Даже звезды охренели от такого признания.

Высоко под куполом обсерватории витает прохлада ночи, усыпанной бриллиантовыми созвездиями. Профессор Шах ведёт лекцию о Марсе, но ни Мэй, ни её преследователи не слушают урок. Себастьян стоит слишком близко, его пальцы скользят по руке новенькой, будто проверяя, дрогнет ли она. — Грант, ты сегодня особенно немая, — голос низкий, как шепот ночного ветра. — Или звёзды тебя гипнотизируют? Оминис, с другой стороны, внешне, как всегда, холоден, однако белесые глаза горят опасным огнем. — Марс — планета страсти, — говорит он, глядя не на небо, а на девушку. — Как иронично. Мэй сжимает телескоп, её сердце отплясывает чечётку, что, кажется, его слышно даже Анне, которая притворяется, будто записывает координаты, а на самом деле ведёт репортаж в блокноте: «Трио у телескопа. Себ и Оми — как два спутника, притянутые её гравитацией. Мэй пытается держаться, но её уши краснее, чем Марс. Ставлю 10 кнатов — сегодня будет признание.» Гриффиндорка отходит к дальнему телескопу, но Себастьян ловко перехватывает её, прижимая к парапету. — Ты от нас убегаешь? — он наклоняется так, что дыхание обжигает шею. Оминис подходит с другой стороны, отрезая путь к отступлению. — Бесполезно, — его ледяной тон разрезает умиротворенную тишину ночи. — Мы уже знаем, что ты хочешь. Мэй пытается сохранить свою фирменную маску безразличия, но её голос предательски дрожит: — Вы оба страдаете манией величия. Себастьян ухмыляется и целует её висок настолько быстро, что она не успевает отпрянуть. — А ты — манией отрицания. Оминис не трогает Мэй, но его «взгляд» буквально раздевает ее. — Ты мечтаешь об этом. Каждую ночь. Мэй замирает. Он прав. В голове новенькой вспыхивают образы… - Сэллоу, прикусывающий её губу. Его руки, срывающие с нее мантию. - Мракс, чьи холодные пальцы, обвивают её горло. Его шепот: «Ты наконец будешь честна?» - Они оба. Одновременно. Тело предательски реагирует, но Мэй стискивает зубы. — Вы ничего не знаете, — бросает она, однако звучит это жалко. Себастьян ухмыляется. — Тогда скажи нам, Грант. Что ты видишь, когда закрываешь глаза? Оминис добавляет. — Боишься, что мы угадали? Секунда-другая. Ежедневное моральное давление двух коршунов достигло пика. И Мэй взрывается. — Хорошо! — ее голос звенит, как разбитый хрусталь. — Вы хотите правды? Да, мне нравится, как вы меня достанете. Да, мне нравится, когда вы прижимаете меня к стене. Да, я мечтаю о том, чтобы ваши руки были на мне одновременно. И да, чёрт возьми, я хочу вас обоих сразу! Довольны?! Тишина. Себастьян застыл с приоткрытым ртом. Оминис потерял дар речи — впервые за всю историю. Даже Анна уронила перо. Мэй, вдруг осознав свою силу, делает шаг вперёд. — А теперь ваша очередь. Вы так хотели моих признаний… Но сможете ли сами на это пойти? Она смотрит прямо в глаза каждому. — Вы согласны на троих? Себастьян и Оминис растерянно «переглядываются». Грант не ждёт ответа. — Думайте, — её улыбка приобрела опасные оттенки. — А я пойду. И уходит, оставив их под звёздами, которые теперь кажутся слишком яркими. Чат «415 база, ответьте!» Анна: «ВСЁ. Мэй ТОЛЬКО ЧТО выиграла войну. Она бросила им вызов, от которого у них перемкнуло. Себ и Оми сейчас в ступоре. Кто-нибудь, зафиксируйте этот момент в истории.» Имельда: «Она что предложила им групповуху?» Натсай: «Я одобряю. Шарп бы заплакал от гордости.» Поппи: «Я сплела венок на троих! 🌿🔥» Гриффиндорка идёт по коридору, дрожа от адреналина, но её губы растянуты в победоносной ухмылке. Она знает. Теперь они — её пленники. А где-то на башне два слизеринца все еще смотрят на звезды, пытаясь понять, что только что произошло. Игра изменилась. И, возможно… Им это нравится.