Глава 10. Сигареты.

      — Привет, мразота,— поприветствовал отчим только зашедшую Ларионову.       — Что я опять не так сделала?— она развела руками и вскинула бровь от недовольства.       — Пока что ничего,— произносит тот оперевшись на тумбу.       — Знаешь, те дни когда мы не общались были гораздо лучше,— кареглазая быстрым шагом направилась в свою комнату, пока отчим хотел ее как следует обучить правильному поведению.       Она заходит в свою комнату, закидывает рюкзак на кровать и подходит к окну. Ей тяжело дышать, нужен воздух. Она открывает на распашку окно, выглядывает в него и тяжело глотает воздух. Дыхание нормализуется, она смотрит на стол, сигареты. Они как назло лежали прямо перед ней, она себя не пересилит, все таки и так много дней держалась. Она зажигает табачную палочку и подносит ко рту. Никотин выпускает свои сети, обволакивает внутренности, доводя до легких. Она прикрывает глаза, было хорошо даже слишком. Марта тушит окурок как только слышит, что кто-то пытается открыть дверь. Смотрит внимательно на нее, а руки уже судорожно сотрясали пепельницу.       — Марта, мы можем поговорить?— спрашивает зашедшая в комнату мать.       Мама Марты — Ольга Некрасова, фамилия от отчима. У нее такие же карие глаза и волосы так же вьются. Ларионова вообще была очень похожа на свою мать. Единственное различие — характер. Раньше, Ольга была для Марты примером для подражания. Почти всегда она следовала советам матери, пыталась быть на нее похожа. В после смерти отца, она открылась для нее с совсем не хорошей стороны. Последний раз они полноценно разговаривали как раз на похоронках отца. И этот разговор, мягко сказать, удачным не был.       — Не думала что тебе настолько насрать,— в слезах проговаривала девушка.       — Мне не все равно, просто..       — Просто, закрой рот, поговорим когда поймешь в чем твоя проблема,— сказала русая и прошла к кухонному столу.       Марта не доверительно посмотрела на дверь, мать стояла грустная и хотела поговорить. Что было удивительно, казалось, будто ей стыдно.       — Марточка, ты что, курила?— она заходит в комнату и садится на кровать.       — Не тебе меня учить, шалава, надо мной даже соседи смеются, из-за тебя,— произнесла Марта на повышенных тонах, а после она села на рабочий стол, одна нога касалась пола, вторая была на столе.       — Я все понимаю и хочу с тобой поговорить по этому поводу,— видно что она нервничает, мнет в руках простынь. Ну а Марта не против, она и рада.       — Говори быстрее, а!       Не то что бы Ларионовой хотелось позлить мать, просто доверие к ней навсегда было потеряно и слушать ее монолог, в котором она никогда не произнесет слово «Прости», потому что она всегда права, как же еще. Слушать буквально ее поток сознания Марта не собиралась, все стало очевидно когда она заговорила.       — Вы с Димой так плохо ладите, может, вы забудете все невзгоды и,— она не успела договорить, ее перебили.       — Нет, — она встает со стола, хватая за собой пачку сигарет,— С чего бы я должна с ним мириться? С того что ты меня попросила? Нет, так не работает. Я сказала, что ты говоришь со мной лишь при одном условии, когда ты понимаешь свою ошибку. Но ты не поняла и пытаешься меня помирить со своим мерзким мужиком, который постоянно меня бьет. Нет, спасибо. Научись признавать ошибки,— Марта выдохнула после этих слов, мама лишь безмолвно хлопала глазами, так было всегда, когда она не хотела что-либо слышать.       Русая встает со стола, прячет пачку сигарет в рукав. После показав на дверь, она буквально выгоняет ее из комнаты. После Ларионова захлопывает за ней дверь, да так, что грохот был по всей квартире. Почему это все происходит со мной?

***

       Русая сидела на пандусе, вокруг кричали подростки, ругались матом. Ларионова же, просто сидела в телефоне, мирно покуривая пятую сигарету за день. Ей уже давно все равно на мнение окружающих по поводу ее плохих привычек, а что она сделает? На худом теле болталась толстовка «Thrasher», а на ногах заношенные вансы. Внезапно, кареглазая почувствовала толчок позади себя, она поворачивает голову, около нее стоит Никита, улыбается взглядом.       — Привет, как дела?— он запрыгивает на пандус.       — Ну такое, мамка со мной начала разговаривать, но только для того, что бы попросить помириться с отчимом.       Он вскидывает бровь.       — А почему с ним не помириться? — спросил только пришедший Платон.       — Потому что,— она убирает телефон и смотрит на своих собеседников уже окружающих ее. Вокруг появляются почти все ребята из группы «Б». После подходит Ковалев и Герман Алексеевич. Они достают телефоны и начинаю что-то нудно читать.       — А конкретнее?— произнес Никита, с щурившись от солнечного света, попадающего на лицо.       — Куда еще конкретнее? Вас отстранили, придурки,— переходя на крик сказал Ковалев.       Как сняли? Почему? Это все им предстояло выяснить. Герман ушел, остался лишь Ковалев.

***

      — Не делайте только ничего, ладно?— сказал Ковалев.       Дрочер хотел оспорить, но буквально через секунду, он ответил на его вопрос:       — Вообще ничего не делайте, лучше спите,— говорит тот и покидает их чудесную компанию.

***

       Квартира Гены, была просторная и светлая. Вокруг множество его фотографий и фотографий его семьи. Все эти снимки им нужно было спрятать, лишь бы предполагаемая дочка спонсора, Марина, ничего не заподозрила. Русая садится на кресло. Она тяжело вздыхает, закрывает глаза. Казалось, будто делают это они зря, ведь Антон Вадимович обещал решить эту проблему, зачем они лезут— не ясно. А еще более не ясно, зачем туда лезет она. Дверь медленно отворяется. И в квартиру заходит Филип и предполагаемая «жертва» в кармане у шатенки таблетки, те, которые нужно было дать этой Марине. А после, заснять все ее деяния. Русая думала лишь об одном, о матери. Зачем она зашла, просто? Или может, у нее правда повод был более весомый. Она делает глубокий вздох, опять хочется курить, какая это сигарета? Если честно, со счета она сбилась на седьмой. Она подходит к открытому окну. Опять поджигает сигарету, подносит ее ко рту. Внезапно, она услышала свое имя. На последок, Марта решила все же докурить сигарету, она полной грудью вдыхает никотин, кашляет, потом выбрасывает окурок в окно. Разум был затуманен, а мысли путались, здраво мыслить, прямо сейчас она бы не смогла.       — Марта, помоги,— произносит Никита,— ты сможешь наркоту девочке дать, ну так сказать пример показать.       — Мгм,— пробормотала девушка.       Они подходят ко всем, в коридор, Ларионова достает таблетки из кармана. Тут же подходит Лена, выхватывает из рук и целует Марину, отрывая ее от Фила. Тот вытирает губы о толстовку. Русая, поняв что помощь ее больше не понадобиться, вновь запрыгнула на кресло. Она пытается надышаться свежим воздухом и освободить тело от отвратительного ощущения накуренности. Может, станет легче если она попьет воды? Она подходит к столу, но после, внезапно, становится хуже. Намного хуже. Тело покрывается мурашками, а желудочный сок вырывается наружу. На этот звук прибежала Женя, Платон и на удивление Никита.       — Блять,— вырывается из уст лопоухого парня.       — Ха, дрочер обрадуется, усмехается Никита, а после смотрит на Марту, она садится на пол, держится за голову, — воды дать?       Она качает головой, соглашается. Парень мгновенно подскакивает, наливает воду, до которой русая так и не дошла.       — Ты как?— Никита садится рядом, протягивает стакан, все ушли лишь один он остался сидеть рядом с блевотой и Ларионовой.       — Как видишь, не очень,— она маленькими глотками распространяет воду по организму.       — Ты обкурилась что ли? — спрашивает тот, Марта медленно качает головой.       Он аккуратно при обнимает ее, конечно, с целью поддержать. Она поднимает голову наверх, тяжело сглатывает, ей даже стыдно, об блевала чужую квартиру. Парень поглаживает ее по плечу, от его касаний, по телу пускается дрожь. Иногда, она даже забывала, что находится сейчас в окружении ее же желудочного сока, Марта вспоминала, как хорошо было с ним в первые дни встречи, она вспоминала все, и хотелось пережить все заново.       — Хочешь, пойдем домой, прямо сейчас, думаю, они справятся,— произносит Никита.       — Знаешь, да, хочу,— она улыбается, после встает с чистого «Острова», стоило бы убраться, но вытереть это все, что не было, так что они просто кинули тряпку, а после покинули гостиную, следом и квартиру.

***

      Они сидят в его комнате. Бойко, включил какой-то фильм, если честно, смотреть его было невыносимо скучно и не только ей. Она случайно задевает его, поднимая ногу на диван. Было видно, не придать этому реакции ему было сложно, но он постарался делать вид, словно и вправду не произошло. Сидеть вот так, молча, ни один из них долго не мог. Они хотели чего-то, а чего, не ясно. Внезапно, Никита снял футболку оголяя торс, русая тяжело сглотнула. Видела без одежды она его в трезвом виде впервые.       — А что за тату?— спросила девушка устремляя взгляд на грудь парня.       — Ничего, просто захотел набить,— привередливо пробормотал он.       — Ясно, а то я уже думала, мало ли, шрам, у меня тоже есть,— произнесла девушка закатывая рукава, открывая руки и указывая на порезы.       — Это старые, я надеюсь,— произносит Никита беря девушку и рассматривая ее шрамы.       — Да, — отвечает та вырывая руки и вновь пряча их под слоем толстовки.        Бойко пододвигается ближе. Садится к девушке прямо в притык, было ясно что он собирается сделать, а Марта и не против. Она просто сидит смотрит тому в глаза и ждет. А ждать долго и не пришлось. Не успела она и опомниться, как почувствовала мягкое касание на своих губах. Его дыхание обжигает. Он спускается ниже. Целует открытую ключицу, запускает руки под толстовку. Русая откидывается чуть назад. Закрывает глаза.       — Без секса, ладно?— произносит Ларионова с прерывающимся дыханием.       — Мгм,— пробормотал тот вновь смыкая губы, превращая их в одно созвучие.