наведался в Шеньян. Полностью. У вас, к слову, вышла отличная пьяная бравада… — король тихо рассмеялся, но от этого было страшнее. — Браво, шакалы. Вы начали исполнять приказ ещё до того, как он был отдан. Кто ещё из моих верных псов может схватывать всё так быстро, как вы? Формально, это была похвала. Кто угодно бы радовался такой лояльности монарха к своей персоне, но у шакалов пробежал холодный пот по спине. Он следил за ними. Понятно, что слежка была установлена за «павлином», с которым они стрелялись, но теперь ставки резко выросли. Один неверный шаг или слово, и король потеряет доверие к братьям Сон. Это для них было очень плохо и помешало бы их планам… возможно даже убило бы. Парни не могли допустить этого раньше времени и готовы были сделать всё, чтобы сохранить абсолютное доверие короля. Ранним утром Ван Ю уже был готов к любому противостоянию. Он снова одет в роскошный ханбок, от которого отражались тёплые утренние лучи. Шелка, благовония, фарфор, золото… и простая красная повязка на голове, абсолютно не вписывающаяся в его богатый привычный мир. Он снова играл на комунго в одиночестве, прекрасная музыка лилась из-под его пальцев, но мысли его были где-то очень далеко: — «Ван Ко сделает первый шаг… попытается подсунуть мне ложные сведения. Мне нужно лишь подождать… и увидеть, кого он ко мне пришлёт». Принц ждал. Его внешние спокойствие и собранность тщательно скрывали внутреннюю бурю эмоций. Он был полностью увлечён музыкой и, казалось, ничто его больше не беспокоит. Однако это ожидание сводило его с ума. Время тянулось предательски медленно… Ван Ю всё гадал, кто же войдёт в эту комнату? Когда это произойдёт? С минуты на минуту или в конце дня? Что он скажет? — Господи-ин. — наконец послышалось за дверью. Это евнух Пан, и почему-то голос его был улыбчивым. — К вам гости. Ван Ю замер, резко оборвав мелодию. Всё его тело, секунду назад умиротворённое, теперь напряглось, как перед атакой. В дверном проёме появились две знакомые фигуры… и теперь принц замер от шока и непонимания. Его удивление было настолько явным, что он даже не пытался его скрыть. Принц ожидал увидеть кого угодно, хоть женщину, но не двух бандитов. — Шакалы… — выдохнул наследник, широко раскрыв глаза. Сон Нян зашёл первым, заинтересованно оглядел богатые покои. Он был внимательным и собранным. Сон Мин следовал за братом, но в отличии от него его походка казалась более расслабленной, а на губах появилась ухмылка: — Здравствуй, павлин. — Что… что привело вас сюда? — всё ещё ничего не понимал принц. Его взгляд бегал то к старшему, то к младшему брату. Они вели себя как ни в чём не бывало, будто и не было никаких конфликтов и пьянок. — Во время нашего состязания я проиграл свой раунд. Ты просил научить тебя стрелять короткой стрелой. Уже забыл? — сразу перешёл к делу Сон Нян. — «Неужели… неужели Ван Ко послал шакалов?» — пронеслось в мыслях Ван Ю. Он не хотел в это верить. — Кхм, ну, если ты уже передумал, тогда бывай. Играй на комунго, не будем мешать. — проговорил Сон Мин с едва заметным насмешливым огоньком в глазах и первым развернулся к выходу. — Вы шутите, что ли? — наконец хмыкнул наследник, выпав из замешательства. Иначе быть не могло. Шакалы ожидали, что он их остановит… ведь это самый лёгкий и быстрый способ выполнить приказ Ван Ко. Они могли бы порадоваться, что Ван Ю клюнул на их приманку, но вместо этого почувствовали облегчение – от выполнения приказа шеньянского короля зависели их жизни. Теперь, когда первый шаг успешно сделан, дело оставалось за малым. И вот из прохладных богатых покоев господина они перешли на улицу под палящее летнее солнце. На то же самое стрельбище, где и проходили их недавние пьяные соревнования. Солнце почти слепило глаза, ветер трепал волосы. Принц оставался бдительным на случай, если шакалы действительно шпионы Ван Ко, но уже не таким напряжённым. Теперь он предельно внимательно внемлил всем учениям Сон Няна, и со всем интересом наблюдал за применением теории на практике. — Большая гора: передняя рука должна держать лук твёрдо, как скала. Хвост тигра: тетиву тяни легко, будто тигра за хвост. — проговорил старший из братьев, после чего его стрела с коротким свистом вонзилась в центр мишени. Уже не такой маленькой, как крышки от бочек, а настоящей, большой учебной мишени. Сон Мин сидел на каком-то старом бревне на земле справа от них и наблюдал за ними со стороны, попивая воду из фляги. Сон Нян отдал свой лук Ван Ю, чтобы он попробовал повторить всё тоже самое. Его сильная рука уверена взяла оружие, натянула тетиву. Всё-таки стрелять он уже умел и знал, как обращаться с луком – в новинку для него была именно короткая стрела. Однако когда пришла пора отпускать тетиву, вмешался Сон Мин. Он заметил ошибку. — Стой. Если будешь держать малютку так же, как и большую, то она соскочит и поранит твои музыкальные пальцы. Как тогда будешь женщин с ума сводить? — младший Сон язвительно хмыкнул. Он должен играть разбойника настолько убедительно, чтобы принц не догадался о том, что они с братом шпионы короля. Но на самом деле удивился: с каких это пор его волнуют чьи-то музыкальные пальцы? Надо было позволить ему ошибиться, ведь на ошибках быстрее научится. — Надо аккуратно, фалангами указательного и большого пальцев. Ван Ю поправил хват, но шакал снова отрицательно покачал головой. Сон Мину пришлось встать и показать, как правильно. Он сам прикоснулся к руке принца и правильно вложил стрелу в его пальцы. Наследник не ожидал такого контакта, снова краем сознания отметил мягкость мальчишеских рук. Но на этот раз был сосредоточен на стрельбе. — Ошибки – это нормально. Обычно, чтобы научиться малютке, уходит три года. — проговорил младший. Ван Ю выстрелил и попал в мишень, но чуть выше центра. Но это уже очень хороший результат для первого раза. — Ну вот! Нян, его и учить не надо! — Хорошо. — сухо оценил старший шакал. — Основы ты знаешь. Теперь нужно натренировать технику. Ван Ю остался равнодушен к хорошим оценкам. Самокритика его не позволяла гордится лишь одним почти удачным выстрелом. Он взял ещё одну стрелу и снова прицелился. На этот раз уже с правильным хватом стрелы. Между делом поинтересовался: — Вы уже давно, как видно, обосновались в Ин Чжу. Чем здесь зарабатывают? Не только ведь разбоем одним… ваши головы и так давно на плаху просятся. Братья переглянулись и одновременно усмехнулись. Сон Мин, умело игравший тщеславного и златолюбивого разбойника, как сытый довольный кот ответил: — Как думаешь, господин, надо ли нам знать об этом? Два дня назад мы озолотились на сто лян… и при этом даже не ограбили тебя. Много ли горожан могут похвастаться таким доходом лишь с одной «ходки»? — Я смотрю, тебе только повод дай. — хмыкнул в ответ принц, словно слова Сон Мина были забавной шуткой. Отчего-то он был уверен, что шакалы не тронут его по-настоящему. — Я слышал, что на соли можно заработать большие деньги. Вот он: интерес ищейки, замаскированный под простое любопытство. Братья Сон по-прежнему не ведали, кто такой Ван Ю на самом деле, — Ван Ко не удостоил их чести знать, — но раз он интересовался солью, значит точно был кем-то важным. Возможно, государственным чиновником, а возможно и действительно связан с наследным принцем. Братьям оставалось лишь гадать. Одно было ясно точно – этот «павлин» опасен для них и Ван Ко. — Ещё бы. Именно поэтому королевская семья ею и занимается. — сказал Сон Нян, как ни в чём не бывало. — Кстати, ты говорил, что знаешь принца. Он открывает соляной магазин? — Я тоже заметил. Кажется, на рынке Ин Чжу намечается соляной картель… Принц решил разорить всех остальных торговцев солью? — спросил Сон Мин. Ван Ю не ответил. И не собирался. Он лишь многозначительно кинул на шакалов внимательный взгляд и в следующий миг отпустил тетиву лука – стрела глубоко вонзилась в центр мишени. — «Они точно не шпионы» — заключил он в мыслях. — Поучите меня, пока я не стану мастером короткой стрелы? Хорошо? — Не бесплатно. — в один голос согласились братья. — Уж о деньгах не переживайте. Сон Мин задорно коснулся плеча Сон Няна: — Ты слышал, Нян? Такими темпами скоро разбогатеем! Это надо отметить. Может, выпьем все вместе по этому случаю? Что скажете? Сегодня как раз праздник фонарей. Сон Нян не хотел пить, но кивнул. Перспектива выполнить приказ короля и заодно заработать денег была очень заманчивой. Принц не скрывал теплоты в голосе и детской радости в глазах, словно у него впервые появились друзья. По сути, так оно и было… у наследника престола не могло быть друзей – только союзники, которые зачастую остаются не навечно. А вот «павлин» мог хотя бы ненадолго позволить себе такую роскошь… пусть даже, возможно, иллюзорную. Неважно даже, что они разбойники и абсолютно всё делают только за деньги – зато не лгали. Это была их правда, и они её не скрывали. Наследник был этому даже рад, ведь они не видели в нём господина. Шакалы не боялись его и не кланялись, не льстили. Ван Ю видел в шакалах не своих слуг, а свободных людей… и даже тень зависти тронула его мысли. Он сам таким свободным никогда не будет, ведь тяжесть короны давила на него с самого детства, хотя ещё даже не принадлежала ему. Жаль, молодой принц был ослеплён своим желанием иметь друзей и не видел тени за спинами братьев Сон. Однако впервые в жизни он хотел быть ослеплённым… — А пойдёмте, выпьем! Только старшему из вас много не наливать. Вот так, смеясь и шутя, они ушли со стрельбища. Разошлись, чтобы переодеться и оставить дома оружие, но условились встретиться в час собаки (19:00-21:00 по нашему времени) возле чайного домика, где Сон Мин любил бывать. И они встретились. Тёплый летний вечер и обилие ярких разноцветных бумажных фонариков, повсюду толпы празднично одетых радостных людей. Даже простые крестьяне, что не могли позволить себе красивую одежду, выглядели в этот вечер по-особенному прелестно. Везде играли уличные музыканты, пахло засахаренными фруктами на прилавках у торговцев и сладостями из пшеничного теста. Акробаты демонстрировали ловкость и гибкость своих тел, изящные молодые красавицы в расшитых ханбоках ослепительно улыбались и сбрасывали с окон вторых этажей цветочные лепестки. Это был один из самых ярких дней в году для простого народа, когда можно было отвлечься от мирской серости и бедности и попасть в сказку. Принц нашёл одинокого Сон Мина, который улыбался и махал рукой особо смешливой девушке на втором этаже. Она также махала ему в ответ и перешёптывалась о чём-то со своей подругой, глядя на него. Эта милая картина заставила и Ван Ю улыбнуться: — «Надо же… такой мелкий, а уже пользуется женским вниманием. Проныра». — подумал принц, усмехнувшись без злобы или сарказма. Так получилось, что Ван Ю подошёл к Сон Мину одновременно с Сон Няном. Старший шакал с улыбкой протянул младшему достаточно большого объёма мешочек с орехами – уже успел сбегать к торговке и купить. Знал, как младший обожает орехи. Сон Мин ничего не сказал – блестящие глаза и улыбка до ушей всё говорили за него. Братья переглянулись в каком-то немом диалоге, понятным только им и во время этого не обращали внимания на Ван Ю, как будто он был совсем не важен. В ответ младший шакал протянул Сон Няну две шпажки с засахаренным виноградом, зная, что это любимая ягода его старшего брата. Виноград в Шеньяне можно было редко встретить, ведь его обычно выращивали на юге Корё. Оттого он и был любимым лакомством – напоминал об их родине, где они не бывали уже 13 лет. Глаза Сон Няна тоже просияли, но улыбался он более сдержанно. Ван Ю, отметил про себя: — «Надо же… бандит, а любит сладкое» Они втроём шли по оживлённой улице, где в воздухе беспрерывно летали лепестки. Принц даже и не вспоминал о своём евнухе и телохранителе – перед его глазами был только яркий свет тысячи фонариков. По традиции, помолились статуе Будды: обычно люди загадывали желания и молились, чтобы божество исполнило их. Верили, что в этот особенный день даже боги чуточку милостивее, чем обычно. — Кхм… и что вы загадали? — спросил Ван Ю. — А тебе какое дело? — Небось, хорошеньких жёнушек? Так же маленьких, как вы сами? Сон Мин закатил глаза, а Сон Нян прыснул: — Зачем они нам? — А почему бы и нет? — удивился принц. Их реакция была странной для него, ведь каждый мужчина так или иначе хочет жениться… даже если не жениться, но мечтает о женщинах абсолютно каждый мужчина. — Вот у тебя, Сон Мин, похоже, уже есть кое-кто на примете. У младшего Сон сердце в пятки ушло от этой мысли. Его выражение лица на мгновение сделалось таким испуганным, словно его запустили в клетку с голодным тигром. Ван Ю не сдержал смех. Но тут же шакал снова сделался гордым и язвительным, как и всегда, отыгрывая свою роль: — На женщин денег уходит больше, чем на оружие. Косметика, платья, украшения… это всё красиво, но бесполезно. Это барахло не сравниться с новым добрым мечом из стали или острейшими метательными дротиками. Я загадал быть богатым и жить безбедно. Ван Ю снова коротко рассмеялся и удивился: — Неужто бездушные железяки тебе нравятся больше живых цветов? Мужчины любят женщин, и это естественно. Ты просто ещё мал и недорослый. — Я мал и недорослый?! — возмутился Сон Мин. — Сколько по-твоему мне лет? — Хм… думаю, что не больше четырнадцати, судя по комплекции и не сломавшемуся голосу. — ответил принц, внимательно окинув парня с головы до ног. Младший Сон хотел было продолжить спор, но вовремя подумал, что это глупо. Он не стал говорить, что на самом деле ему 17 лет и комплекция никак не влияет на способность выщипать павлиньи перья из его богатого зада. В конце концов, какая разница, сколько ему лет? Главное, что его не заставляют жениться. Он просто язвительно фыркнул, но без злобы: — Пусть так. Зато я красивее тебя. Принц явно не ожидал такого замечания и не скрывал изумления, граничащего с возмущением. Во-первых, Ван Ю ещё никогда не видел, чтобы мужчины мерились друг с другом красотой – так делали только женщины. Во-вторых, формально, этот мальчишка только что осмелился его оскорбить… уже не в первый раз. Пусть и не со злости. Но воспринимать это как оскорбление и обижаться было для принца уж совсем глупо, ведь это неправда. Ван Ю был красив, высок и мужественен… в отличии от хилого на вид парнишки. Хотя, признаться, для парня Сон Мин был действительно на редкость красивым, а черты лица его были слишком мягкими и изящными. Но, как он думал, с началом полового созревания это пройдёт. Прежде, чем Ван Ю успел что-то ответить, в разговор вовремя вмешался Сон Нян, не давая их глупой перепалке разгореться до драки… а то он знал, что младший брат может вспылить. — Ты у нас богатый, Мин красивый, а я самый умный. Мы отлично дополняем друг друга. — сказал он с лёгким сарказмом. — И как самый умный я хочу сказать, что нам надо поспешить в павильон Хван Чи, иначе всё фруктовое вино за полцены закончится. Старший Сон знал, что никто не будет против, и поэтому, не дожидаясь ответа, уверено прошёл вперёд. Сон Мин и Ван Ю переглянулись и поплелись за Сон Няном, отставая от него на три шага. Красивая музыка, обилие ярких цветов и веселье оживлённой толпы горожан вокруг отлично отвлекали от всего остального мира, от его проблем и забот. Создавалось ощущение, что сейчас они находились не в Ин Чжу, а где-то в другом мире… в детской фантазии, в которую в детстве шакалам, увы, не суждено было попасть. Именно поэтому, когда в воздухе появился едва слышный из-за музыки смертоносный свист стрелы, младший шакал не успел обратить на него внимание. Однако годами тренированное и закалённое постоянными опасностями тело отреагировало быстрее, чем в голове появилась мысль. Это был инстинкт, рефлекс, а не осознанное действие. Сон Мин успел оттолкнуть ничего не понимающего Ван Ю куда-то в сторону ближайшего здания и… сам напоролся на стрелу. Металлический наконечник вонзился глубоко в его бедро, обжигая жгучей болью и сбивая с ног. Горячая кровь испачкала штанину, и пятно только разрасталось. Сон Нян тоже не слышал свиста, но краем глаза заметил на втором этаже одного из домов странную тень. Мысль ещё не успела сформироваться в его голове, он развернулся назад, к брату и принцу, что шли позади, но было уже поздно. Стрела уже была в ноге его младшего брата. Музыка резко прекратилась, а весёлые люди разбежались с испуганными криками. Следующая стрела полетела в принца и больше не имела препятствий, но он сам ловко от неё увернулся. Стрелок растворился в толпе, как будто его и не было, но оставил после себя напоминание о том, что враги никогда не дремлют. На лице Ван Ю сначала отразился шок, затем ярость на стрелка, а потом в глазах мелькнула тень ужаса, когда его внимание вновь вернулось Сон Мину. Испугался он не крови или раны, а того, что всё произошло слишком быстро, а шакал поймал стрелу, предназначавшуюся для него! Сон Нян уже наклонился к ноге брата и одним резким, но аккуратным движением обломал длинное древко стрелы. Младший даже не пискнул, хотя ему наверняка было больно – он просто зажмурил глаза и сжал зубы. Ван Ю оказался с другой стороны и подставил своё плечо, чтобы шакал смог опереться. — Ты ранен! — в голосе принца послышалось неподдельное беспокойство. — Ерунда. Бывало и хуже. — отмахнулся Сон Мин. — Ерунда? Ты что, смеёшься? — Надо достать наконечник и обработать рану. Пошли домой. — сказал Сон Нян. Младший лишь кивнул и без пререканий позволил брату помочь ему дойти до дома. Ван Ю остановил их: — Пойдёмте со мной. Я приведу лекаря для Сон Мина. — Не надо! — в один голос возразили братья, и голос их прозвучал чуть резче, чем они планировали. — «Они что, бояться лекарей? Почему так странно реагируют?» — удивился принц. Когда шакалы готовы были снова уйти, он не мог просто смириться с этим. Ван Ю решительно подхватил Сон Мина на руки и ловко шагнул в сторону, уклоняясь от защищающего его Сон Няна. Не обращал внимание на возмущение самого младшего шакала, просто лишь сильнее сжал свои ладони у него под коленями и спиной: — Ты только что спас мне жизнь! Просто молчи и позволь мне помочь тебе! — Нет, отпусти! Ладно, приведи лекаря, но мы сами дойдём до твоих хором! — проговорил старший, вцепившись в рукав принца мёртвой хваткой. — Поставь меня на землю! Я что, ребёнок? Сам не могу дойти? — продолжал сопротивляться младший. Сильные руки Ван Ю не отпускали бандита и сильнее прижимали его к груди, чтобы меньше брыкался. Из таких тисков раненому шакалу было бы сложно вырваться в одиночку и без оружия. Их лица были близко друг другу: яростно-напуганное Сон Мина и решительное, не терпящее возражений Ван Ю. Собственно говоря, шакалу ещё никогда в жизни своей не доводилось быть в такой близости с малознакомым человеком… особенно с мужчиной. Это сначала заставило его изумиться до такой степени, что сердце в груди пропустило один удар, а потом разозлиться из-за смущения. — Нет уж. Я сам тебя понесу. Так будет быстрее. И он понёс. Широким, быстрым шагом направился в сторону своего дорогого постоялого двора, более не обращая внимания ни на бегущего рядом Сон Няна, что всё ещё пытался отобрать своего брата, ни на брыкающегося Сон Мина. Проходящие мимо люди бросали на них заинтересованные и напуганные взгляды, но компания их совсем не замечала. Старший шакал не мог иначе – он бы пошёл за младшим хоть в ад. Он не мог позволить Сон Мину страдать в одиночку. Тем более, никогда не позволил бы малознакомому человеку забрать его единственного близкого человека неизвестно куда. Чувство вины и злость снова окутали его сердце… и даже почти детский страх. Ведь однажды проклятые стрелы уже забрали их с братом мать, и они ничего не могли сделать. Чувство вины за то, что не смог уберечь Сон Мина от раны и злость на интриги старого лиса Ван Ко, которому не было никакого дела до жизни своих «самых верных псов». За этой сценой из тени укрытия внимательно наблюдали двое: евнух короля Шеньяна и тот самый стрелок, полностью скрытый под чёрными одеждами. Первый довольно улыбался: — Не дурно. Даже стрелу за принца поймал… После этого он точно будет полностью доверять шакалам. Хорошая работа… Когда наследник появился во дворе гостиницы с раненым бандитом на руках, к ним сразу же сбежались евнух Пан, телохранитель Юн, Чжан Бак и ещё пара крепких парней. Напуганные не от того, что Сон Мин ранен, а от осознания, что их господин мог умереть. Они вызвались забрать шакала и отнести его на кровать, но Ван Ю не позволил. К тому же, младший шакал весил очень мало, поэтому нести его было совсем не тяжело. Евнух Пан чуть не упал в обморок… где это видано, чтобы будущий король самостоятельно нёс на руках безродного преступника? На том самом ложе в покоях Ван Ю, куда он притащил шакалов после их пьяного стрельбища, Сон Нян не позволил никому прикасаться к ране брата. Слуги принца принесли сюда много свечей для лучшего освещения, много чистых тряпок, воду. Сон Мин полулежал на белых шёлковых простынях, пачкая их своей кровью. Аромат сандаловых благовоний смешался с запахом трав из арсенала лекаря и железом. Парню дали закусить кляп из кусочка кожаного ремня, но держать его самого не пришлось – только его ногу, дёргающуюся от боли. Держал ногу Ван Ю. Под внимательным наблюдением лекаря, Сон Нян самостоятельно стал доставать обломок стрелы из мышцы Сон Мина. Ему повезло: стрела не задела артерию и кость, а, значит, рана не смертельно опасная. Однако шрам останется потом, не заживёт полностью. — Смочи чистую тряпку в кипятке и протри рану вокруг стрелы. Рана глубокая… — покачал головой пожилой лекарь и протянул младшему шакалу обезболивающий отвар. — Просто так руками не вытащить. Придётся щипцами, иначе плоть сгниёт. Сон Мин выпил густое и горькое лекарство, представил это в мыслях и тут же пожалел о том, что спас павлина. Однако делать было нечего – это был хоть и очень болезненный, но единственный эффективный способ избавиться от инородного предмета в своей плоти и не умереть от сепсиса. Не ходить же ему со стрелой в ноге до конца жизни? Да… совсем не так он планировал провести сегодняшний вечер. Сон Нян сжал губы в тонкую полоску, но хорошенько прокалил щипцы над пламенем свечи для дезинфекции. Как можно бережнее протёр горячей тряпкой окровавленную кожу вокруг деревянного обломка, а затем с точностью ввёл щипцы в рану. Сон Мин закричал, но его крик был приглушён кляпом, а руки его впились в простыни так, что если бы они не были шёлковыми, то непременно порвались. Лекарственный отвар, отнюдь не дешёвый, мог только немного притупить боль, но не убрать её полностью. К сожалению. Щипцы нащупали металл. Раздался тихий, влажный скрежет – металл о кость или сухожилие. Старший шакал медленно, с нечеловеческим усилием, повернул инструмент, стараясь ослабить хватку плоти на наконечнике. Это был самый критический момент. Если наконечник с зазубринами, то он порвёт мышцы, как тряпку. — Мин, уже почти… всё. Потерпи. — проговорил старший сквозь зубы себе под нос. Резким, выкручивающим движением, он рванул щипцы на себя. Раздался мокрый звук и крик Сон Мина: его лицо покрылось испариной, а нога рефлекторно дёрнулась от боли. Повезло: наконечник оказался гладким, поэтому повреждения мышечной ткани были не слишком серьёзными. Тут же из открытой раны хлынула тёмная, венозная кровь. Не теряя ни секунды, лекарь подал Сон Няну раскалённый докрасна в пламени свечи прут. Быстро, чтобы рука в последний момент не дрогнула и шакал не потерял много крови, он прижал раскалённый металл к ране. Раздалось короткое шипение, и в нос ударил тошнотворный сладковатый запах палёного мяса. Тело Сон Мина вздрогнуло и обмякло – он потерял сознание от шока и боли, но кровотечение заметно ослабло. Руки старшего шакала едва дрожали, когда он отбросил прут. Тут же взял у лекаря из баночки порошок из перетёртых корней кровохлёбки (лекарственное растение, имеющее кровоостанавливающий эффект) и щедро присыпал им рану. Затем зашил рану шёлковой нитью ровно так, как говорил лекарь и наложил тугую повязку из чистой льняной полоски ткани, которую протянул принц. — Повязку нельзя снимать три дня. Нельзя наступать на ногу. Рана должна дышать, но быть чистой. Каждое утро нужно накладывать новую, чистую повязку и смазывать рану вот этим отваром из мёда и полыни. Если пойдёт краснота и жар… то готовьтесь к худшему. — проинструктировал лекарь. — Что значит «готовьтесь к худшему»?! — строго спросил Ван Ю. — Он должен выжить! Лекарь склонился перед богатым господином: — Я сделал всё, что мог. Если рана загноится, то ему уже ничего не поможет. Теперь всё зависит от его крепости и воли небес. Сон Нян нахмурился после упоминания божественной силы – он не верил в неё с самого детства. Однако низко и почтительно поклонился лекарю. Почти так же, как кланялся только королю. — Благодарю вас, господин. Как быстро он сможет снова встать на ноги? — Если всё будет хорошо, и вы будете соблюдать мои рекомендации, то уже через неделю-две он сможет ходить без проблем. Лёгкая хромота останется, но быстро пройдёт. — ответил старик. Сон Нян серьёзно кивнул и принял баночку с мазью из мёда и полыни – за неё заплатит принц. Ван Ю же в свою очередь, небрежно махнул рукой: — Никакие высшие силы его не спасут. А вот хорошее лечение – да. Вы будете посещать его каждый день до его выздоровления и следить за состоянием раны. Давать ему все необходимые лекарства. — приказал принц лекарю. Его тон был непререкаем и холоден, даже с лёгким намёком на угрозу. — Я оплачу даже самые дорогие, если потребуется. Если Сон Мин умрёт… то я очень огорчусь. Старику не нужно было повторять дважды. Наученный жизненным опытом, он прекрасно знал, что сердить настолько богатых господ не стоило. Последняя фраза принца даже не была угрозой – она буквально ставила лекаря перед фактом: «Если больной умрёт, то и ты последуешь за ним». Он склонился перед Ван Ю ниже, чем ему позволяла больная спина и давление, превозмогая боль и плохое самочувствие: — Конечно, господин. Я всё сделаю. Сон Нян хотел отказаться от этой затеи, но страх потерять брата был сильнее. Пусть лекарь приходит каждое утро и осматривает рану… и пусть павлин платит за его услуги. Ни риск разоблачения, ни чрезмерная, по мнению шакала, забота не стоили жизни Сон Мина. — Вы можете быть свободны. До утра. — кивнул принц лекарю и тот покорно удалился из покоев. — Евнух Пан, раздобудьте шакалу подходящую сменную одежду. И побыстрее. Евнух тут же поклонился и засеменил быстрыми маленькими шажочками исполнять поручение. В покоях остались лишь братья Сон и Ван Ю, но вскоре и он ушёл, когда евнух принёс сменную одежду. Ван Ю искренне не понимал, чего боятся двое парней в компании других мужчин и почему им так важно оставаться всегда наедине друг с другом. Однако под грозным, но спокойным взглядом Сон Няна, похожим на взгляд хищника, готового вгрызться жертве в глотку, даже телохранителю Юну стало не по себе. Все мужчины, даже хозяин этих роскошных покоев, удалились за дверь, оставив шакалов наедине. Старший из них тут же закрыл дверь изнутри на засов, несколько раз перепроверив его надёжность. Парень аккуратно раздел бессознательного Сон Мина так, чтобы как можно меньше тревожить его раненную ногу. Грязную одежду по привычке сложил в стопку на полу, уже мысленно представляя, как её будут отстирывать и заштопывать. Очень бережно натянул на брата чистый ханбок, на удивление почти подошедший ему по размеру. Штаны и рукава были немного длинноваты, но не критично. Одежда была простой на вид, но новой, явно никем до этого не ношенной. Шакалы не часто радовали себя новой одеждой, хоть и могли себе позволить обновлять гардероб как минимум раз в месяц. Вместо этого они откладывали часть денег в скрытую нишу за стеной, а другую часть тратили на хорошие новые стрелы. Старую одежду они берегли до тех пор, пока она совсем не придёт в негодность… Но Ван Ю денег не считал и воспринимал новую одежду как само собой разумеющееся. Ему и в голову не могло прийти, что значит копить и экономить деньги. Так что оплатить для шакала новые тряпки было сущей мелочью, которую принц даже не принимал в особое внимание. Закончив одевать брата, Сон Нян обмокнул чистый кусок ткани в уже тёплую воду и почти нежно протёр пот с его лица. Выбившиеся из причёски на лицо пряди волос аккуратно распутал пальцами, разгладил и убрал за ухо. Прошептал, чтобы успокоить самого себя, а не Сон Мина: — «Всё… будет хорошо. Самое сложное позади». Старший Сон провозился с младшим весь следующий день. Помогал передвигаться, мыться, поил обезболивающими отварами, которые мало чем помогали. Бил Сон Мина по рукам, не давая ему чесать рану. Младший, в свою очередь, хоть и мучился от боли воспаления, не изменял себе и ругался на всех вокруг за чрезмерную опеку. Однако на самом деле был благодарен, что Сон Нян игнорировал его ругань. Весь день шакал принимал гостей, пришедших проведать и справиться о его самочувствии — таких оказалось немало: лекарь, Ван Ю, его слуги, вся стая волчат. Даже хозяин таверны заглянул ненадолго. Ближе к ночи старший вожак оставил заботу о младшем волчатам из-за долга службы: нужно было отчитаться Ван Ко. Пока всё внимание было приковано к Сон Мину, Сон Няну удалось уйти к королю незамеченным и не вызвать подозрений у людей принца. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, резко контрастируя с душной, пропахшей лекарствами комнатой. Тени переулков Ин Чжу были ему знакомы ему так же хорошо, как свои пять пальцев на руке, и через полчаса он уже стоял на коленях в ледяной тишине личной приёмной Ван Ко. Король оценивающе смотрел на него: — Как у твоего брата с раной? — Смертельной опасности и других серьёзных последствий удалось избежать, заражения крови пока нет. Его состояние находится в пределах допустимой нормы. — сухо ответил Сон Нян. Его тон был почти упрекающим, а спина напряжена более, чем обычно. Он злился на правителя, чьи интриги чуть не убили его самого близкого человека. Но шакал тут же понял ошибку и осёкся, низко склонившись и попытавшись исправить ситуацию: — Его жизнь, как и моя, принадлежит вам, Ваше Величество. — Не беспокойся, я не позволю Сон Мину умереть за того сопляка. Стрелы были стерильно чисты: их цель была напугать, а не убить. Сон Нян удивился этим словам. Король заранее позаботился о выживании Сон Мина. Он вполне мог ничего не объяснять и, тем более, не утруждаться заботой о чувствах других. Если бы младший шакал действительно умер, то Ван Ко бы непременно расстроился, ведь он был одним из его самых верных слуг. Но едва ли он стал горевать о Сон Мине больше одного дня. Незаменимых людей не бывает. Однако, возможно, он испытывал некую привязанность к пацанам, которых растил подле себя с самого их детства… Сон Нян низко склонился в благодарность за это подобие поддержки. — Отлично. Теперь вы свои люди. Слушай, что нужно сделать дальше: пока твой брат отвлекает внимание, ты потихоньку на днях ступай на соляной склад. Дождись поставки соли. Это не потому, что я тебе не доверяю, но я хочу исключить причины сомневаться в тебе. Шакал выдержал короткую паузу, дав словам повиснуть в воздухе и прочувствовав их тяжесть. Ван Ко отправляет на очередную поставку раньше, чем обещал. Даже слишком рано. Стая ещё не успела оправиться от предыдущего задания и залечь на дно… Тем не менее, Сон Нян понимал причину этого — в столице Шеньяна появилась ищейка цензората. Потом тихо, с готовностью спросил: — Что я должен ему сказать? — Скажи, что знаешь одного из поставщиков и то, что он через четыре дня собирается заключать сделку. В Хэ Воне. Отправляйся туда за несколько часов до назначенного времени, возьми самых крепких своих людей и устрой засаду. Как только ваш новый знакомый придёт – убейте его. Сон Нян не смел перечить. Он принял приказ. Вернувшись в душную, пропахшую лекарствами комнату, он молча опустился на край братской кровати. Не глядя на Сон Мина, сквозь зубы пересказал суть приказа. Не нужны были подробности — тон голоса и сжатые кулаки говорили сами за себя. Сон Мин сначала просто уставился в потолок. Потом резко, со стоном, повернулся на бок. Злость, острая и беспомощная, на миг исказила его черты. Но уже через мгновение лицо вновь стало гладким и холодным. Он не проклинал короля — они оба давно перестали на это тратить силы, ведь с детства видели, как он ведёт свои дела. Они решили не затягивать с соляным складом и начать действовать уже завтра. Завтра был самый удобный день. Сон Нян назначил Ван Ю очередную тренировку по стрельбе короткой стрелой, на которой Сон Мин присутствовать не мог. Однако после тренировки слуги принца по его приказу и одобрению старшего шакала бесцеремонно втащили в спальню младшего обеденный стол. Игнорируя его недоумение и почти возмущение, они только отшучивались и накрывали на стол. Обычно принц обедал только в своём дорогом постоялом дворе в окружении материальных символов роскоши. Но так как его «спаситель» не смог бы дойти туда, Ван Ю договорился с Сон Няном разделить обед в их скромном доме. Повара для богатых горожан, правда, заставили ненадолго покинуть свой привычный постоялый двор — принц щедро доплатил за это, ведь всё-таки не мог доверить приготовление своей еды «крестьянскому кашевару». Вместо прохладного аромата сандала, в спальне Сон Мина резко пахло целебными мазями, но Ван Ю, похоже, это не особо волновало. Куда более привлекало внимание обилие свежих блюд и редкого чая на столе. Сон Нян и их богатый знакомый сидели на циновках на полу за низким столом, в то время как Сон Мин сидел на кровати и был выше них, так как раненную ногу желательно было вообще не трогать. Младшему было неудобно тянуться за едой и напитком к столу, но он не позволял никому себе помогать в такой мелочи — ему не нужна была ничья жалость. Все остальные уважали его желание оставаться хоть в чём-то самостоятельным, пока не поправится. Все трое пили жасминовый чай, когда Ван Ю с улыбкой сказал: — Ты спас мне жизнь. Теперь я твой должник. — А чего это ты лыбишься? — усмехнулся бледный Сон Мин в ответ. Тупая, ноющая боль в бедре не прекращалась, но он её игнорировал. — Все наши должники обычно со страху писаются. — Точно. Или прячутся по углам, как помойные крысы. — уточнил Сон Нян, одним глотком выпив напиток до дна. — Кстати, только один человек в Шеньяне способен охотиться на таких павлинов, как ты, в обход нас. Король. — Я тоже об этом подумал. Почему Ван Ко хочет тебя убить? — спросил Сон Мин. Принц лишь демонстративно задумчиво пожал плечами и, для лучшей убедительности, немного замялся перед ответом: — Да кто ж его знает… — Ты что, расследовал как он возит соль контрабандой? Этот вопрос, озвученный просто и невинно, как будто между делом, повис в пространстве, как грозовая туча, угрожая метнуть в кого-то молнию. — «Откуда шакалы знают об этом? Неужели они всё-таки шпионы Ван Ко? Дядя бы не оставил свидетелей, если бы они не работали на него». — пронеслось в мыслях Ван Ю. Его расслабленная поза мгновенно напряглась, а разум стал предельно сосредоточенным. Молчание слегка затянулось, и Сон Мин небрежно цокнув и заговорщески улыбнувшись, выдал: — Боги, я же ляпнул первое, что пришло на ум! Не ожидал, что это действительно правда… Всё с тобой ясно. Раз так, мы можем тебе помочь. Ван Ю удивлённо выдохнул и попытался улыбнуться также непринуждённо, как несколько минут назад: — Вот как. И каким же образом? — Знаем мы одного поставщика. — ответил Сон Нян за брата. Его голос прозвучал непривычно монотонно. — Птичка напела, что через четыре дня в Хэ Воне состоится сделка. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Сон Мина. Принц не сводил с шакала изучающего взгляда, пытаясь разгадать, что скрывается за этой каменной маской. — Да… Птичка напевает информацию не за бесплатно. Так что и ты плати... Сон Мин не договорил: схватился за ноющее бедро и прикусил губу от боли. Его начало трясти от озноба, а тупая боль почему-то снова остро резанула. Старший шакал тут же подорвался с места и уложил брата на кровать, укрыл его плечи одеялом, но проверять рану в присутствии принца не стал, ибо для этого нужно было снять с Сон Мина штаны или порвать их. Если применять второй способ слишком часто, то никаких денег на одежду не запастись. — Выйди из комнаты, мне нужно проверить его рану. — попросил Сон Нян. — Готовься к встрече с поставщиком, если принимаешь нашу помощь. Ван Ю хотел тоже подойти к младшему шакалу, проверить его рану и помочь, позвать лекаря. В его голове пронеслась мысль о том, что шакалы слишком стеснительны для парней, но её заглушали более тяжёлые думы. Его рука легла на рукоять спрятанного в одежде клинка. Надо убить их. Сейчас, пока не поздно. Иначе Ван Ко станет манипулировать им при помощи своих шпионов. Шакалы — шпионы, это уже ясно, как день. Мужчина сжал рукоять клинка, не решаясь отпустить, но и не решаясь обнажить его. Да, Сон Мин шпион, но… он спас ему жизнь. Хотя теперь Ван Ю уже не был уверен, было ли это покушение спланировано самими шакалами, чтобы втереться в доверие. Сон Мин тихонько застонал от боли, напоминая, что время не стоит на месте. Сон Нян уже не просил, а требовал: — Выйди! И принц послушно вышел. Не сказал ни слова. Сам не понимал, почему вдруг он стал таким нерешительным. Был бы на месте шакалов кто-то другой, он бы не раздумывая вонзил клинок в его сердце. Неужто он… привязался? Нет, это абсурд. Просто сегодня он вернул долг: жизнь за жизнь. Ничего более. Пока Сон Мин лежал больной в кровати, Сон Нян через четыре дня сам отправился в Хэ Вон, взяв собой две дюжины волчат. До этого, в тот же вечер после ухода Ван Ю, старший Сон, как и приказал Ван Ко, встретил поставку соли на другом складе. Теперь одну треть всего товара волчата погрузили в повозки и, скрытые под платками и ползущие почти гуськом в тени деревьев, везли на подставной склад в Хэ Воне, где уже ждала засада. Шакалы были очень осторожны и догадывались, что после того разговора люди павлина будут присматривать за ними. Но куда больше их волновала слежка Ван Ко. Ради его доверия и разыграли спектакль, мол, смотри, как хорошо мы выполняем свою работу и искусно водим за нос твоего врага, верь нам. Один из волчат переоделся в одежду старшего вожака и исправно играл свою роль: помогал младшему вожаку, раздавал заранее согласованные приказы своим собратьям, ходил по тем же лавкам на рынке, где обычно закупается Сон Нян. Сон Мин же иногда показывался в окне, чтобы следящие зафиксировали: ничего подозрительного шакалы не делают. Ван Ю же, слушая доклады своих людей о слежке за бандитами, всё больше погружался в сомнения, но более не мог позволить себе слабости. Больше не мог доверять им. Он знал, что пока Сон Мин с переодетым волчонком отвлекают внимание, настоящий Сон Нян куда-то уходит через заднюю дверь таверны и пропадает почти до самого утра. Конечно, возможно, всё куда прозаичнее: старший Сон тайно связан с какой-то женщиной и ходит на свидания с ней. Сомнения грызли Ван Ю изнутри, как черви. Очевидно, шакалы были шпионами. Логика и холодный расчёт приказывали стереть их с лица земли и двигаться дальше. Но перед глазами вновь вставало бледное лицо Сон Мина, искажённое болью, когда тот отталкивал его, принимая стрелу. Этот долг висел на нём невыносимой тяжестью. Он ненавидел эту слабость, но... решил дать им один последний шанс. Он отправится в Хэ Вон, но не как доверчивый простак, а как охотник, готовый проверить каждую ловушку. Принц помнил, что в политике за наивность и неоправданное доверие придётся платить кровью. Он отправился в Хэ Вон вместе со всеми своими людьми и людьми Чжан Бака, но не той дорогой, которую уготовил Ван Ко. Та, по расчётам принца, могла вести прямиком в ловушку. Он поступил хитрее, выбрав старую, полузаброшенную тропу, что вилась вдоль обрыва. Дорога заняла больше времени. Этот путь дал Ван Ю редкую возможность — остаться наедине со своими мыслями под холодным, безразличным небом. Каждая тень от скал казалась затаившимся врагом, каждый шорох — сигналом. И когда наконец развалины Хэ Вона показались внизу, его решение оказалось верным. Он со своими людьми подошёл не с фасада, а с тыла... Пока контрабандисты ждали, когда принц войдёт в главную дверь, он сам вместе со своими людьми подобрались как можно ближе и притаились за стенами. Люди Чжан Бака заранее получили строгий приказ не атаковать первыми и не высовываться, пока сделка не будет завершена. Они стали молча ждать и наблюдать. Сон Нян скрывал лицо и голову под чёрным платком. Он и волчата сидели под тенью навесов почти расслаблено, но бдительно смотрели по сторонам, ведь в любой момент здесь мог появиться враг короля. Разумеется, никакой сделки не планировалось заключать, а поставщик оказался подставным: никто бы не стал выдавать настоящего. Вся эта история с поставщиком и сделкой была лишь сыром в мышеловке. И Ван Ю об этом уже знает. Волчата получили приказ от вожака: напасть по сигналу, сражаться, но… никого не убивать и в конце добровольно сдаться в плен. Вопреки приказу Ван Ко убить павлина. Вот они сидели и терпеливо ждали своего пленителя, который, к слову, оказался совсем не пунктуальным… Где же он ходит? Сон Нян подумал о младшем брате и о том, что он бы хотел поучаствовать в драке, если бы не рана. Ван Ю было плевать на пунктуальность, ибо осторожность была важнее. Смотря на всех этих контрабандистов из укрытия, он оценил их количество и вооружение. Они все скрывали свои лица под платками, но телосложение и рост скрыть или подделать не посчитали нужным. Они были похожи на кучку бандитов, что, по сути, так и было, учитывая их незаконную деятельность. Контрабандисты выглядели молодыми и хилыми пареньками, но это не отменяло их возможную ловкость и быстроту. Некоторые из них смотрели из-под платков злыми и хитрыми глазами, и все были вооружены неплохими мечами. Правда, одеты были слишком легко для боя, ранить их будет несложно. Окинув взглядом людей Чжан Бака, принц невесело заметил, что эти драчуны едва ли выглядят лучше контрабандистов, да и в количестве проигрывали. Если всё-таки придётся драться, то по-настоящему рассчитывать наследник престола сможет только на себя, своего евнуха, телохранителя и самого Чжан Бака. Однако его радовало, что решение взять с собой столько людей для подстраховки оказалось не напрасным. Настоящий шпион короля, затесавшийся среди людей Чжан Бака ещё давно, тоже присутствовал. Он первым спустил тетиву лука, спровоцировав немедленную боевую готовность волчат. Никто так и не понял, кто стрелял, но принц был почти в ярости от того, что его приказа ослушался именно кто-то с его стороны. Сон Нян подскочил с места и обнажил меч, волчата сделали то же самое. Глядя на стрелу, попавшую в один из мешков с солью, вожак крикнул: — В рассыпную! Это было не по плану. Никто не должен был нападать на них первым, так ещё и так неожиданно со спины. Кроме цензората. Волчата послушно кинулись в разные стороны. Ван Ю не мог позволить контрабандистам уйти, ведь они могли доказать причастность его дяди к предательской торговле солью. Он не стал выяснять сейчас, кто посмел выстрелить первым, а коротко приказал: — В атаку! Зазвенела сталь, зазвучали боевые кличи. Не понимая, кто именно на них напал, волчата дрались по-настоящему: кто-то, более опытный, быстро справлялся с противником и брался за следующего, а другие, - новички, - сразу терпели поражение. Волчат, правда, не убивали, а просто обезвреживали или оглушали. У них тоже, в свою очередь, была цель быстрее сбежать, а не поубивать как можно больше противников. Телохранитель Юн и Чжан Бак сразу же стали пробиваться к главному контрабандисту. Они были опытными и профессиональными воинами, так что ни один недоумевающий волчонок не был им серьёзной преградой. Юн, наконец, сцепился с Сон Няном. Этот на вид хиленький паренёк был самым ловким и искусным в бою: движения экономичны, сохранял холодный рассудок и не поддавался эмоциям, был быстрым и точным. Сон Нян уже понял, с кем имеет дело, как только увидел знакомое лицо, так что дрался не в полную силу. Нужно было, чтобы павлин взял его в плен. В один момент бой закончился. Волчата лежали на земле без оружия, прижатые сапогами людей Чжан Бака. Нескольким парням всё же удалось сбежать: они бежали скорее доложить о случившемся младшему вожаку. Юн же коснулся острой стороной своего меча шеи Сон Няна, тем самым удерживая его на месте. Суровый, испепеляющий взгляд наследника престола, казалось, был способен сжечь человека заживо. Холодный приказ: — Долой маску. Ван Ю знал наперёд, чьё лицо он увидит, но внутри него тлела совсем неуместная надежда на то, что он ошибается. Евнух Пан сдёрнул платок с головы главного контрабандиста. Надежда принца умерла в эту же секунду, а он без сожаления наступил ногой на её труп, словно её никогда и не было. Старший шакал смотрел на него без страха, холодно и осознанно, а лицо его было непроницаемой маской. — Свяжите его отдельно от остальных. Еду и воду не давать. — приказал принц. — Мешки с солью перенесите внутрь. Здесь явно не вся поставка. Выясните, куда везут остальной товар. Евнух Пан поклонился, принимая приказ, и засеменил контролировать процесс пленения волчат, а потом и опрашивать их. Чжан Бак и несколько его крепких людей грубо толкнули Сон Няна по направлению к заброшенному наблюдательному пункту, где он не сможет ни с кем видеться. Шакал не сопротивлялся. Не только из-за того, что у его шеи был меч. Ван Ю не покинул развалины на окраине Хэ Вона, где взял две дюжины пленных, ведь вести их в Ин Чжу не было никакого смысла. В столице Шеньяна не было места, доступного принцу соседнего королевства, где он бы смог держать стольких человек. Он наблюдал за всем с высоты второго этажа простой деревянной постройки. Несколько часов пролетели слишком быстро, только солнце успело спрятаться за облаками. Евнух Пан, забежавший на второй этаж, встретился взглядом с Юном, Чжан Баком и принцем, поклонился господину и доложил: — Никто не знает, куда направляется остальная часть контрабанды. Говорят, что это знают только шакалы и больше никто. — Господин, как вы узнали, что в Хэ Воне была ловушка? — поинтересовался телохранитель. — Вчера ночью кто-то выстрелил в оконную раму моей спальни стрелой. На её наконечник был примотан лоскут ткани с запиской. Там сказано, что в Хэ Воне будет ловушка и что именно Сон Нян перевозчик. — ответил Ван Ю. — Но… почему вы скрыли это от нас? — прозвучал мягкий пожилой голос евнуха. — Потому что среди нас есть шпион. — Значит… тот, кто прислал красную повязку, прислал и записку. — сообразил Юн. Хоть телохранитель и не спрашивал, но наследник утвердительно кивнул. Информатор нашёл способ связаться с ним несмотря на убийство того посыльного. — Тот, кто первый списался с цензоратом, тот нам и помогает. — И… кто же он? — спросил вновь Пан. Ван Ю тяжело вздохнул, почти с раздражением. Но раздражён он был не из-за вопроса слуги, а из-за своего собственного незнания: — Хотел бы я знать! У кого повязка, которую я отправил в ответ? Ответ на этот вопрос был до смешного близко от принца, но в то же время далеко. Сон Нян провисел весь день в подвешенном состоянии. Буквально. Его подвесили за руки к деревянной конструкции. Его никто не допрашивал, не пытал и не навещал, но от этого не становилось лучше: очевидно, его хотели сначала измучить голодом и жаждой, чтобы он охотнее отвечал на вопросы и был более податливым. Хотели продемонстрировать полный контроль над его жизнью, и его собственную беспомощность. Это и была одна из самых изощрённых пыток. Верёвки на запястьях, удерживающие весь вес шакала, уже успели стереть тонкую кожу до мозолей. Сам же Сон Нян, делал единственное, что сейчас мог – экономил силы. Спал. Точнее, дремал. Сон его всегда был чутким, а в таких обстоятельствах ещё и неспокойным, так что он просыпался каждые десять минут. Наступила ночь, шакал слышал только стрекотание сверчков, далёкие звуки хищных птиц и треск огня. Летние ночи были не холодными, но воздух без солнечного тепла остывал и становилось прохладно. Руки Сон Няна затекли, из-за чего он чувствовал прохладу острее, чем обычно. Когда его голова в очередной раз безвольно, в полудрёме опустилась на грудь, со лба упала простая чёрная повязка. Её узелок, видимо, ослаб во время битвы, а теперь, никем не затянутый, и вовсе развязался. Но у шакала на голове была ещё одна, скрывающаяся всё это время под чёрной, так что он даже не заметил. На голове у него осталась та самая тёмно-синяя шёлковая повязка с золотой вышивкой по краям. Повязка, что отправил наследный принц с почтовым голубем в ответ на красную.