Исповедь у котла.

Кабинет Шарпа пахнет дымом, мятой и чем-то навязчиво сладковато-горьким. Студенты четырех факультетов столпились вокруг котлов, в которых булькала розоватая жидкость — Амортенция, зелье любви. Шарп, скрестив руки, обвел класс холодным взглядом. — Амортенция пахнет для каждого тем, что сильнее всего влечет его душу, — произнес он. — Сегодня вы не только сварите её, но и признаетесь в том, что скрываете. По очереди. В классе повисло напряженное молчание. Анна, ставшая первопроходцем, закатила глаза. — Пахнет… новыми сплетнями. Ну, знаете, свежий пергамент, чернила и… — она покосилась на Мэй, — жареный попкорн из Сладкого королевства. Имельда фыркнула. — Для меня — это запах победы и… мой новенький мистер… «Тлеющий порыв»! Анна прыснула, а Шарп лишь недовольно вздохнул. — Бездарно. Но предсказуемо. Натсай лениво помешала зелье и ухмыльнулась. — Горящий сахар, порох и… — её взгляд скользнул к Себастьяну, — что-то запретное. Тот приподнял бровь, но промолчал. — Ой! — Свитинг заёрзала. — Для меня это… свежескошенная трава, печенье и… — она покраснела, — запах гари! Гаррет закашлялся, скрывая смех. — Новые склянки, сливочное пиво и… — он посмотрел на Мэй, но тут же отвел взгляд, — ничего. Рядом стоящие гриффиндорцы прыснули в кулак. Леандер, нервно поправил галстук. — Море. Просто море. Шарп скривился. — Вы оба — ходячее клише. Амит важно поправил очки. — Чай с кардамоном, пергамент и… — он колебался, — запах стального пера. Натсай захихикала. — Ты влюблён в свою ручку, Таккар? Все замерли, когда Себ подошёл к котлу. Его Амортенция дымилась гуще, чем у остальных. — Для меня, — он медленно провёл пальцем по краю котла, — это дым после дуэли, теплая кожа и… — его глаза встретились с Мэй, — что-то сладкое, что нельзя съесть. Мэй сжала ложку так, что костяшки побелели, а Оминис тихо рассмеялся в своём углу. Мракс не спеша подошёл к своему вареву, его зелье было почти прозрачным. — Морозный воздух, старые страницы… — он наклонился к Мэй, не касаясь ее, — и запах страха, который прячут под сарказмом. Грант дрогнула, но не отступила. Себастьян ухмыльнулся. — Поэтично. Но слишком многословно, Мракс. Все взгляды устремились к новенькой. Она подошла к котлу, её Амортенция была нежно-розовой, но с тёмными завихрениями. — Для меня, — голос гриффиндорки дрогнул лишь на секунду, — это корица, пергамент и… Она замолчала. Шарп приподнял бровь. — И? Себастьян и Оминис смотрели на неё как хищники, ожидающие слабины. — …и запах дождя на коже, — выдохнула Мэй. В классе стало тихо. Себастьян медленно улыбнулся. Оминис прикрыл глаза, словно запоминал этот момент. Когда урок закончился Мэй быстро собрала вещи, но Мракс перегородил ей дорогу. — Корица и пергамент, — он наклонился, — это я. Сэллоу появился с другой стороны. — А дождь на коже - это я. Они стояли так близко, что она чувствовала их дыхание. — Вы оба — невыносимы, — злобно прошипела Грант. Оминис провёл пальцем по ее запястью. — Но ты любишь это. Себастьян тихо засмеялся. — Признайся. Мэй отстранилась, но её щёки горели. — Может быть. И ушла, оставив их в дымке Амортенции. Чат «415 база, ответьте!» Анна: «ГРАНТ РАСКОЛОЛАСЬ! Себ и Оми выиграли раунд!» Имельда: «Она ещё держится, но это ненадолго.» Натсай: «Шарп сегодня был почти романтичным.» Поппи: «Он старый извращенец! 😱» Гриффиндорка, запершись в пустой аудитории, прижала ладони к горящему лицу. «Чёрт… они знают.»